Горький чай для весёлого мертвеца

Но запаха пригоревшего риса в том дне больше не было. Лиора помнила котёл, тёмное пятно на дне и вечернюю уборку; исчезло только одно ощущение из того разговора.

Нара поставила рядом две закрытые баночки: в одной лежал свежий рис, в другой — несколько пригоревших зёрен. Лиора согласилась открыть их по очереди.

Первый запах она назвала без труда. После второго вспомнила обгоревшее дно котла, но не тот вечерний дым, который раньше связывал сцену с голосом Кэна.

— Сам запах ты знаешь? — спросила Юнь.

— Да. Из той памяти исчезла только его часть.

Юнь записала ответы раздельно. Проверка очертила границу. Общее знание сохранилось, личная связь ослабла. Утраченная деталь не вернулась.

Кэн попросил проверить и его воспоминание о той кухне. Он помнил, что сидел на каменном полу, но не мог сказать, был ли тот холодным.

— Не подсказывай, — остановил он Лиору, когда она уже хотела ответить.

Лиора промолчала. Юнь записала второй пропуск отдельно: один запах исчез у Лиоры, ощущение холода — у Кэна. Архив брал не целые сцены, а удобные части связей.

— Пропало.

Кэн присел и коснулся ладонью пола станции.

— Я знаю, что тогда сидел на камне. Не помню, был ли он холодным.

— Остальное?

— На месте.

Лиора достала маленькую коробку с чайными листьями.

— Только не говори, что сейчас будешь лечить память, — сказал Кэн.

— Проверю предел.

Она заварила тот же сорт, который стоял в кладовой в день разговора. Вкус вернул другие кухонные ассоциации, но отсутствующая деталь не появилась.

Кэн тоже попробовал.

— Ничего.

— У меня тоже.

Лиора записала результат. Запись Юнь заняла всего несколько строк. Она отдельно указала, что чай не дал ложного ощущения возврата. Лиора попросила её не дополнять описание предположениями. Через сутки они должны были проверить ту же деталь снова и только тогда решить, выполнила ли система своё обещание. После истории с Чао любое «временно» требовало даты и свидетеля.

Вкус мог показать несоответствие и поддержать то, что сохранилось, но не создавал утраченную деталь.

Чао наблюдал из корзины.

— Если проверка любви через испорченный рис закончена, когда мы едем?

— Это была проверка допуска, — сказала Лиора.

— Конечно.

— Мэй семь лет ждала возврата права. До утра подождёшь, — сказала Нара Чао.

— Подожду, — серьёзно сказал Чао.

На регистрационной пластине появилась новая строка:

«Упростить будущие проходы? Загрузить полную копию совместной памяти в архив Илмара».

Кэн прочитал и сразу ответил:

— Нет.

Лиора открыла пояснение. Полная копия снимала необходимость в парной проверке. Архив хранил бы событие постоянно и при каждом входе сверял их с сохранённой версией.

— Удобно, — сказала она.

— Поэтому и не надо.

Она согласилась. Кэн подтвердил отказ первым. Лиора задержалась на словах «постоянная копия». Илмар опять предлагал простой обмен: можно не бояться потери прошлого, если отдать его системе.

Она нажала отказ.

«Полная копия не создана». После подтверждения на дорожном листе появился знак: постоянного архивного слепка нет. Лиора запомнила его. Илмар уже на входе предложил закрепить их общий разговор как неизменную запись. Они отказались прежде, чем город получил к ней доступ.

Ниже появилось:

«Парный ключ активен. Доступ может быть отозван любым хранителем».

Кэн улыбнулся.

— Хорошее правило.

— Потому что можно уйти?

— Потому что уйти можно честно.

— В харчевне твоя сумка всё ещё собрана, — сказала Лиора.

— Мы сейчас про пропуск.

— Знаю. Но правило тебе понравилось по знакомой причине.

Кэн помолчал.

— Я не обещал отказаться от возможности уйти.

