Друг другу сниться

Письмо

Вера проснулась с двумя пальцами на собственном запястье.

Некоторое время она лежала неподвижно, считая удары. Раз. Два. Три. Пульс был частым, но ровным. За окном начиналось утро. По потолку медленно двигался свет фар. В соседней комнате работал холодильник, за стеной шумела вода. Обычные звуки её квартиры — той, в которой она действительно жила последние девять лет. Не деревянный пол. Не широкое окно над рекой. Не две чашки на круглом столе. Вера убрала руку от запястья. Пальцы всё ещё помнили тепло чужой кожи.

Тактильные ощущения во сне могли сохраняться после пробуждения. Вера это знала. Но впервые объяснение показалось ей неубедительным. Она села и посмотрела на часы. Пять сорок три. На прикроватной тумбе лежал телефон. Рядом — латунный ключ.

Вчера вечером Вера вернулась из клиники почти в десять. Денис позвонил дважды. Она ответила только на второй звонок, сказала, что устала и сразу ляжет. Он предложил приехать. Она отказалась. Денис не спросил почему. Пожелал спокойной ночи и напомнил, что утром у неё приём. Вера долго не могла уснуть. Пыталась читать, включала телевизор без звука, открывала рабочие статьи. Несколько раз подходила к окну и смотрела на освещённые квартиры напротив.

В половине второго приняла душ. В два легла. Ключ оставила на тумбе. Она не хотела брать его в руку. Не хотела проверять, имеет ли он отношение к снам. Не хотела признавать, что надеется снова увидеть Артёма. И всё же увидела. Он стоял у окна, ждал её и знал, что она была у дома матери. Знал о Денисе. Знал о похоронах. Показал второй ключ. Даже во сне Артём не мог знать всего этого. Но часть сведений Вера могла сообщить ему сама — бессознательно, внутри собственного сновидения. Она видела мужчину на другой стороне улицы и решила, что это Артём. Мозг продолжил эту версию ночью, позволив ему произнести то, что она уже подозревала.

Второй ключ тоже не являлся доказательством. Вера знала о возможности существования пары. Ключи редко изготавливали в единственном экземпляре. Она могла представить такой же в руке Артёма. Самым опасным оставалось не содержание сна. А его последовательность. Он помнил предыдущую ночь. Она тоже. Квартира не возникла заново — она продолжилась. Кофе снова стоял на столе. Свет горел в коридоре. Артём ждал разговора, начатого наяву через расстояние улицы и продолженного там, где никакого расстояния не было.

Вера встала. На кухне включила чайник. Достала одну чашку. Потом вторую. Остановилась. Вернула одну в шкаф. Она уже делала это вчера. Вот что испугало: рука повторила движение раньше, чем Вера успела подумать. Она закрыла дверцу и прислонилась к ней лбом. Она заварила кофе, но выпила только несколько глотков. Вкус показался горьким, хотя сахара Вера никогда не добавляла. Телефон завибрировал. Сообщение от Дениса:

Доброе утро. Как спала?

Она смотрела на вопрос дольше, чем требовалось. Написала:

Нормально.

Стёрла.

Плохо.

Снова стёрла. В конце отправила:

Уже собираюсь на работу.

Денис ответил почти сразу:

Заеду вечером. Поужинаем?

Вера положила телефон на стол. Ей не хотелось отказывать. И соглашаться тоже.

Через несколько минут она написала:

Посмотрим, как пройдёт день.

Ответ пришёл не сразу.

Хорошо.

Одно слово. Ни упрёка, ни вопроса. Вера почувствовала знакомую вину. Денис ничего не делал неправильно. Именно это становилось самым тяжёлым. Она оделась, убрала ключ в сумку и вышла из квартиры. Уже в лифте поняла, что снова взяла его с собой.

***

В понедельник клиника просыпалась раньше города.

