Алька. Избранная тьмой

Стул больше не двигался.

Аля застыла, вцепившись в столешницу. Смотрела на дерево, на свет между ножками, на собственную тарелку, оставшуюся слишком близко к чужому месту.

Кто-то встал?

Значит, теперь он мог быть где угодно.

Она отступила к дверному проёму, больше не позволяя себе зажмуриться. Нащупала спиной косяк и выскользнула в коридор.

Сердце колотилось так сильно, что приходилось пережидать каждый удар, прежде чем удавалось вдохнуть. Аля прижалась к стене и посмотрела на открытую дверь кухни.

Никто не вышел следом.

Это ничего не значило.

Аля поняла, что больше не останется ни на минуту.

Нужно выйти на улицу. К машине. К людям. В любое место, где на стульях сидят видимые граждане, а к кофе не подают свидетельство того, что мир окончательно сошёл с ума.

Она торопливо поднялась в спальню, оглядываясь на повороте лестницы. Сорвала халат, влезла во вчерашнюю одежду, не заботясь о том, как она выглядит. На пальцах путалась молния. Аля выругалась и дёрнула её сильнее.

Телефон. Ключи. Сумка.

Спускаясь обратно, она держалась у стены, стараясь не смотреть на пролёт, ведущий к чердаку. Если сейчас услышит там голос, может просто не добраться до двери.

В прихожей быстро обулась. Подхватила сумку и провернула ключ в замке.

Механизм щёлкнул.

Аля нажала ручку и потянула дверь на себя.

Та не сдвинулась.

Она моргнула. Проверила замок. Может, от страха повернула не в ту сторону?

Ещё щелчок. Ключ легко двигался в пальцах. Ручка опускалась.

Дверь стояла намертво.

— Нет…

Аля взялась за ручку обеими руками и рванула сильнее.

Ничего.

Совсем недавно отсюда вышел Жюльен. Она слышала, как хлопнула дверь. Видела, как он шёл к машине.

Аля снова заперла замок и отперла. Медленно, следя за каждым движением, чтобы не ошибиться. Ручка вниз. Потянуть.

Тяжёлое полотно даже не дрогнуло.

Она отступила и посмотрела на дверь целиком, сверху вниз, словно на ней могла появиться инструкция. Засов открыт. Ключ повёрнут. Ничто не мешает.

Аля рванула ручку ещё раз, уже всем весом.

— Откройся! А ну откройся, тварь!

Металл скрипнул под ладонями.

Ответа не было.

Она бросилась в гостиную. Окно первого этажа выходило во двор; если раму удастся открыть, до земли можно спуститься. Плевать, что подумают соседи. Пусть обсуждают хозяйку сколько захотят.

Аля откинула запор, потянула створку.

Та подалась на сантиметр и остановилась.

Щель оставалась. С улицы пахнуло прохладой. Аля вцепилась в край рамы, дёрнула, упёрлась ногой в стену под подоконником.

Дерево затрещало.

Створка не открывалась дальше.

Будто с другой стороны её придерживали. Не задвижкой, не застрявшей деталью — рукой.

Она метнулась к соседнему окну. То же самое.

На кухне утром было открыто на проветривание. Аля помнила, как чувствовала движение воздуха после разговора с невидимой женщиной. Теперь ручка повернулась, но ни открыть створку шире, ни сдвинуть её толком не удалось.

Аля зажала рот ладонью.

Через стекло был виден её двор. Обычный, залитый солнцем. За оградой кто-то прошёл, не посмотрев в сторону дома. До чужой жизни оставалось несколько метров и тонкое стекло.

Она ударила по нему ладонью.

— Эй!

Прохожий скрылся за краем окна.

Она не знала, услышал ли он.

Нужно звонить.

Аля вытащила телефон. Пальцы попадали не туда, экран дважды сменился прежде, чем она открыла нужный контакт. Лина была ближе любого знакомого здесь человека — не расстоянием, а тем, что не пришлось бы сначала объяснять, кто звонит.

Пошли гудки.

— Возьми, — прошептала Аля. — Лин, ну возьми…

Никто не ответил.

Она опустила телефон, собираясь набрать прораба. Он знает дом. Приедет, посмотрит замок. Скажет, что она не туда дёргает. Скажет что угодно, лишь бы оказался снаружи и открыл эту проклятую дверь.

Наверху скрипнула половица.