— Я и не прошу выбрасывать сумку. Хочу только, чтобы уход не был заранее готовым ответом на любую беду.

Он посмотрел в сторону пристани.

— Я еду с тобой в Илмар и вернусь из этой поездки. Больше пока не обещаю.

Лиоре хотелось довести разговор до полной ясности. Она удержалась.

— Хорошо.

— Правда? — спросил Кэн.

— Правда.

— Второй раз за день ты не споришь с моей границей.

— Не привыкай.

Он засмеялся.

Нара, не поднимая головы от журнала, сказала:

— Эта реплика у вас повторяется.

— Не записывай.

— Юнь уже записала.

Они получили дорожные жетоны и отметку для оправы Чао. Система зарегистрировала его как сопровождаемый след.

Чао прочитал запись.

— Даже после смерти нельзя добиться нормального билета.

— У тебя нет тела, — напомнил Кэн.

— Временная трудность.

— Семь лет?

— Не придирайся к срокам.

К вечеру вещи перенесли ближе к пристани. Восточная лодка уходила до рассвета, поэтому ночевать решили на станции. Юнь пересчитала журналы, Нара проверила корзину с оправой.

Лиора села у стены и ещё раз попыталась вызвать запах пригоревшего риса. Не получилось. При этом сам разговор оставался целым. Она помнила, что Кэн держал ключ двумя пальцами, помнила собственную осторожность и его решение остаться.

Одна потерянная деталь не разрушила событие. Она только показала, сколько отдельных частей человек обычно считает одной памятью.

Кэн сел рядом.

— Не вернулось?

— Нет. У тебя?

— Тоже нет.

Некоторое время они смотрели, как на пристани грузят последнюю лодку.

— Я рад, что не взяли поцелуй, — сказал Кэн.

— Из-за цены?

— Там всё важное.

Лиора повернулась к нему. Он не шутил.

— Я тоже рада.

Кэн коснулся её пальцев.

— А разговор можно было?

— Мы не отдали его. Только подтвердили общий смысл.

— Знаю. Всё равно неприятно.

— Мне тоже.

Она сжала его руку, и он оставил ладонь в её пальцах.

Над дверью сменился знак. Парный ключ распознали у обоих хранителей. На дорожном листе появилась линия перехода.

— Доступ открыт, — сказала Нара.

Юнь записала время.

Чао поднялся над краем корзины.

— Значит, завтра Илмар?

— Если дорога не решит иначе, — ответил Кэн.

Лиора подошла к карте. Путь уходил от Камышовых Ворот к восточной станции, затем нырял под стеклянное море. Илмар лежал глубже, под огромной массой воды.

Кэн рядом внезапно напрягся.

— Голоса? — спросила Лиора.

Он не ответил.

— Кэн, что услышал?

Он провёл ладонью по виску.

— Бэйшу.

Лиора перестала смотреть на карту.

— Что она сказала?

Кэн несколько секунд прислушивался, проверяя голос.

— «Лиора всё равно придёт ко мне».

Дорожный лист открыл путь в Илмар. Юнь записала голос Бэйши и точное время. В старой записи появилось знание о Лиоре, которого у Бэйши при жизни быть не могло.

Глава 9. Страж чужого последнего слова

Утром Нара нашла у регистрационной стойки семь чаш. Вечером там стояла одна. Остальные принесли со стороны поминальной пристани и расставили вдоль края так, чтобы не мешали пассажирам. На каждой висела бумажная бирка с именем умершего и короткой просьбой для свидетеля.

Нара сняла перчатки и прочитала первую.

«Передать письмо дочери».

Вторая требовала вернуть соседу серебряный нож. На третьей было написано: «Сын обязан жениться до конца месяца».

Нара задержала взгляд на слове «обязан».

