Стэнего. Стань моим дыханием.

Бэдж, увидев подругу на Вивале несколько недель назад, зачастил наведываться. Лена, узнав где Кэтэрин, закатила истерику, требуя отвести её к ней, но из-за неспокойного времени на ледниках, Годор и Хавер младший объезжали десятки поселений сразу. А кататься по несколько дней с капризной и вечно болтающей Леной грозило аварией. Ситуация с поставками усугубилась, вожди, разевая рот на чужое добро(что казалось жирнее собственного), чинили междоусобицы. Правительство сухих земель отказалось от попечительства, сняв даже льготу, позволяющую приобретать продукты и товары первой необходимости на процент дешевле. Теперь 70-ти тысяч щитов Кэтэрин катастрофически не хватало, да и она больше не получала ничего, сидя на иждивении Вивала, как и Ортур.

– Где т-ты вз-зял это з-зеркало? – простучала зубами девушка.

– Бэдж привёз. Говорит в фуре само оказалось, а с ним письмо.

– В сер-ром конверте? – Кэтэрин только вспомнила, что на Вивале нет таких зеркал (не было), а значит доставляя прошлые письма, Валет сам пролетал каждый километр.

– Нет, просто клочок бумажки.

– Пок-кажи.

– Иди домой, а! Дунай уже вылез.

Рыжеволосый парень, подпоясав фуфайку, натянул валенки и пошёл помогать Ортуру тянуть зеркало.

– В лубянку не з-заносите. – всё, что успела крикнуть Кэтэрин, натягивая угги, чтобы идти следом. Не хватало с Вэ посреди ночи столкнуться.

– Мне зачитать? – поигрывая бровями дразнил Кэтэрин брат, когда они уже укладывались спать. Бумажка в пальцах Ортура порхала словно дрессированная бабочка.

– Куда вы поставили зеркало? – проигнорировала она вопрос.

– В предбанник Палантея, – бросил он. – Жалко бросать на улице, треснет.

Кэтэрин кивнула и, укутавшись в одеяло плотнее, отвернулась к стене. Ортур насупился, взглянул на послание, что не вызвало в сестре ни малейшего интереса и откинув его на тумбу тоже бухнулся в кровать. Уже 4 дня Кэтэрин спала одна. Кошмары никуда не делись, но блуждать среди собственной никчёмности стало куда спокойнее или, может, привычней. Теперь, когда Кэтэрин в очередной раз переносилась лицезреть конец Мафы, её словно плащом окутывала тьма, тёплая и учтивая. Ночные приступы паники отступили, но всё же сейчас её разбудило странное ощущение… Смесь тревоги, трепета и возбуждения. Однозначно, уроки Филодохии не помешали бы и людям, чтобы уметь разбираться в собственных чувствах. Кэтэрин, свесив ноги, поднялась с постели, в тёмной комнате ярким пятнышком был тот самый клочок белой бумажки. Замотавшись в одеяло, девушка взяла лист и пошла на на веранду. Свет от полной луны, пробившийся через прорубленное окно, сослужил фонариком.

“ Ты заставила мой нос изрядно поработать, но я нашёл тебя, малышка. Выйдешь ко мне?”

Лука?

Найдя на пороге лишь уличную обувь Ортура, Кэтэрин натянула безразмерные сапоги и вышла. Не успела она полностью обойти лубянку и замёрзнуть, как столкнулась с ним, с глазами цвета лавы. Златошёрстный волк сидел, превышая потолок домика вождя на сантиметры, огромный зверь, увидев девушку, казалось улыбнулся.

– Привет, красавчик. – она искренне была рада его видеть. С момента их расставания, похоже, прошли годы.

Волк, не мешкая, лёг на снег и хлопнул хвостом.

– Это ты пытался им вильнуть? – чуть не рассмеялась Кэтэрин, но тут же осеклась. Мафа отныне не смеётся, и ей нельзя.

