Наследие

Девушка недоверчиво взглянула на свою раскрытую ладонь, заставляя лешего не на шутку понервничать, замерев в ожидании вердикта.

— Будто что-то… очень знакомое, — тихо, растерянно пояснила она, медленно сжимая пальцы в кулак. А затем вновь прямо, пронзительно взглянула в полыхающие зелёные глаза Лесному царю, делая пару осторожных шагов назад. — Я ведь уже видела тебя, да? Ты об этом нашем далёком знакомстве говорил тогда?

Внезапная, точная догадка Миры заставила парня ощутимо вздрогнуть. Искажённое пространство вокруг них вновь глухо загудело, завибрировало и стремительно схлопнулось, возвращаясь в прежний, привычный вид уютной гостевой спальни. Стены снова стали ровными, а под потолком мягко затеплились самоцветы. Лесь в одно мгновение принял свой привычный человеческий облик — вернулось его привычное одеяние, рост и растрёпанные тёмные волосы. Но взгляд его теперь был острым, предельно внимательным и собранным.

— И что… совсем не испугалась? — негромко спросил он, не решаясь пока сделать навстречу ей даже единого шага.

— Ты не ответил на мой вопрос, — твёрдо заметила она, заставляя Хозяина леса играть исключительно по своим правилам и не позволяя ему уйти от темы.

— Несмотря на всю очевидную хрупкость детского сознания, именно взрослые больше всего предрасположены к слепому страху и паническому стрессу, — после долгой паузы начал он размеренно, устремив взгляд в окно. — Детское воображение устроено иначе, оно легко компенсирует любую нехватку информации. Поэтому, когда мы встретились с тобой в твоём далёком прошлом, я не придал этому особого значения. Списал всё на открытое, ещё не замутнённое мороком сердце… Но сейчас…

Он сделал многозначительную паузу, поворачивая голову и вновь внимательно, скрупулёзно оглядывая лицо ведьмы, а затем наконец приблизился к ней на расстояние шага.

— Сейчас ты меня уже всерьёз пугаешь, Мира, — тихо сказал он абсолютно беззлобно, и на его красивые губы медленно вернулось привычное, ехидное выражение. — Ты точно сумасшедшая. Обычный человек на твоём месте уже лежал бы без чувств.

— Да потому что только законченный сумасшедший вообще способен вывезти всю эту хрень, — недовольно брякнула она, сердито скрещивая руки на груди.

В эту ёмкую фразу она вложила абсолютно всю чертовщину сразу, что так безжалостно свалилась на её хрупкие плечи за эту неделю: и Велесов зарок, и ночные кошмары, и раненого Бору, и пугающие тайны собственного рода. Эта её привычная, чисто человеческая колкость заставила Леся искренне усмехнуться. Он покачал головой, чувствуя, как крови в венах окончательно успокаивается. Вопреки всем его опасениям и страхам, кажется, единственным, кто здесь по-настоящему переживал всё это время, был он сам. Его вещая оказалась крепче кремня.

— Однако, знаешь, ты в итоге оказался ещё большим лицемером, чем я думала изначально, — ехидно усмехнулась девушка, а затем бесформенно, ленивым жестом указала на его лицо кончиком пальца. — Называешь себя страшным, беспощадным зверем Нави, но выбрал облик холёного красивого парня. Это твои лесные комплексы или расчётливое коварство, чтобы очаровывать глупых студенток вроде Алины?

— Так ты всё-таки считаешь меня красивым, Вещая? — вкрадчиво, с тихим камышовым рокотом заметил Лесной царь, чуть наклоняя голову набок. Его изумрудные глаза хитро сощурились, улавливая её ментальный контур.

— Это вовсе не моё мнение, а общепризнанный факт, — недовольно цокнула языком Мира, а затем демонстративно, гордым жестом взмахнула брусничной прядью волос. — Но, как ты мог заметить, разглядеть скрытую суть я без труда могу даже в пне. Так что твоя маскировка на меня больше не действует.

Её привычная, острая колкость и этот неподражаемый городской апломб по-прежнему до глубины души забавляли лешего. Для него это буйное, дерзкое поведение сейчас было самым настоящим облегчением. Оно означало, что строптивая ведьма не сломалась после увиденного, не поддалась панике, а значит, не бросит ведьмовское ремесло и останется здесь, на изнанке.