Кэн сидел на скамье в нескольких шагах. После ночи он выглядел терпимо, но голоса не отпускали его ни на минуту. Юнь держала журнал на коленях, Лиора принесла с кухни станции горький чай и поставила чашку рядом с ним. Оправу Чао оставили в дорожной корзине. Сам Чао молчал, пока Нара читала бирки.

Юнь спросила, предназначены ли чаши именно Наре. Та объяснила: станция увидела их работу с незавершёнными следами и обращалась к любому свидетелю с доступом Стража.

Кэн потёр висок.

— У меня их гораздо больше.

— Не переводишь, пока не договоримся о порядке.

— А если среди них есть дорога в Илмар?

— Подождёт.

Из корзины отозвался Чао:

— Для мёртвых это привычно.

Нара не ответила. Она взяла третью чашу и вызвала служебную запись. В ней стояли имя умершего и дата сохранения. Последняя воля требовала, чтобы сын женился на дочери знакомого торговца. Причиной называлось старое семейное обещание.

Ни согласия сына, ни его подписи в записи не было.

— Вот с этого начнём, — сказала Нара.

— Что не так? — спросила Лиора.

— Система ставит рядом просьбу передать письмо и требование распорядиться чужой жизнью. Для неё это один тип незавершённого обращения.

— А голоса поэтому звучат одинаково настойчиво? — спросил Кэн.

— Возможно.

— Тогда отдели полезные.

— Полезность тоже нельзя решать за владельца последствия.

Нара открыла журнал Юнь на чистой странице. Сначала написала «просьба». Ниже — «право». Последним словом стало «требование».

— Просьбу можно выполнить или отклонить. Право меняет доступ к вещи, имени, доле или записи. Требование касается чужого решения и должно проверяться у человека, которого оно связывает.

Юнь переписала формулировку.

Юнь уточнила, как быть с вещью умершего. Нара объяснила: зарегистрированное владение относится к праву, а пожелание подарить вещь другому остаётся просьбой.

Кэн кивнул на третью чашу.

— Женить сына — требование.

— Да.

Чао высунулся из корзины.

— А если отец знал лучше?

— Тогда отец всё равно не женится вместо сына. И если след не хочет отвечать на вопрос, мы тоже фиксируем отказ, а не давим.

Чао спрятался обратно.

Нара приложила ладонь к пластине станции и внесла первую отметку. У чаши с письмом появилось: «просьба». Система приняла запись без возражения.

У ножа оказалось сложнее. По реестру серебряный нож числился собственностью умершего, но перед смертью тот передал его брату. Значит, вернуть соседу его можно было только по решению нового владельца.

Нара отметила: «просьба, требующая согласия владельца вещи».

Пластина мигнула, но запись сохранила.

Третью чашу она обозначила как требование, не создающее обязанности без согласия сына.

Станция ответила сразу:

«Последняя воля умершего обладает повышенным приоритетом».

Нара запросила основание.

«Умерший не может повторить, уточнить или изменить последнее обращение. Требуется усиленная защита сохранённого намерения».

— Вот и Ло Фэй, — сказал Кэн.

Внизу действительно появилось имя ответственного архивариуса.

Лиора прочитала текст через плечо Нары.

— В этом есть смысл.

— Есть. Но защита невозможности ответить не даёт права управлять живыми.

Нара отправила уточнение: «Повышенный приоритет не заменяет согласие владельца последствия».

Ответ задержался.

Кэн прикрыл глаза. Нара сразу заметила.

— Голоса усилились?

— Один просит забрать ребёнка из дома дяди. Второй требует закрыть мастерскую. Третий рассказывает, где лежит письмо.

— Пока не действуй.

— Я и не действую.

Лиора потянулась к его запястью, но остановила руку.

— Можно проверить пульс?

Кэн открыл глаза.

— Можно.

Нара отвернулась к журналу. Лиора коснулась его запястья только после ответа. Для большинства людей это выглядело мелочью. Нара за последние дни увидела, что для них это отдельная работа: Лиора училась спрашивать, Кэн — не принимать заботу за попытку отнять управление.