К восьми в коридорах уже работали уборщицы, в регистратуре звонили телефоны, медсёстры раскладывали карты пациентов. Из лаборатории тянуло кофе. Возле лифта спорили мужчина и женщина — судя по обрывкам фраз, из-за направления, которое кто-то потерял. Вера вошла через служебный вход.

— Доброе утро, Вера Андреевна, — сказала дежурная медсестра.

— Доброе.

— Вы вчера тоже приезжали?

Вера остановилась.

— Кто сказал?

— Охранник. Удивился, что вы в воскресенье работали.

— Нужно было закончить документы.

— Вы бы хоть отдыхали иногда.

Вера улыбнулась так, чтобы разговор закончился. В кабинете всё осталось, как накануне. Папка с записями лежала возле монитора. Модель мозга стояла на краю стола. Жалюзи были опущены наполовину. Вера сняла пальто и включила компьютер. До первого пациента оставалось двадцать пять минут. Она открыла рабочую почту. Система загружалась медленно. Сначала появились внутренние уведомления клиники, затем результаты анализов, письмо от заведующего отделением, рекламная рассылка медицинского издательства.

Последнее сообщение пришло в пять пятьдесят восемь. Тема: Старый дом на Знаменской. Отправитель: Артём Северов. Вера перестала дышать. Имя находилось на экране. Не в строке поиска. Не в воспоминании. Не во сне. Он написал ей. Её первая мысль была нелепой: нужно закрыть почту, пока кто-нибудь не вошёл. Вера нажала на крестик. Окно исчезло. На рабочем столе остались значки программ и фотография серого моря, установленная системным администратором.

Она смотрела на пустой экран. Письмо никуда не делось. Существовало на сервере. Было отправлено реальным человеком в определённое время. Пять пятьдесят восемь. Примерно через пятнадцать минут после того, как Вера проснулась. Она снова открыла почту. Сообщение оставалось непрочитанным. Курсор лежал на имени отправителя. Достаточно было одного нажатия. В дверь постучали. Вера вздрогнула.

— Да.

В кабинет заглянула администратор.

— Вера Андреевна, ваша первая пациентка уже пришла. Можно провести раньше?

Вера посмотрела на часы.

— Пусть подождёт до назначенного времени.

— Хорошо.

Администратор закрыла дверь. Вера снова перевела взгляд на письмо. Не открыла. Она выключила монитор. Потом достала из сумки ключ и положила в верхний ящик стола. Закрыла его. Подготовила карту пациентки. Проверила записи предыдущей консультации. Ровно в восемь тридцать нажала кнопку вызова.

***

Елене Сергеевне было шестьдесят четыре.

Невысокая женщина с короткими седыми волосами вошла в кабинет, держа сумку обеими руками. Села на край кресла, аккуратно расправила юбку и сразу сказала:

— Таблетки не помогают.

Вера открыла карту.

— Вы принимаете их по схеме?

— Да.

— Каждый вечер в одно время?

— Почти.

— Что значит «почти»?

— Иногда позже. Если не хочется спать.

— Во сколько обычно ложитесь?

— Когда получится.

— Елена Сергеевна, мы обсуждали режим.

— Я помню.

Пациентка опустила глаза. Вера знала её историю. Год назад умер муж. После этого началась бессонница: сначала женщина боялась засыпать, потом просыпалась по несколько раз за ночь, затем стала принимать снотворные без назначения. Дочь привела её в клинику, когда мать перепутала дозу и проспала почти сутки.

— Сколько времени вы спали сегодня? — спросила Вера.

— Часа три.

— Заснули быстро?

— Нет.

— Просыпались?

— Один раз.

— После кошмара?

Елена Сергеевна замялась.

— Не кошмара.

— Что вам приснилось?

Женщина посмотрела на дверь, будто проверяя, плотно ли она закрыта.

— Муж.

Вера ждала.

— Он сидел на кухне, — продолжила пациентка. — Как раньше. В майке, в которой дома ходил. Чай пил. Даже крошки от печенья на столе оставил.

Она улыбнулась. Улыбка сразу исчезла.

— Он что-нибудь говорил?