Зверь прищурился, а она сообразила, раз он лёг на снег, следует забраться ему на спину. Куда бы волк её ни понёс, она ему доверяет. Одному из немногих.Сорвавшись с места мощным прыжком, Лука пересёк соседнюю лубянку и побежал в глубину ледников, прочь от Вивала, прочь от Карсонцев. Кэтэрин, запутавшись в шерсти, пальцами ощутила его горячую кожу. Тепло манило, встряска укачивала, а она так давно нормально не спала. Не заметив как, девушка уснула. Но стоило волку затормозить, её глаза тут же открылись.

– Где мы? – сонно огляделась она. Снежные просторы с ледяными горами сменились просто снежными просторами. – Ты остановился передохнуть?

Волк, обернувшись, фыркнул. Его сил хватит бегать ночи напролёт, но в том нет необходимости, они прибыли. Глаза с прожилками лавы целенаправленно устремились в восточные дали. Кэтэрин повернулась туда же, и внезапно снег стал розоветь. С неба сорвались лучи яркого света, размывая пространство цветом ибисовой розы. Природа, как искусный художник, принялась рисовать ленты, развешивая их между небом и землёй. Гаммы бликов отразились и на снегу, создавая мелкие, разноцветные звёзды, парящие в воздухе. Ледник обернулся садом для световых соцветий.

– Невероятно завораживающе. – выдохнула Кэтэрин приоткрыв рот.

Волк кивнул, глядя на ленточный дождь, что всё никак не прекращал озарять горизонт.

– Жаль, мы не можем поговорить. – взгляд Кэтэрин едва успевал ловить новые срывающиеся мерцания. – Наверняка ты знаешь название, что носит это природное явление.

Зверь обернулся. Если б небо не озаряла полная луна, он мог бы принять свой истинный облик, однако не стал бы. Иначе Кэтэрин пришлось бы самой стоять в снегу и мёрзнуть в ночнушке. Буйство розовых оттенков длилось ещё несколько мгновений, их они наблюдали в полной тишине. Когда небо утратило вдохновение, убрав акварель, тёмно-синие оттенки вернулись в высь. Волк развернулся к Вивалу и неспешно понёс девушку домой. Уже у лубянки Кэтэрин поблагодарила друга за возможность лицезреть чудо человеческого мира. Не то чтобы она разочаровалась в людях или их архитектуре, скорее ей напомнили, что красота всюду, только нужно уметь на неё смотреть.

– Мы ещё увидимся? – Кэтэрин крепче стиснула одеяло на плечах. Без тепла, исходящего от зверя, на улице было зябко. Его глаза блеснули огнём, влажный нос коснулся девичьей щеки, а мощная лапа притянула к себе для объятий. Спустя минуты Лука отстранился и, не взглянув на прощание, в прыжке исчез за белыми барханами. Словно сон, наваждение или напоминание из прошлой жизни.

Несмотря на недосып из-за полуночных размышлений, настроение Кэтэрин поутру разительно отличалось от предшествующих недель. Тренировка на рассвете началась игровыми набегами. Испытывать сегодня боль Кэтэрин была не намерена, потому страдали Карсонцы. Мужчины не сумели нанести и удара, тогда как она, ощутив азарт, вывихнула плечо фавориту Вивала и выбила локтевой сустав Танталеону.

– Тигрица нынче в ударе. – буркнул Кулава пока ему обрабатывали рассечённую бровь. Кэтэрин коснулась клыков, благо они не выросли от переменчивого настроения.

– Надоело вас жалеть. – весело бросила она в ответ и ушла к уличным столам завтракать.

– Погодь, девчонка, завтра я соберусь с силами. – крикнул он ей вслед и впрямь собрался, только не сам, а с толпой.

