Стэнего. Стань моим дыханием.

– Мы с Ортуром оставим тебя в сердце и в нашей памяти. Навсегда. Думая и надеясь, что ты рядом, и мы однажды обязательно встретимся. Я люблю тебя!

Ненадолго девушка замерла, ожидая какого нибудь знамения или, может, молнии, что сквозь крышу пронзит Кэтэрин за кощунство к ценностям, несоизмеримым со щитами, но ничего не произошло. Шторы не колыхались, кастрюли не гремели и дверью никто не хлопал, в пустом доме остались только их дыхания. Душа Мафы давно покинула остывшие стены. Кэтэрин, втянув воздух носом и выдохнув ртом, аккуратно открыла шкаф баба. Поднявшись на носочки, с верхней полки сгребла документы на дом и несколько открыток, что Ортур и Кэтэрин старательно рисовали ей на праздники. Мафа зачем-то сохранила эти детские каракули. По телу, по миллиметрам зализывая раны, полилось тепло, на сердце становилось легче и мерещилось – воздух сгущался, чтобы обнять её. Но Кэтэрин никогда не ставила себя на первое место, потому, не дожидаясь дальнейшего исцеления, спустилась на кухню, поставила телефон на зарядку и заварила цикорий в бабушкиной кружке. Девушка расстегнула куртку перед тем, как сесть за стол из запазухи упало письмо. Несмотря на август, её с час морозило, мысли снедала совесть, а теперь ещё и рот пересох, что ж, ей всё равно больно. Кэтэрин, не давая себе возможности передумать, сорвала корешок, вытащила белый лист с идеальным почерком и уставилась как будто в незнакомые буквы. Воздух на кухне наполнился карамелью, а она – тоской.

“Не знаю, смею ли я надеяться, что этого письма, наконец, коснуться ваши пальчики, но с каждым отправлением произношу о том молитву Покровителю. Большего я у него просить не смею, ведь простить меня лишь в вашей власти. Кэтэрин, я понимаю какую боль Вы испытываете, чувствую её на расстоянии и рвусь на части, желая оказаться рядом и утешить. Но одновременно запрещаю себе о таком даже мечтать, иначе разрушу выстроенную вами между нами границу. Как бы меня ни ломало и ни вело, я уважаю ваш выбор, я подвёл вас. Но клянусь, здесь не было иного выхода. Идти наперекор концу Жизни и рвать нить, связующую с Судьбой, запрещено даже Смерти. Вмешательство в исход или тем более воскрешение несёт за собой неожиданные последствия — это прямое нарушение законов Покровителя. Я перебрал много вероятностей и плотно занялся изучением возможных нарушений правил, но таковых не оказалось. Кэтэрин, если бы я мог…

Тирада вышла похожей на оправдание, но моему поступку – его нет.

Честно признать, я пытался оставить вас и не докучать, однако, чем бы себя не отвлекал, какие бы сложные задачи не ставил, мои мысли постоянно возвращаются к Вам, словно тень, что неотступно следует за каждым вашим шагом. Без Вашего присутствия мир кажется тусклым и безжизненным, а сердце — разбитым и пустым. Но это мои проблемы, и я ни в коем случае не жду от Вас жалости или содействия. Всё, о чём я искренне прошу, это простить меня. Рана, что зияет в вашей душе, не даёт мне покоя. Я обещаю не писать Вам боле, не являться во мраке и никак о себе не напоминать, но умоляю, не бросайте учёбу из-за такого, как я… Ваши стремления превыше моей повинности, Ваши цели прекрасны и редки, как Вы и цветок домаста. Не отступайтесь от планов, я верю, Кэтэрин Вэйс, своенравная, упёртая и сильная девушка, добьётся мира, а ранимая и чувственная Кэт украсит его.

Благодарю Покровителя за встречу с вами!

Ваш В”

В груди не ёкало, как раньше, ресницы не трепетали, бегая по словам, а щёки не краснели от бумажных ласк. Зато в горле образовался ком, глаза будто засыпало песком, а жгло как от мыла. Кэтэрин, сморгнув болезненные ощущения, сложила письмо обратно в конверт и, оставив его вместе с пустой кружкой из под цикория, взяла телефон и вышла из дома.