— Купава проговорилась, что ты — первородная, чистая стихия в отличие от неё, — девушка внезапно подалась корпусом вперёд, и в её глазах вспыхнул живой, весёлый азарт. — А раз ты управляешь своим плотным мороком сам и лепишь внешность из собственной магии, мне дико интересно: что именно тебя вдохновило на создание этого парня? Признавайся, скопировал облик с какого-нибудь рок-музыканта?

Лесь от такого неожиданного предположения тихо, раскатисто рассмеялся. Его забавляло, как прагматичный человеческий разум Миры пытался оцифровать и загнать в понятные ей рамки сакральные законы Нави.

— Музыканта? — переспросил он, унимая смех и качая головой. — Бери выше, Вещая. Этот облик — компиляция сотен лет наблюдений за вашим племенем. Я взял от смертных то, чему они сами подсознательно доверяют и перед чем инстинктивно преклоняются: симметрию, силу и каплю опасности. Морок должен манить, а не только пугать. Но если ты хочешь, ради твоего эстетического удовольствия я могу наколдовать себе гитару в следующий раз.

Ведьма картинно закатила глаза, но внутри неё окончательно улеглось утреннее напряжение. Лесной царь открылся ей с совершенно иной, нечеловеческой, но завораживающей стороны, и их загородные выходные обещали стать началом чего-то грандиозного.

***

Следующий день Мира к своему глубокому неудовольствию провела не за великими свершениями, а за монотонным конспектированием учений брата о лесных травах, их скрытых свойствах и особенностях взаимодействия с изнанкой.

— Мало мне, думаешь, университетских лекций в городе? — тихо шипела она недовольно, ожесточённо царапая шариковой ручкой по бумаге.

— У тебя просто память три секунды, — неподкупно и строго стоял рядом Всеволод, скрестив руки на груди и бдительно следя за темпом её записей. — И давай почерк попонятнее, сама ведь свои каракули не разберёшь потом, когда придётся зелье экстренно варить.

— Я прекрасно понимаю всё, что пишу, — упрямо ворчала она, не снижая скорости.

— А ведь действительно закорючки одни, — с искренним детским любопытством заглядывала ей через плечо Купава, склонив голову набок. — Как же ты будешь маленьких человеческих детей обучать правильно писать, если сама этого делать не умеешь?

Этот беззлобный, абсолютно невинный и точный вопрос русалки заставил лешего, лениво сидевшего неподалёку в своём резном кресле, искренне, раскатисто рассмеяться на всю комнату.

— И впрямь, — отозвался он бархатным рокотом, бесцеремонно наблюдая её же собственными глазами прямо в открытую тетрадь. — Даже у ребёнка буквы получаются ровнее, Вещая.

И даже лохматый домовой заливисто рассмеялся, забавно сидящий рядом на краю деревянного стола.

— Сговорились против меня, да? — недовольно, колючим взглядом окинула она всю эту честную компанию. — А ведь я, между прочим, ещё всерьёз собиралась вам всем из города классные подарочки привезти в следующие выходные. А вот теперь — шиш вам. Забияки несчастные ничего от меня больше не получат.

— Мира, милая, я вовсе не забияка! — испуганно и взволнованно запричитала Русалка, всплеснув руками. — Я что, как-то сильно обидела тебя своими словами? Прости меня, пожалуйста, я не со зла!

— Что, Купава, так сильно хочешь получить свои обещанные шёлковые ленты и леденец на палочке? — по-доброму усмехнулся Всеволод, глядя на её панику.

— Очень хочу, — абсолютно честно, с придыханием ответила девочка, что заставило дружно рассмеяться уже вообще всех присутствующих в кладовой.

Маленькая русалка была ещё бесконечно далека от сложного понимания человеческого сарказма, двойных смыслов, ехидных издёвок и бытовых интриг.

— Ладно, — обречённо, со вздохом выдохнула ведьма и ласково положила свою тёплую ладонь на мокрую голову водной девы, успокаивая её дух, а затем перевела взгляд на брата. — А тебе самому нужно что-нибудь привезти?

Она решительно перевернула исписанную страницу тетради, чтобы зафиксировать список пожеланий.

