Друг другу сниться

***

Около трёх в офис приехала Катя.

Лиза вошла в кабинет и сказала:

— К вам Екатерина.

Артём поднял голову от документов.

— Какая Екатерина?

Лиза посмотрела на него выразительно.

— Северова.

Через несколько секунд в дверях появилась его бывшая жена. Катя держала небольшую картонную коробку. На ней лежал чёрный мужской шарф. Она почти не изменилась после развода. Светлые волосы собраны в низкий хвост, серое пальто расстёгнуто, на губах едва заметная помада.

— Ты мог бы хотя бы сделать вид, что понимаешь, кто пришёл, — сказала она.

— Не ожидал тебя.

— Именно поэтому не предупредила.

Катя поставила коробку на стол.

— Книги. Документы. Ещё нашла твой шарф.

— Можно было выбросить.

— Я знаю. Но подумала, что ты опять скажешь это слишком быстро, а потом будешь искать.

Артём коснулся ткани. Шарф подарила Катя в первую зиму их брака. Он действительно забыл о нём.

— Спасибо.

Она посмотрела на разложенные планы.

— Новый проект?

— Старый.

— Насколько?

— Двенадцать лет.

Катя перевела взгляд на карандашный рисунок. Не спросила разрешения, подошла ближе.

— Это квартира?

— Да.

— Твоя?

— Несуществующая.

— У тебя всегда были сложные отношения с недвижимостью.

Артём закрыл программу.

— Кофе?

— Уже пила.

— Тогда зачем приехала сама? Курьер справился бы.

Катя сняла пальто и села в кресло.

— Хотела тебя увидеть.

— Почему?

— После твоего сообщения.

— Я написал, что ты заслуживала большего.

— Именно.

Она скрестила руки.

— Ты никогда не признавал свою вину.

— Я не чувствовал себя виноватым.

— А теперь?

Артём посмотрел на коробку.

— Теперь понимаю, что часто отсутствовал, даже когда находился рядом.

— Это не новость.

— Для тебя — нет.

Катя улыбнулась без радости.

— Она появилась?

Вопрос прозвучал спокойно. Артём мог притвориться, что не понял. Не стал.

— Да.

Катя отвела взгляд к окну. Несколько секунд рассматривала город.

— В жизни или в голове?

— Пока не уверен.

— Это очень в твоём стиле.

— Что именно?

— Даже возвращение женщины превратить в архитектурную загадку.

— Она не вернулась.

— Но ты уже снова там.

Артём сел напротив.

— Я видел её три раза.

— Где?

— Один раз на улице. Ещё два — во сне.

Катя посмотрела на него. Он ожидал иронии. Её не было.

— Она тебе снится?

— Мы видим один и тот же сон.

— Откуда ты знаешь?

— Она помнит то же, что и я.

Катя молчала.

— Ты думаешь, я сошёл с ума? — спросил Артём.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты всегда жил с ней в одном сне. Просто раньше она об этом не знала.

Он отвернулся.

— Это жестоко.

— Я не хотела.

— Хотела.

— Возможно.

Катя провела пальцем по краю коробки.

— Я не злюсь, Артём. Уже нет. Но мне важно понять одну вещь.

— Какую?

— Ты любил меня?

Он ответил не сразу. Не потому, что не знал. Потому что любое слово могло прозвучать оправданием.

— Да.

Катя кивнула.

— Я тоже так думаю.

— Тогда почему спрашиваешь?

— Потому что любовь не всегда означает, что человек выбрал тебя целиком.

Артём опустил глаза.

— Я не сравнивал вас.

— Сравнивал. Не лица, не характеры. Состояния.

— Какие?

— Рядом со мной ты проверял, достаточно ли тебе спокойно. Рядом с ней, видимо, не проверял ничего.

— Мы постоянно ссорились.

— Значит, было что терять.

Он хотел возразить. Не смог. Катя встала и подошла к окну.

— Я долго думала, что проиграла женщине, которой даже нет рядом. Это унизительное чувство.

