Волк в стеклянной башне

— Упрямая. Почти трогательно.

— Я подписала контракт, да. Но нигде не было пункта «играть куклу в твоем кукольном аду». Платьев не будет, юбок тем более, и кеды оставь в покое.

Он на секунду замер, потом медленно развел руками.

— Как скажешь. Даже сделаю тебе подарок, завтра в шкафу ты найдешь что-то более… подходящее. Без платьев, без каблуков, но с концепцией.

— О, спасибо, господин эстет! Может, еще инструкцию по ношению пришьешь?

Он ухмыльнулся, развернулся к двери и на пороге обернулся через плечо:

— И да. Можешь оставить свои тряпки, мы же не монстры.

— Мы? — приподняла бровь.

— Я и мое бесконечное терпение, — ответил он с безупречным спокойствием.

И исчез, оставив за собой легкий гул воздуха, как от книги, захлопнутой слишком резко.

***

Ночью, разобрав вещи, я воткнула планшет на зарядку, а телефон отключила, он как раз дополз до соточки. Позвонить я все еще не могла, но у меня были другие планы.

С головой завернувшись под одеяло, чтобы ни просвета, открыла карту, и внутри все ликовало. Да! Карта от моего дома до чертового офиса Киннера была подгружена полностью. Домой бежать не вариант, но хотя бы ясно, куда и откуда можно. Маршрут построить нельзя, интернета в моем личном аду, разумеется, не предусмотрено, но и этого хватит.

Я выудила блокнот и карандаш, записей решила не делать, паранойя же, но, как всегда, водила карандашом по листу, рисуя невнятные каракули, так думается лучше.

Когда в голове появился хотя бы скелет плана, я выключила телефон, отложила блокнот и мгновенно уснула.

***

Утро. Сначала я не поняла, что изменилось. Солнце пробивалось сквозь шторы, в полутени комната казалась прежней. Я потянулась, села на кровати и реальность тут же проехалась по мне танком.

Я больше не дома. И раз я уже не сплю, что проверила, больно щипнув себя за щеку, значит, ужасы вчерашнего дня не приснились. Я тихо застонала и рухнула обратно на подушки. Кровать была волшебной, мягкая, широкая, изумительная, ни одна пружина не впивалась в бок, и все же я бы сейчас с радостью оказалась на своем старом, скрипучем матрасе. Сердце сжималось от тоски и страха, но я прогнала все прочь, это только помешает моему плану!

Мой взгляд упал на правое запястье, серебристые звенья цепи поблескивали, как солнечные блики. И тут я поняла, что-то не так. Шкаф, он открыт, а я его точно закрывала и… он стал больше. Клянусь, вчера был меньше! Я подошла ближе и замерла, одежда висела в идеальном порядке по цвету, по фактуре, по длине. Все вроде бы мой стиль, и совсем не мой. Свободные рубашки, но крой, как с подиума, кеды, но белоснежные, как реклама зубной пасты, джинсы явно сшитые по мерке. Каждая ткань дорогая, слишком дорогая, не одежда — заявление. Как будто мой протест аккуратно оформили у кутюрье, я провела пальцем по шву рубашки и он был безупречен.

И в груди сжалось, все было слишком продуманно, слишком внимательно. На тумбочке рядом красовалась записка, написанная ленивым, раздраженным почерком:

«Ты говорила без платьев, я услышал. Но убогость не стиль, привыкай быть презентабельной. Ты моя собака, а не бродячая.

P.S. Худи я все же удалил, смирись. — J.»

Я долго смотрела на эти строчки.

— Ах ты… гнида шелковая, — выдохнула я.

Сзади щелкнуло зеркало, звук был похож на механический смешок, я резко обернулась, в зеркале была только я, но отражение счастливо улыбалось. А я точно знала, что сама сейчас так не улыбаюсь. Неприятно, но черт с ним!

Я глянула на новую одежду и прикинула, сколько это стоило. За эти деньги я могла бы купить квартиру или хотя бы билет в страну, где демоны не решают, что тебе носить.

Взяла в руки рубашку и задумалась кнут это или пряник? Ответ — оба. Он играет в долгую, и я его эксперимент.

