Алька. Избранная тьмой

— Я всё равно не понимаю, какая муха тебя укусила.

Аля невольно сжала большой палец в ладони.

— Прости меня.

— Ты могла по-человечески сказать, что хочешь побыть одна. Зачем всё это?

— Могла.

— Я бы не стала навязываться.

— Знаю.

Лина отвернулась, потом снова посмотрела на неё. На мгновение показалось, что сейчас она задаст другой вопрос, тот самый, на который Аля всё-таки сумеет ответить.

Но подруга лишь тяжело вздохнула.

Объятие вышло коротким, сухим. Аля обняла её в ответ, задержала ладонь на спине и отпустила, когда Лина отстранилась.

— Наберёшь хоть?

— Обязательно. Напиши, когда доберёшься.

— Напишу.

Лина взялась за чемодан.

— И когда-нибудь расскажешь, с какого перепугу так спешно выставила меня за дверь?

Аля попыталась улыбнуться.

— Расскажу.

Подруга развернулась и пошла к раздвижным дверям. Один раз оглянулась, потом ещё раз — уже из потока людей.

Аля стояла, пока не перестала её видеть.

Вокруг спешили пассажиры, гремели колёса чемоданов, кто-то обнимался, кто-то спорил по телефону. Всё это было до боли обычным. Здесь люди уезжали из-за отпусков, работы, семьи. Не потому, что кто-то незримый забирал у них жизнь, пока они спали.

Она дошла до машины, села и не сразу завела двигатель. Посмотрела на пустое пассажирское сиденье.

Неделю назад ей казалось, что присутствие подруги спасёт её от страха.

Теперь Аля надеялась только на то, что успела спасти подругу от дома.

Она написала короткое сообщение: «Я тебя люблю. Прости, что так получилось». Несколько секунд смотрела на него, потом отправила.

Объяснением это не было. Но оставлять последними словами ложь о том, что Лина ей мешает, она не хотела.

Обратная дорога показалась длиннее.

Возле дома Аля задержалась в машине. Наверху не горел свет. Окна гостевой темнели так же, как до приезда подруги.

Лина уже была далеко. Именно за это она держалась, выходя из машины и подходя к двери.

В прихожей Аля бросила ключи на тумбу. Звук получился слишком громким.

После аэропорта тишина давила на уши. Никто не звал с кухни, не спрашивал, куда она положила сыр, не требовал признать, что выбранная плитка всё-таки отвратительна.

Аля прошла к раковине и налила воды.

Очень хотелось пить. Горло саднило, плечи ныли от дороги. Она поднесла стакан к губам.

Возле уха прошелестело:

— Он очень зол…

Стакан замер.

Знакомый женский голос. Такой же близкий, как прежде.

Аля не повернулась. Смотрела на воду, на отражение света у самого края и чувствовала, как холодеют пальцы.

Потому что она увезла Лину?

Женщина больше ничего не сказала.

Аля поставила стакан на столешницу. Осторожно, чтобы не стукнуть. Потом отступила в коридор.

Нужно было добраться до спальни. Закрыться. Она знала, что замок не гарантирует ничего, но всё равно хотела оказаться за дверью, в комнате, которую могла окинуть взглядом целиком.

Аля поднялась по лестнице.

До спальни оставалось несколько шагов, когда прямо за спиной прозвучал мужской голос:

— Лины нет… значит, будешь ты.

Она остановилась.

Аля смотрела на собственную дверь и понимала: отправив подругу домой, она действительно что-то у него отняла.

И теперь он пришёл к ней.

Глава 6. Условия проживания

Аля рванулась к спальне.

Пальцы соскользнули с ручки. Она схватилась снова, толкнула дверь, влетела внутрь и захлопнула её за собой. Повернула защёлку.

Щелчок прозвучал отчётливо.

Заперто.

Аля прижалась спиной к дереву, задыхаясь.

Ни шагов, ни стука снаружи не последовало.

Она отодвинулась от двери и продолжила пятиться, не сводя глаз с латунной ручки. Между ней и коридором оставалась преграда. Деревянная, ненадёжная, но хоть какая-то.

Ручка опустилась.

Медленно, до самого конца.

Аля остановилась.

Внутри замка сухо щёлкнуло. Дверь приоткрылась, потом пошла дальше, впуская в спальню полоску света из коридора.

Никого.