— Ты никому не проиграла.

— Теперь знаю. А тогда мне хотелось, чтобы проиграла она.

Она обернулась.

— Я просто вошла в историю, которая не закончилась. И решила, что смогу переписать финал.

Артём посмотрел на старый план. Разные комнаты. Пустое место. Дверь, добавленная спустя годы.

— Прости, — сказал он.

Катя улыбнулась.

— Вот теперь верю.

Он встал.

— Ты выйдешь за него?

— Да.

— Любишь?

— Да.

— Целиком?

— Насколько человек вообще способен любить другого целиком.

Катя надела пальто. У двери остановилась.

— У неё есть кто-то?

— Жених.

— Понятно.

— Что именно?

— Почему ты выглядишь так, будто опять опоздал.

Артём ничего не ответил.

— Не разрушай её жизнь только потому, что тебе наконец разрешили войти в собственное прошлое, — сказала Катя. — Но и не делай вид, что благородство снова требует молчать. Вы уже один раз попробовали.

— Я не знаю, чего она хочет.

— А ты спроси.

— Она не ответит.

— Тогда хотя бы впервые дай ей возможность.

Катя открыла дверь.

— Береги себя.

— И ты.

Она ушла. Артём остался возле окна. На столе лежала коробка с его вещами из прошлой жизни. Рядом — план жизни, которой не было. Он подумал о Денисе. О человеке, державшем Веру за локоть у дороги. До разговора с Катей Артём представлял его почти исключительно как факт: жених, свадьба, три месяца. Теперь впервые подумал о нём как о мужчине, который мог однажды оказаться на месте Кати. Рядом с человеком, часть которого постоянно находилась в другой истории.

Эта мысль не заставила Артёма отступить. Но лишила его права считать происходящее только их с Верой делом.

***

Вечером пришли архивные планы дома на Знаменской.

Михалыч переслал несколько отсканированных листов: первоначальный проект, план после перепланировки тридцатых годов, изменения шестидесятых. Артём открыл первый файл. Дом выглядел иначе. Большие квартиры занимали целые этажи. Длинные коридоры соединяли комнаты, предназначенные для одной семьи. После революции квартиры разделили на коммунальные, возвели перегородки, заложили часть дверей. Комната Артёма когда-то была спальней. Соседнее помещение — детской.

Между ними действительно существовала дверь. Та самая ниша в стене. Позже проход заложили. Детская имела окно во двор и отдельный выход в общий коридор. Артём увеличил изображение. Никакого отношения к квартире из сна план не имел. И всё же расположение дверей совпадало. Спальня. Проход. Детская. Он открыл перепланировку шестидесятых. Внутреннее пространство разделили. Дверь заложили. Детская стала отдельной комнатой. В доме действительно существовал ребёнок.

Не только тот мальчик, которого помнил Артём. До него там жили другие семьи, другие дети. Смех во сне мог быть собран из десятков следов, оставшихся в пространстве. Обои. Отметки роста. Плач за стеной. Воспоминания Веры. Ничего мистического. Артём хотел почувствовать облегчение. Не почувствовал. Потому что дверь в квартире из сна вела не в соседнюю комнату старого дома. Она вела в пустое место на его рисунке. В помещение, которое он почему-то предусмотрел, но не нарисовал.

Он распечатал архивный план и положил рядом со своим. Две разные квартиры. Две разные эпохи. Одинаковая логика: спальня взрослых и маленькая комната за стеной. Артём закрыл глаза. Вспомнил Веру в дверях кухни. Её ключ. Слова о свадьбе. Прикосновение к запястью. И детский смех, после которого она отступила, словно услышала не ребёнка, а то, чего у них не случилось. Телефон завибрировал. Письмо от Веры:

Описание готово. Я запечатала его.

Артём ответил:

Моё тоже.

Пауза.

До завтра.

Он написал:

До завтра.