«Псина в Prada»… Черт! Звучит как название шоу или главы моей трагикомедии. Но знаешь что, Джейкоб? Я могу лаять модно, но все равно укушу!

Стиснув зубы, я вытащила свою старую футболку, самую страшную, с облезшим единорогом и неровными проплешинами на принте, в ней я только прибиралась. Не знаю, почему не выкинула, наверное, предчувствовала этот момент. Натянула ее поверх дизайнерских брюк, кеды нацепила свои, потертые. Телефон в карман, деньги смятые, все до копейки. Что-то еще…

Очки! Но тут же вспомнила, что они потерялись где-то на этапе беги, пока жива. Да и зрение у меня паршивое только вдаль, на этой работе, возможно, даже плюс.

— Не надейся, что будет легко, Джейкоб, — пробурчала я вслух.

И пошла готовиться к первому полноценному рабочему дню в аду.

Глава 4. Псина в бегах

Я вошла в его офис на 45 этаже в девять ноль-две ровно. Кори привел меня лично от двери квартиры до кабинета Его Высочества Ублюдка, потому что я до сих пор не знала, куда тут вообще мне можно.

На мне была новая одежда, но не вся. Свободные брюки, да, кеды мои, убитые в хлам, а сверху моя мертвая футболка с единорогом, в такой нельзя показываться людям. Сегодня я показалась специально. Шкаф теперь кишел рубашками на пуговицах, что, кажется, застегиваются сами, если на них просто посмотреть, но я принципиально их не тронула и натягивала все это с такой злостью, что зеркало, по-моему, вздрогнуло… а потом довольно улыбнулось.

— Ты опоздала, — сказал Джейкоб, не поднимая глаз от свитка, тот переливается ртутным светом, будто внутри кто-то дышал.

— На две минуты, — ответила я. — Пробки в лифте, или портал заело, кто теперь разберет.

Он наконец поднял взгляд, скользил по мне медленно, как по витрине, улыбка стала тягучая, липкая.

— Ты так и пришла в… этом?

— Не нравится? Пожалуйся в отдел стиля.

Он встал и подошел, оценивая меня сверху вниз, я не отступила, время страха было вчера. По его же условиям говорить я могла все, что угодно и пока не нарушаю его смердящие правила, я в безопасности.

— Я заказал тебе гардероб, а ты выбрала то, в чем либо идут в поход, либо выпрыгивают из окна.

— Ну ты же сам сказал — собака. Хочешь, чтобы лаяла, дай хоть возможность побегать.

Он тихо хмыкнул.

— Я думал, ты хотя бы попытаешься впечатлить.

— Хотела было, а потом увидела свою должность, подконтрактной игрушки и передумала.

— Ты не игрушка, Майя, ты — моя.

— И все же я не кукла.

Он не ответил, просто вернулся к столу, указав на кресло напротив.

— Садись. Сегодня будем сортировать контракты, — сказал он и кивнул на стопку папок, от них тянуло паленой бумагой.

— Сортировать что?

— По уровню духовной токсичности. Некоторые начали дымиться, их нужно… освежить.

— Освежить?

— Проветрить, протереть, сказать «шшш, не буянь». Если повезет, переложить подальше, пока не подрались.

Я моргнула.

— Это… твоя реальная инструкция?

— Абсолютно.

Он посмотрел на меня секунду и добавил без тени смущения:

— Хотя, пожалуй, контракты пока рано, сегодня начнем со скрепок.

— Со… скрепок.

— Да. Сортируй по ауре.

Я медленно повренула к нему голову.

— По ауре. Скрепки?

Он поднял глаза и очень серьезно произнес:

— Ты удивишься, насколько мстительными бывают некоторые канцелярские изделия. Особенно те, что контактировали с проклятиями.

— Я всегда знала, что степлеры в бухгалтерии одержимы, но скрепки?..

— Вижу, схватываешь суть. Вот, начни с этих.

Он протянул коробку, почти обычную такую коробку, я приоткрыла крышку и одна скрепка внутри зашевелилась.

— О-о-о нет.

— Да, — с удовлетворением сказал он. — Это Санни, она кусается.

— Конечно! Что там у тебя еще припрятано? Говорящие скотчи?

— Не говорящие, поющие, но до них ты еще не доросла.