Аля застыла.

Медленный, тяжёлый шаг.

Ещё один.

Телефон остался зажат в ладони. Она смотрела в сторону лестницы и не могла опустить глаза на экран.

Кто-то шёл по чердаку.

В доме было тихо до странности. Даже уличные звуки больше не проникали сквозь стекло. Аля видела, как снаружи шевелятся листья, но слышала только дерево под чужими ногами.

Шаг.

Долгая пауза.

Следующий.

Сумка соскользнула с плеча. Аля неловко сунула в неё телефон, попыталась поправить ремень, но не удержала. Сумка упала на пол возле прихожей.

Она не наклонилась за ней.

Скрип раздался на верхней площадке.

Потом ниже.

Нечто спускалось.

Аля отступила к входной двери, хотя уже знала, что та не откроется. Спина упёрлась в дерево. Она прижалась к нему всем телом, как будто могла продавить его собой.

С лестницы никто не появлялся.

Только ступени поскрипывали одна за другой. Медленно, с промежутками, которых хватало, чтобы Аля успела представить следующее движение.

Ей хотелось не смотреть.

Но ещё сильнее она боялась того, что произойдёт, если отведёт взгляд.

Теперь скрип звучал уже с нижнего пролёта. Дубовые ступени гнулись под невидимым весом, и у Али мелькнула совершенно нелепая, отчаянная мысль: они выдерживали рабочих с мешками смеси. Сколько же должно весить то, что спускается сейчас?

В горле пересохло. Она попробовала сглотнуть и не смогла.

Нижняя ступенька щёлкнула.

Наступила тишина.

Аля смотрела на пустой коридор.

Солнечный свет лежал на полу между нею и лестницей. В нём кружились пылинки. Ни тени человека, ни движения воздуха.

Половица в нескольких метрах от неё прогнулась.

Потом соседняя.

Аля прижала руки к двери, распластав пальцы по дереву.

Каждый сухой скрип приближал невидимого гостя. Она могла проследить его путь до самой себя, хотя не видела ни ног, ни фигуры.

Остановись.

Сказать это вслух не получилось.

Последняя доска просела возле носков её обуви.

Нечто замерло.

Аля почувствовала холод у лица. Воздух словно вытеснили, оставив ей совсем немного места для короткого, беспомощного вдоха.

Она подняла глаза.

Пусто.

По левой щеке скользнули пальцы.

Медленно, от скулы к подбородку. Ледяное касание оказалось почти бережным, и именно от этого страх стал невыносимым.

Аля открыла рот, но не издала ни звука.

Коридор потемнел. Дверь за спиной словно отдалилась, колени перестали держать.

Она провалилась во тьму.

Перед Алей стоял мужчина.

Совсем близко. Он смотрел на неё пристально, с таким глубоким вниманием, что перехватывало дыхание. Холода в его глазах не было.

Она хотела отступить по инерции, но не смогла сдвинуться с места. Да и не захотела.

Его руки легли ей на талию. От прикосновения по телу прокатилась волна жара. Мужчина наклонился и коснулся губами её губ — сначала осторожно, потом со страстью.

Аля подалась навстречу, обвила руками его шею и притянула ближе. Между ними возникло притяжение, которому она не могла сопротивляться.

Его поцелуи становились требовательнее. Он целовал её губы, шею, ключицы, заставляя забыть обо всём.

Затем плавно и глубоко вошёл в неё.

Аля ощущала каждое движение, силу его тела и нарастающее наслаждение. Напряжение усиливалось, пока не разрешилось оргазмом, вызвавшим протяжный стон.

Она прижималась к нему, растворяясь в чувственном тумане.

Просыпаться не хотелось.

Первое, что она почувствовала, возвращаясь в сознание, — холодный пол под щекой.

Аля открыла глаза.

Перед лицом проходил шов между двумя досками. В нём застряла светлая пылинка. Какое-то время она смотрела на неё, не понимая, почему лежит так низко и отчего болит плечо.

Потом увидела входную дверь.

Всё вернулось сразу.

Аля резко села. От движения закружилась голова, и пришлось упереться ладонью в пол.

Она упала.

А тот мужчина…

Воспоминание о сне оказалось таким ясным, что её бросило в жар. Тело ещё помнило близость, хотя щеку холодил паркет, а плечо ныло от удара.

Аля обняла себя руками и посмотрела на лестницу.

Пусто.