Кулава подговорил Танталеона с Хрухом, на удивление Желя с Дунаем, сообща одолеть тощую зазнайку. Последний, естественно, отказался сражаться с Кэтэрин, хотя его физические данные обладали шансом хотя бы попробовать. Девушка давно обозначила между ними жирную дружескую черту, но Дунай всё же относился к ней как к предмету своего обожания. Потому, когда Кэтэрин свалила четырёх бугаёв, вспотев разве что на лбу, Дунай, стоя на ногах, громко хохотал и бурно аплодировал.

По истечении второго летнего месяца у Кулавы не осталось ни друзей, ни знакомых, кто не проиграл бы в бою с Кэтэрин. Даже соседние ледники пополнились слухами о несокрушимой саблезубой тигрице. С Карсонцами прекратили все бойцовские дела со ставками стремясь в принципе окраинами обходить Вивал. До момента, пока оставшиеся страны сухих земель тоже не отказались участвовать в снабжении ледников продовольствием. Отныне единственными, кто получал базовую гуманитарную помощь, были поселения, курирующиеся Хавером Годором. Поддерживая связь с Меной, волонтёр получал отчисления с её стипендии и стипендии Кэтэрин, что оказывается, продолжала поступать на её счёт в академии Стэнего. Ледники, что раньше других остались на собственном попечительстве, принялись совершать набеги на Гопей, Скулс и Вологду. Поселения разворовывались ночами с погромом и разбоем.

– Много пострадавших? – спросила Тереза у Годора, когда они с Бэджем привезли всего половину фуры провизии в начале августа.

– Страшная цифра, девочка. – качнул головой Хавер вытаскивая мешок с опилками. – Чиновники, бросив людей на произвол, добились хаоса. Народы ледников уничтожают собратьев и если б не километры, разделяющие одно поселение от другого, снегам пришлось бы с гор сойти, чтобы сокрыть масштабное кровопролитие.

Кэтэрин слушала Годора молча. Под рёбрами расплавленным металлом вскипала совесть. Будь она при академии, могла бы что-то изменить? Повлиять на решение чиновников, угрожая как Очищенец или взять дополнительную работу на заводе по производству рам. Там платят хорошие щиты, чтобы расширить помощь ледникам.

Нет.Сосланных людей слишком много, дополнительные тысячи щитов не спасут миллионы. Нужны кардинальные меры, нужно добиться возобновления договоров, нужно уговорить правительство вернуть ответственность за изгнанников на государства. Но как?Странно, ещё недели назад ей было плевать на всё, даже на себя. Теперь налёты и катастрофы, что надвигались смрадными тучами и бросали тень на льды занимали все её мысли.

Кэтэрин думала о революции, любуясь лучами закатного солнца в волосах детей. Запыхавшись, они скинули меховые шапки и продолжили лепить неприступные стены, подготавливая оборону к войнушке снежками. Звонкий смех разнёсся меж лубянок, отдаваясь вибрацией в потолок двухэтажных квартир. Сорванцы, несмотря на уменьшение обеденных порций, продолжали радоваться жизни и возможностям, что ещё у них оставались. Девчушка, повалив белокурого мальчугана, так и норовила отправить снежок ему за шиворот, тот уже покраснел от смеха. Кэтэрин, глядя на них, непроизвольно улыбнулась. Но, как и прежде бывало в её жизни, стоило ощутить радость или удовольствие, судьба тут же отбирала причину её счастья. Внезапно озорная малышка с каштановыми волосами сама повалилась на снег и из под неё тут же поползла кровавая лужа. Мальчишка, что секунды назад хохотал, завопил, что было мочи, срывая горло. Кэтэрин с ужасом подскочила с лавки и понеслась к неподвижной девочке. То тут, то там стали разноситься крики, люди в паники не знали куда бежать, что делать, прятаться или защищаться? Да и один Покровитель знал, что за напасть их настигла. Упав на колени, Кэтэрин перевернула девочку с бока на живот, из миниатюрной спинки, пробив шубу, торчала ледяная стрела. Наконечник глубоко вошёл в детское тельце, оставив видимым лишь прозрачное древко и хвостовик с светлыми перьями лирохвоста. Малышка была мертва.В груди вспыхнула ярость, жгучая, как пламя, холодная, под стать льдам. Взгляд переметнулся к постройкам Вивала, в их проёмах Кэтэрин искала следы нападавших. Изощрённое орудие вряд ли было единственным, с чем пожаловали те, кого до сих пор не видно. Между скалой, расположенной у кухни и той, что уводила ледорубов к местам работ, неестественно всколыхнулся воздух. Кэтэрин оказалась права, люди, атаковавшие поселение Карсонцев, надели экипировку оттенка снега и льда. Миван похвалил бы их за грамотную конспирацию, ведь налётчики стали не более, чем белая рябь. Карьена, мать семерых детей, истошно вскрикнула, прежде чем заклокотать горлом и упала. Силуэт, что с опозданием заметила Кэтэрин, шевельнулся меж низких квартир, чтобы запустить очередную стрелу. Именно этот стрелок настиг женщину, закрывающую своих детей. Пальцы бывшего силиста потянулись к иглам, но уже два месяца она не носила корсет, более того, девушка даже не знала где он. Она безоружна.Опустив мёртвую девочку, Кэтэрин рванула к Карьене, но не для того чтобы помочь, женщина за секунды захлебнулась собственной кровью. У её тела находились тумбы со столовыми приборами: ложки, вилки…ножи. Дети, которых спасала мать, бросились врассыпную, все, кроме полуторагодовалого мальчика. Он лазал по Карьене, пытаясь разбудить маму, но лишь пачкал пальчики в крови.

