Алька. Избранная тьмой

Аля кивнула.

Окна она тоже попросила проверить. Мастер прошёл с ней по комнатам, убедился, что створки открываются, поправил одно крепление и вернулся к делам.

Никакого объяснения вчерашней ловушке не появилось.

— Ну что у вас с материалами? — спросил прораб, открывая блокнот.

Она молча указала на пакеты.

Следующий час ушёл на обычные хозяйственные споры. Светильник оказался не совсем подходящим, место одной розетки снова пришлось обсуждать, а выбранный оттенок при дневном свете выглядел иначе, чем в магазине.

— Отлично, — сказала Аля. — Значит, вчера я потратила полдня, чтобы сегодня узнать, что выбрала новый оттенок отчаяния.

Прораб улыбнулся, решив, что это шутка.

Она не стала уточнять.

Потом пришлось открыть ноутбук и заняться работой. Между письмами Аля проверила почту: ответа из архива пока не было.

С каждым часом голосов вокруг становилось больше, а напряжение понемногу ослабевало.

На лестничной площадке Аля всё ещё смотрела наверх.

Чердачная дверь была закрыта. Сегодня оттуда не доносилось ни звука.

К приезду Лины она подготовила комнату с окнами в сад, как и обещала. Перестелила постель, убрала с подоконника пыль, освободила место для чемодана. Потом обнаружила развод на зеркале и протёрла его ещё раз.

Собственное отражение выглядело усталым.

Аля задержала на нём взгляд, невольно проверяя пространство за плечом.

Никого.

— Даже не пробуйте, — пробормотала она и отложила тряпку.

Продукты были куплены. В холодильнике лежало всё, что Лина успела потребовать в переписке, и ещё немного сверху — на случай, если аппетит подруги пережил перелёт лучше её багажа.

Ближе к вечеру рабочие ушли. Аля ещё раз прошлась по гостевой, поправила полотенца и принялась поглядывать на время.

Около шести телефон сообщил, что Лина уже подъезжает.

Аля вышла на площадку второго этажа, к окну, выходившему на ворота.

Такси остановилось у ограды. Водитель открыл багажник, и на тротуаре появилась Лина — с внушительным чемоданом и баулом через плечо.

Аля хмыкнула.

На пару-тройку дней, разумеется. Если судить по багажу, подруга предусмотрела ещё зимовку и возможное переселение небольшой семьи.

Лина оживлённо разговаривала с водителем на своём французском, заменяя недостающие слова жестами. Расплатилась, взялась за ручку чемодана и сразу вытащила телефон.

У Али завибрировал карман.

— Ты где там замуровалась?

— В доме. Вижу тебя.

— Тогда изволь открыть, графиня замка Иф! Я стою с чемоданами и начинаю чувствовать себя бедной родственницей.

— Бегу. Не шуми.

— Поздно предупреждаешь.

Аля сбежала по лестнице. На секунду рука задержалась на входной двери, но замок послушно щёлкнул, и она вышла во двор.

Через минуту Лина уже обнимала её у порога.

— Ну привет, Алька!

— Привет, стихийное бедствие.

Знакомые духи, тёплое плечо, громкий голос рядом. Аля обняла её крепче, чем собиралась, и задержалась так на несколько секунд.

Лина слегка отстранилась, заглянула ей в лицо.

— Ты и правда устала.

— Сначала занесём вещи. Потом можешь начинать осмотр пострадавшей.

— Я бы начала с еды, но твой вариант тоже рассмотрим.

Чемодан грохотал по полу так, что слышно было, наверное, даже на чердаке. Аля почему-то испытала от этого злорадное удовольствие.

Получайте. Теперь здесь тоже умеют шуметь.

Обзорная экскурсия началась с предупреждений.

— Сюда пока не прислоняться. Здесь свежая штукатурка. Через этот провод переступай. А если захочешь что-нибудь передвинуть — сначала спроси.

Лина оглядела строительные козлы, мешки и стену с размеченными линиями проводки.

— Скажи честно, санэпидемстанция и Гаагский трибунал в курсе, что здесь живут люди?

— Формально всё законно.

— А по совести?

— По совести помоги с чемоданом и не задавай лишних вопросов.

Подруга рассмеялась, подхватила баул и пошла следом.

Гостевая ей понравилась. Лина подошла к окну, оценила сад, надавила ладонью на матрас и с серьёзным видом вынесла заключение:

— Жить можно. Если кормить будут регулярно.