Она не сразу смогла встать. Сначала повернулась на колени, потом ухватилась за стену и поднялась, осторожно перенося вес с одной ноги на другую. Одежда была на месте. Сумка лежала неподалёку. Из кухни доносилась еле слышная возня хомяка.

Аля коснулась лица. Левой щеки, скулы, подбородка.

Холода больше не было.

Она повернулась к входной двери и взялась за ручку.

Не дёрнула. Нажала осторожно, почти не надеясь.

Дверь открылась.

Легко. Так же, как всегда.

В прихожую вошёл свежий воздух.

Аля замерла, не отпуская ручку. Смотрела на порог, на дорожку, на солнечное пятно возле собственных ног.

Вот он, выход.

Она шагнула наружу и с силой вдохнула.

Где-то лаяла собака. За оградой разговаривали люди, мимо проехала машина. Обычные звуки, от которых подступили слёзы.

Аля постояла, держась за косяк. Потом, не закрывая дверь, вернулась к ближайшему окну в гостиной и попробовала открыть его.

Створка распахнулась без усилия.

Ни заедания, ни сопротивления.

Она провела пальцами по краю рамы, посмотрела на запор. Всё цело.

Теперь ей позволяли выйти.

Аля отошла от окна и подняла сумку. Телефон был внутри, экран не разбился. Среди последних вызовов стояло имя Лины — исходящий, без ответа.

Она посмотрела в сторону кухни. Её стул по-прежнему стоял криво у буфета, куда отлетел, когда она вскочила. На тарелке лежал недоеденный хлеб.

Аля села на край дивана.

Удобная мысль о переутомлении ещё пыталась пробиться к ней. Недосып, стресс, слишком много работы. Она так долго пугала себя, что наконец потеряла сознание. А остальное могло присниться перед падением, после него, в какие-то секунды, которых она не помнит.

Могло?

Аля закрыла лицо ладонями.

Очень хотелось согласиться. Можно перестать работать до ночи, поспать в другом месте, позвонить тому, кто поможет разобраться.

С невидимым человеком, который запирает двери и касается её лица, договариваться было гораздо труднее.

Она опустила руки.

В одном Аля была уверена: это повторяется. И само по себе не заканчивается.

Телефон зазвонил у неё в руке.

Аля вздрогнула так, что едва его не выронила.

Лина.

Она ответила сразу.

— Привет.

— Ну наконец-то, пропащая душа! Видела, ты звонила. Всё нормально?

Аля посмотрела на открытую входную дверь.

— Сейчас — да.

— Что значит «сейчас»?

— Просто хотела тебя услышать.

На другом конце ненадолго замолчали.

— Аль, у тебя голос пришибленный. Что стряслось?

Она могла бы опять отшутиться. Рассказать о работниках, ценах на плитку, собственном героическом противостоянии штукатурке. Но ни одного подходящего слова не нашлось.

— Я очень плохо сплю, Лин.

— Это я уже поняла.

— И дом…

Аля замялась.

— Что дом?

— Здесь странные звуки. Не просто скрип. Иногда кажется, что кто-то разговаривает. А сегодня я всерьёз перепугалась.

Лина не рассмеялась.

От этого стало одновременно легче и тревожнее.

— Рабочие?

— Нет. Когда я одна.

— Ты сейчас где?

— В гостиной. Дверь открыла. Всё нормально.

— Ты уже второй раз говоришь, что всё нормально, таким голосом, что я начинаю сомневаться.

Аля провела рукой по лицу.

Полного рассказа всё равно не получилось. Про стул не сказала. Про то, как ходила от двери к окну, тоже. Стоило попытаться облечь происходящее в слова — и она снова видела медленно прогибающийся пол возле собственных ног.

Лина вздохнула.

— Аль, я тут подумала…

— Ой. Звучит пугающе. Что на этот раз?

Шутка вырвалась по привычке, и Аля обрадовалась уже тому, что сумела её произнести.

— Очень смешно, оценила. А теперь слушай серьёзно. Я беру билеты и еду к тебе.

Аля выпрямилась.

— В смысле?

— В прямом географическом. На пару-тройку дней. Проинспектирую твою французскую авантюру, оценю масштабы бедствия и помогу уничтожить стратегические запасы вина.

— Лин, половина комнат у меня сейчас в состоянии «разбомблено строителями».

— Идеально. Будет о чём сплетничать под шпаклёвку.

