Стэнего. Стань моим дыханием.

Пасмурные глаза разомкнулись, рот тоже...

– Кладбище? – недоумевая выпалила она.

Оттолкнувшись от мужской груди Кэтэрин спустилась на траву. Ладонь запылала. Тонкая водолазка Вэ не препятствовала в полной мере ощутить крепость его мышц. Именно поэтому Кэтэрин весь полёт держала руки при себе, не допуская оплошностей.

– Зачем мы здесь? – потёрла она уже явно краснеющую кожу.

– Напомнить о твоих мечтах...

Седьмая Глава

– Замечал прежде в вазе с цветами

налёт? Как думаешь, что это?

– Бактерии, жёсткая вода,

разложение.

– Мыслишь по учебнику? А я думаю,

цветы из-за обречённости

смерти, выделяют яд, чтобы быстрее

завершить собственные муки.

(Рассуждения Гэра Последневздоха Ромтарио)

– Моё желание умереть уже не актуально. – буркнула Кэтэрин, отступая от могил.

Вэ удивлённо нахмурил лоб.

– Тебя посещали подобного рода мысли?

– Какое дело до того? – её взбесила тревога в белёсых глазах, точно как пот, что каплями уже стекал по спине, щекоча поясницу.

В Вересаче ещё не встало солнце, а лето здесь было относительным, не то что на юге. Однако пальто было перебором. Девушка умело расстегнула пуговицы и, сняв шерстяную одежду, повесила её себе на локоть. Кожа ощутила приятную прохладу. Рубашка, пропитанная потом, прилипла к телу, демонстрируя тонкую талию и… грудь без корсажа. Кэтэрин поздно спохватилась, что не надела белья. Щёки покраснели, руки скрестились на груди. Вэ сделал вид, что не заметил, как от дуновения ветра набухли её соски и учтиво отвернулся, хотя рот наполнялся слюной.

Отводя взгляд, Валет всё же приблизился к Кэтэрин, она тут же ощетинилась, вздёрнув подбородок. Вэ поднял руку:

– Пойдём, здесь недалеко тропа. – забрав у неё пальто, Вэ забросил его себе на плечо и пошёл первым.

– Блядь. – тихо выругалась Кэтэрин ему в спину. – Какого, сука, х.. художника ты не напялила лифчик? Это на Вивале бельём считается футболка или свитер. А-а – прорычала она в голос задрав голову к утреннему небу.

Можно ли Вэ обвинить в её рассеянности? В конце концов, она и прежде из-за него нерационально мыслила.

Не задерживаясь ещё дольше, Кэтэрин двинулась обходить оградки и по темноте разглядывать довольно молодые фотографии, смотрящие на неё с надгробий.

Валет на что-то намекает?

– Пришли. – неожиданно остановился он у высокого каменного склепа.

Постройку из серого камня со всех сторон окружали лиственные деревья, сквозь разбитый бетонный порог пробивался плющ. Вэ, смахнув паутину в проходе, вошёл внутрь. Кэтэрин ничего не оставалось, как пойти следом. В склепе было сыро, солнечный свет явно не проникал сквозь стены, потому плесень, разрастаясь, крошила углы. В воздухе витал запах гнили и бальзамирования, Кэтэрин стало зябко, она обняла себя за плечи, а Валет зажёг настенный фонарь. В этом месте покоилось около двадцати пяти человек с разными фамилиями и живших в разные эпохи. Похоже, склеп принадлежал не одной семье. Маври Телу, прожила 17 лет, умерла 57 зим назад. Порет Ховье, парень девятнадцати лет, погиб 4 года назад. Каола Молесто, умерла в 11, но ещё в прошлом веке.

– Я не понимаю. – шептала Кэтэрин, продолжая вычитывать чужие имена и считать даты. – Почему они покоятся вместе?

– Так повелось. – запросто ответил Вэ, очищая от пыли самые старые таблички склепа. – Этот мемориал возвёл Кету Форааз для своей дочери ещё 400 лет назад. Она была первой, кого здесь похоронили. – Валет приложил ладонь к нише, где лежали именно её останки.

– Жевье Форааз, умерла в 17. – быстро посчитала Кэтэрин.