— Ванная здесь. Кухню сейчас покажу.

Лина выглянула в коридор и заметила лестницу наверх.

— А там?

— Чердак. Пыль, коробки, старые доски. Пока туда не ходи.

— Это там у тебя разговаривают?

Аля замерла у двери.

Лина спросила без насмешки, но и особенной тревоги в её голосе не было.

— Иногда.

Подруга подняла глаза. Обе помолчали, прислушиваясь.

В доме было тихо.

— Если что-нибудь услышу, скажу, — произнесла Лина. — А ты не будешь делать вид, что ничего не происходит. Мы договорились?

Аля кивнула.

— Договорились.

— Вот и хорошо. Теперь показывай кухню. Меня по дороге кормили чем-то настолько небольшим, что я до сих пор считаю это недоразумением.

Через десять минут на столе стояли бутылка бордо, сыр, виноград, багет и несколько тарелок с тем, что Аля достала из холодильника.

Они сели друг напротив друга.

Аля проследила за тем, как Лина отодвигает стул, садится, устраивается удобнее. Дерево негромко скрипнуло.

Теперь звук имел объяснение.

Она поймала себя на том, что смотрит слишком пристально, и потянулась за бокалом.

— Ну, хозяйка, за что пьём? — спросила Лина.

— За то, что ты добралась и выдернула меня из строительного анабиоза.

— И за то, что ты ещё не выставила это вековое гнездо на аукцион.

— Ключевое слово — ещё.

Они чокнулись.

Поначалу Аля чаще слушала. Лина рассказывала о дороге, о попутчиках, о том, как пыталась объяснить водителю адрес. Потом разговор перешёл к работе, знакомым и бесконечным мучениям с плиткой.

Аля достала из пакета веер оттенков и протянула подруге.

— Выбирай.

Лина сосредоточенно изучила образцы.

— Этот.

— Именно его прораб сегодня забраковал.

— Значит, меняем прораба.

Аля расхохоталась.

Давно никто не предлагал настолько простого решения её проблем.

Первый бокал опустел незаметно. За ним второй. Они вспоминали старые университетские истории, людей, о которых давно не говорили, и собственные решения, когда-то казавшиеся исключительно разумными.

Ничего разумного, как выяснилось, в большинстве этих решений не было. Именно поэтому вспоминать их оказалось так весело.

Лина смеялась громко, запрокидывая голову. В какой-то момент Аля машинально шикнула:

— Тише. Соседей переполошишь.

— Каких соседей? У тебя за таким забором можно прятать небольшое правительство. Кто нас тут услышит?

Аля на секунду посмотрела в коридор.

Лина проследила за её взглядом, но сразу отвлеклась на падающую с вилки виноградину. Подруги начали ловить её у края стола и опять расхохотались.

Тревога отступала понемногу. Иногда возвращалась при случайном скрипе, потом тонула в разговоре. Аля всё реже смотрела на часы, всё чаще перебивала Лину, спорила, вспоминала что-то сама.

Дом наполнился их голосами. И на несколько часов она снова почувствовала себя хозяйкой.

Когда бутылка опустела, Лина посмотрела на часы и зевнула.

— Всё. Отбой. Если сейчас не упадём в подушки, утром на стройке появятся два восставших зомби.

— Они уже видели меня в таком состоянии. Тебе ещё есть шанс спасти репутацию.

— Тогда спать немедленно.

Они убрали еду, сполоснули бокалы и поднялись наверх.

У гостевой Лина остановилась.

— Если что — стучи. Только по возможности не раньше кофе.

— Постараюсь согласовать график с местной нечистью.

— Вот и умница. Спокойной ночи, графиня.

— Сладких снов.

Аля вошла к себе. Через минуту из коридора донёсся звук закрывающейся двери, потом шаги в соседней комнате. Лина что-то передвигала, укладывала вещи, негромко разговаривала сама с собой.

Обычное присутствие другого человека действовало лучше включённой лампы.

Аля легла и некоторое время слушала эти звуки. Потом всё стихло.

Сегодня она не одна.

Очень хотелось поверить, что этого достаточно.

Ночью незнакомец снова появился в её сне.

Аля оказалась рядом с ним, погружённая в знакомое ощущение близости. Здесь его присутствие не вызывало страха. Напротив — рядом с ним было спокойно, и она тянулась к нему сама.