— Спросил, почему я сахарницу переставила.

— Вы её действительно переставили?

— Неделю назад.

Вера сделала запись.

— Сон опирается на повседневные события. Это нормально.

— Я знаю, что вы скажете.

— Что именно?

— Что мозг перерабатывает память.

Вера подняла глаза.

— Это правда.

— Наверное.

Елена Сергеевна разгладила ручку сумки.

— Только понимаете, Вера Андреевна… Днём я знаю, что его нет. Я хожу в магазин одна, смотрю телевизор одна, ужинаю одна. Даже разговаривать вслух перестала, чтобы дочь не подумала, что у меня с головой плохо.

Она помолчала.

— А во сне я не вдова.

В кабинете стало тихо. Вера посмотрела на женщину напротив. Та не плакала. Говорила спокойно, почти извиняясь за собственное чувство.

— И теперь я не хочу просыпаться, — добавила она.

Вера положила ручку.

— Это важно.

— Что именно?

— То, что вы предпочитаете сон реальности.

— А что в этом странного?

— Ничего. Но если это состояние усилится, оно может стать опасным.

— Для кого?

— Для вас.

Елена Сергеевна усмехнулась.

— Мне шестьдесят четыре года. Я тридцать восемь лет прожила с одним человеком. Теперь мне объясняют, что видеть его во сне опасно.

— Не видеть. Хотеть оставаться там.

— А разве это не одно и то же?

— Нет.

Вера услышала в собственном голосе резкость и смягчила тон.

— Сны могут помогать переживать утрату. Но они не должны заменять жизнь.

— У вас кто-нибудь умирал?

Вопрос прозвучал неожиданно. Вера не обязана была отвечать. Пациенты часто пытались перевести разговор на врача. Профессиональная дистанция требовала вернуть их к собственной истории.

— Моя мама, — сказала она.

— Давно?

— Три дня назад.

Елена Сергеевна побледнела.

— Простите. Я не знала.

— Вы не могли знать.

— И вы уже работаете?

— Да.

Женщина посмотрела на неё так, как смотрят не пациенты на врача, а один человек на другого.

— Она вам снилась?

Вера сжала пальцы под столом.

— Нет.

— Приснится.

Уверенность в её голосе раздражила.

— Это невозможно предсказать.

— Я не предсказываю. Просто мёртвые не сразу находят дорогу.

Вера почувствовала холод вдоль позвоночника.

— Елена Сергеевна, давайте вернёмся к вашему режиму сна.

Пациентка кивнула. Больше о муже не говорила. Они обсудили дозировку, время отбоя, отказ от дневного сна, прогулки. Вера назначила повторный приём через две недели и порекомендовала консультацию психотерапевта. У двери Елена Сергеевна остановилась.

— Я понимаю, что вы правы, — сказала она. — Нельзя жить только там.

Вера ничего не ответила.

— Но иногда сон — единственное место, где человек ещё не потерял всё.

Она вышла. Дверь закрылась. Вера осталась за столом. На экране выключенного монитора отражалось её лицо. А во сне я не вдова. Вера подумала о квартире с широким окном. Там она не была женщиной, которая двенадцать лет назад сказала неправду. Не была невестой Дениса. Не была дочерью, которую мать перестала узнавать. Там Артём стоял рядом. Их прошлое не исчезало. Оно просто продолжалось из другой точки. Вера нажала кнопку монитора.

Открыла почту. Письмо ждало. На этот раз она нажала. Текст был коротким. Вера, вчера в старом доме на Знаменской я нашёл ключ. Кажется, у тебя есть такой же. Ни приветствия. Ни подписи. Ни упоминания сна. Вера перечитала сообщение. Потом ещё раз. Вчера. Значит, речь шла о воскресенье — о дне, когда Артём стоял возле дома матери. О дне после первого сна. В старом доме на Знаменской.