– Да. Девушка была мечтательницей, изобретателем и теоретиком. С юного возраста мастерила вещицы, опережающие собственную эпоху. Если б не трагедия с её сестрой, Жевье на десятилетия продвинула бы нынешние технологии, но увы, смерть близняшки ввела её в депрессию, и она заболела. Ткачеватели, как один, сулили великие тропы благодаря её трудам, Скверношопоты пытались вытащить её из меланхолии, чтобы призрачные видения сбылись, но Жевье была безутешна и вскоре умерла. Похоронив память о сестре, о себе и о мечте. Кету, использовав один из её чертежей, построил этот склеп. Снаружи ты, наверное, не заметила, но здание имеет колёса, на них отец и прикатил тело своей дочери на кладбище. Впоследствии он завещал позволение хоронить здесь людей, что оставили мечты, хотя имели на них самое большое право. Так и повелось. Дом мёртвых стал обителью надежд для ещё живых желаний. Родственники, что по сей день хоронят здесь близких, напоминают другим, что только смерть точка невозврата, только покинув мир, выбор исправить невозможно. До того всё подвластно изменениям, особенно ради мечты нужно находить спрятанные силы и двигаться дальше. А это…

Кэтэрин повернулась за его жестом, который указал на ещё свободные места в нишах склепа, и по телу пробежала дрожь.

– Я не великий изобретатель, – холодно бросила она ему, – и моя депрессия прошла.

Валет недоверчиво посмотрел в пасмурные глаза.

– Здесь лежат художники, отчаявшиеся увидеть шедевр в собственных работах. Писатели, что разуверились в возможности написать бестселлер. Идеалисты, что сдались в борьбе за правое дело. Крепкие телом спортсмены, что из-за нескольких проигрышей, решили, что не возьмут медаль. Кэтэрин, эти стены – храм боли и неуверенности. Ребята проиграли сами себе, каждого здесь ждало великое будущее, но…

– Но гэры плохо справились со своей работой… – вновь перебила она его. – Зачем ты мне об этом рассказываешь? Чего ты от меня хочешь? – нахмурившись, Кэтэрин медленно двинулась к Вэ. – Решил навеять мне страх перед неминуемой кончиной? Думаешь, я испугаюсь? Затрепещу? Мне. Плевать. Смерть, наверное, единственное, чего я никогда не боялась в этой чёртовой жизни. Единственное, что меня действительно расстраивает — несправедливость этого хренова мира и опасность, что мы, сами же люди, несём друг другу. Всё. Это, сука, всё.

Имея уважение к усопшим Кэтэрин не кричала, но шипела так, что паутина под потолком колыхалась без остановки.

– Мне надоело быть пешкой в чьих-то играх, мне надоело, что обязанные нами потакают, слушай, может, это из-за Вас у нас войны и неразберихи? Может, это вы привели людей к инстинктам самоуничтожаться? Возможно, без вас нам вообще было бы лучше… – теперь она прикрикнула.

Вэ устало опустил голову и засунул руки в карманы брюк. Разорвав зрительный контакт, Кэтэрин словно очнулась. Покровитель, чего она тут наговорила?Конечно, обязанные не несут ответственности за злобу людей. Им, напротив, выгодны счастливые человеческие жизни. Поздники сами страдают, закапываясь в работе, чтобы их народ мог просто существовать, а некоторые люди то ли от скуки, то ли от неполноценности творят страшное.

Кэтэрин сжала кулаки, стыд опалил щёки, но она, прикусив язык, запретила себе извиняться. Расставаться в ненависти будет проще.Но когда Валет поднял голову, в его взгляде не было ни ненависти, ни презрения, только сожаление.

– Я принёс тебя сюда, чтобы просить не занимать место в этих нишах. Ты ничего не боишься — понял, но я боюсь… – дыхание покинуло лёгкие Кэтэрин, что он сейчас сказал?– Боюсь, что ты настырная, самоотверженная, непреклонная, отзывчивая, правосудная сложишь щит и меч, чтобы оставить цель и плыть по неугодному тебе течению. Боюсь, что твои грозовые глаза потухнут спустя годы опрометчиво потраченной жизни. Боюсь, что ты разочаруешься в людях только от того, что бросишь менять их мир. Боюсь, что однажды ночью опустошение найдёт тебя и впредь не отпустит, ведь ты смиришься с беспомощностью. Боюсь, что виной разбитому сердцу буду я. Боюсь, что не увижу тебя больше. Боюсь, что не коснусь… – между ними сокращалось расстояние и, пожелай Вэ дотронуться до неё, достаточно было бы протянуть руку. – Я боюсь испортить тебе жизнь, ту, что ты ещё до меня сама себе нарисовала.

Его пальцы вздрогнули, а взгляд потяжелел.

Кэтэрин стояла подобно рассвету, гуляющему меж цветов на поляне. Солнцу, что греет без желания, а с ним, освещает.