Он подошёл, положил ладони ей на талию. По телу разлилось тепло. Всё становилось отчётливее: взгляд, руки, расстояние между ними, сокращающееся с каждым мгновением.

И вдруг сон оборвался.

Без звука, без вспышки. Мужчина исчез, будто изображение выключили.

После этого Аля спала глубоко и спокойно до самого утра.

Проснувшись, она несколько секунд лежала, не понимая, чего не хватает.

Страха.

Она просто открыла глаза и увидела солнечный свет.

Тело отдохнуло.

Аля потянулась, потом вспомнила о Лине и улыбнулась. Интересно, в каком состоянии подруга после вчерашнего вина. Судя по последним репликам на лестнице, та была уверена, что утром её придётся собирать из отдельных частей.

Аля накинула халат, умылась и заглянула в гостевую.

Постель была заправлена. Чемодан стоял у стены, на спинке стула висела одежда.

Лины не было.

— И куда тебя с утра унесло?

Из коридора донёсся шорох, потом тихий смешок.

Аля повернулась и пошла обратно.

Лина сидела посреди её кровати, обложившись подушками. Укуталась в одеяло почти до подбородка и выглядела так, будто всё лучшее в этой жизни уже получила, а теперь снисходительно дожидалась завтрака.

— Доброе утро, ваше высочество, — сказала Аля, прислонившись к косяку.

— Я к тебе пришла, а тебя нет. Решила подождать в хороших условиях.

— У тебя своя кровать есть.

— Но здесь теплее.

— Ты же только из ванной?

— И что? Я должна отказаться от подушек из принципа?

Аля усмехнулась. Подруга напоминала кота, который добрался до оставленной без присмотра сметаны и теперь не собирался извиняться за своё счастье.

Лина посмотрела на неё сияющими глазами.

— Алька… Ты не представляешь, что мне приснилось!

Аля подошла и села на край постели.

— Судя по лицу, содержание явно восемнадцать плюс.

— Бери выше. На все двадцать один.

Лина зажмурилась и довольно откинулась в подушки.

— Мужчина. Боже, я таких в жизни не видела. Ни в кино, ни на обложках.

— Так-так. Интрига.

— Высокий, широкоплечий. И взгляд… Тяжёлый, прямо насквозь. Я от одного взгляда чуть на молекулы не распалась.

Аля ещё улыбалась.

— И как развивались события в твоём кинотеатре?

— Подошёл ко мне. Вплотную. И знаешь, никакого стеснения. Вообще. Спокойно с ним было, тепло, безопасно… Будто я его всю жизнь знаю.

Аля медленно выпрямилась.

Лина этого не заметила. Смаковала воспоминание, перебирала край одеяла.

— Начал целовать. Обнимать. Всё чувствовала так ясно, до каждой клеточки. Аль, я проснулась и первые минуты шарила по постели. Была уверена, что он рядом лежит.

— Понятно, — произнесла Аля.

Уже не так весело, как собиралась.

— Ничего тебе не понятно! Это была лучшая ночь за… даже не знаю, за сколько. Если такие мужчины существуют, заверните мне одного.

— Может, высшие силы прислали трейлер будущего мужа.

Лина рассмеялась.

— Вот. Именно. Я считаю это знаком свыше.

Аля опустила глаза на её руки.

То же внезапное чувство безопасности рядом с незнакомцем. Прикосновения, которые казались настоящими.

Отдельно всё это могло присниться кому угодно. Мужчина во сне не обязан быть маленьким, некрасивым и неприятным, чтобы сон считался нормальным.

Но подробности складывались слишком знакомо.

— Глаза какие? — спросила Аля.

— Чёрные. Очень тёмные. А руки…

Лина продолжила рассказ, не замечая её молчания.

Аля вспомнила собственный сон. Незнакомец появился и вдруг исчез. После этого она впервые за долгое время спала спокойно.

В соседней комнате была Лина.

Аля посмотрела на подругу — и заметила серебристую нить возле виска.

Потом ещё одну.

— Лин, подожди.

— Что?

Она придвинулась, осторожно отвела волосы над левым ухом.

В каштановых прядях отчётливо белело несколько волосков.

— У тебя седина появилась?

— Где?

Лина дёрнула головой, перехватила прядь и попыталась рассмотреть.

— Здесь. Возле виска.

— Господи, напугала.