Он действительно работал там. Действительно нашёл ключ. Вера не знала этого до второй ночи. Во сне Артём рассказал ей раньше, чем она открыла письмо. Нет. Письмо пришло в пять пятьдесят восемь. Она могла увидеть уведомление, не просыпаясь полностью. Могла открыть почту ночью, прочитать сообщение и забыть. Содержание проникло в сон. Вера проверила время последнего входа в систему. Восемь двенадцать. Только что. Но почтовый сервис мог не фиксировать открытие с телефона.

Она взяла телефон. Рабочая почта на нём не была настроена. Вера никогда не подключала её из соображений безопасности. Она посмотрела историю активности домашнего компьютера. Не включался с субботы. Других устройств не было. Значит, сообщение она не читала. Не могла прочитать. Во сне Артём сказал: Я нашёл в стене коробку. В ней был ключ. В письме: В старом доме на Знаменской я нашёл ключ. Совпадение было слишком точным. Вера открыла ящик стола.

Достала свой ключ. Положила рядом с монитором. Потом нажала «Ответить». Пустое поле появилось под письмом. Курсор мигал. Вера написала:

Да. У меня такой же.

Остановилась. Этого было достаточно. Можно отправить и больше ничего не объяснять. Она добавила:

Мама хранила его в шкатулке.

Снова остановилась. Не написала, что к ключу была привязана записка с его именем. Не написала о двух снах. Не написала, что видела Артёма через улицу.

Вера перечитала две строки. Навела курсор на кнопку «Отправить». Не нажала. В коридоре послышались голоса. Через десять минут должен был начаться следующий приём. Она закрыла окно ответа. Система сохранила черновик. Вера встала и подошла к окну. На улице люди спешили на работу. Машины стояли в пробке. Возле остановки женщина поправляла ребёнку шапку. Мужчина бежал за автобусом, размахивая рукой.

На экране просто лежало короткое письмо. Кажется, у тебя есть такой же. У неё был. И Артём знал.

***

До обеда Вера приняла ещё четырёх пациентов.

Мужчина с апноэ сна. Девушка с приступами ночной паники. Подросток, перепутавший день и ночь из-за компьютерных игр. Пожилая учительница, которая просыпалась в четыре утра и больше не могла уснуть. Вера задавала вопросы, делала записи, объясняла результаты обследований. Работала точно. Ни один пациент не заметил, что между консультациями она открывала почту и смотрела на неотправленный черновик собственного ответа. В двенадцать тридцать позвонил Денис.

Она увидела его имя и не сразу подняла трубку.

— Да.

— Занята?

— Между пациентами.

— Я ненадолго. Как ты?

— Нормально.

— Ты вчера говорила то же самое.

— Значит, ничего не изменилось.

— Это должно меня успокоить?

Вера закрыла глаза.

— Прости.

— Не извиняйся.

Он помолчал.

— Я забронировал столик на семь.

— Денис…

— Можно отменить.

— Я не знаю, когда закончу.

— Тогда перенесём на восемь.

— Дело не во времени.

Тишина. Вера услышала, как он выдохнул.

— А в чём?

Она посмотрела на письмо Артёма.

— Я устала.

— От меня?

— Нет.

— Тогда почему ты третий раз не хочешь меня видеть?

Вопрос был задан спокойно. Поэтому соврать оказалось труднее.

— Мне нужно побыть одной.

— Ты всё время одна, Вера. Даже когда я рядом.

Она сжала телефон. Денис никогда не говорил так прямо.

— Это несправедливо.

— Наверное.

— У меня умерла мама.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты сейчас это говоришь?

— Потому что дело не только в ней.

Вера почувствовала, как сердце ударило сильнее.

— В чём ещё?

— Не знаю. Ты мне не говоришь.

Она молчала.

— Вчера у подъезда ты кого-то увидела, — продолжил Денис.

— Мне показалось.

— Кого?

— Я не знаю.

— Знаешь.

— Денис.

— Это был он?

Вера встала. Закрыла дверь кабинета, хотя она и так была закрыта.

— Кто?

— Артём.