— Лина…

— Что Лина?

— Ты правда готова сорваться?

Голос подруги стал мягче.

— Я соскучилась. И мне до смерти любопытно посмотреть, во что ты вляпалась. Только, судя по всему, затягивать с визитом уже не стоит.

Аля посмотрела в окно.

Лина здесь. Её чемодан в прихожей, голос на кухне, вечные вопросы, смех, музыка с телефона. Кто-то, кто знает Алю много лет и сможет сказать, слышит ли то же, что она.

Облегчение пришло настолько сильное, что она почти сразу ответила согласием.

Почти.

Потом вспомнились слова о Жюльене.

«Приведи его ещё раз».

Аля крепче сжала телефон.

Приглашать Лину только потому, что самой страшно оставаться одной, было бы слишком удобно. Подруга не обязана становиться средством от чужих кошмаров.

Но и объяснить, от чего именно её нужно уберечь, Аля не могла. Она видела утром Жюльена: здорового, довольного, торопящегося на работу. Всё необъяснимое происходило с ней самой.

— Лин, только учти: если мне здесь совсем не понравится, ночевать поедем в другое место.

— Да хоть в гостиницу. Я еду к тебе, а не к твоим балкам.

Аля закрыла глаза.

Можно будет уехать вдвоём. И не заставлять подругу оставаться, если та тоже что-то услышит.

— Ладно. Приезжай. Буду счастлива.

— Вот, уже голос живого человека. А то я начинаю представлять, как извлекаю тебя из-под рухнувшей люстры.

— Люстры пока не трогают. У тебя ещё есть время.

— Когда встречать? — тут же передразнила её Лина, не дожидаясь вопроса. — Если с рейсами всё сложится, завтра ближе к вечеру буду на месте. Пришлю подробности, как возьму билет.

Завтра.

Всего одна ночь.

Аля посмотрела на лестницу и отвела глаза.

— Договорились. Буду ждать.

— И только попробуй не выделить мне приличную гостевую комнату.

— На чердаке устроит?

Она осеклась сразу после этих слов.

От собственного голоса по спине пробежал холод. Шутка пришла легко, а следом возникло воспоминание о женщине, говорившей у самого уха.

Нет. На чердак Лина не пойдёт.

— Не устроит, — беззаботно отозвалась подруга. — Я не для того тащу себя через пол-Европы, чтобы ночевать между чемоданом прежней хозяйки и дохлым голубем. Готовь лучшую кровать.

— Хорошо. Будут тебе покои с видом на сад.

— Вот и славно. До завтра, владелица родового поместья.

— До завтра, стихийное бедствие.

Аля улыбнулась. На этот раз улыбка вышла почти настоящей.

После разговора она ещё немного держала телефон в ладони. Потом положила его на колени и посмотрела на комнату.

Но теперь у завтрашнего дня появилось конкретное содержание. Нужно подготовить комнату, купить еду, встретить подругу. Обычные дела, за которые можно ухватиться, пока всё остальное отказывается укладываться в голове.

Телефон снова подал голос — на этот раз коротким сигналом сообщения.

Прораб уточнял список материалов. Сегодня бригада была занята на другом объекте, завтра возвращалась к её дому, и до этого следовало определиться с несколькими вещами. Он перечислял позиции, прикладывал фотографии, задавал вопросы так спокойно, будто у хозяйки не было никаких иных забот, кроме оттенка плитки.

Аля перечитала сообщение дважды.

Значит, сегодня никто не придёт.

Она могла бы попросить его заехать посмотреть дверь. Уже потянулась набирать ответ, но остановилась и перевела взгляд на открытый проём.

Что она покажет? Исправный замок? Створку, которая ходит так легко, будто над ней только что поработал лучший мастер в департаменте?

Прораб проверит петли, пожмёт плечами и вернётся к списку материалов.

Аля всё же написала, что входная дверь утром заедала, и попросила проверить её на следующий день. Пусть посмотрит.

Затем открыла вчерашнюю заметку.

«Архив. История дома. Старые планы».

На этот раз она не ограничилась обещанием себе заняться этим позже. Составила короткий запрос в муниципальный архив: указала адрес дома, попросила сообщить, какие сохранились планы и документы о прежних владельцах и как с ними ознакомиться.

Без голосов. Без невидимых гостей. Без рассказа о том, что её имущество периодически перестаёт выпускать хозяйку наружу.