Я смерила его взглядом, в котором было все: усталость, ненависть и легкая обреченность. Он же просто улыбнулся:

— Ты меня развлекаешь, Майя. Продолжай.

Через пару часов моя правая рука чесалась от ожога, оставленного Санни. Я, между прочим, уже обнаружила одну скрепку, которая тихо бормотала проклятия на иврите, или это был просто очень недовольный тарабарский мат, и другую, что укусила меня настоящими зубами.

— Я думала, ты хотел ассистента, — пробурчала я, перевязывая палец салфеткой, на которой уже проступили маленькие пятна крови.

— Ты — ассистент, — невозмутимо ответил Джейкоб, заваривая себе чай, причем, клянусь, ложка в чашке сама перемешала сахар и постучала о край, как будто сказала «приятного». — Просто… тебе не дали четкого инструктажа.

— И не собирались, верно?

Он глянул поверх чашки с таким выражением, как будто я сказала что-то умное.

— А зачем? Гораздо интереснее наблюдать, как ты… импровизируешь.

В этот момент из коробки со скрепками, что стояла передо мной, раздалось протяжное и подозрительное металлическое «кх-кх-кх», и через щель в крышке коробки вывалилась одна не буйная скрепка. Я медленно приподняла крышку, чтобы вернуть ее назад, но там Санни, зараза, прижалась к углу и будто улыбалась. Я взяла пинцет, да, я нашла чертов пинцет, потому что пальцы я ей больше не подставлю никогда, и попыталась выловить ее. Она шлепнула меня прямо по ногтю и с шипением нырнула под стопку контрактов, унося за собой еще три скрепки.

— О, побег, — прокомментировал Джейкоб, даже не пытаясь помочь. — Ставлю на то, что Санни решит убивать заложников.

— Если еще одна укусит, я укушу в ответ, — прошипела я, уже вооружившись металлической линейкой.

Мы с Санни кружили вокруг стола, она явно наслаждалась этим. Я сделала финт, и — да! — загнала ее обратно в коробку, резко захлопнув крышку, изнутри раздалось недовольное дребезжание. Я оттолкнула коробку к нему:

— Забирай свою маньячку!

— Благодарю, — спокойно произнес он, пряча ее в ящик.

Он откинулся в кресле, сложил ногу на ногу и изучал меня, как музейный экспонат с подозрительно забавной табличкой.

— Ты знаешь, почему я не убил тебя вчера на месте?

— Ума не приложу, — мрачно ответила я. — Хочется верить, что это не была любовь с первого взгляда, если так — предупреждаю, я разобью тебе сердце при его наличии.

— Потому что ты была интересной, — проигнорировал мои колкости он. — А интересные вещи… надо держать рядом, иногда на поводке.

— Ты забыл добавить «в Prada».

Он усмехнулся и, к моему раздражению, сделал это красиво:

— Точно! Моя псина в Prada.

***

К полудню я отсортировала три коробки скрепок. Одна пыталась вселиться в ручку, причем так настойчиво, что ручка теперь дергалась у меня в пальцах, как нервный глаз.

Другая шептала голосом моей школьной училки по математике, и, честно, я испугалась сильнее, чем в момент, когда Джейкоб натурально угрожал мне исчезновением. А третья… третья взбесилась, выскочила на пол и носилась по кабинету, вопя тоненьким истеричным голоском, как чайник на стероидах. С ней я возилась так долго, что успела трижды пожалеть, что не ношу на работу сачок.

Джейкоб, между прочим, был в восторге. У него на лице была та самая лениво-хищная улыбка, которая бесила вдвойне, потому что ты в этот момент запыхавшаяся, с растрепанными волосами и проклятой скрепкой в ладони, а он как с обложки журнала «Дьявол и его досуг».

Я вспыхнула.

— Хватит! — резко встала, руки в боки. — Я окончила университет с отличием! Я известный дизайнер-фрилансер! Я ненавижу офисы, у меня аллергия на корпоративный дресс-код! У меня были мечты, цели! А теперь я сортирую… демонские скрепки?!

Он даже не моргнул.

— Это не просто скрепки, Майя. Это артефакты.