По алебастровой щеке потекла слеза, и Валет, не выдержав, притянул Кэтэрин к груди, утирая каплю. Девушка не отстранилась от него, но и на объятия не ответила.

– Это из-за тебя я сбилась с пути… – зашептала она, стремясь сделать ему больно, так же, как было ей, – но всё же я нашла дорогу и не бездействую, я продолжаю помогать людям, как могу.

– Я знаю. –массивная рука скользнула по серебрянным волосам погладить её. – Я вижу. Не прошло и дня, чтобы я к тебе не наведывался. – сердце Кэтэрин пропустило гулкий удар. – Тяжело оставаться на расстоянии, зная, что тебе нужна поддержка и помощь. Благо, на леднике есть люди, кому ты тоже дорога, иначе я бы объявился гораздо раньше.

Кэтэрин отстранилась, поднимая голову, ей стало казаться, что она в мрачном сне, и, чтобы проснуться, пора начать сопротивляться.

– Прости меня. – очередной раз произнёс Валет. – Может, если бы за Мафой пришёл не я, – его упоминание о бабушке заставило Кэтэрин вздрогнуть – тебе было бы легче, но я должен был лично сопроводить выдающуюся женщину на покой. Это было честью для меня, даром, а ещё, по всей видимости, и опрометчивым решением. Я взялся думать, что ты бы выбрала отпустить Мафу с тем, кому доверяешь…доверяла. – исправился он. – Прошу прощение за самонадеянность.

Его рука сама потянулась вытереть очередную девичью слезу, но она отвернулась и отступила. Не со зла, а чтобы подумать.

В голове заструились сотни мыслей. То, что сказал Валет, раньше не приходило ей на ум. За Мафой он пришёл лично. Если баба была знакома со Смертью, наверняка сочла его появление добрым жестом, а, может, и привилегией.

“Это его работа.”внезапно зазвучал голос Ортура. “Как по-твоему он должен был поступить?”

Сердце билось, грозясь сдвинуть рёбра, накопившуюся обиду вскрыли, как чирий, и он закровоточил гноем, что мешал Кэтэрин понять Вэ.

– Ты прав, мой умный и добрый мальчик, – зашептала она, мысленно разговаривая с Ортуром, – смерть – это естество Вэ, и вешать на него уход людей неправильно. Валет не убивает тело, он сопровождает души.

– Я тебя прощаю. – уверенно произнесла Кэтэрин, смотря на пляшущие на плитах тени. – Но в наших сложившихся отношениях это ничего не меняет.

– О большем я и не смел надеяться. – искренне улыбнулся Валет, заставляя себя оставаться на месте.

– Экскурсия окончена? Вернёшь меня на Вивал?

– До рассвета 4 часа. Уговор…

– Хорошо. – хмыкнула Кэтэрин и двинулась к выходу.

Стены склепа неимоверно давили запертыми под крышку гроба стремлениями, но не успела Кэтэрин ступить на траву, проросшую у мёртвых, её подхватили на руки и взмыли в небо. Этот полёт отличался от прошлого. С уверенностью Кэтэрин могла заявить, что всё же часть неё осталась в том старом склепе. Неприязнь, например, досада, злость и куча прочего дерьма, которое сжирало заживо. Валет ощутил её перемену.

– Благодарю тебя. – серьёзно заговорил он, поймав на себе пасмурный взгляд. – Твоё прощение – латы на душу.

Кэтэрин кивнула и отвела взгляд, отчего-то ей стало больно. Покровитель создал Вэ нести в мир потери, наверняка тяжело оставаться в одиночестве такого бремени. Что, если он также как она мучается чувством вины?Велия лучше бы подошла на роль смерти, хотя тогда людей давно бы уже выкосила чума. Украдкой Кэтэрин бросила на Смерть ещё один взгляд. Всё-таки хорошо, что за людьми приходит тот, кто ценит и их, и их жизни.

Полёт от Вересача до Ганая выдался намного короче. На сей раз, размышляя о печальной участи Вэ и ждёт ли её в Ганае очередное кладбище, Кэтэрин с удовольствием разглядывала звёздное небо и ночные огни мимолётных деревень и городов. Теперь Кэтэрин позволяла ощущению полёта наполнять себя и тихо благодарить Вэ за это.

Примерно минут через 15 Валет приземлился около ничем не примечательного двухэтажного дома. Здание из жёлтого кирпича было одним из многочисленных местных обшарпанных хрущёвок. И, пожалуй, сквер с ухоженными клумбами и свежевыкрашенными лавками были единственными опознавателями, что квартиры в плачевном состоянии, но жилые.