– Мне нужен Скверношопот. – вслух бросила она, замыкая дверь.

Где может быть тот, кто шепчет идеи и провоцирует людей на глупости? Кэтэрин без раздумий направилась в госдуму.

Вызвав такси, первым адресом она назвала ломбард. Несмотря на то, что родительский дом по рыночной стоимости можно было продать за 1 600 000 щитов, из-за срочности она согласилась и на 1 100 000. Владелец лавки сиял, как новогодняя звезда, подписывая договор о купле-продаже. Уголки губ Кэтэрин дрогнули лишь, когда на телефон пришло оповещение о пополнении счёта.

– Бэдж… – набрала она друга, подъезжая к особо сложной части намеченного. – Как проходит сбор?

– Кэтэрин, если ты договоришься о 50%-ой льготе, как было раньше, на 2 200 000 щитов мы сумеем обеспечить совершенно всех граждан ледников первонеобходимыми товарами.

– Основная часть провизии должна быть под контролем Карсонцев. Такой вождь, как Палантей, сумеет рационально распределить нужды и плюс – это своего рода гарант того, что с Вивалом будут объединяться.

– Сегодня ещё и от Мены пришло 100 000 щитов, не знаю где она их раздобыла, но Кэтэрин, если ты сумеешь достать подписанный документ о льготе, этот день станет для меня, да и для всех поселений, одним из самых счастливых.

– Достану. – уверенно ответила она и отключилась.

Таксист остановился у госдумы. Вспыхнувшая тревога скрутила внутренности, связывая между собой кишки. На девушку давила не просто ответственность за успех, в её руках, словно в пальцах Велии вертелись судьбы тысяч людей, а это, мягко говоря, кружило и голову.

– Здравствуйте. Я Вера Ортайм, секретарь мистера Грега Диновича, чем могу помочь?

В огромной приёмной стоял небольшой дубовый стол, за ним теснились шкафы с документами и висело несколько картин. Худенькая девушка с папкой в руках, поправляя каштановый пучок, перегородила дорогу Кэтэрин. Зелёные глаза Веры растерянно бегали по странной посетительнице. Пристальный взгляд секретарши натолкнул Кэтэрин тоже осмотреться. Опустив взгляд на ноги, тут же почувствовала стыд. Почему она не догадалась переодеться? Напротив стояла опрятная девушка на каблуках, в классических брюках и выглаженной блузе. Кэтэрин же, с растрёпанной косой, в штанах с заплатками и старом свитере походила на босячку из ближайшей подворотни. Таких местные власти без разбора ссылали на ледники. Когда социуму сухой земли от тебя нет прока, ищи своё призвание среди снегов.

– Мне необходимо поговорить с вашим начальником. – уверенно произнесла Кэтэрин, заталкивая смущение куда подальше.

– По какому вопросу? – Вера общалась учтиво, но, казалось, понемногу смещалась к тревожной кнопке для вызова охранников, их Кэтэрин, сливаясь со стенами, чудом миновала в холле.

– Грег Динович хотел переподписать договор по льготе на провизию белых земель, для этого нужны обе стороны. Я здесь. – враньё отскакивало от зубов с поразительной правдоподобностью. Спасибо Иве Тальевой за это.– У меня нет разрешения о долгосрочном пребывании на тёмной земле, потому, давайте не будем нарушать законы.

Кэтэрин двинулась к двери, а секретарша, соображая как поступить, бросилась к телефону.

– Сначала я предупрежу. – пролепетала она, но посетительница уже скрылась за дверьми начальника.

Кэтэрин, проводя разведку этажей госдумы, не обнаружила ни одного Скверношопота, потому, придётся действовать в одиночку и по наитию.

– Что вам нужно? Как вы вообще сюда попали? – Грег Динович явно не сюсюкался с отбросами общества.