Вера не добавила ничего. Артём убрал телефон. Затем открыл программу с восстановленным планом квартиры. Вывел на экран пустой прямоугольник. Курсор находился внутри него. Поле требовало названия помещения. Лиза оставила его без подписи. Артём мог написать: Кабинет. Кладовая. Гардеробная. Вместо этого напечатал: Комната. Слово появилось в центре пустого пространства.

Он сразу удалил. Оставил только цифру площади: 8,47 м². Этого было достаточно. Пока они не открыли дверь, комната не должна была получать название.

***

Ночью Артём долго не ложился.

Он боялся увидеть квартиру до встречи с Верой. Если они снова окажутся там, могут проговорить детали, которые собирались сравнить независимо. Эксперимент потеряет смысл. Вера наверняка думала о том же. Артём включил телевизор, но не следил за происходящим. Разобрал коробку, привезённую Катей. Книги. Документы. Несколько старых фотографий. Шарф. На дне лежала небольшая рамка, завёрнутая в бумагу. Внутри — их свадебная фотография.

Катя в простом белом платье. Артём в тёмном костюме. Оба улыбаются. Он помнил этот день. Волнение перед церемонией. Холодное шампанское. Дождь, начавшийся после регистрации. Катя сняла туфли и шла босиком от машины до ресторана, потому что каблук застрял между камнями. Они были счастливы. Не так, как он когда-то был счастлив с Верой. Но по-настоящему. Эта мысль оказалась важной. Прошлое не должно было обесценивать всё, что случилось после него.

Эти двенадцать лет не были пустыми. У Артёма были города, друзья, работа и Катя; у Веры — своя жизнь. Общий сон не давал им права перечеркнуть всё, что произошло после расставания. Артём поставил фотографию обратно в коробку. Шарф повесил в шкаф. Остальные вещи убрал. В половине второго выпил кофе. В три принял холодный душ. В четыре понял, что всё равно уснёт. Он лёг на диване в гостиной, не заходя в спальню.

Ключ оставил на кухне. Свет выключил везде, включая коридор. Закрыл глаза.

***

Сна не было.

Только темнота. Артём открывал глаза, смотрел на часы и снова пытался уснуть. Пять десять. Пять сорок. Шесть пятнадцать. В какой-то момент ему показалось, что слышит скрип третьей доски. Он не двигался. Звук не повторился. В семь Артём встал. Квартира не приснилась. Артём ждал облегчения, а обнаружил только досаду. Телефон лежал на кухонном столе. Сообщений от Веры не было.

Артём открыл почту. Закрыл. Приготовил кофе. Машинально достал две чашки. Одну вернул в шкаф. На окне отражалось его лицо. За спиной находилась безупречная кухня, спроектированная им самим. Ни одной случайной вещи. Ни одного чужого кардигана. Ни одного человека, которому он мог бы сказать: Ты всё-таки пришла. Артём взял чашку и подошёл к старому плану. Пустое место оставалось в конце коридора. Сегодня в семь он увидит Веру. Не фотографию.

Не фигуру через улицу. Не женщину из сна. Настоящую. Он не знал, какой она войдёт в кафе. Не знал, протянет ли руку. Улыбнётся ли. Назовёт его по имени. Но впервые за двенадцать лет они окажутся по одну сторону улицы. И ни одному из них уже не удастся сказать, что это был только сон.

Глава 7

По одну сторону

Вера запечатала конверт в одиннадцать сорок семь.

На лицевой стороне написала дату, ниже — время, затем провела пальцем по клейкой полосе, проверяя, плотно ли она держится. Конверт был обычным. Белая бумага. Неровно приклеенный край. Её имя в правом верхнем углу. Ничего такого, что могло бы объяснить, почему Вера уже третий раз брала его в руки и подносила к лампе. Листы внутри просвечивали слишком слабо. Разобрать текст было невозможно. Именно этого она добивалась. Описание квартиры занимало шесть страниц.