Аля слышала только собственное дыхание. Створка остановилась, так и не коснувшись стены.

За спиной изменился воздух.

Она почувствовала это раньше, чем сумела повернуть голову: возле затылка стало холодно, по плечам пошли мурашки. Как если бы кто-то подошёл вплотную и заслонил собой всю комнату.

Аля медленно обернулась.

И подняла глаза.

Существо было огромным. Его голова почти достигала высокого потолка, и Але пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть лицо. Угольно-чёрная кожа отливала тусклым, резиновым блеском. Под ней перекатывались мышцы: широкая грудь, тяжёлые плечи, мощные предплечья. Длинные руки заканчивались когтями.

Он не походил на уродливую фигуру из дешёвого фильма. Пропорции были пугающе совершенными — словно человеческое тело взяли за образец, а потом придали ему размеры и силу, которых в человеческом мире не существовало.

Лицо ещё сохраняло знакомые черты: резкие скулы, полные губы, раскосые глаза. Над линией волос выступали небольшие рога.

Аля опустила взгляд ниже и тут же снова подняла.

Между мощными бёдрами темнел огромный член — неправдоподобных, пугающих размеров, такого же сплошного угольно-чёрного цвета, как всё тело. От одного взгляда на эту плоть её прошиб холодный пот.

Но страшнее всего были глаза.

В них горела ярость.

Аля упёрлась лопатками в стену и застыла. Существо стояло достаточно близко, чтобы различить движение его губ.

— Как ты посмела?

Голос оказался тем самым. Низким, тяжёлым, с вибрацией, которую Аля чувствовала в груди.

Он сделал шаг.

— Сначала дать мне… а затем отнять то, что уже принадлежало мне по праву.

Лина.

Она пригласила подругу, потом отвезла в аэропорт. Ни в одном из этих действий не было обещания что-либо отдать стоящему перед ней существу.

Он ждал ответа.

Аля попыталась разомкнуть губы. Нужно было сказать, что Лина никому не принадлежит. Что она уехала. Что он не имеет права…

Ни звука.

Давление его взгляда было таким, что даже мысли складывались с трудом. Она смотрела снизу вверх, чувствуя холод стены сквозь одежду, и не могла заставить себя сделать что-нибудь ещё.

— Отвечай!

Аля вздрогнула.

— Я сказал — отвечай!

От голоса задребезжало что-то на туалетном столике. Она открыла рот, но смогла лишь втянуть воздух.

Аля скользнула взглядом к открытой двери. До неё было несколько шагов, но существо находилось ближе. Даже если получится добежать, куда дальше? Он уже вошёл в запертую комнату, не воспользовавшись дверью.

Воздух между ними пошёл рябью.

Из неё выступила женщина.

Брюнетка.

Аля узнала её сразу — лицо, волосы, губы, которые помнила слишком хорошо. Незнакомка из снов стояла здесь, в спальне, рядом с высоким чёрным существом.

Женщина посмотрела на него без малейшего испуга. Потом перевела глаза на Алю, и на её лице мелькнуло раздражение.

— Зачем ты её так напугал?

Он не ответил.

— Посмотри на неё, — продолжила брюнетка. — Она не готова к таким кошмарам. Спала бы — хотя бы попыталась вырваться из царства Морфея. Но сейчас она не спит. Мы наяву.

Наяву.

Женщина говорила об этом с той же интонацией, с какой прораб утром объяснял расположение розеток. Очевидный факт, необходимый для продолжения разговора.

— Она прекрасно знает, что сделала, — отозвался чёрный.

— Знает, что отправила подругу домой. Остального она не понимает.

Аля переводила взгляд с одного на другую.

Брюнетка ещё раз осмотрела её лицо.

— Ты же видишь: она даже ответить тебе не может.

В его взгляде появилось раздражённое недоверие.

Женщина смерила его фигуру взглядом сверху вниз и скептически приподняла бровь.

— А ты зачем вообще явился в таком виде? Прекрасно можешь выглядеть нормально.

Чёрный повернул к ней голову.

— Я слишком зол.

— Это мы уже заметили.

— Настолько, что не могу держать себя в руках.

Он снова посмотрел на Алю.

— Если бы мог… разорвал бы эту дрянь прямо здесь.

Он даже не поднял руку.

Брюнетка выждала несколько секунд.

— Тогда исчезни туда, где тебе комфортно. Желательно на чердак.