— Привези мне несколько чистых плотных тетрадок на кольцах и хорошей канцелярии, — принялся увлечённо перебирать парень в голове то, чего ему для работы здесь катастрофически не хватало. — Шариковые ручки, маркеры, ножницы прочные…

В этот самый момент комок шерсти смешно запрыгал на столе прямо перед самым лицом Миры, активно показывая своим тонким пальцем себе в открытый рот.

— Йогурт с шоколадными шариками? — мгновенно догадалась девушка, невольно улыбнувшись. — Ладно, запишу тебе три штуки.

— Ну, тогда и мне… — вкрадчиво, с тихим шуршанием камыша отозвался Лесь со своего места, многозначительно приподняв тёмные брови.

— Обойдёшься, — жёстко, как отрезала, выдала вещая, даже не оборачиваясь в его сторону и всё ещё слишком отчётливо помня его вчерашний вероломный поступок на кухне с ложкой.

Несмотря на всю пугающую и завораживающую глубину ночного откровения лешего, когда он без утайки показал ей свой истинный облик Нави, этот парень всё ещё оставался для неё капризным, невыносимо самодовольным и совершенно непредсказуемым существом. «Было бы в разы проще, оставайся он всегда самим собой — тем самым чудовищем из коры и сосновых веток, — тихо ворчала она про себя, собирая вещи в сумку перед скорым отъездом на станцию. — По крайней мере, тогда бы я чисто по-человечески не отвлекалась на этот его слащавый маскарад». Хозяин Чёрного леса ведь сам вчера открыто признался ей у окна, что использует свой красивый мужской облик ради того, чтобы манипулировать поведением наивных людей. А значит — и ей в том числе. Именно к такому жёсткому, логичному выводу Мира пришла вчера, ворочаясь на кровати и размышляя над его словами добрую половину ночи. Верить Лесному царю до конца было нельзя, даже если его извинения звучали до боли искренне.

Сев вечером на последнюю воскресную электричку, девушка без приключений вернулась в душный город. Пока подруга дорабатывала свою тяжёлую смену, ведьма на скорую руку прибралась в их скромной однушке и приготовила сытный домашний ужин. Алина вернулась, когда за окном уже прочно воцарилась глухая городская темнота, разбавляемая лишь неоновыми огнями вывесок.

— Просто с ног валюсь, — тяжело, со вздохом выдохнула блондинка, устало стягивая кроссовки прямо в прихожей.

— Как дела в заведении? — Мира мягко перехватила у неё из рук увесистый пластиковый пакет из супермаркета.

— Целый день бегала как заведённая, — без сил плюхнулась та на кухонный стул. — Была полная рассадка, менеджер лютовала… Думала, там и останусь среди грязных тарелок.

Раз уж подруге теперь жизненно необходимо было каждые выходные кататься в глухую деревню ради Изнанки, девчонки договорились: она берёт на себя все отработки и вечерние смены посреди недели, а Лина пашет по субботам и воскресеньям. Такой график всех устраивал.

— У тебя самой-то как дела в твоей глуши прошли? — спросила девушка, внимательно следя за каждым ленивым движением подруги.

— Да потихоньку, — доставая продукты из пакетов, начала та максимально обыденным тоном. — От деда осталась небольшая, полуразвалившаяся хижина посреди чащи. Мы с братом просто разгребаем там завалы хлама. Нужно сделать генеральную уборку, чтобы хотя бы примерно оценить реальный масштаб всей этой наследственной катастрофы.

Пока что её придуманное алиби про «дедовское наследство» и бумажную волокиту работало просто безупречно. До столь скучных, приземлённых бытовых мелочей уставшей Лине, к счастью, не было никакого дела.

— Видела Леся? — вдруг с затаённым, живым любопытством спросила блондинка, хитро прищурившись.

— Ну… видела, мельком, — отстранённо, подчёркнуто сухо ответила подруга, чтобы сразу же пресечь любые попытки свести их кухонный разговор к этому невыносимому Лесному царю. — Он из своего лесничества почти никогда не выходит, дикарь дикарём. Да и у меня, если честно, там без него забот выше крыши хватало, со Всеволодом возилась.