Имя прозвучало в голосе Дениса впервые. До этого они почти не говорили о прошлом Веры. Он знал, что когда-то был человек, с которым она жила и который уехал за границу. Не спрашивал подробностей. Вера сама однажды назвала имя. Давно. В начале их отношений. Сейчас оно оказалось между ними живым.

— Я не видела лица, — сказала она.

— Но подумала о нём.

Это не было вопросом.

— Да.

На другом конце линии стало тихо.

— Он вернулся? — спросил Денис.

— Я не знаю.

Это была ложь. Вера уже знала. Он вернулся. Работал в Москве. Стоял через улицу. Нашёл ключ. Писал ей.

— Ты хочешь его увидеть? — спросил Денис.

Вера посмотрела на курсор в незавершённом ответе.

— Нет.

Слово прозвучало слишком быстро. Денис это услышал.

— Хорошо, — сказал он.

Так он всегда отвечал, когда не верил ей, но не хотел заставлять признаться.

— Я позвоню вечером, — сказала Вера.

— Не нужно.

— Почему?

— Потому что ты позвонишь из чувства вины.

— Это неправда.

— Тогда позвони, когда захочешь услышать меня, а не проверить, не обиделся ли я.

Связь оборвалась. Вера опустила телефон. Вера разозлилась — сначала на Дениса, потом на себя. Через три месяца он собирался стать её мужем, а она второй день скрывала от него уже не только сон — ожидание.

***

В обеденный перерыв Вера вышла из клиники.

Никуда не собиралась. Просто не могла оставаться в кабинете рядом с письмом. Она шла по улице, не замечая направления. Воздух был холодным, но солнечным. После ночного дождя асфальт блестел. В летнем кафе возле клиники расставляли столы. Через два квартала Вера оказалась возле книжного магазина. Когда-то они с Артёмом часто заходили сюда. Магазин тогда занимал другое помещение, но название сохранилось. В витрине стояли новые романы, альбомы по искусству и книги об архитектуре.

Одна обложка была посвящена реконструкции исторических зданий Москвы. Внизу значилась фамилия: Северов. Вера остановилась. Книга лежала за стеклом, повёрнутая лицевой стороной к улице. На обложке — старый фасад, прорезанный современной стеклянной конструкцией. Она вошла. Внутри пахло бумагой и кофе. Девушка за кассой поздоровалась. Вера подошла к полке с архитектурой. Книга оказалась тяжёлой, в серой тканевой обложке. На первой странице находилась фотография автора.

Артём выглядел моложе, чем на фотографии из поисковой выдачи — снимку, вероятно, было несколько лет. Но старше, чем в её памяти. Под фотографией: Артём Ильич Северов — архитектор, руководитель бюро… Вера перелистнула страницу. Проекты в Берлине, Праге, Москве. Интервью. Эскизы. На одной фотографии Артём стоял возле макета рядом с женщиной. Светлые волосы, уверенная улыбка, ладонь на его плече. Подпись: С архитектором Екатериной Северовой на открытии проекта.

Северовой. Значит, это Катя — его бывшая жена. Вера знала о браке, но никогда её не видела. Она рассматривала фотографию дольше, чем хотела. Екатерина казалась красивой. Не вызывающе, не идеально — живо. Рядом с ней Артём улыбался. Не широко. Но улыбался. Вера почувствовала облегчение. И сразу вслед за ним — боль. Он был счастлив. Хотя бы в тот момент. Без неё. Так и должно было быть. Именно этого Вера когда-то хотела: чтобы Артём уехал, построил жизнь, не отказался от будущего ради болезни её матери.

Тогда почему фотография причиняла боль? Она закрыла книгу.

— Хорошее издание, — сказала продавщица, оказавшаяся рядом. — Автор сейчас довольно известный.

— Я знаю.

— Вы архитектор?

— Нет.

— Покупаете в подарок?

Вера посмотрела на обложку.

— Не знаю.

Продавщица улыбнулась.

— Можно отложить до вечера.

— Не нужно.