– Присядь, пожалуйста, на скамейку. – вежливо попросил её Вэ и одним взмахом крыльев переместился к окну квартиры на втором этаже. Учитывая хрупкость стекла, он постучал в раму. Свет в квартире не зажёгся, в окно никто не выглянул. Значит ли это, что здесь их не ждут? Сохраняя безмятежность, Валет постучал ещё раз, и Кэтэрин со своего ракурса заметила, как штора в комнате, наконец, колыхнулась, но так никто и не показался. Валет спустился на землю и, став на ноги, зашагал к Кэтэрин.

– Не вышло? – спросила она, раздумывая зачем же они здесь.

Тут, словно ей в ответ, в подъезде хлопнула дверь, и послышались грузные шаги.

– Сейчас выйдет. – скромно улыбнулся Валет и отошёл в сторону, чтобы пропустить огромного, темнокожего парня с кучерявыми чёрными волосами и глазами беззвёздного неба, что уже нёсся по дырявому тротуару.

– Дион… – выдохнула Кэтэрин, подскакивая с лавки. Друг пронёсся мимо Вэ и, подхватив подругу на руки, стиснул в крепкие объятия.

– Богини, я так по тебе скучал. – забасил он. – ПисАл на почту, звонил на сотовый, но ты, как сквозь снег провалилась.

Ноги Кэтэрин так и болтались туда сюда в воздухе, в сравнении с Дионом она казалась игрушечной. Валет, не мешая, отошёл к фонарному столбу, облокотился, скрещивая руки на груди, и широко улыбнулся.

– Кэтэрин, Мена мне всё рассказала, – продолжил Дион. – я так соболезную, я должен был приехать, но не смог. Я и пара интернов незаконно по ночам принимаем жителей ледников в подсобных процедурках. Я не мог их бросить, прости.

Как много извинений за одну ночь.

– Меня там тоже не было. – вздохнула Кэтэрин, борясь с желанием разрыдаться на его огромном плече.

Дион наконец отпустил девушку и отступил на шаг поклониться, поприветствовать, так сказать, в собственном репертуаре. После он повернулся к Смерти:

– У Вас тоже прошу прощения, не сдержался, она…я переживал.

– Всё в порядке, силист Дион Рой. – заверил его директор.

– Благодарю. – Дион поклонился и ему. – Стоп, – до него стал доходить смысл обращения. – вы оговорились или…?

Надежда в тёмных глазах вспыхнула ярче уличного фонаря.

– С условием, что практика второкурсника продолжится здесь, в госпитале Алого Креста, ты же не можешь их бросить?

Кэтэрин переводила взгляд с одного большого парня на другого огромного мужчину и лихорадочно ругала мозг за отказ соображать.

– Что здесь происходит? – вопрос оказался глупым, но ей было плевать.

– Документы Диона Роя переданы в картотеку Стэнего, и уже завтра академия ждёт его в свои стены. – Вэ оттолкнулся от столба и подошёл пожать здоровяку руку.

– Не-ет, нельзя. – всполошилась Кэтэрин. – Он же человек, его лёгкие не выдержат, и он погибнет.

Улыбка Диона таяла на глазах, а Валет, сжимая его руку, другой ладонью коснулся широкого плеча. Чёрные крылья затрепыхались, как на ветру, лампочка уличного столба заискрилась. С правого крыла Смерти сорвались несколько перьев и закружили над головой Диона. Белёсые глаза вспыхнули ледяными звездами, поднялся настоящий ветер, шурша листвой и вздымая клубы пыли, а губы шептали указания. Стоило Диону сморщится, Кэтэрин тут же сорвалась к нему. Буря стихла также быстро, как и разразилась. Перья, искры и яркий свет исчезли. Остался Дион, что, хватаясь за горло и падая на колени, начал задыхаться.

– Что ты наделал? – вскрикнула Кэтэрин, зло косясь на Вэ. – Что с ним? Дион, пожалуйста, дыши, почему ты не двигаешься? Дион?

Парень убрал руку от горла, ноздри расширились, втягивая воздух, на лбу появились бусины пота.

– Не пугайся, ты в порядке. – заговорил Валет, помогая парню встать с колен и переместиться на лавку. – Люди гораздо тяжелее переносят облегчение.

– Что? – не поняла Кэтэрин, пока в памяти не всплыл диалог с Лукой.

“Директор Дэверго одаривает — благоговением, директор Стэнего — облегчением.”

– Это…

– Да, я вспомнила. – смущённо буркнула Кэтэрин. – Чем ты его одарил? И разве можно вот так, на улице, и без предупреждения вручать благого…облегчение?