– Я Кэтэрин Вэйс, мистер, житель одного из ледников, приехала к вам с предложением.

– Вера, – чиновник Вересача отжал кнопку селектора, – вызови охрану.

– Грег Динович, в ваших же интересах провести со мной конструктивный диалог.

Он взглянул на Кэтэрин, после опустил взгляд на её клыки.

– А иначе, что, сожрёшь меня?

– Люди, которых вы вначале лишили обеспечения, позже и льгот, бунтуют из-за голода, холода и потери близких. Вероятно, если не прекратить проверки на прочность, исключить подобную для вас участь нельзя.

– Эти дикари сюда не доберуться.

– Я же добралась.

Карие глаза, под цвет делового костюма мужчины, сощурились.

– Зачем ты здесь?

– Подпишите договор на льготу в размере 65%, – Кэтэрин решила идти ва-банк, – тогда люди с белых земель ещё долго не будут вас беспокоить.

– Мне от них и сейчас ни горячо, ни холодно. – скрестил он руки на груди.

– Это пока. – угрожая, Кэтэрин услышала поспешные шаги за дверью, быстро подхватила гостевое кресло Грега и подпёрла им ручку.

– Я без труда сдвину мебель, сюда ворвётся моя охрана и вышвырнет тебя из думы. После я предложу реформу об оттиснении близлежащих ледников от социально здоровых жителей. Сгоним вас в самые снежные глубины.

Ручка двери нервно задёргалась, бугаи, смекнув, что начальник взят в заложники, приложились плечом. Кресло, установленное на две ножки, удачно выдержало атаку, но надолго ли его хватит?

– Рискни. – Кэтэрин нарочито широко оголила клыки.

Грег поёжился, ему была противна наглая девица и её фриковый внешний вид.

– Зачем тебе документ о льготе, если мы всё равно бросили вас инвестировать?

– Это тоже временное событие, – угрожающе улыбнулась Кэтэрин, когда за стеной раздались щелчки предохранителей пистолетов. – Щиты мы способны заработать самостоятельно, – Грег ухмыльнулся, – а вот стоимость на консервацию и сухпайки баснословно завышена.

В дверь снова прилетело чьим-то крепким плечом.

– Документ. – напомнила Кэтэрин чиновнику и шагнула в его сторону.

– Я не стану вам потакать… – стал он отнекиваться, пятясь назад к окну.

Внезапно за его спиной пошла рябь, из воздуха эпично появился рослый мужчина.

От подобных фокусов передёрнуло не только Грега, Кэтэрин остановилась, руки сжались в кулаки.

– Кэтэрин Вэйс? – обратился к ней незнакомец.

Девушка кивнула.

– Гэр Скверношопот Оман Хен. Мне пришла разнарядка с заданием помочь тебе. Что я должен сделать?

У Кэтэрин приоткрылся рот, а глаза округлились, как их гербные монеты.

– Кто отправил тебя на такое задание? – позади вновь приложились об дверь, кресло на сантиметры отъехало. Кэтэрин не обернулась, но любопытство как рукой сняло.

– Ты можешь их успокоить? – вежливо она обратилась к Оману.

– Без проблем.

Скверношопот подошёл к двери и зашептал, быстро, но с разной интонацией. Суета за стеной тут же прекратилась и воцарилась тишина. Ошарашенный Грег вжался в подоконник, решая как быть. Оставаться и подчиниться или разбиться в тротуарную лепешку на улице. Девчонка с клыками не производила такого впечатления, как мужчина с фиолетовыми волосами, в куртке с острыми клёпками, драных джинсах и громоздких военных ботинках.

– Всё. – уверенно повернулся Оман. – Парни с кобурой предполагают, что шеф развлекается с любовницей. Косяк. Замешкался на выборе, с какой именно из его двух он тут заперся. – Оман взглянул на хозяина кабинета. – Остановился на горячей блондинке, надеюсь, ты не против.

Грег, похоже, лишился чувств, закатывая глаза.

– Ещё что-то, Кэтэрин Вэйс?