— Ой, ладно тебе ворчать. Короче, обязательно передай ему при следующей встрече, что билеты на нашу студвесну уже официально у меня на руках, — начала Лина гораздо веселее, сияя от предвкушения. — Так что мы с огромным нетерпением будем ждать его на наш праздничный концерт в университете. Пусть только попробует не приехать!

— И вот сдался же он тебе? — круто повернулась к ней ведьма с нескрываемым, суровым упрёком в голосе. — Ты ведь этого парня видела только один раз в жизни и совершенно его не знаешь. А вдруг он на самом деле какой-нибудь маньяк?

— Знаешь, от такого потрясающего похитителя я бы точно не отказалась, — ехидно, мечтательно улыбнулась девушка, подпирая щёку ладонью.

— Ты просто сама придумала в своей голове идеальный образ, какой он благородный и прекрасный, — раздражённо бубнила себе под нос Мира, принимаясь ожесточённо тереть губкой чистую тарелку. — И меня теперь во всю эту романтическую хренотень впутываешь.

Она слишком хорошо, до мельчайших ощущений на коже помнила, каков этот «благородный принц» на самом деле, когда сбрасывает свой очеловеченный морок. Трёхметровое существо из коры и оленьих рогов, с полыхающими зелёными глазами, — идеальный кандидат для девичьих грёз, ничего не скажешь.

— Тебе жалко любимой подруге помочь, что ли? — состроив уморительно милую, обиженную мордашку, обратилась Лина. — Или подожди… Вы, ребята, случаем, не скрываете от меня чего-то? Почему ты так остро на него реагируешь?

Девушка резко встала из-за стола и порывисто шагнула к подруге, подозрительно прищуриваясь и пытаясь поймать её взгляд.

— Вы же с ним… не встречаетесь тайно? — спросила она с явным, нарастающим подозрением.

— Не выдумывай глупостей! — жёстко, как отрезала, недовольно буркнула Мира, ожесточённо протирая столешницу. — Мне такой капризный, самодовольный манипулятор и даром не нужен. Даже если бы он остался последним мужчиной на этой планете.

Вещая сделала короткую паузу, оборачиваясь и прямо, строго заглядывая девушке в глаза.

— И вообще, — чуть подалась она корпусом вперёд, переходя в контратаку. — Ты мне клялась в прошлый раз, что больше в жизни не поведёшься на смазливую мордашку. И что я, интересно, вижу прямо сейчас?

— Ну, может, это любовь с первого взгляда? — виновато, обезоруживающе улыбнулась юлондинка, смешно пожимая плечами. — Сердцу ведь, как говорится, не прикажешь… Поэтому в твоих же интересах поскорее нас с ним свести. Кто ж знал, что этот твой нелюдимый лесник окажется таким стойким к женскому обаянию?

— А может, это просто твои хвалёные чары прохудились? — беззлобно, с лёгким смешком поддела её Мира, наконец усмехнувшись и немного расслабляясь.

— Вот оттого эта игра становится только в сто раз интереснее! — мгновенно воодушевилась и увереннее начала та, взмахнув руками. — Вот увидишь, Яковлева: он влюбится в меня до полного беспамятства, и тогда я перестану тебя донимать своими расспросами.

— А по-моему, чем быстрее ты поймёшь, что у таких, как он, просто нет сердца, тем счастливее и спокойнее свою жизнь проведёшь, — на удивление тихо и спокойно ответила ведьма, поворачиваясь спиной к подруге и лицом к дымящейся на плите кастрюле. Она говорила это без злости, скорее с глубоким, ведьмачьим знанием суровой изнанки Нави. — Ешь давай, пока всё тёплое.

Лина лишь весело фыркнула и потянулась за вилкой. Она понятия не имела, насколько буквально прозвучали слова девушки об отсутствии сердца у Хозяина леса.

Когда они наконец легли спать и в комнате воцарилась ночная тишина, ведьма долго ворочалась с боку на бок, лихорадочно перебирая мысли в голове. Мирно сопящая рядом подруга всё никак не давала ей покоя: «Это какие-то чары лешего так туманят её разум, или она действительно просто втюрилась в его идеальный морок?»

— Спать сегодня собираешься? — внезапно пронзил её сознание знакомый бархатный голос. — Или ты решила проигнорировать наши ночные тренировки?