— О-о-о, да, конечно. Артефакт «Санни-Кусака» и ее шайка «Загнутые Братья»! Билет в музей, пожалуйста! Экскурсия по психушке включена?

Джейкоб посмотрел на меня так, как будто я не человек, а ваза в углу, которая неожиданно решила заговорить.

— Ты злишься.

— О, ты гений, Шерлок! Дать медаль? Или грамоту с печатью ада?

— Я не заставлю тебя делать это вечно, это… проверка.

— На что?! На идиотизм?! На терпение?! Или просто чтобы понаблюдать, как я медленно схожу с ума?

— На все сразу, — спокойно сказал он и поднялся.

— Ну конечно, — я хрипло усмехнулась, глядя снизу вверх. — Да ты просто обожаешь смотреть, как я страдаю! Это теперь твой любимый аттракцион, да?

Он подошел вплотную, запах его парфюма ударил в нос, горький, терпкий, как лес, который собирается тебя сожрать.

— Поверь, ты не страдаешь, Майя, еще нет.

Я сжала кулаки.

— Думаешь, что сломаешь меня этими дурацкими заданиями? Что я стану тихой, послушной, в красивом шелковом ошейнике?

— Это было бы… приятно наблюдать.

— Сожалею! Твой питомец будет с характером!

Он на секунду задумался, затем уголок губ дрогнул.

— Отлично! Характер — это специи, а мне надоело есть пресное.

— Ты псих, — выдохнула я.

— А ты у меня на коротком поводке.

— А ты в моем списке на уничтожение, как только я выясню, как это сделать.

Он усмехнулся:

— Вижу, ты вошла во вкус.

В этот момент дверь приоткрылась, и вошел Кори. Он застыл на пороге, глядя на нас стоявших почти лбами друг к другу, а в воздухе висело такое напряжение, что можно резать ножом.

— О, вы уже играете в «сжечь друг друга взглядом»? Я тогда кофе несу или крест?

Я фыркнула и сделала шаг назад. Джейкоб, даже не оборачиваясь бросил:

— Принеси кофе, ей. И пусть будет… крепким.

— Да неужели, босс? Умрет же.

— Нет, — сказал он, глядя прямо на меня. — Она крепче, чем кажется.

***

Кофе был мерзотный. Со вкусом жженой вселенской печали, серьезно! Но я из вредности выпила его до дна и даже не поморщилась. К нему прилагался кусок торта, на вид со вкусом страданий и чужих ошибок, я даже вилку не взяла.

Как, впрочем, и утром, в местной столовой от кутюр, куда меня Кори повел на завтрак. Аппетита не было, хотя желудок и напоминал, что я не ела уже почти сутки, стоило увидеть серых людей за длинными столами и подозрительно идеальную, но пахнущую чужими эмоциями еду, как голод испарился, оставив записку: «До лучших времен. Не поминайте лихом». Не есть я могла днями, и не такое бывало, а вот жить без кофе было значительно сложнее.

Я сидела у него под боком, как цепная шавка, пусть и в кутюрных брюках. Пальцы сжимались на коробке, из которой снова пытались сбежать особо буйные скрепки. Пятый час подряд сортировала по гребаной ауре. Платиновая, золотая, урановая…. Интересно, если воткнуть одну ему в глаз, будет какой оттенок?

— У тебя на лице убийство, Майя, — лениво протянул Джейкоб, не поднимая взгляда от контрактов.

— Потому что мысленно я тебя уже четвертый раз душу разными скрепками.

Он усмехнулся уголком губ.

— Четвертый? Начинаешь повторяться. Скучно!

Я сдержалась, чтобы не запустить в него коробкой. Рабочий день уже клонился к концу, и мне нужно было, чтобы все выглядело максимально естественно. Я выдохнула и максимально спокойно сказала:

— Мне нужно домой. Пара вещей осталась… и документы, я не успела все забрать.

Он поднял глаза медленно, слишком медленно.

— Ты хочешь домой?

Я кивнула, его губы растянулись в улыбку, под которой явно виднелся клык.

— Хорошо, — сказал он слишком легко. — Я дам тебе двадцать минут. Не на доехать, — добавил он ласково. — А на то, что ты собираешься сделать, когда окажешься снаружи.