Ей было не по себе от происходящего, но раз сейчас так везло, не время скромничать.

– Заставь этого человека, – она кивнула на трясущегося у штор чиновника, – подписать бессрочный договор на льготу в 65% на все виды услуг, предоставленных поселениям ледников.

Оман резво повернулся к Грегу.

– Заставить не могу, – тихо, чтобы слышала только Кэтэрин, предупредил он, – но поселю навязчивую идею. Парни за дверью, кстати, тоже недолго будто терзаться сомнениями, так что поспешим.

Кэтэрин бросилась к ноутбуку Грега распечатать документ. Оман, не отставая, завладел его карими глазами и зашептал назойливым комаром. Внося изменения в бланки, Кэтэрин так и порывалась отогнать несуществующее насекомое от собственного уха.

– Я всё. – из принтера она вытащила тёплые листы с будущей надеждой на мир для ледников. У двери завозились, охрана решилась проверить как проходят любовные похождения босса. В борьбе с наваждением Омана в их головах не вязалось одно — вызов начальника. Гэр Скверношопот вспотел, от несмолкаемого шёпота губы пересохли и, казалось, скоро начнут трескаться. Но тут в глазах Грега блеснула искра сопереживания, сочувствия. Оттолкнувшись от подоконника, в полной решимости он бросился к шариковой ручке и листам. Размашистым почерком чиновник гордо подписывал документ в каждой необходимой Кэтэрин графе.

– Спасибо! – сказала она Оману. – Память…

– Уже работаю. – перебил он её в момент, когда кресло вылетело из под ручки и отскочило в стену.

Они переглянулись.

– Если вдруг ты не первоклассный боец, Кэтэрин Вэйс, предлагаю смываться отсюда. – Оман быстро протянул ей руку.

Мнения о себе Кэтэрин не меняла - она никто и ничто, какая там первоклассность.Не теряя драгоценных секунд, девушка коснулась тёплой ладони Скверношопота, и мир завихрился в карусели вверх ногами. Цвета расплылись в линии, пространство сошлось тягучей субстанцией, а внутренние органы, окоченев, перестали работать. Отдёрнул ладонь Оман только когда почувствовал устойчивую почву под ногами. Мир в глазах Кэтэрин стал замедлять вращение, всё же её шатало, а к горлу подкатывал приступ рвоты.

– Для первого перемещения ты отлично держишься. – подбодрил её Оман, на всякий случай отходя подальше. – Многих выворачивало ещё в процессе.

Кэтэрин заставила дезориентированное тело подпрыгнуть, следом согнуться пополам и заземлиться. В висках стучала кровь, под рёбрами бешено билось сердце, а пульс, кажется, матерился на неё за то, что их отключали. Но все сбои организма были нипочём, в руках она крепко сжимала заветный договор.

Получилось…у них всё получилось.

Мутным взором Кэтэрин оглядела раскачивающегося Омана, язык заплетался, но она спросила:

– Кто отправил тебя ко мне на задание?

– Директор Стэнего. – спокойно бросил он и исчез.

Пятая глава

- Почему в мире нет ничего

идеального?

- Чтобы был рост.

- Объясни.

- Даже в лучших плодах есть косточки.

(Гэр Жизнедар Тутэо и Гэр Скверношопот Домьен Мозьим)

– Ого! – не сдержала Кэтэрин восхищения, глядя на десяток фур, груженных до краёв. К машинам вместе с провизией крепились письменные обращения к вождям крупных поселений. Но даже те грамотно составленные тексты, коими занимался Ортур, не так впечатлили Кэтэрин, как ледовый склад, что Карсонцы возвели всего за трое суток её отсутствия. Тигрицу встречало едва ли не всё поселение, их нынешний настрой разительно отличался от того, когда они виделись в последний раз.

– Вы явно верили в успех миссии. – посмотрела девушка на постройку, что тянулась вдоль обжитых на Вивале гор.

– Конечно, на неё же ты отправлялась. – Ортур крепко обнял сестру. – Как всё прошло… дома. – спросил парень, не представляя что ощутил бы, окажись сам в умолкших родных стенах.