Вера записала всё, что помнила: расположение комнат, мебель, оттенок стен, звуки, запахи. Нарисовала план, хотя никогда не умела рисовать ровные линии. Отдельно отметила детали, о которых не говорила Артёму ни во сне, ни в переписке. Чашку с тонкой синей полосой и небольшой трещиной возле ручки. Третью доску в коридоре. Светлый кардиган на спинке стула. Медную ручку кухонного шкафа, которая каждый раз оставалась в ладони чуть дольше, чем нужно, потому что плохо держалась.

Две царапины возле оконной защёлки. Маленький магнит в форме лодки на боковой стенке холодильника. И дверь. Тёмное дерево. Два замка. Пустое пространство за стеной, которое Вера не видела, но почему-то нанесла на план. Она знала, что там есть комната. Не представляла её размеров. Не знала, есть ли в ней окно. Но, рисуя внешний контур квартиры, оставила за дверью прямоугольник. Когда заметила, долго смотрела на него. Потом попыталась стереть.

След от карандаша остался. Вера обвела контур снова. Теперь эта комната существовала не только во сне. Она лежала внутри запечатанного конверта. Вера положила его на кухонный стол. Через несколько минут вернулась и убрала в сумку. Потом достала. Ей казалось, что до завтрашней встречи она может случайно изменить воспоминания. Увидеть новую деталь во сне, услышать что-нибудь от Артёма, открыть старую фотографию — и уже не понимать, что знала раньше, а что появилось позже.

Она взяла второй конверт. Переписала на нём дату и время. Переложила листы. Запечатала. Первый разорвала на мелкие части и выбросила в кухонное ведро. Почти сразу достала обрывки обратно. Разложила на столе, проверяя, не осталось ли на них читаемых слов. Собрала и выбросила снова. На этот раз завернула в пустой пакет из-под кофе. Только после этого позволила себе отойти от стола. На часах было двенадцать двадцать. До встречи оставалось почти девятнадцать часов.

Вера не собиралась спать. Сон мог разрушить чистоту проверки. Если квартира появится снова, они с Артёмом увидят новые предметы или начнут обсуждать старые. Даже молчание повлияет на память. Она объясняла себе это именно так. Не признавалась, что боялась снова оказаться рядом с ним до настоящей встречи. Во сне расстояние между ними исчезало слишком легко. Там Вера могла коснуться его запястья. Могла сказать, что ждала. Могла не уходить, когда он просил.

Наяву через несколько часов они сядут друг напротив друга в кафе, и каждое движение снова обретёт последствия. Вера включила кофеварку. Достала чашку. Затем вторую. Замерла. Обе стояли на столе так же, как в квартире над рекой. Одна белая. Вторая — мамина, с синей каймой и мелкими цветами. Вера убрала мамину в шкаф. Закрыла дверцу.

Через несколько секунд открыла и переставила чашку на дальнюю полку. Будто расстояние внутри шкафа что-то меняло. Она выпила кофе у окна. Во дворе почти не осталось освещённых окон. На шестом этаже мужчина в майке закрывал шторы. В квартире напротив женщина убирала со стола, складывая тарелки одну на другую. В тёмном окне выше отражался экран телевизора. Люди заканчивали день. Вера готовилась к встрече с человеком, которого двенадцать лет убеждала себя не ждать.

Телефон лежал на подоконнике. Она открыла переписку с Денисом. Последнее сообщение:

Я не приеду. Спокойной ночи.

Её ответ:

Спокойной ночи.

Два вежливых предложения людей, которые собирались пожениться через три месяца. Вера нажала на поле ввода. Написала:

Нам нужно поговорить.

Прочитала. Стёрла. Написала:

Прости за последние дни.

Стёрла и это. Следующая фраза появилась медленнее:

Я встретилась с Артёмом.

Она ещё не встретилась.

Но уже скрывала встречу. Вера удалила сообщение. Положила телефон экраном вниз. Через минуту Денис позвонил сам. Она смотрела на его имя, пока звонок не оборвался. Потом телефон зазвонил снова. На этот раз Вера ответила.