Девушка в моменте остро вздрогнула всем телом, сильнее прижимая к себе одеяло. Она никак не ожидала услышать его прямо сейчас, слишком глубоко погрузившись в свои личные переживания.

— Много чести, — привычно ехидно мысленно отозвалась она, стараясь, чтобы её голос звучал как можно безразличнее. — Просто сон почему-то не идёт.

— О чём ты так тревожишься в своей бетонной коробке? — спросил он непривычно мягко, и в её венах поползло знакомое лесное тепло.

— Да есть тут один наглый жук, — говорила Мира чуть раздражённо, — и минуты покоя мне не даёт. Лезет куда не просят. Просто напасть какая-то на мою голову…

Парень на той стороне ментального моста довольно фыркнул.

— Ну, разве не так обычно ведут себя маньяки? — тихо усмехнулся он, возвращая ей её же дневную реплику.

— Опять подслушивал! — яростно зашипела она, зажмурив глаза.

— Если бы ты была чуть более внимательна к себе, то без труда бы заметила моё присутствие, — мягко, размеренно объяснял он. — Тебе нужно больше практики, чтобы никто посторонний больше никогда не смог проникнуть в твой ведьмачий контур и прочесть мысли. А пока ты слаба, я лично буду за это отвечать.

— Как же это удобно, — усмехнулась девушка ехидно, поражённая масштабами его запредельного лицемерия. — Красиво прикрывается заботой, когда сам бесчинствует в моей голове.

— Я не прикрываюсь, Мира, — удивительно мягко, глубоко отозвался он, лишая свой тон всякой издёвки. — Мне действительно нужно заботиться о своей ведьме. Пока она окончательно не окрепнет и не станет достаточно сильной, чтобы уметь самостоятельно давать отпор. Я ведь обещал тебе быть рядом.

Его слова заставили девушку внутренне вздрогнуть. Снова он говорил пугающе двусмысленно, нарушая её психологические барьеры, и это её начинало уже не на шутку злить и выбивать из колеи.

— Неужели ведьмы — настолько лакомый кусочек для Изнанки? — ехидно, с вызовом отозвалась та. — Боишься, что из-под носа уведут?

В воздухе между городом и Чёрным лесом вдруг повисла долгая, тяжёлая и неловкая пауза. Она приготовилась и искренне ожидала услышать в ответ какое-нибудь очередное едкое, саркастичное замечание, но его упорно не следовало.

— Ты права, — наконец глухо и серьёзно подал голос Лесь. — Твоя крада только-только раскрывается в Яви. Для голодных суседей похитить чистую, нестабильную силу ведьмы в такой момент — проще, чем отобрать конфету у младенца. Они летят на твоё тепло, будто дикие пчёлы, почуявшие аромат редкого цветка…

— А ты у нас, значит, в роли «Дихлофоса»? — ехидно перебила его девушка, не удержавшись от язвительного сравнения с популярным ядом для насекомых. — Сидишь в моей голове как отпугиватель для паразитов? Опрыскал мороком территорию и ждёшь, пока все болотные пчёлы в ужасе разлетятся?

Парень на секунду опешил от такого дикого урбанистического термина, а затем в её сознании взорвался его искренний, оглушительный и раскатистый хохот, заставивший что-то внутри пульсировать горячими искрами. Лесной царь явно оценил её иронию.

— Пусть так, — донёсся его довольный, бархатный голос. — Пока ты в безопасности, можешь называть меня как угодно.

Мира надолго задумалась, глядя в темноту потолка: «Если этот невыносимый чёрт говорит мне правду, значит, все дикие духи и сущности вокруг на подсознательном уровне чувствуют его тяжёлое присутствие рядом со мной? Поэтому они и не приближаются?» Всеволод ведь тоже с тревогой говорил ей, что скорая встреча с голодными тенями Нави неизбежна, если она находится за пределами Чёрного леса. «Так он поэтому приходил ко мне в университет и ресторан в прошлый раз? — лихорадочно размышляла девушка, и её сердце пропустило робкий удар. — Чтобы оставить свой лесной «запах» и след магии рядом ещё и физически, в мире людей?» Перед глазами ведьмы непроизвольно всплыл тот самый истинный образ лешего, который он показал ей на заимке: «Интересно, а как его первородную энергетику ощущают другие, более мелкие суседи?» Учитывая то давление, что она сама видела и физически чувствовала тогда у окна, для других духов изнанки он должен быть сродни грозному, неоспоримому божеству.