Аля не сразу поверила, что женщина действительно приказала ему уйти. Таким существам не указывали на чердак, как недовольным родственникам, мешающим разговору.

Но он промолчал.

Его силуэт потемнел, потерял очертания и исчез.

Комната снова стала видна целиком.

Аля смотрела на место, где он только что стоял. Шкаф, край ковра, отражение в зеркале. Ни следа огромной чёрной фигуры.

Значит, и прежде они могли находиться вот так — посреди комнаты, в шаге от неё. Тогда, когда она включала свет, заглядывала под кровать, разглядывала себя в зеркале.

Аля вспомнила, как угрожала жандармерией, стоя под балками, и злилась на то, что её игнорируют.

Если бы она знала, кому именно предъявляет претензии…

Но дом она купила без приложенной инструкции о том, как разговаривать с рогатым жильцом и его подругой.

Брюнетка приблизилась. Аля выпрямилась у стены, пытаясь не дать ей зайти за спину, однако женщина двигалась так уверенно, словно любое расстояние между ними зависело только от её желания.

Прохладные пальцы коснулись волос. Ладонь опустилась на плечо.

Аля вздрогнула.

— Кто вы?

Голос наконец появился. Хриплый, слабый, но свой.

— И что здесь происходит?

Женщина поймала её взгляд в зеркале.

— Пока тебе этого знать не нужно.

Аля посмотрела на её отражение. Оно было чётким. Красивое лицо, тёмные волосы, рука на её плече. В зеркале они выглядели почти как две женщины, стоящие слишком близко друг к другу.

— Не нужно? — переспросила она. — В моём доме…

— Если хочешь и дальше спокойно засыпать и просыпаться здесь, тебе придётся кое-что для нас сделать.

Пальцы женщины оставались на её плече.

Аля очень хотела их сбросить. Пока не решилась.

— Что?

— Привести мужчину. И женщину.

Аля медленно повернула к ней голову.

— Каких?

Брюнетка снова перебрала прядь у её виска.

— Ты, конечно, нам подходишь. Но не настолько.

— Кому вам?

Ответа не последовало.

Вместо него женщина продолжила:

— И даже не думай, что сможешь просто собрать чемодан, уехать или выставить дом на продажу.

Аля почувствовала, как сжались мышцы живота.

Именно об этом она собиралась думать. Как только сможет выйти из комнаты, перестать дрожать, взять телефон.

— Почему?

— Не веришь? Попробуй.

Брюнетка наклонилась к её лицу, и Аля снова вспомнила голос возле уха. Теперь могла видеть, как произносятся слова, но легче от этого не становилось.

— Только помни: чёрный достанет тебя повсюду. Даже глубоко во сне.

Аля замерла.

— Он может переломать тебе рёбра и задушить там так же, как наяву.

Перед глазами возник каменный зал. Вязкий воздух, ноги, которые не слушались, рука возле горла.

Она не знала, был ли это он. Но знала, как страшно просыпаться, всё ещё чувствуя чужую хватку.

— Так что бежать тебе, Алька, по сути некуда.

Женщина убрала руку с её плеча.

— Откуда вы знаете моё…

Брюнетка исчезла прежде, чем Аля закончила вопрос.

Ещё мгновение — и в зеркале осталась только она сама. Бледная, с приоткрытым ртом, прижатая к стене.

Аля медленно повернулась, оглядела комнату.

Дверь всё ещё стояла открытой. За ней был виден коридор, дальше — поворот лестницы.

Можно уехать.

Нельзя перестать спать.

Она дошла до кровати и села. Некоторое время смотрела на пальцы, лежавшие на коленях. Те всё ещё мелко дрожали.

За окном стояла ночь.

Она взяла телефон.

На экране было сообщение Лины: «Долетела. Всё нормально».

Аля перечитала его. Ещё раз.

Подруга добралась.

Хотелось позвонить, услышать голос, спросить, как она себя чувствует. Но после сегодняшней ссоры и короткого сообщения Аля не решилась устраивать ещё один разговор среди ночи.

Написала: «Спасибо, что сообщила. Отдыхай. Завтра наберу».

Осталась сидеть с телефоном в руке.

Галлюцинация — слово ещё возникало в голове, но больше не успокаивало.

Она поднялась и закрыла дверь спальни.

Замок снова щёлкнул. Работал, как и раньше. Только теперь Аля знала, чего стоит эта защита.