— Да.

— Разбудил?

— Нет.

— Ты ещё работаешь?

— Я дома.

Денис помолчал.

— Всё нормально?

Вера могла сказать правду хотя бы частично. Не о снах. Не о ключах. Просто о том, что завтра увидит Артёма. Слова не выходили.

— Да, — ответила она.

— У тебя голос странный.

— Я устала.

— Ты ела?

— Да.

Она не ела с обеда.

— Хорошо, — сказал Денис.

Он слышал ложь. Но не обвинял.

— Как прошёл твой день? — спросила Вера.

— Обычный. Два совещания. Заехал к родителям. Мама снова переделала рассадку.

— И что теперь?

— Теперь твоя тётя сидит рядом с моим дядей, которого она ненавидит.

— Она его не ненавидит.

— Она назвала его человеком без чувства меры.

— Для неё это почти комплимент.

Денис рассмеялся. Вера тоже улыбнулась. На несколько секунд всё стало привычным. Свадьба. Родственники. Рассадка гостей. Его спокойный голос. Будущее, которое уже было разложено по датам, столам и приглашениям.

— Я скучаю, — сказал Денис.

Вера закрыла глаза.

— Мы виделись вчера.

— Я всё равно скучаю.

Она хотела ответить правильно. Сказать, что тоже. Слова казались подготовленными заранее, но не произносились.

— Денис…

— Не надо.

— Что?

— Не отвечай, если нужно себя заставлять.

Вера подошла к столу. Конверт лежал рядом с сумкой.

— Я не заставляю.

— Тогда скажи.

Она молчала. В трубке слышалось дыхание Дениса.

— Вера, я не требую признаний каждый день, — произнёс он. — Но мне иногда нужно понимать, что я не один строю нашу жизнь.

Она сжала край стола. Строю. Это слово сразу привело к Артёму. К его чертежам. К квартире, которой не существовало. К двери в конце коридора.

— Ты не один, — сказала Вера.

— Хорошо.

Он снова ей не поверил.

— Завтра увидимся? — спросил Денис.

Вера посмотрела на часы. Встреча с Артёмом назначена на семь. Можно было встретиться с Денисом после. Вернуться к нему поздно вечером, сесть за стол, рассказать о совпавших планах и двух ключах. Или снова промолчать.

— У меня может быть поздний приём, — сказала она.

Ложь прозвучала спокойно. Профессионально. Так же спокойно двенадцать лет назад она сказала Артёму, что больше его не любит. Вера почувствовала тошноту.

— Понятно, — ответил Денис.

— Я ещё не уверена.

— Не нужно объяснять.

— Денис.

— Что?

— Прости.

— За что именно?

Она не смогла ответить. Он ждал. Потом сказал:

— Спокойной ночи, Вера.

— Спокойной ночи.

Связь прервалась. Она продолжала держать телефон возле уха. Экран погас. В тёмном стекле отражалось её лицо. Вера вернулась к переписке и написала:

Завтра вечером я встречаюсь с человеком по рабочему вопросу.

Это тоже было ложью. Она стёрла. Написала имя.

С Артёмом.

Долго смотрела. Не отправила. Вера положила телефон рядом с конвертом. На экране осталось неотправленное сообщение Денису. Сон Вера запечатала для проверки, а правду просто не смогла отправить.

***

В половине второго Вера приняла душ.

В два открыла шкаф. Она не собиралась выбирать одежду для Артёма. Встреча не была свиданием. Она сама это написала. Нужна была обычная одежда после рабочего дня: тёмные брюки, блузка, пальто. Вера достала серую блузку. Приложила к себе. Вернула. Выбрала белую. Сразу вспомнила рубашку из первого сна. Убрала и её. Достала тёмно-синюю. Слишком нарядная. Чёрная выглядела как продолжение похорон. Вера закрыла шкаф.