Однозначно к лучшему, что сестра нашла силы продать двухэтажный склеп их памяти.

– Гладко. – бледно улыбнулась ему Кэтэрин, оставляя подробности при себе.

Лука, что стоял рядом с Ортуром, недоверчиво изогнул бровь.

– Показать тебе как мы там устроились? – брату не терпелось похвалиться. Стеллажи и камеры хранения на складе были его задумкой.

– Конечно. – кивнула Кэтэрин, хотя на самом деле первым хотелось навестить Рэма и Ликию.

– Как дети? – обратилась она к гэру, когда Ортур с Терезой, взявшись за руки, повели её к воротам.

– С возвращением. – приветствовала её толпа.

– Саблезубая тигрица дома. – радовался Ылгу.

– Девочка, я даже не знаю как тебя благодарить за всё, что ты для нас сделала. – отделившись от своего народа, Палантей прижал кулак к груди и присоединился к Луке с Кэтэрин.

– Я поступила по человечески. – тихо ответила она ему.

Гэр опять задрал бровь.

– Нет, тигрица, по человечески – довольно смазанное выражение. Один человек добр и стремится помогать, другой озлоблен и несёт вред. Всё же, что один, что другой являются людьми. Ты – веяние неба, наш дар, посланница судьбы. – вождь закинул ей руку на плечо и обнял.

Лука, завидев скорчившуюся гримасу Кэтэрин, еле сдержался, чтобы не прыснуть со смеху. Она огрела его громом из пасмурных глаз.

– Дети в порядке. – шёпотом бросил он ей, успокаивая.

Ортур с Карсонцами, конечно, постарались на славу. Огромный склад был разделён на 7 ангаров, в каждый из которых могла спокойно въехать фура для погрузки и выгрузки. На стенах сверкали ледяные полки, квадратные кубы льда послужили перегородками и сейфами для особо ценных вещей. Допсектор оставили под “оружейную”. Дунай, Хрух и Стельвия трудились там над воссозданием стрел, точно таких, с какими атаковали народ Глома.

– Невероятно. – восхитилась Кэтэрин на сей раз не складом, а тренировочными площадками, что соорудил Лука за уличной кухней, тоже с помощью местных жителей. – На Вивале найдётся мастер любого ремесла. – заметила Кэтэрин, толкая кулаком ворг, набитый снегом. – Как, кстати, руки, привыкшие созидать, справляются с необходимостью ломать?

Обратившись к Луке, Кэтэрин продолжила разглядывать ледовые мишени, препятствия из спрессованного снега и турники, что опасно поблёскивали сосульками.

– При должном обучении свыкнуться разделять белое от чёрного. Карсонцы трудолюбивый народ.

– Удивительный вывод поздника, учитывая, что во льды сгоняют сугубо бесполезное отребье.

Лука воздержался от комментария, но предложил проводить к квартире, где поселили детей. Гэр видел, как скачет её настроение, и ему это очень не нравилось.

– Что тебя беспокоит? – прямо спросил он, но Кэтэрин лишь хмыкнула. – Не взваливай груз ответственности на свои плечи, ты не обязана...

– В отличие от тебя, да? – вспылила она.

Лука нахмурился.

– Прости. Я не должна была.

– Не должна, – гэр согласно кивнул, – не должна думать и рассчитывать только на себя одну. – Кэтэрин обомлела. – Не гонись за одиночеством, – продолжил он, – в его клоаках нет ничего хорошего, уж поверь мне.

Пасмурные глаза внимательно вглядывались в сливовые, в них крупными каплями уже плескалось вино.

Лука не понаслышке знал что такое отшельничество, но и она тоже.

– Мне… – ей вдруг захотелось высказаться, но предыдущий неудачный опыт откровений с мужчиной мигом развеял наиглупейшую, проскользнувшую мысль.

Да и дверь, у которой они остановились, сигнализировала о прибытии.