Система наконец ответила:

«Классификация Стража не соответствует архивному протоколу».

Ниже появилось предупреждение:

«Повторная регистрация спорной классификации может ограничить доступ Стража к незавершённым обращениям».

Юнь подняла голову.

— То есть тебе могут закрыть доступ?

— Могут.

— Тогда зачем продолжать сейчас?

— Потому что иначе Кэн будет слышать каждую чужую волю как одинаково обязательную.

Кэн усмехнулся.

— Я бы предпочёл другой способ обучения.

Нара взяла чашу с требованием о браке.

— Сначала проверим владельца последствия.

Станция позволяла отправить запрос живому адресату, если его имя и местный реестр совпадали. Сын умершего жил в двух улицах от пристани. Нара не стала вызывать его сюда. Отправила короткую формулировку без имени невесты и без давления: «Сохранено посмертное требование отца о вашем браке. Желаете получить полный текст?»

Ответ пришёл через несколько минут.

«Нет».

Нара зафиксировала отказ.

Система вывела предупреждение:

«Последняя воля не исполнена».

— Она и не обязана быть исполнена, — сказала Нара.

Она поставила отметку: «Требование отклонено владельцем последствия. Личный доступ закрыт».

Чаша погасла. Бирка осталась, но служебный знак исчез.

Кэн резко выпрямился.

— Голос про свадьбу пропал.

Нара велела Юнь записать время. Чао заметил, что чужая женитьба наконец перестала звучать в голове Кэна. Нара сочла это достаточным доказательством пользы порядка.

Нара повторила процедуру с письмом. Дочь умершей согласилась получить текст. Просьба осталась активной, но голос у Кэна перестал давить и стал тише после пометки «добровольное получение».

Юнь отметила результат рядом с формулировкой Нары.

Для контроля Нара выбрала третью запись — просьбу починить лодочный ремень. Владелец ремня подтвердил, что работу уже выполнил сам.

После его ответа голос у Кэна стих, а имущественная отметка осталась в реестре.

— Просьба завершилась, право не исчезло, — сказала Юнь и поставила рядом две разные метки.

Кэн попытался улыбнуться.

— Продолжай. Если так убрать хотя бы половину, я готов подписать тебя на каждую пристань по дороге.

— Меня нельзя подписать без моего согласия.

— Я начинаю замечать общую тему.

Они перенесли работу на поминальную пристань, где стоял основной реестр. Здесь было прохладнее, пахло водой и мокрым деревом. Под навесом тянулись полки с чашами. Некоторые молчали годами, потому что адресаты не находились. Другие периодически выдавали запрос станции.

Нара не собиралась разбирать весь архив. Ей нужен был только порядок, который можно применить к Чао и к голосам в Кэне.

На рабочем столе она оставила три метки, Юнь положила рядом журнал, а Кэн сел напротив. Одно обращение просило передать семейную брошь, которая давно принадлежала дочери умершей. Нынешняя владелица разрешила передачу. В другом сохранилось зарегистрированное право на долю в лодке, и система открыла имущественную запись.

— Вот разница, — сказала она. — Право меняет доступ к записи. Его всё равно надо проверить, но для него есть документ.

— Возражение Чао — право. Требование простить его — нет, — сказала Лиора.

Чао услышал и тихо заметил, что вчера против него было меньше документов. Кэн счёл это хорошей причиной учиться. Чао не ответил.

Нара решила, что пора связаться с Мэй. До этого у них была только дорожная запись и её фраза на обороте возражения. Теперь они могли задать вопрос так, чтобы не превращать встречу с братом в условие доступа к документам.

Она ввела имя: Мэй Вэнь.

Реестр нашёл запись в Илмаре. Адрес был закрыт, но для имущественного спора система разрешала передать запрос.

Нара продиктовала:

— «Сохранённый след Чао Вэня активен. Проверяется действие его возражения на ваши права в отношении семейной чайной. Желаете ли вы лично разговаривать со следом брата? Отказ не прекращает проверку имущественных документов».