И я поняла, это не милость, а эксперимент. Плевать! Я тоже умею экспериментировать!

Он щелкнул пальцами, и через минуту появился Кори.

— Сопроводи свою сестричку, — сказал Джейкоб, будто между прочим. — Двадцать минут на воле, хочет домой. Посмотрим, как она их потратит.

Я смерила его взглядом… ну, не самым благодарным, так сказать, но промолчала, что уже само по себе было прогрессом. Просто не хотела, чтобы его светлость говнюк отозвал свою двадцатиминутную милость.

— Сестрица, — Кори покачал головой. — А ты не думала сбавить обороты? Чтобы без фейерверков и дыма, когда я вхожу?

— Не решусь даже пробовать, — фыркнула я, проходя мимо. — Его высочеству тогда будет скучно, а скучно для него смертный грех.

— Не смертный, — поправил Джейкоб. — Но для таких, как ты, может стать причиной повышенной смертности.

Мы вышли, я даже не обернулась. В лифте Кори молчал, но взгляд на себе я ощущала.

— Что? — рявкнула я.

— Думаю, ты что-то задумала.

— Я? — криво усмехнулась я. — Ужасно горжусь возможностью сортировать скрепки по ауре. Зачем мне что-то задумывать?

— М-м, — протянул он. — Помни, если он отпустил тебя на двадцать минут, значит, уже знает, где и как они закончатся.

— Вот и проверим, насколько он ясновидец.

— Уверена?

— Ни на грамм, — ответила я и улыбнулась так, будто у меня все под контролем, даже если это не так.

***

Мы подошли к машине, я краем глаза просканировала дверцу, ту самую, в которую садилась в прошлый раз. Я запомнила, что замок тогда щелкнул чуть громче обычного, с металлическим «клц!», как старый лифт. Значит, внутри была механика, а не только электроника. Демоны, черт бы их побрал, видать, любили старую технику, наверное, считали ее надежнее.

В кармане у меня была моя добыча, скрепка. Не буйная, а тихая, стянула ее из коробки, пока он отвернулся. Самую безобидную, чтобы не шипела и не решила устроить диверсию раньше времени. План был чистой импровизацией, но канцелярия его милости неожиданно оказалась полезной.

Кори открыл дверь, я сделала вид, что поправляю штанину, и нащупала пальцами щель у защелки, там, где замок ловит фиксатор. Маленькое движение, будто снимала нитку, и скрепка легла внутрь тонко, как клин. Спасибо, дядя Джерри, угонщик со стажем! Папин друг плохому не научил!

— Садись, — кивнул Кори.

Я плюхнулась на сиденье, сердце билось в ушах, как будто я не скрепку вставила, а бомбу. Он захлопнул дверь. Щелк! Замок закрылся, но не до конца, остался зазор.

Машина тронулась, Кори вел так, будто вез пакет с кефиром, а не человека, ни лишнего слова, ни взгляда. За окнами город жил своей жизнью, гудел, пульсировал, будто ничего не случилось, как будто я не проданная душа, а просто девушка, едущая за забытыми носками.

Я старалась не смотреть на замок, лицо делала нарочито ленивое, но внутри сидел зверь в засаде.

— Так… у тебя здесь есть GPS? — спросила вяло, сжимая в кармане телефон и деньги.

Кори вздохнул.

— Майя, ты правда думаешь, что я отвлекаюсь во время работы?

— Ты ведь водитель, а не автопилот, должен быть хоть один минус.

— Минус — это ты в моем расписании уже который раз подряд.

Я усмехнулась. Все-таки он неплохой парень, просто уставший, саркастичный, со странной работой.

— Ладно, ладно! Просто хотела поболтать, а то с тобой, как с дверью в подземелье.

— Дверь хотя бы не делает вид, что не хочет сбежать.

Я резко повернулась.

— С чего ты взял, что я сбегу?

— Ты смотришь на дорогу, как собака на открытую калитку, а я в этом деле давно, детка. Сразу чувствую тех, кто хочет грызть поводок.

— А ты, значит, рад быть на цепи?

Он бросил на меня взгляд и усмехнулся.