– Понимаю, так сразу у нас не выйдет. – Лука наклонился к Кэтэрин, обдавая ароматом елового глинтвейна, и взял за руки. – Но я готов ждать.

Раньше подобные обещания наверняка вызвали бы в ней волнения или трепет, но не теперь. Несколько месяцев назад, не доверяя больше чемоданам с задворок разума, она выкопала яму два на два. Нора помогала ей исчезнуть, спрятаться, залечь на дно — хотя бы на мгновение. Не раздумывая, Кэтэрин прямо сейчас шагнула в личную глубину. Необходимо сокрыть расшатанную натуру и разобраться, какие из чувств в ней остались и хочет ли она их испытывать.

– Лука! – занавеска, служащая общей дверью распахнулась, из тамбура выскочил Рэм, а за ним и Ликия. Девчушка с золотыми кудрями по-прежнему оставалась в повязке на голове, но выглядела куда лучше и бодро передвигалась. Дети тепло обняли гэра. Настала очередь бровей Кэтэрин взлетать. От её реакции шрам Луки растянулся, оголяя белоснежные клыки. Гэр присел стиснуть крепче ребят и взглянул на Кэтэрин:

– Если нужны подробности, могу поведать несколько забавных историй вечером, за ужином в лесу. – Лука перевёл взгляд с девушки на детей продолжая. – А пока у нас другие планы, верно сладкоежки?

Дети весело закивали.

Гэр Последневздох взял их за руки и, повернув к общей кухне, пошёл не спеша, хрустя снегом.

– У нас на обед сладкая вата, – крикнул он Кэтэрин не оборачиваясь, – можешь присоединиться.

Кэтэрин и не подумав вклиниваться в их идиллию, осталась стоять на месте и взглядом провожать гэра и двоих детей. Выглядел Лука сверх мило, но она умиления не почувствовала. Что с ней?Смерть Мафы её сломала или что-то другое?

До вечера Кэтэрин помогала распределять провизию и настраивать координаты локаций соседних поселений в снегоходах. Благодаря снежному транспорту, отныне вожди беспрепятственно смогут обмениваться новостями и заметками. Недешёвый аппарат и стал первой просьбой Кэтэрин к Бэджу. Вторым она его попросила раздобыть погружные сети и жирную прикормку. Две рыбацкие установки обошлись аж в 50 000 щитов. Но если жители ледников преуспеют в добыче океанской рыбы, они смогут приобрести подобное оборудование и для других селений спустя какие то недели торговли экзотическим водным мясом. Стельвия, дочь Танталеона, оказалась просто гением в изобретениях. За время отсутствия Кэтэрин девушка усовершенствовала наконечник стрел, раздробив трубчатые кости в мелкую крошку. Тем самым она обрекла противника, пережившего выстрел, на вечную боль в сражённых мышцах и сухожилиях. Эта идея Кэтэрин не понравилось, а вот доработка с погружными сетями, напротив, очень даже порадовала. Стельвия придумала повесить блестящие бусины через каждые 10 сантиметров сетки, а в центре расположить мерцающий огонёк. Рыбу привлекает сияние и игра света, что появляется на бусинах вне зависимости от солнцестояния. Охваченная скопом письменных дел, Кэтэрин не заметила, как на складе появился Лука.

– Когда ты ела? – парень снял с вешалки шапку и шарф Кэтэрин. – На сегодня хватит дел, пойдём, подышим воздухом.

– Мне немного осталось. – еле сдержала она зевок.

Гэр скептически посмотрел на стол, заваленный картами, листами и бланками, что вожди беспрерывно присылали со списками необходимых им вещей. Выражение лица стало суровым.

– У тебя 3 секунды застегнуть куртку и пойти со мной. Иначе я закину тебя на плечо и выволоку отсюда силой.

Кэтэрин открыла было рот возмутиться, но когда ей на голову натянули шапку, а на горло повязали шарф, разумно закрыла.

– Тебя ждёт судак под клюквенным соусом. – довольный маленькой победой промурлыкал гэр.