Чао смотрел на неё.

— Можно написать, что я согласен отозвать?

— Это будет отдельный вопрос после её ответа.

— Но это важно.

— Для документов — да. Для согласия на разговор — нет.

Чао сжал губы.

Кэн тихо сказал:

— Пусть ответит на один вопрос, а не на всё сразу.

Нара отправила запрос.

Ответ задержался. Пока станция обновляла связь, Нара успела проверить ещё одно требование: сын умершего отказался получать просьбу о продаже дома. После фиксации отказа соответствующий голос в Кэне исчез.

Когда ответ Мэй пришёл, все замолчали.

«Личного разговора с Чао Вэнем не желаю».

Чао побледнел.

Под первой строкой стояла вторая:

«Проверку имущественных документов разрешаю».

Нара прочитала обе вслух и сразу поставила отметку:

«Отказ от личного разговора принят. Доступ к документам ограниченно разрешён владельцем последствия».

Система не приняла запись.

«Активный след является стороной незавершённого обращения. Требуется двустороннее участие».

Нара ответила:

«Двустороннее участие требуется для изменения права. Личный разговор не является имущественной процедурой».

Появилось имя Ло Фэя.

«След Чао Вэня лишён возможности изменить первоначальную просьбу после смерти. Его сохранённая воля нуждается в усиленной защите. Отказ живой стороны может нарушить равенство участников».

Нара перечитала дважды.

— Он смешивает право быть стороной с правом получить разговор.

Лиора стояла рядом с Кэном. Он смотрел на ответ Мэй, но не вмешивался.

Чао спросил:

— Значит, она не хочет меня видеть.

— Да, — сказала Нара.

Чао спросил, можно ли хотя бы сообщить, что он готов отозвать подпись. Нара ответила: это можно проверить через имущественную процедуру, но личного разговора Мэй не обещала.

— Я хотел услышать её.

— Она не обязана давать тебе такую возможность.

Чао отвернулся к воде.

На несколько минут шутки закончились.

Нара зарегистрировала отказ повторно. Система снова предупредила о риске ограничения доступа Стража.

Она подтвердила действие.

По краю её служебной метки прошла красная линия.

«Классификация спорная. Доступ Стража ограничен до проверки протокола».

Юнь нахмурилась.

— Что именно закрыли?

Нара проверила.

— Я больше не могу открывать полные последние обращения без согласия адресата.

— Это плохо?

— Для расследования неудобно. Для адресатов, возможно, полезно.

— Ты знала, что доступ могут урезать, — сказал Кэн.

— Предупреждение было. Отказ всё равно надо было зафиксировать.

Если Страж не признаёт прямой отказ, от самого статуса мало пользы.

Система открыла только имущественные документы Мэй, как она и разрешила. Юнь разложила страницы по датам: платежи за чайную, попытка изменить название и повторное требование снять возражение Чао. Личных писем не было.

— Вот так и должно быть, — сказала Нара. — Мы получили то, на что она согласилась.

Лиора провела пальцем по первой странице.

— И ни слова о том, простила ли она.

— Это не наш доступ.

Кэн поднялся и прошёлся по пристани.

Нара следила за ним несколько секунд. Потом подошла.

— Состояние?

— Тише.

— Насколько?

— Не знаю. С десяток голосов ушло.

— После отказов?

— Похоже.

— Остальные различаешь?

— Лучше.

Лиора тоже подошла.

— Можно проверить вкус?

Кэн кивнул.

Она достала дорожную флягу с горьким настоем.

Нара подождала, пока Кэн сделает глоток и назовёт вкус. Потом Лиора спросила, помнит ли он их маршрут.

— Восточная лодка, переход, Илмар.

— Зачем едем?

— Вернуть Мэй право и разобраться с архивом.