Через минуту снова открыла. Она разозлилась. Не на Артёма. На себя. На женщину тридцати восьми лет, которая среди ночи решала, в какой блузке встретиться с человеком из прошлого, будто от цвета ткани зависело, что он увидит первым: её возраст, усталость или то, что она всё ещё помнит его взгляд. Вера достала серую блузку и положила на кресло. На этом выбор закончился. Потом подошла к зеркалу. Волосы стали короче. У глаз появились линии. Возле губ — складки, которых не было двенадцать лет назад.

Артём уже видел её такой. Во сне. Но сон смягчал лица. Настоящий свет в кафе не будет ничего скрывать. Вера вспомнила его фотографию на сайте. Седина у висков. Строгий взгляд. Лицо мужчины, прожившего годы, в которых её не было. Она спросила себя, чего боится больше: что он изменился или что узнает его сразу. Ответ был очевиден. Вера отошла от зеркала.

***

Она легла в три десять.

Свет в коридоре оставила включённым. Ключ положила на кухонный стол, подальше от спальни. Конверт — в сумку. Телефон — в другой комнате. Ни одного предмета, который мог бы привести её в общую квартиру. Но сон всё равно не приходил. В голове появлялось кафе.

Она входила. Артём уже сидел за столом. Или опаздывал. Или не приходил. В одном варианте он вставал ей навстречу. В другом оставался сидеть. В третьем они смотрели друг на друга и не узнавали. Самым страшным был вариант, в котором встреча проходила спокойно. Они сравнивали листы, находили рациональное объяснение, убирали ключи и расходились. Навсегда. Вера открыла глаза.

Часы показывали четыре двадцать восемь. Она перевернула подушку. Снова легла. В какой-то момент ей показалось, что из коридора донёсся скрип доски. В её квартире пол был уложен ровно и не скрипел. Вера задержала дыхание. Тишина. Она ждала кухни с большим окном. Двери. Артёма. Ничего не появилось. В пять сорок Вера встала. Она не уснула ни на минуту. Проверка оставалась чистой, но облегчения это не принесло.

Квартира не появилась, и они не успели сообщить друг другу ни одной новой детали. Вместо облегчения Вера почувствовала тихое, почти унизительное разочарование. Вера пошла на кухню. Включила кофеварку. Достала две чашки. Одну вернула в шкаф. На столе лежал латунный ключ. Он казался холоднее обычного.

***

Рабочий день начался в восемь тридцать.

Вера приняла двух пациентов, провела консультацию с молодой женщиной после родов, обсудила с заведующим новое оборудование и подписала заключения по ночным исследованиям. Она работала без ошибок. По крайней мере, никто их не заметил. Между приёмами проверяла время. Десять пятнадцать. Одиннадцать сорок. Двенадцать двадцать семь. До встречи оставалось больше шести часов. Вера не открывала переписку с Артёмом. Он тоже не писал. Это было частью договора.

И всё же его молчание ощущалось сильнее любых сообщений. В обед она достала конверт из сумки. Проверила печать. Положила обратно. Медсестра Ольга вошла без стука с папкой анализов.

— Вы куда-то собираетесь?

Вера подняла глаза.

— Почему?

— У вас сумка закрыта.

— И что?

— Обычно она весь день раскрытая, а сегодня вы её каждые десять минут проверяете.

— Там документы.

— Важные?

— Да.

Ольга положила папку на стол.

— Вы после работы сразу домой?

— Нет.

— Тогда я передам вечернего пациента Марине Викторовне. Он просил перенести на семь.

— Почему ей?

— Вы же уходите.

— Я не говорила.

— У вас лицо человека, который уйдёт ровно в шесть.

Вера посмотрела на неё. Ольга улыбнулась.

— Хорошо. Я ничего не видела.

— Там действительно документы.

— Конечно.

Она направилась к двери.

— Ольга.

— Да?

— Я выгляжу странно?

Медсестра повернулась. Внимательно посмотрела на Веру.

— Вы выглядите так, будто чего-то боитесь.

— Это заметно?

— Только тем, кто вас знает.