Отправила и некоторое время смотрела на экран.

Одно дело сделано.

Ничего не объяснилось, зато она перестала просто ждать следующего случая.

В доме было тихо. Входная дверь всё ещё стояла открытой, и Аля не спешила её закрывать. Сначала сходила на кухню, поставила на место свой стул, убрала недоеденный завтрак и проверила клетку.

Хомяк сидел в домике. На хозяйку взглянул без особого интереса.

— Если ты всё это видел и молчишь, имей в виду: это сокрытие информации от руководства.

Он занялся собой.

— Понятно. Адвокат посоветовал.

Разговаривать с ним было проще, чем с пустотой. По крайней мере, здесь можно было увидеть, кому именно до неё нет дела.

Аля забрала сумку, положила внутрь список материалов и вышла из дома. На пороге задержалась, посмотрела на замок, потом на ручку.

Дверь послушно закрылась.

Она заперла её, сразу отперла и проверила ещё раз.

Открылась.

Аля выругалась себе под нос. Не знала, радоваться этому или злиться.

В конце концов снова закрыла дверь и пошла к машине. Сегодня хотя бы несколько часов она проведёт там, где выходы предусмотрены администрацией и обозначены крупными зелёными табличками.

Поездка по строительным магазинам заняла остаток дня.

Аля собиралась быстро выбрать несколько вещей. Купить необходимое, взять образцы, вернуться. Всё, разумеется, оказалось гораздо сложнее.

Сначала она заблудилась среди стендов с плиткой. Потом обнаружила, что бежевый — это не цвет, а целая система испытаний для психики. Тёплый бежевый, холодный бежевый, песочный, кремовый, ещё какой-то, выглядевший в электрическом свете как грязноватая овсянка.

На фотографиях все образцы казались одинаковыми. Вживую — издевательски разными.

Аля отправила прорабу два снимка. Получила уточняющий вопрос. Посмотрела на ценник и на мгновение забыла о невидимых жильцах.

Вот это было настоящее чудовище. Напечатанное чёрным по белому, с указанием стоимости за квадратный метр.

У стенда со светильниками стало не легче. То, что нравилось, стоило слишком дорого. То, что помещалось в бюджет, хотелось повесить исключительно в помещении, где никто не задерживается добровольно.

Собственный чердак пришёл в голову первым.

Аля мрачно усмехнулась и взяла каталог. Пусть выбирают сами. Если уж живут без аренды, могли бы хотя бы поучаствовать в закупке освещения.

Потом были молдинги, карнизы, образцы покрытий и короткий спор с собой о том, сколько вещей действительно нужно приобрести сейчас. Тележка наполнялась. Ноги гудели. Желудок напомнил, что сегодняшний завтрак закончился слишком рано.

Аля села перекусить. Достала телефон, увидела сообщение Лины с подробностями дороги и ещё раз перечитала.

Завтра вечером.

Аля ответила, что встретит, и спросила, что та хочет на ужин.

Лина прислала такой список, что ей стало смешно.

«Ты на три дня или пережидать осаду?»

Ответ пришёл почти сразу:

«Всё зависит от качества твоего вина».

Аля убрала телефон, допила кофе и вернулась к покупкам.

К дому она подъехала на закате.

Прежде чем выйти, несколько секунд сидела за рулём и смотрела на фасад. Окна отражали вечернее небо. Дом выглядел именно так, каким она его когда-то захотела: старым, немного уставшим, но красивым. Со стенами, которые можно восстановить, комнатами, которые можно обжить.

На минуту ей стало горько.

Она купила себе место, где хотела чувствовать себя спокойно. Вкладывала деньги, время, силы. А теперь собиралась с духом, чтобы подойти к собственной двери.

Аля взяла телефон. Палец задержался над поиском гостиницы.

Можно было уехать. Завтра забрать Лину и вместе решить, что делать дальше.

Она посмотрела на пакеты с образцами, потом снова на окна.

Дверь открывалась. Никаких звуков сейчас не было. Она устала так, что мысль о сборе вещей, поиске номера и ещё одной поездке казалась почти непосильной. И очень хотелось верить, что этот вечер обойдётся спокойно.

— Сегодня тихо, — сказала Аля, обращаясь к дому через стекло машины. — Договорились?

Ответа, разумеется, не последовало.