– Тевень, иди ко мне. – Кэтэрин подняла мальца, запихнула за пазуху куртки и приказала крепко держаться за её шею руками, а ногами обвить талию. Пока она сгребала всё, что можно будет метнуть, раздались очередные истошные вопли. Родители видели как замертво падают их дети, сёстры кричали завидев смерть братьев. Ортур!Кэтэрин принялась нервно озираться, но до того как броситься искать его среди бегущих толп, перехватила ложку за основание и метнула в воздух, что недавно рябил. Красное пятно быстро проявилось на белом фоне. Первый есть.

– Ортур! – завопила она, прижимая одной рукой Тевеня, другой вилку наготове.

Всего несколько шагов сделала Кэтэрин, прежде чем заметить очередное бледное движение. Второй рухнул держась за глаз.

– Ортур!! – теперь из кармана она достала ножи.

Тот, что предназначен для вскрытия консервных банок, полетел в девушку ровно, когда она прицелилась запустить стрелу в Кэтэрин. Белый платок, покрывающий голову, слетел, оголив русые волосы и свежеокровавленные пряди. Другим ножом силист успела отбить едва различимый снаряд и, подняв его, метнула в парня, что теперь держал на мушке Терезу. Дочь вождя не убежала и не пряталась, она стоически оборонялась сковородой, помогая соплеменникам укрываться в домах. Нож Кэтэрин настиг цель одновременно с бросившимся сбить стрелка с ног Ортуром. Обмякшее тело не встретило юношу сопротивлением и Ортур понял: враг уже повержен. Подскочив с места, он подбежал к Терезе чтобы закрыть грудью. Кэтэрин выходка брата разозлила и всколыхнула гордость одновременно.

– Уводите людей и прячьтесь сами. – завопила она. – Стрелы изо льда пробивают одежду, но не пробивают стены.

– Из льда? – глаза Палантея округлились, когда и он с запозданием подбежал к дочери.

– Полагаю, народ с соседних ледников нашёл чем занять себя в голодные недели. – предположила Кэтэрин, швыряя ложку в очередного стрелка. Супный прибор не убил его, но отвлёк, Кулава с дури до юшки разбил нос мужика.

– Ты не так безнадёжен. – бросила ему Кэтэрин, стягивая с подбитого униформу и лук с полупустым колчаном. – Тевень, беги быстро в дом. – она открыла и мгновенно закрыла дверь квартиры Ылгу.