Лиора хотела спросить ещё что-то. Нара увидела это по тому, как она задержала флягу в руке.

— Этого достаточно, — сказала Нара.

Вопрос касался голоса Бэйши.

— Это уже не проверка вкуса. Сначала спроси, хочет ли он говорить.

Лиора нахмурилась, но кивнула.

— Кэн, хочешь сейчас говорить о Бэйше?

— Нет.

— Хорошо.

Она закрыла флягу. Кэн чуть расслабил плечи.

— Тревога не даёт дополнительного доступа, — сказала Нара.

— Я поняла, — ответила Лиора.

Кэн усмехнулся:

— Полезно иметь Стража рядом.

Наре оставалось решить, можно ли использовать голоса для навигации по предложению Кэна.

Он предложил это снова после обеда.

— Некоторые называют места. Один повторяет «нижний архив у стеклянной воды». Возможно, это Илмар.

— Записывать можно. Действовать — только после проверки источника.

Кэн вздохнул.

— У тебя любой короткий путь превращается в форму.

— Через чужую последнюю волю иначе нельзя.

С этим он спорить не стал.

Они договорились: Кэн сообщает место или имя, услышанное в голосе. После проверки источника группа решает, использовать ли эти сведения. Юнь создала отдельный раздел журнала: «Навигационные сведения без обязательства».

Это снизило давление ещё немного. Кэн перестал вскакивать при каждой фразе и диктовал отдельные слова.

Кэн продиктовал: «Третий спуск», потом «зелёное окно архива». Ещё позже прозвучало: «Не отдавай чашку Ло Фэю».

— Это требование. Источник?

— Не знаю.

— Записываем без действия.

Чао хмыкнул, но Нара не дала ему превратить запись в спор.

К концу дня Нара проверила двенадцать обращений. Каждый подтверждённый отказ убирал часть шума из головы Кэна.

Станция продолжала помечать работу Нары как спорную, но полностью доступ Стража не закрыла. Видимо, Ло Фэй предпочитал наблюдать.

Перед уходом с пристани пришло новое сообщение:

«Рекомендуется отменить локальную классификацию и восстановить единый приоритет последней воли».

Нара ответила:

«Отклонено до проверки согласия живой стороны».

Система приняла решение и зафиксировала его без возражений.

Юнь спросила, остаются ли новые правила. Нара подтвердила: до тех пор, пока не появится способ лучше. Отказ Мэй тоже оставался действующим.

Чао сидел рядом с оправой и смотрел на воду.

— Даже если я передумаю?

— Свою имущественную часть ты изменить можешь. Её отказ от разговора от этого не исчезнет.

— Мне не нравится. Но понял.

Нара кивнула. Этого было достаточно.

Когда они вернулись в станционный зал, Кэн остановился возле дверей. Потом резко схватился за край стойки.

Лиора подошла, но не коснулась его.

— Можно?

— Да.

Она взяла его за руку.

Нара смотрела на его лицо. За день оно стало спокойнее. Сейчас выражение изменилось: он прислушивался к одному голосу, который пробился сквозь остальные.

— Что слышишь? — спросила Юнь.

— Его, — сказал Кэн.

Чао поднял голову.

— Меня?

— Твой голос. Громче остальных.

— Что говорит? — спросила Нара, открывая журнал.

Кэн повторил не сразу. Слова явно давались ему тяжелее обычных чужих поручений.

— «Верните мне право решать судьбу чайной».

Чао отшатнулся.

— Я этого сейчас не говорил.

— Знаю.

Нара отметила время. На странице вспыхнули две строки: «Отказ Мэй принят» и «Право Чао остаётся активным». Реестр закрылся на второй строке.

Глава 10. Память на двоих

Кэн первым вышел под стеклянный шлюз и остановился у края дорожной плиты. Над головой двигалась тёмная вода, а по стеклу проходили зелёные полосы света. Дорога в Илмар начиналась длинным коридором, где старые маршруты накладывались на новые.