Вернувшись к кровати, она положила телефон рядом и легла поверх покрывала.

Завтра нужно уходить.

Не рассуждать весь день, не выбирать плитку, не ждать ещё одного предупреждения. Собрать вещи и уехать. Сдать дом, продать, оставить стоять пустым — с этим она разберётся позже.

Брюнетка могла лгать.

Могла пугать именно потому, что не хотела её отпускать. Иначе зачем вообще объяснять, что побег бесполезен?

Аля ещё не проверяла, действительно ли он способен прийти к ней в другом месте.

Она повернулась на бок, подтянула покрывало.

До утра. Потом — чемодан и выход.

Закрывать глаза было страшно. Но она устала после дороги, после ссоры, после того, что происходило в комнате. Постепенно мысли начали путаться. Аля ещё видела свет от лампы сквозь веки, ещё пыталась перечислить, что нужно взять с собой.

Потом список исчез.

В полупрозрачном мареве сна к ней приближался мужчина.

Он шёл не спеша, с плавной, гипнотической грацией. Остановился вплотную и протянул раскрытую ладонь, словно без слов предлагая довериться ему. Не в силах сопротивляться этому зову, Аля вложила пальцы в его тёплую руку.

Мужчина поднёс её руку к губам и поцеловал.

Затем опустился перед ней на колени.

Начиная с пальцев и изгибов ступней, его губы и горячее дыхание поднимались по её ногам. Аля судорожно ахнула. От этой нежности по телу прокатилась волна восторга; ласки были настолько чувственными, что мысли растворились.

Поднявшись выше, он бережно стянул с неё бельё. Каждое прикосновение было наполнено жадным желанием, и Аля отдалась ему без остатка.

Его пальцы мягко и уверенно проникли внутрь, задавая плавный, тягучий ритм. Она подалась навстречу руке, ловя каждое движение. Мужчина ускорил темп, сочетая ласки пальцев с горячими касаниями языка, и Алю накрыл первый оргазм.

Но он не дал ей перевести дух.

Едва схлынула волна, как мужчина подхватил её на руки. Ноги Али обвились вокруг его бёдер. Одним плавным движением он вошёл в неё целиком и начал двигаться.

Наслаждение накрывало снова и снова. Одна волна сменяла другую без пауз и передышек. Аля потеряла счёт оргазмам — десять, двадцать… Казалось, этому не будет конца, будто тело непрерывно наполнялось электричеством и удовольствием.

Но стоило ей попытаться вглядеться сквозь пелену блаженства, наконец различить черты лица незнакомца, как его образ подёрнулся рябью и растаял.

Вместе с ним оборвался сон.

Аля открыла глаза и увидела знакомый потолок.

Она улыбалась.

Поняла это не сразу. Лежала, ощущая тепло внизу живота, вспоминала поцелуи, руки, собственные ноги, обхватившие его бёдра. И только потом осознала, насколько это не соответствует тому, что происходило вечером.

Ей угрожали.

Сейчас же чувствовала себя отдохнувшей и почти счастливой.

От этого стало не по себе.

Она села, провела ладонями по лицу. Нельзя позволять приятному сну отменить всё остальное.

Сны могли быть приятными и прежде. У Лины тоже были. Это не помешало тому, что Аля увидела потом.

Она посмотрела на телефон, перечитала короткое сообщение подруги и поднялась.

В ванной включила горячую воду. Некоторое время стояла под душем, давая себе окончательно проснуться. Мысли постепенно становились яснее. Нужно собрать чемодан, взять документы, найти жильё хотя бы на несколько ночей.

Ремонт можно остановить. Деньги, уже вложенные в дом, всё равно никуда не исчезнут оттого, что она ещё неделю проведёт здесь в страхе. А вот с ней самой за эту неделю может случиться что угодно.

Аля выключила воду, завернулась в полотенце и подошла к зеркалу.

Провела по запотевшему стеклу ладонью.

Замерла.

На неё смотрело собственное лицо — и в то же время не совсем то, к которому она привыкла.

Аля подалась ближе.

Привычные складочки возле глаз исчезли. Кожа выглядела гладкой, свежей, словно за одну ночь с неё сняли следы усталости последних лет. Черты стали отчётливее, щёки слегка порозовели.

Сначала она решила, что дело в воде и освещении.