Расстегнув куртку сильнее, Кэтэрин обернулась матом напомнить куда должны исчезнуть Ортур с Терезой, но рот дочери вождя первым открылся для крика. Силист Очищения среагировала молниеносно. В развороте, натянув тетиву, выпустила стрелы. Лёд, встретившись с препятствием звякнул. Стрела, пущенная Кэтэрин, попала в плечо лучнику, а его снаряд, разбившись на осколки, прилетел в бок скалящегося золотого волка. Лука собственной массой прикрыл Кэтэрин.После в глазах Карсонцев поплыло. Преодолевая расстояние рывками, волк потрошил воздух, впоследствии сплёвывая кроваво-белые мясистые конечности. Кэтэрин прикрывала зверя, подбирая стрелы у трупов, что явились грабить Вивал. Замысел разбойников однозначно испортил возникший словно из фильмов ужасов гигантский волк. Те, кто не окрасил камуфляж в красный, убегал с коричневыми задницами. Оно и понятно, на их глазах разъярённый зверь щелчком пасти умерщвлял сородичей. Когда крики стихли, а снег лёг на своё прежнее место, Дунай с Танталеоном отправились считать жертвы. 24 тела принадлежало нападавшим и 9 Карсонцам. Вопли страха, сменились плачем утрат, что тут же врезался в сердце Кэтэрин.

– Спасибо. – подошла она к волку, с болью наблюдая, как знакомые ей люди падают к остывающим телам родных.

Зверь, устранив угрозу, не поспешил скрыться из виду, бессмысленно, уже каждый житель Вивала успел разглядеть четвероногого спасителя. Угольные глаза пылали лавовыми венами, озираясь по сторонам, а нос, обонянием перепроверял отсутствие опасности.

– Дашь взглянуть на рану? – Кэтэрин обошла его с боку, разглядеть торчащий кусок стрелы. Видимо осколок, что предназначался Кэтэрин, настиг волка. – Нужно вытащить льдину, потерпишь?

Направив фокус на Луку, она осознанно постаралась притупить разрастающуюся скорбь. Дети. На снегу лежало три щуплых тельца, не успевших познать бытия. И сгубили их люди — голодные, обозлённые, отчаянные люди… Головой Кэтэрин понимала, что их вынудили пойти на преступление, но душа твердила, лучше сдохнуть с голода самой, чем стремясь выжить, отобрать жизнь невиновного. А ради Ортура?Сомнения горечью проступило в горло. Пока Кэтэрин тонула в двояких размышлениях, стрела подалась из плоти, а голос Желя разнёсся глухим эхом.

– Этот живой. – повторил боец, таща мужика, которому Кулава разбил нос.

Скорбящий над телом жены Малвок, разъярённо бросился голыми руками разорвать того в клочья, но Палантей запретил.

– Погодь, нужно допросить. – с пониманием среагировал вождь. – Они могут вернутся, потому необходимо вызнать численность и их оснащённость оружием. Умерь жажду мести Малвок. – Палантей, несмотря на статус, не приказывал, а просил.

Горем убитый вдовец нехотя кивнул и отступился, в глазах стояли слёзы, когда Танталеон, который остановил самосуд, разомкнул руки. Малвок плюнул в пленника и, пошатываясь, вернулся к мёртвой жене.

– С какого ты ледника? – тон вождя переменился, стал строгим, грубым, даже жутким. – Ты всё равно умрёшь, – пообещал Палантей. – но от тебя зависит сколь мучительно. Ответишь на наши вопросы, умрёшь достойно. Смерть без объятий, но примет раскаявшегося.

Кэтэрин поморщилась, Лука, заметив её перемену, наклонил волчью морду.

Карсонцы выходили из домов, окружая пленника, глаза мужика переполнял ужас, бегло осмотрев озлобленные лица, он чувствовал как его ненавидят. Нижняя губа затряслась, руки, что держал за спиной Жель и Хрух тоже мандражировали.