– Поймали рыбу? – удивлённо вскрикнула она, подскакивая со стула, спотыкаясь и едва не падая на пол. Ноги затекли сидеть в одном положении.

Лука словил её за талию и притянул к себе.

– Да, малышка, столько, что в охапку не поместиться. – его глаза блестели озорством.

– Что же ты молчал? – Кэтэрин не выдержала и приулыбнулась в ответ.

– Как ты прекрасна! – выдохнул он взглянув на зубы, что показались за зимней малиной.

По спине Кэтэрин пробежали мурашки, улыбка тут же сошла с лица.

Она урод.

– Не стоит скрывать неземную красоту. – Лука нарочно приоткрыл рот демонстрируя ей свои клыки. – Но если длинные зубы сильно тебя смущают, я покажу как их прятать.

Кэтэрин напряглась, то же самое ей обещал Вэ. Под рёбрами образовалось жжение. Нет, она не позволит сердцу опять болеть.

– Где выдался улов? – голос Кэтэрин резко стал деловитым, но Лука не подал виду её перемене и ответил ласково:

– Здесь, рядом. Карсонцами даже не придётся покидать Вивал для поисков рыбных мест.

Кэтэрин кивнула и, наконец, отстранилась от Луки чтобы натянуть варежки.

– Тогда переходим к иного рода действиям.

Дни Карсонцев завертелись калейдоскопом событий. Палантей с Кулавой, а иногда и Ылгу с Танталеоном разъезжали на снегоходах по ближайшим поселениям, предлагая уже не только объединение и провизию, но и работу. Вожди согласных ледников пребывали на подписание договоров, прихватывая с собой часть обещанного продовольствия. Несогласные вожди, желающие держать власть в собственных кулаках, а не скакать под дудку Палантея, опрометчиво пытались напасть и разорить Вивал. Гапей в середине августа отказался от мирного договора, отходя в число противников, но, что и следовало ожидать, сдался до начала боя. Кэтэрин, которую, как ходили слухи, не сразить ни копьём, ни мечом, и её волк, габаритами под авто” Газель”, навевали страх и держали в тонусе многие ледники. Молва, словно щебет килитии – птицы лёдоежки – гуляла меж снежных гор и дыма костров заседающих советов. Вскоре люди сами пошли к ним с надеждой на защиту и кров. Поселение Карсонцев росло, как и их армия. День Лука позволял себе дышать в лесах Дэверго, а утром и вечером тренировал новоиспечённых солдат. Кэтэрин заменяла его в те обеденные часы, доверяя Терезе заканчивать производственные отчёты и сметы. Торговля рыбой процветала, чиновники приграничных городов удивлялись находчивости отбросов общества и не препятствовали их работе с местными рынками. Оптовики, приезжая за свежим уловом, конечно, платили меньше, нежели розница, однако, благодаря их масштабной закупке и Мене, что вновь прислала щиты, Карсонцы сумели докупить ещё два рыбацких оборудования и увеличить количество добычи. Лука, уходя в зеркало, иногда брал с собой Ортура, их странная тяга друг к другу импонировала Кэтэрин. Брат, общаясь с гэром, внимал каждому его слову открыв рот. Ночи Лука соглашался проводить только с Кэтэрин. Они либо тренировали ей выдержку, что позволяла держать клыки в нормальном размере, либо поливали голову Кэтэрин холодной водой, чтобы воссоздать железобетонный блок против чужого влияния и за редким гуляли по лесу и сажали зелень. Когда виноград, что вырос в подвале Луки, стал под цвет его глаз, они затеяли печь кексы у него в хижине. Испачкавшись в муке они не злились из-за грязной одежды, а напротив, дорисовывали детали к своим причудливым белым следам. Лука специально измазал нос Кэтэрин, чтобы, сдувая муку, шевелить упавший ей на лоб серебряный локон и щекотать тем самым лицо. Вечером, после обязательной тренировки, они раздали кексы, предварительно украсив их пломбирным кремом. Дети закрывали глаза от удовольствия, взрослые постанывали от сочетания сливок с бисквитом и виноградом.