— Я сам себе кандалы кую, Майя, это дает чувство контроля. А вот ты… ты слишком человечная, чтобы это понять… Эх! Ты ведь все равно сбежишь, —сказал он наконец, устало. — Что бы я ни говорил, да?

— Разумеется, — ответила я с улыбкой. — Уже придумала пару сценариев! В одном из них я даже не умираю.

— Поставлю галочку. Фэнтези.

— Ты же понимаешь, Кори, я не вещь и не собака, которую можно держать у кресла босса.

— Ага! Только поводок уже есть, — кивнул он на тонкий след от цепи на моем запястье. — Теперь осталось только не забывать, кто держит другой конец.

Мы приближались к перекрестку, светофор мигал лениво, как старый телевизор. Я знала, что замок не защелкнулся полностью, чувствовала этот микроскопический люфт в дверце, и сердце билось так, что отдавало в виски. Нужно было только выбрать момент! И я ухватила его, отвлекая Кори, чтобы подловить красный.

— Слушай, а Джейкоб правда всегда такой? Ну… конченый ублюдок?

Кори повернулся ко мне без раздражения, но с некоторой грустью или усталостью в голосе.

— Он не всегда такой, но он всегда опасен. А ты, Майя… ты просто глупая! Очаровательная, но глупая.

— Лучше быть глупой на свободе, чем умной в клетке.

— Это пока тебе не показали, сколько стоит побег!

Красный, машина остановилась, пешеходы пошли через переход. И вот он, мой шанс!

— Спасибо за поездку, Кори!

— Чего?..

Я потянула ручку, толкнула со всех сил и дверь поддалась. Скрепка, сладкая моя спасительница, держала оборону до конца! Я вывалилась на асфальт, прямо в поток людей.

— ЧТО ЗА… МАЙЯ! Черт!

В шум, в хаос, в жизнь! Я нырнула в людской водоворот, услышала, как сзади хлопнула дверца, как Кори матерился, но было уже поздно, я растворилась в толпе. И побежала сквозь запахи улицы, раскаленного асфальта и мокрых труб, споткнулась, колено в кровь, дорогие джинсы в клочья. Плевать! Забежала в парк, петляла между деревьям, ветки хлестали по лицу, кед слетел и остался где-то в кустах, я даже не затормозила.

Мелькали лица, я вылетела на мужчину в пижаме с огромной собакой, собака залаяла, и я шарахнулась в сторону, как зверь. Врезалась в скамейку, почти упала, но полетела дальше мимо лавок, мимо людей, мимо чьих-то жизней. Какой-то мужчина закричал: «Ты в порядке?!», но я уже скользнула под переливающуюся рекламу в арку, схватила чужую куртку с перил, натянула капюшон, кто-то заорал. Плевать!

Достала телефон, чтобы сверить маршрут, но батарея умерла на последнем проценте. Был же полный заряд! Черт с ним! Я выучила путь еще ночью!

Метро, турникет, не знаю, как проскочила, просто разгон и прыжок. Ворота завизжали, охранник не успел, я шмыгнула в вагон, двери закрылись, поезд в никуда, лишь бы подальше!

***

Я добралась до места на адреналине, почти не помню как, в голове пустота и лишь одна мысль на повторе: «Бежать, бежать, бежать!».

Автостанция гудела, как раненый зверь, объявления сипели в динамиках, шаги разносились эхом, воздух был пропитан запахом фастфуда, дешевого кофе и чужой спешки. Я купила билет на первый попавшийся междугородний автобус, не помню, как это вышло. Автомат пищал, монеты сыпались на пол, пальцы дрожали. Плевать куда, хоть в самую глушь, в деревню с тремя жителями и одним магазином, лишь бы подальше!

Все дрожало руки, ноги, дыхание, но я держалась. Села, стянула капюшон глубже на лицо, ткнулась лбом в окно, стекло было теплым, вокруг были слышны чужие разговоры вполголоса, кто-то спорил по телефону, кто-то чихнул.

И я впервые за все время дышала глубоко и жадно, сердце стучало как барабан войны. Я пахла потом и отчаянием, но мне было все равно. Я в автобусе, он начал движение, люди вокруг устраивались поудобнее, кто-то косился на меня изодранную, загнанную, без второго кеда, но и черт с ним! Все позади? Я… свободна?