— О чём ты так напряжённо задумалась? — вновь мягко вернул её в реальность глубокий голос Леся, уловивший колебания мыслей через зарок крови.

— А не станет ли твоё постоянное присутствие рядом ещё более масштабной проблемой для моей городской жизни? — вдруг осторожно спросила она, и в её мысленном тоне прозвучала редкая, беззащитная искренность. Она задавала этот вопрос будто и не ему вовсе, а самой себе. — Если рядом с обычной, ещё толком ничего не умеющей ведьмой круглосуточно ошивается лесной бог, разве это не вызовет у Изнанки ещё большего, опасного любопытства?

Парень на минуту замолчал, глубоко размышляя. Он явно не ожидал, что эта строптивая городская девчонка столь глубоко и зрело проникнется законами Нави и начнёт беспокоиться о балансе их сил. В его вековой груди снова разлилось то самое хвойное, успокаивающее тепло.

— Ни о чём не беспокойся, Вещая, — ментально коснулся её растревоженного сознания баюкающий голос Хозяина тайги. И девушка вдруг отчётливо, наяву почувствовала, как по её телу разливается густая, умиротворяющая волна покоя, будто от прикосновения большой и тёплой руки к макушке. — Пока Велесов зарок связывает нас, никто и никогда в обоих мирах не посмеет тебя тронуть. Спи.

Под действием этого лесного морока тяжёлые веки Миры стали плавно, послушно смыкаться, а паранойя и страхи мегаполиса окончательно отступили. На этот раз Лесь не стал утягивать её дух на изнурительные тренировки в Окол Нави, позволив своей уставшей ведьме погрузиться в глубокий, исцеляющий сон без всяких сновидений.

***

На следующий день Мира и Лина, воспользовавшись своими привилегиями, официально отпросились с оставшихся пар. Так как обе девушки состояли в студенческом совете факультета, для репетиций и организации масштабных внутренних праздников активистам такое регулярно и охотно позволяли. В их учебной группе ребята все были дружными и отзывчивыми, поэтому позже без проблем одолжить и списать конспекты лекций не представляло ровным счётом никакой проблемы. Весь этот душный день девушки провели в просторном актовом зале главного корпуса, усердно репетируя танец, который до этого учили то отдельно, то по коротким видео в чате. Студенты, в качестве живого символа своих факультетов, часто выбирали тематики номеров, максимально близкие к их будущим специальностям. И в этот раз, по иронии судьбы, подруги участвовали в большом танцевальном номере в образах славянских мифических девиц — речных нимф и лесных русалок.

— Это уже точно никакое не совпадение, — глухо, со сжатыми зубами бубнила ведьма себе под нос, поправляя подол юбки, — а самое настоящее родовое проклятье… Макошь надо мной просто в открытую издевается.

Всю прошлую неделю она латала реальных русалок и Хозяина глубин, а теперь была вынуждена изображать их театральную версию перед университетской сценой Яви.

— Чего ты там опять ворчишь, Яковлева? — устало спросила Лина, без сил сидя прямо на полу сцены и отчаянно пытаясь отдышаться после тяжёлой проходки.

Большая группа девушек только-только закончила изматывающую репетицию финальной части номера. Вокруг шумели другие студенты, настраивали звуковую аппаратуру и перекрикивались организаторы.

— Да просто так, — отозвалась подруга отстранённо, вяло отмахиваясь ладонью и утирая пот со лба. — Говорю, когда весь этот безумный ад уже наконец-то закончится? Силы на исходе.

— Молодость-то у нас всего одна, — весело, задорно улыбалась раскрасневшаяся блондинка, подтягивая колени к груди. — Нужно по максимуму наполнить её яркими, ценными воспоминаниями, чтобы в старости не было мучительно жалко за серые годы.

— Ну, это же ещё не значит, что ради этих воспоминаний нужно упахиваться на сцене до полуобморока… — продолжала тихо ворчать девушка, тяжело и прерывисто дыша.