Вера вернула книгу на полку. Сделала несколько шагов. Потом вернулась и взяла её снова. На кассе расплатилась, не спрашивая цену. Продавщица положила книгу в бумажный пакет.

— Подарочную упаковку?

— Нет.

Вера вышла на улицу. Пакет казался слишком заметным. Словно каждый прохожий мог понять, чью книгу она несёт. Она вернулась в клинику через служебный вход и спрятала покупку в нижний шкаф. Туда же, где хранила сменную обувь и старые журналы. Теперь в кабинете находились ключ, письмо и книга Артёма.

***

После последнего пациента Вера закрыла дверь кабинета.

Было почти шесть. За окном темнело. В коридоре сотрудники прощались, гремели двери шкафчиков, звонил лифт. Она открыла письмо. Черновик ответа сохранился.

Да. У меня такой же.

Мама хранила его в шкатулке.

Вера добавила:

К нему была привязана записка: «От квартиры Артёма».

Прочитала. Удалила последнюю строку. Слишком личное. Слишком многое открывала эта записка. Она написала:

Где именно вы его нашли?

Слово «вы» выглядело нелепо.

Они спали рядом. Жили в одной комнате. Знали тела друг друга. Но двенадцать лет превращали людей в официальное обращение. Вера заменила:

Где именно ты его нашёл?

Снова остановилась. «Ты» делало письмо опасным. Возвращало близость без разрешения. Она удалила вопрос целиком. Остались две строки.

Да. У меня такой же.

Мама хранила его в шкатулке.

Вера нажала «Отправить». Сообщение ушло. Содержание письма было осторожным. Страшило другое: она всё-таки ответила.

Теперь Артём знал, что она прочитала. Что не проигнорировала. Что согласилась открыть разговор, который двенадцать лет держала закрытым. Ответ пришёл через четыре минуты. Вера всё это время смотрела на экран.

Мой лежал в стене нашей комнаты. Рядом был старый рисунок квартиры.

Нашей комнаты. Он мог написать «той комнаты». «Комнаты на Знаменской». Но написал «нашей». Вера коснулась ключа. Набрала:

Какой квартиры?

Ответ:

Той, которая нам снится.

Вера отодвинулась от стола. Теперь сон существовал не только в её памяти. Артём назвал его первым. Без подсказки. Без возможности объяснить совпадение письмом, увиденным ночью. Он тоже видел квартиру. Ту же. Она долго не отвечала. На экране появилось ещё одно сообщение:

Я помню обе ночи.

Вера закрыла рот ладонью. В коридоре погас свет. Датчик движения перестал видеть людей. Под дверью исчезла светлая полоска. Кабинет остался единственным освещённым помещением на этаже.

Вера написала:

Опиши кухню.

Артём ответил почти сразу:

Большое окно. Круглый стол. Две чашки. За окном река и мост. Окно плохо закрывается. В коридоре скрипит третья доска.

Вера перечитала. О третьей доске он не говорил во сне. Она знала о ней. Каждый раз наступала рядом, будто тело заранее помнило, где пол издаст звук. Написала:

Что висит на спинке стула?

Пауза. Три точки появились. Исчезли. Снова появились.

Твой светлый кардиган. Я постоянно перекладываю его на кресло. Ты возвращаешь обратно.

Вера встала. В квартире из сна кардиган действительно висел на стуле. Она заметила его в первую ночь, но не придавала значения. Не говорила Артёму. Не могла сообщить об этом письмом. Вера подошла к окну. Внизу по улице двигались машины. Люди выходили из клиники и расходились в разные стороны. Телефон завибрировал. Сообщение от Дениса:

Я не приеду. Спокойной ночи.

Вера прочитала. Потом снова посмотрела на переписку с Артёмом. Две линии жизни встретились на одном экране.

Вера написала Денису: Спокойной ночи. Он не ответил. Артёму она написала: Мы не должны больше там встречаться.

Ответ пришёл через минуту:

Почему?

Потому что это ненормально.

Ты врач. Объясни, что именно происходит.