Она вышла и перенесла покупки внутрь. Пакеты с каталогами, веерами оттенков и тяжёлыми образцами опустились на кухонный стол с таким стуком, что хомяк возмущённо зашуршал.

— Вот именно. Сама в восторге.

Аля дошла до гостиной и рухнула на диван.

— Всё. Мозг официально ликвидирован. Я больше не способна выбрать даже цвет носков.

Некоторое время лежала, уткнувшись лицом в подушку. Слушала дом. Просто тишина. Ни шагов, ни голоса, ни скрипа рядом.

Потом поднялась, разогрела себе еду и наконец поела нормально. Не стала садиться на тот стул, который утром отодвигался сам, и постаралась не придавать этому значения. Выбрала другой, ближе к выходу.

Завтра приедет Лина.

Эту мысль она повторяла каждый раз, когда взгляд невольно уходил в коридор. Можно будет сказать вслух: «Ты слышала?» — и дождаться ответа живого человека.

После душа Аля проверила дверь и окна. Все ручки двигались свободно.

Она ещё раз попробовала входную дверь, постояла на пороге и вернулась внутрь.

Наверх поднялась с телефоном в руке. На площадке не задержалась, к чердаку не пошла. В спальне положила телефон возле подушки, оставила лампу включённой и села на край кровати.

Сил почти не осталось.

Она собиралась полежать несколько минут, потом ещё раз написать Лине. Уточнить, как удобнее добраться, что взять с собой. Что-нибудь обычное, не связанное с домом.

Не успела.

Едва голова коснулась подушки, мысли поплыли. Аля ещё чувствовала край одеяла в пальцах, слышала собственный выдох — а потом уже оказалась во сне.

Брюнетка была там.

Та самая женщина с точёной фигурой и внимательными тёмными глазами. Она приблизилась с полуулыбкой, и всё вокруг перестало занимать Алю.

Остались близость, тепло, скользящие по коже руки.

Ласки становились смелее и требовательнее. Тело откликалось, мысли путались. Аля запрокинула голову, чувствуя нарастающее наслаждение.

Из темноты появился мужчина.

Высокий, с властным взглядом — тот, которого она уже видела. Одним резким движением он встал между ними и оттолкнул женщину.

Аля не успела понять, что произошло.

Лишь почувствовала обиду — острую, почти детскую. Только что всё её существо тянулось к близости, и теперь её оборвали без объяснений. Из груди вырвался тихий стон досады.

Брюнетка отступила на несколько шагов и прищурилась.

Они смотрели друг на друга с такой яростью, что даже сквозь сон Аля почувствовала напряжение. Мужчина заслонял её собой. Женщина не отводила от него глаз.

Ни один не посмотрел на Алю.

Они снова что-то решали между собой.

Сон оборвался.

Глава 5. Гостевая комната

Утром Аля некоторое время лежала, глядя на лепнину потолка.

Сон оставил после себя досаду, которой она стеснялась уже наяву: ей хотелось только одного — чтобы ей вернули прерванную близость.

При дневном свете собственная реакция казалась чужой.

Аля выключила оставленную на ночь лампу и села. За окном начинался обычный день. Сегодня вернутся рабочие, нужно разобрать покупки, а к вечеру приедет Лина.

Она взяла телефон. Сообщение подруги уже ждало на экране: та собиралась в дорогу и требовала подтвердить, что обещанная кровать существует не только в рекламном описании поместья.

Аля улыбнулась и ответила, что кровать имеется, испытана и выдержит даже её характер.

Потом спустилась проверить входную дверь.

Та открылась легко.

Без пяти девять приехала бригада.

Дом наполнился голосами и стуком инструментов. Снаружи загремели леса, внутри начали переносить мешки со смесями и готовить стены под проводку. Аля встретила прораба со списком покупок, но прежде, чем обсуждать розетки, показала ему замок.

— Вчера не могла открыть. Вообще.

Он несколько раз повернул ключ, осмотрел ручку, проверил петли. Потянул дверь на себя, отпустил, закрыл и открыл снова.

Всё работало.

Аля стояла рядом, наблюдая за его руками. Ей даже захотелось, чтобы механизм заело прямо сейчас. Чтобы мужчина нахмурился, достал инструмент и нашёл причину.

Прораб ничего такого не нашёл.

— Возможно, перекосило при закрывании. Дерево старое. Если повторится, позовите, посмотрим сразу.