Отступила, повернула голову, посмотрела сбоку.

Нет.

Улыбнулась, затем нахмурилась, наблюдая, как меняется отражение. Провела пальцами под глазами. Коснулась шеи.

Кожа была упругой.

Аля ослабила полотенце и опустила его ниже.

Грудь тоже изменилась. Стала выше, полнее, упруже — такой она помнила её гораздо раньше. Она знала собственное тело и перепутать такие вещи не могла.

Она медленно повернулась перед зеркалом.

Отражение повторило движение.

И первая, совсем непрошеная реакция была приятной.

Аля нравилась себе.

Сильнее, чем нравилась в последнее время. Захотелось расправить плечи, посмотреть ещё раз, убедиться, что всё действительно так. Она успела испытать эту радость — короткую, почти детскую — прежде, чем вспомнила седину у виска Лины.

В груди неприятно сжалось.

Подруга менялась в одну сторону.

Она — в другую.

Аля не знала, связано ли это. Не знала, что именно случилось ночью. Но стоять перед зеркалом и наслаждаться переменами стало невозможно.

Она подтянула полотенце и туго закрепила его.

Уходить.

Сейчас.

В спальне Аля распахнула шкаф, вытащила чемодан и принялась бросать внутрь вещи. Бельё, платья, свитер, косметичку. Не складывала — просто заполняла пространство, стараясь ничего необходимого не забыть.

Документы лежали отдельно. Она проверила их первой, положила в сумку. Там же были банковская карта и ключи от машины.

Найти комнату. Гостиницу. Что угодно.

Не нужно сразу решать судьбу всей недвижимости. Сначала провести одну ночь в другом месте и посмотреть, сможет ли он действительно туда добраться.

Аля потянулась за очередной вещью и увидела в дверях женщину.

Брюнетка стояла, прислонившись к косяку, и наблюдала за её сборами с ленивым интересом.

Аля замерла с блузкой в руках.

— Куда собралась?

Она заставила себя ответить:

— Отсюда.

На губах женщины появилась слабая улыбка.

— Выйти отсюда ты не сможешь.

— Вчера смогла. И сегодня дверь открывается.

— Он тебя не отпустит.

Аля сжала ткань в кулаке.

— Я сниму другое жильё.

— Ты ничего не поняла.

— Тогда объясни нормально.

Голос дрожал, но слова всё-таки складывались. Без чёрного существа перед глазами она могла говорить. Могла даже злиться.

Женщина посмотрела на раскрытый чемодан.

— И продать этот дом ты не сможешь.

— Это ещё почему?

— Видимо, невнимательно читала договор при покупке.

Аля медленно выпрямилась.

— Какой договор?

— Тот, который подписала у нотариуса.

— Ты приобрела особняк без права перепродажи. Неужели проглядела такую маленькую строчку?

Аля смотрела на неё, не веря услышанному.

Она читала документы. Задавала вопросы. Проверяла суммы и условия, потому что вкладывала в покупку основные сбережения. Не подписывала случайную бумажку за кофе, не ставила подпись на бегу.

Ничего такого она не помнила.

— Покажи.

Брюнетка приподняла бровь.

— Что?

— Эту строчку. Покажи мне, где она.

— Бумаги у тебя. Можешь перечитать.

Аля невольно посмотрела на папку с документами.

Неужели пропустила? Что-то неверно поняла, не заметила оговорки, доверилась тому, кому не следовало? Страх мгновенно начал подсовывать объяснения, в каждом из которых она оказывалась либо глупой, либо обманутой.

Но сказала это женщина, только что возникшая в её спальне.

Аля не обязана принимать её слова за установленный факт.

— Я разберусь с договором, — произнесла она. — Это не значит, что обязана жить здесь.

Улыбка брюнетки почти не изменилась.

— Он всё равно придёт к тебе.

— Ты уже говорила.

— Во сне, Аля.

Она помолчала, давая словам подействовать.

— Где бы ты ни спряталась.

Аля почувствовала, как пальцы ещё сильнее сжали блузку.

В памяти возникло вчерашнее лицо, когти, голос. Потом каменный зал. Холод возле горла после пробуждения.

— И когда он явится, — добавила брюнетка, — вряд ли будет так же терпелив, как вчера.

Терпелив.

Аля посмотрела на неё с такой ненавистью, что та едва заметно усмехнулась.