Подруга с преувеличенным облегчением выдохнула.

— Три с половиной волосины. Мне теперь в монастырь или сразу место на кладбище бронировать?

— Раньше я не замечала.

— Потому что раньше не исследовала мой скальп с утра пораньше. Между прочим, мне тридцать пять. Я не обязана всю жизнь оставаться безупречной рекламой краски для волос.

Аля убрала руку.

Тридцать пять. Несколько седых волос. Ничего невероятного.

— Всё, не порть мне утро, — попросила Лина и снова устроилась в подушках. — Я только что пережила прекрасный роман. Хотя бы кофе дай выпить, прежде чем отправлять на заслуженный отдых.

Аля улыбнулась.

Следующие дни обманули её своим спокойствием.

В доме больше никто не передвигал мебель и не запирал двери. Рабочие приходили по утрам, спорили о размерах и сроках, уходили вечером. Лина устраивала на кухне маленькие праздники из круассанов, сыра и новостей, которые непременно требовали немедленного обсуждения.

Аля работала, занималась ремонтом, а потом они выбирались в город. Бродили по улочкам, сидели на террасах, перебирали безделушки в лавках. Лина умела заинтересоваться любым предметом, если продавец рассказывал о нём достаточно вдохновенно. И с таким же восторгом через пять минут забыть, что собиралась его купить.

— Тебе это куда? — спрашивала Аля, глядя на очередную вазу.

— Пока не знаю.

— Отличное начало.

— У тебя целый дом. Что-нибудь придумаем.

— Я тебя позвала в гости, а не назначила поставщиком лишней мебели.

— Вазу мебелью не считаю. Претензия отклонена.

Они смеялись. Аля иногда ловила себя на том, что уже полчаса не вспоминала о чердаке.

Ночью она спала. Не всегда сразу, не всегда без тревоги, но тяжёлые пробуждения прекратились. Лина, наоборот, встречала каждое утро с таким выражением лица, что спрашивать о снах уже не требовалось.

При этом она ничего не слышала наяву.

Аля несколько раз осторожно заводила разговор. Не скрипело ли что-нибудь? Не казалось ли, что наверху кто-то ходит?

— Дом как дом, — отвечала Лина. — Старый. Шумит иногда. Но я людей на чердаке пока не обнаружила.

— Я не про людей…

— Аль, я помню, что ты рассказала. Если услышу что-нибудь странное, скажу. Правда.

На второй день у виска Лины появилась светлая прядь.

Аля заметила её на улице, когда они остановились перед витриной. Солнце падало сбоку, и волосы казались выцветшими от самого корня.

Она попросила подругу повернуться.

Лина послушалась, потом посмотрела на собственное отражение в стекле и пожала плечами.

— Что опять?

— Волосы.

— Ну да. На голове. Всё ещё там, где положено.

— Здесь гораздо больше седины, чем вчера.

Лина наклонилась к витрине, придирчиво оглядела себя и выпрямилась.

— Алька, это блик. Пойдём. Я обещала себе сегодня не таскать тебя от каждого зеркала силой.

Аля посмотрела ещё раз.

Прядь оставалась белой и в тени.

Вечером она предложила переночевать в гостинице.

Лина отложила вилку.

— Здесь опять что-то было?

— Нет. Просто сменим обстановку.

— Мы весь день меняем обстановку. В доме я только сплю и ем.

— Ты же сама говорила, что можем уехать.

— Можем, если тебе здесь страшно. Тебе сейчас страшно?

Аля посмотрела на её лицо. Подруга сидела напротив — довольная прогулкой, голодная, слегка загоревшая. Ни усталости, ни боли, ни малейшего признака того, что с ней происходит что-то дурное.

Только эта прядь, которую видела Аля.

— Мне не нравится, как ты меняешься.

Лина непонимающе нахмурилась.

— Опять волосы?

Аля промолчала.

— Послушай, я себя хорошо чувствую. Лучше, чем до поездки. Мы можем хоть сейчас собрать вещи, если ты совсем не можешь здесь находиться. Но ехать в гостиницу из-за того, что ты нашла у меня седину…

Она не договорила. В её голосе ещё не было злости, только усталое недоумение.

Аля отвела взгляд.

Ей хотелось предъявить что-нибудь бесспорное. Показать трещину в стене, сломанный замок, чужую вещь. Нечто, что Лина увидит вместе с ней.