– Простите. – зашептал он. – Если бы не дочь…

Он понимал, что заслуживает смерти. Да, он не отобрал чьей-то жизни, но участвовал в нападении и осознанно пошёл на него.

– Она заболела. – продолжал шептать мужик роняя полившиеся слёзы. – Я хотел спасти её. Простите. – ноги одеревенели и больше не держали, он обвис в руках надзирателей.

Мужское сердце жгло болью, не только от того, что он лишился части души идя на преступление, но и из-за участи, на которую обрёк дочь попавшись.

– Простите…

Дёсны Кэтэрин загудели, неприятный зуд охватил полость рта, являя вкус пересоленного хлеба. К скорби о погибших примешалась вязкая грусть и отчаяние. Не правильно это– стучало в голове, убийством не закончить смерти.

– Последний шанс. – наседал Палантей. – Шанс на смерть. Мне нужно название твоего поселения, численность и сколько в вашем арсенале оружия?

Мужик склонил голову, слёзы, сопли и кровь из сломанного носа капали ему на одежду и снег.

– Глом, наш ледник. – тихо заговорил он. – Людей оставалось с десятка три, и те сегодня здесь полегли, вы были нашей последней возможностью на выживание.

Карсонцы замерли, округлив глаза. Глом являлся средним ледником, приближённым к экватору. От него до Вивала сотни километров и считалось там ресурсов больше прочих. Зверья, рыбы дуром водилось, а людей насчитывалось свыше тысячи. Теперь три десятка, уму непостижимо.

– Почему с миром не пришли. – дрогнул голос Палантея. Поступок их омерзителен, всё же вождь сопереживал собратьям.

– К нам не приходили дружелюбные племена, нас уничтожали. Травили дымом, грабили, атаковали не щадя ни стариков ни женщин, саботировали. Те, кто пережил два месяца атак, решили, что цепляться больше не за что, и мы отправились кочевать. Моя дочь больна, она от вас в нескольких часах пути. Прошу… – поникший отец отчего-то взглянул на Кэтэрин. Его не испугал с ней рядом стоящий волк, к которому не приближались даже те, кого он защищал. – Не дайте ей умереть в одиночестве с мучительными болями, найдите её и убейте быстро. Умоляю вас…

– Оружие… – напомнил Кулава.

Кэтэрин и Палантей не смогли слова проронить, в их человечности пробилили брешь, а озлобленность вспыхнула, словно щепка.Как же так?Людей довели до того, что актом милосердия отныне считается смерть?

– Всё здесь. – признался пленник, мельком взглянув на Кулаву и возвращаясь к Кэтрин. – Всё, что я изобрёл, теперь ваше. Дочь…пожалуйста.

Из его глаз продолжали бежать слёзы, но он, не моргая, глядел на саблезубую тигрицу. Кэтэрин чувствовала ответственность в его порыве спасти дочь. Сожаление и безысходность примешивались кислотой к её неприятным во рту вкусам.

– Смерть примет тебя, как достойного. – подытожил Палантей, махнув Танталеону.

Боец замешкался, некоторое время борясь с жалостью. Перед ним безутешный отец, но, спасая кровиночку, он, не щадя, сгубил чужих детей и матерей. Топорик для колки льда вспорхнул с бедра и завис над шеей мужика. Тот не сопротивлялся, напротив, покорно свесил голову, оголяя хребет.

– Дочь, пожалуйста, дочь…– шептал он без умолку, пока бородка топора не блеснула последними лучами солнца и заточенное лезвие не порхнуло вниз. Раздался хруст, а следом и шлепок разрубленного тела.

Третья глава

Страх это – отрасль смерти. И от того и от другого тело холодеет.

( Гэр Скверношопот Ральский)

Хлестающая кровь и стук упавшей головы даже спустя час продолжали преследовать Кэтэрин. Хотя вокруг свистел ветер, а под ней громко пыхтел золотой волк, память зло окунала в минуты казни. Ей показалось, Палантей и сам желал бы остановить самосуд, но люди, потерявшие близких, не дали б житья мужчине, причастному к их горю.