— Все мои деньги здесь, — сказала Аля.

Она не собиралась жаловаться. Слова вырвались сами, когда взгляд упал на стены, шкаф, чемодан. Дом, ремонт, счета. Жизнь, которую она так старательно выстраивала.

— Знаю.

— Но я найду на комнату. Пусть всё это стоит пустым.

Брюнетка посмотрела на неё уже внимательнее.

— А эта ночь тебе совсем ничего не дала?

Аля промолчала.

Женщина скользнула взглядом по её лицу, шее, открытым плечам.

— Ты получила первую награду.

Утреннее зеркало всплыло в памяти с неприятной ясностью.

Значит, это сделала она? Или он? Значит, могли так просто изменить её тело, пока она спала, не спросив, хочет ли она этого?

Но ведь хотела.

Не именно этого вмешательства, не такой платы — а возможности снова выглядеть так. На мгновение в ванной Аля испытала радость, и теперь женщина будто смотрела прямо в это воспоминание.

— Если будешь выполнять условия, это станет только началом.

— Каким началом?

— Молодость. Красота. Деньги.

Брюнетка перечисляла неторопливо.

— Ты станешь богатой, Аля. Настолько, что перестанешь думать о стоимости каждой мелочи в этом доме.

Аля опустила взгляд на чемодан.

Угроза пугала.

Обещание тоже.

Потому что одной части её сознания очень хотелось спросить, сколько именно денег и насколько далеко можно вернуть время назад.

Аля разжала пальцы. Блузка упала на край чемодана.

— Как долго?

Женщина ответила сразу:

— Пять лет. Для начала.

— Пять лет?

— Дальше посмотрим. Возможно, решим, что можем тебя отпустить.

Аля медленно подняла голову.

Ей было тридцать восемь.

Пять лет — до сорока трёх. Пять зим, пять дней рождения, сотни вечеров, когда нужно будет ждать, чего они захотят.

А затем «посмотрим».

— А если к тому времени вам опять покажется мало?

— Не торопись так далеко заглядывать.

— Это моя жизнь.

Брюнетка посмотрела на неё без улыбки.

— Именно поэтому тебе стоит внимательно слушать.

Аля умолкла.

Ей нужно было узнать условия. Хотя бы понять, что именно от неё требуют, прежде чем соглашаться, спорить или искать способ нарушить их правила.

— Что я должна делать?

— Приводить людей. Мужчин и женщин.

— Каких? Кого именно?

— Решай сама. Главное, чтобы они переступали этот порог и оставались ночевать.

Лина. Жюльен.

— А дальше?

— Дальше тебя не касается.

— Что с ними будет?

— От тебя требуется выполнить свою часть.

Аля шагнула ближе, забыв на мгновение о страхе.

— Лина уехала другой. Я видела. Ты понимаешь, о чём я?

Женщина не отвела глаз.

И не ответила.

— Что вы с ней сделали?

— Она добралась домой, верно?

Аля почувствовала холод в животе.

Лина написала ей. Только ей.

— Ответь на вопрос.

— Тебе незачем знать, что происходит с гостями после того, как они засыпают.

Брюнетка говорила всё так же ровно, словно Аля не имела права задавать этот вопрос.

— Пока гости будут приходить, ты сможешь спать спокойно. Никаких кошмаров. Никаких чудовищ в спальне. Никаких попыток добраться до тебя.

Аля посмотрела на место возле стены, где стоял чёрный.

Вчера он требовал ответа.

Сегодня его отсутствие предлагали ей как награду.

— И ты продолжишь получать то, что уже попробовала, — добавила женщина.

Её взгляд задержался на лице Али.

— Молодость. Красоту. Деньги. До тех пор, пока соблюдаешь правила.

Несколько секунд они молчали.

Аля могла сказать «нет». Произнести это слово у неё бы получилось.

Только женщина не спрашивала, нравится ли ей предложение. Объясняла, как будет устроена её жизнь, если она хочет пережить следующую ночь.

И рядом с этим страхом существовало искушение. Маленькое, стыдное, слишком человеческое. Не думать о счетах. Не следить в зеркале за тем, как прибавляется усталость. Получить всё это ценой действий, смысл которых ей предлагают не выяснять.

Очень удобно не выяснять.

Особенно когда ответ заранее пугает.

Брюнетка отступила от косяка, словно собиралась закончить разговор, но остановилась.