Аля уступила.

Позже она будет вспоминать именно этот вечер — спокойный голос Лины, собственное молчание, нетронутую мысль о гостинице. Сейчас же сказала себе, что не должна пугать подругу тем, в чём не уверена сама.

Первоначальные два-три дня постепенно превратились в неделю.

Лина сама предложила задержаться: дорога была длинной, а они ещё ничего толком не успели. Хотелось съездить в соседний город, пройтись по магазинам, посидеть без спешки. Аля согласилась, потому что несколько спокойных ночей уже начали казаться доказательством, что худшее осталось позади.

А потом изменения стало невозможно не замечать.

Седина расползалась дальше от виска. Аля видела её, когда Лина собирала волосы, наклонялась над тарелкой, поворачивалась к окну. Отдельные белые нити уже не терялись в каштановых прядях.

Однажды утром, собираясь на прогулку, Аля не выдержала:

— Лин, посмотри внимательно. Пожалуйста.

Подруга подкрашивала ресницы перед зеркалом.

— Куда?

Аля подошла и отвела волосы над её ухом.

— Вот. Прямо сюда.

Лина посмотрела в зеркало, потом на неё.

— Что я должна увидеть?

— Белые пряди.

— Аль, у меня каштановые волосы.

— Я вижу.

— И я вижу.

Они замолчали.

Аля держала прядь между пальцами. В зеркале она была такой же светлой, как в её руке. Никакого блика. Никакой тени, которую можно принять за другой цвет.

Лина осторожно высвободила волосы.

— Ты зациклилась на тех нескольких волосках. Правда. Каждый день проверяешь, уже сама себя пугаешь.

— Их больше.

— Я не вижу.

Лина произнесла это без колебаний.

И Аля поняла, что подруга не притворяется. Не отшучивается из кокетства, не скрывает тревогу. Она действительно смотрела на то же самое отражение и видела другое.

Аля отступила от зеркала.

Хуже всего было, что дело уже не ограничивалось волосами.

В уголках глаз Лины появилась тонкая сетка морщинок. Лицо будто потеряло прежнюю мягкость, заострилось. Улыбка оставалась знакомой, но складки возле рта стали глубже.

Когда подруга шла впереди, Але иногда казалось, что её движения сделались тяжелее. Потом Лина оборачивалась, махала рукой, звала посмотреть на какую-нибудь витрину — живая, энергичная, вполне довольная собой.

Аля всё чаще отставала на несколько шагов, разглядывая её.

Не выглядела Лина больной. Она оставалась красивой женщиной.

Только женщиной лет сорока пяти.

Але приходилось напоминать себе её возраст. Тридцать пять. Она помнила, какой Лина вышла из такси, как смеялась в первый вечер, убирала волосы с лица.

Остальные, казалось, ничего не замечали. В магазинах с Линой разговаривали как обычно, официанты улыбались, продавцы предлагали примерить платья. Никто не спрашивал, хорошо ли она себя чувствует. Никто не задерживал на её лице встревоженного взгляда.

Днём пришёл ответ из архива. Ей сообщили, какие материалы о доме удалось найти, и приложили копии двух планов с пояснениями к перепланировкам. Аля открыла письмо, увеличила старые линии на экране.

На одной схеме нижние помещения соединялись проходом, которого на более поздней уже не было. Возле него стояла пометка о закладке. Именно о таких переделках предупреждали в мэрии.

Она сохранила документы отдельно и сверила общий контур с нынешним планом.

Но ни один чертёж не объяснял, что происходит с Линой.

Аля не стала спускаться в подвал или расспрашивать рабочих о кладке. Этим можно заняться позже. Подруга находилась здесь сейчас.

Вечером они сидели на террасе. Лина рассказывала, куда предлагает съездить на следующий день, перебирала покупки и пыталась выяснить, не слишком ли много вещей у неё получится на обратную дорогу.

Аля почти не слушала.

Смотрела на её лоб, на серые нити у виска, на лицо, в котором всё ещё безошибочно узнавала Лину и одновременно видела незнакомую женщину.

— Скажи честно, — перебила она. — Ты совсем ничего не чувствуешь?

— В каком смысле?

— Не устаёшь? Ничего странного?

Лина подняла брови. На лбу появилась глубокая складка.

Аля замерла.

— Да что именно, Аль? Я не понимаю, о чём ты спрашиваешь.