– Ты в порядке? – перебивая звук воспоминаний, в десятый раз спросила Кэтэрин волка о его самочувствии. Рана зверя обильно кровоточила после того, как изъяли стрелу, но стоило Кэтэрин перевязать ему бок медицинской повязкой, Лука всполошился отказываясь оставаться на месте. Девушка, конечно, и не планировала задерживаться на Вивале, зная, что в южных снегах ребёнок в беде, но и просить раненного волка тащиться с ней не думала. Кэтэрин пошла б сама и на своих двоих, если б больше желающих не возникло. Но, учитывая настырность волка, что легкомысленно отнёсся к свежей, до сих пор кровоточащей ране, Кэтэрин послушно сидела на его спине, держась за шерсть, и тихо беспокоилась. Нёсся Лука со скоростью самолёта. Это не та размеренная ночная прогулка к небесным светочам, это спасательная операция. Хотя по её окончанию, похоже, спасать придётся самого волка. Швы на боку не выдержали натуги и разошлись, бинты скоро стали напитываться кровью. Однако, спустя часы поисков, им удалось отыскать нужную ледовую пещеру. Нюх Луки здесь пришёлся как нельзя кстати, да и его лапы, да и весь он, что уж там. Единственное, лезть с ней в тесную, снежную нору Кэтэрин ему категорически запретила.

– Эй. – крикнула она, с трудом протискиваясь в мелкую тёмную щель. Лука нарочно громко фыркнул ей в след. Но как бы волк не вредничал, проём, выколоченный явно наспех, не вмещал даже его морду.

– Я справлюсь, не переживай. – старалась успокоить его девушка, прежде чем скрыться из виду.

Внимательные и прозорливые угли вперились в опустевшую расщелину, готовя челюсть, в случае чего зубами лёд грызть.

Преодолев узкий тоннель, Кэтэрин выбралась в низенькую полукруглую времянку. Нащупав в сумке миниатюрный самодельный факел, чиркнула спичкой, чтобы поджечь ткань. Темнота расступилась, окрашивая подземелье оранжевым светом и карикатурными тенями. Кэтэрин опустила факел ниже, внимательно озираясь по сторонам. В углу, нашлись двое детей. Девочка с перевязанной головой лежала у стены, мальчик, немногим старше, обнимал её, пытаясь согреть. Оба никак не реагировали на появившегося в убежище человека.

– Ребята, вы меня слышите? – чтобы не напугать детей Кэтэрин медленно шагнула в их направлении. – Я помогу, хорошо?

Мальчик, отходя будто бы от глубокого сна, щурясь, с трудом поднял голову, его бледная кожа и впалые щёки пугали Кэтэрин почти так же, как неподвижно лежащая златовласая девчушка.

– Всё хорошо, я пришла помочь. – повторила Кэтэрин, подбираясь к кудряшке, чтобы проверить пульс. Не сразу, но ей удалось нащупать слабое сердцебиение. – Живая. – с облегчением выдохнула она.

– Кто вы? – мальчик не выглядел напуганным, но держался настороженно. – Где наши отцы?

– Погибли. – Кэтэрин понимала, что сообщать детям о смерти близкого человека нужно деликатнее, но не нашла слов, что не выглядят как враньё или увиливание. – Они послали меня спасти вас, но одна я не справлюсь. Мне понадобится твоя помощь. – Кэтэрин попыталась расположить мальчика. – Вместе мы выберемся отсюда. Ты готов?

Не раздумывая он кивнул незнакомке и приподнялся на колени.

– Меня, кстати, Кэтэрин зовут. – представилась она, укладывая девочку на руки.

– Я Рэм, а это Ликия. – в ответ представил их мальчик. – Она давно не просыпается, я боюсь за неё.

– Всё будет хорошо, главное двигаться, а там, за ледяными стенами нас ждёт волшебный волк.