Решение пришло сразу.

Больше не нужно было спорить о волосах, подбирать убедительные слова и ждать, пока подруга увидит то же самое. Если Аля ошибалась, они поссорятся из-за её страхов. Если не ошибалась — ещё одна ночь могла стоить Лине слишком дорого.

— Тебе пора возвращаться домой.

Лина положила покупку на стол.

— Что?

— Думаю, тебе лучше уехать.

— Алька, ты сейчас серьёзно?

Аля кивнула.

— Что случилось?

Аля посмотрела на её волосы и тут же отвела глаза.

— Здесь тебе оставаться нельзя.

— Почему?

— Мне… мне нужно разобраться с домом. Со всем, что навалилось.

— Мы же можем разобраться вместе.

Аля покачала головой.

— Нет, Лин.

Она сама предлагала гостиницу. Можно было вернуться к этому разговору, уехать вдвоём и посмотреть, станет ли что-нибудь иначе. Но теперь, глядя на лицо подруги, Аля не хотела тратить ещё сутки на проверку очередной догадки.

Пусть Лина окажется дома. Далеко отсюда, от этих комнат, от мужских снов, после которых она просыпалась такой счастливой.

— Ещё на одну ночь ты здесь не останешься, — сказала она.

Лина медленно откинулась на спинку стула.

— Прекрасно.

В одном слове оказалось столько обиды, что Аля едва не отступилась.

Но посмотрела на седые пряди и осталась на месте.

Билет она нашла в тот же вечер.

Проверила время, дорогу до аэропорта, ещё раз перечитала условия и оплатила. Всё делала быстро, пока страх не превратился обратно в сомнения.

Лина поначалу считала это нелепой ссорой, которая сейчас закончится. Когда Аля показала подтверждение покупки, лицо подруги изменилось.

— Ты действительно купила?

— Да.

— За меня решила, когда мне лететь?

Аля проглотила ком в горле.

— Прости.

— Мы собирались ещё столько всего сделать. Я задержалась, потому что мы договорились. А теперь ты внезапно отправляешь меня обратно?

— Знаю.

— Не «знаю», Алька. Объясни.

Она могла произнести правду так, как видела её: ты стареешь у меня на глазах. С каждым утром. Я боюсь, что виноват дом и тот, кто приходит к тебе во сне.

Но они уже говорили о волосах. Лина смотрела на себя в зеркало и ничего не видела. Любая новая попытка упиралась бы в тот же тупик, только теперь Аля собиралась добавить к седине ещё и чудовищное объяснение.

Она струсила перед этим разговором.

И выбрала слова, за которые Лина имела полное право её возненавидеть.

— Ремонт, работа, сроки… Я ничего не успеваю. Мне нужно побыть одной.

Подруга смотрела на неё несколько секунд.

— Вот как.

— Лин…

— Так и сказала бы. Без этого спектакля про то, что мне здесь нельзя оставаться.

Аля молчала.

Лина поднялась и пошла в гостевую. Через минуту оттуда донёсся звук раскрываемого чемодана.

Аля осталась возле стола, глядя на экран с билетом. В груди болело. Хотелось пойти следом, обнять подругу, сказать, что передумала. Что они останутся, поедут завтра гулять, всё будет хорошо.

Именно это она уже делала последнюю неделю — выбирала слова, после которых становилось легче.

Больше нельзя.

Она поднялась помогать с вещами.

Лина складывала одежду резко, молча. Не отказывалась от помощи, но не смотрела на неё. Аля подавала вещи, убирала мелочи в боковые карманы и старалась не задерживать взгляд на висках подруги.

— Ты в последние дни какая-то совершенно ненормальная, — сказала Лина, застёгивая чемодан.

— Возможно.

— Я не для того приехала, чтобы мешать тебе жить.

Аля подняла глаза.

— Ты мне не мешаешь.

— Тогда что я сейчас делаю?

Ответить было нечего.

До аэропорта ехали почти молча. Лина смотрела в окно, изредка проверяла телефон. Аля следила за дорогой и держала руль крепче, чем требовалось.

Город остался позади. Потом и знакомые повороты. С каждым километром становилось немного легче дышать, хотя лицо подруги не менялось.

Аля ловила себя на желании проверить это снова и снова. Посмотреть на профиль, на волосы, на руки.

Она заставила себя смотреть на дорогу.

У входа в терминал Лина остановилась.