– Надеюсь, вы не сдадите меня сенату Озэма, силист Кэтэрин Вэйс. – ухмыльнулся ей Валет, возвращая внимание к Диону. – Рой, отныне вы приспособлены к любой атмосфере, ваше облегчение – дышать где угодно, даже под водой.

– А глотку мне щекочут…?

– Полагаю жабры. – по-доброму улыбнулся Валет. – А на лёгких появился воздушный мешок для дыхания, коим оснащаются обязанные в Озэме. Отныне вы не ограничены кислородом, тело найдёт способ воспринять даже дым.

– Я вам так благодарен. – прохрипел Дион, свыкаясь с соседством из жабр. – Кэтэрин, спасибо.

– Я не причём. – отмахнулась она.

– Теперь я могу и питомца выбрать? – зрачки Диона расширились, а сам он горел от энтузиазма.

– Конечно, – кивнул Валет. – но лучше это сделать в Озэме. Рискованно брать зверей, привыкших к здешнему воздуху и экспериментировать, выживут ли они у нас.

– Покровитель, вы не представляете, что для меня сделали. – Дион тут же подскочил с лавки и… обнял Смерть.

Белёсые глаза округлились, а тело напряглось. Кэтэрин еле сдерживалась, чтобы не прыснуть со смеху от комической картины.

– О, Кэт. – как ни в чём не бывало Дион отступил от директора и прильнул к ней, взяв за руки. – Я не знал, увидимся ль мы вновь, но очень на это надеялся.

– Иначе и быть не могло, Ди. – мило улыбнулась она ему.

Поклонившись на прощание, Дион поспешил к квартире собирать вещи и писать в Алый Крест заявление о переводе на свободные часы работы.

– Спасибо! – произнесла Кэтэрин, поворачиваясь к Вэ.

– Вся моя воля для тебя, маленькая. – серьёзно ответил он.

От его слов Кэтэрин вздрогнула, но тут же нахмурилась, ощутив непрошенную щекотку в животе. Чёртовы бабочки, похоже, ожили и стали вылупляться из окоченевших куколок.

– Прошу прощения. – Валет подумал, что речью пересёк грань дозволенного.

– Если твоя воля для меня, – без упрёка спросила она, – почему не уберёг бабушку?

Кэтэрин понимала, что уже неоднократно выслушивала объяснения его поступка, но всё же не могла смириться с мыслью, что такой могущественный мужчина, как Валет, ничего не мог сделать.

– Воскрешение не в моей власти. – вдумчиво ответил он. – Возврат души в умершее тело – страшный и опасный проступок. За него Покровитель самолично вступает в противоборство. Как я уже говорил ранее, в разлуке с тобой я занялся исследованиями. И в картотеке историй мне удалось отыскать одну единственную запись о шамане, что рискнул вернуть мёртвую возлюбленную к жизни. Его деяние обрекло всё человечество на неминуемое наказание. Страсть мужчины стала причиной переплетения чужих судеб, их дороги спутались, а кармы испачкались неудачами и сомнениями. Я не посмею приговаривать невинных к подобной участи.

– Я не знала... – выдохнула она, прикрывая глаза.

Впервые за эти месяцы Кэтэрин по-настоящему сделалось спокойнее. Может, это и эгоистично, но ей легче от осознания, что Валет никак бы не смог повлиять на исход. Она собиралась сказать, что-то ещё, но дверь подъезда скрипнула прежде, чем распахнулась и с красной вытянутой коробочкой впереди себя к ним возвращался Дион.

– С Днём Рождения, Кэт! – широко улыбнулся он приближаясь. – Теперь и я поучаствую в пополнении твоей коллекции. – здоровяк прямо светился радостью, как ребёнок.

Кэтэрин не ожидала ещё подарков, тем более от Ди. Не скрывая приятного удивления, она приняла и открыла футляр. Повторяя свет луны, звёзд и фонаря на бархатной подушечке блеснула золотая игла. Её вид был подобен швейной, единственное, длинною игла была с ладонь, а шириной с зубочистку. Ушко её обрамляли серебряные фианиты, а короткий кусочек нити обвивал подарок бантом.

– Пусть твоя судьба принадлежит только тебе, Кэтэрин Вэйс. – театрально и явно отрепетированно произнёс Дион.

Изумлённая девушка, не задумываясь, прыгнула другу на шею и, яро поцеловав в щёку, хихикнула. Дион в курсе о нелюбви подруги к Велии, но пока не знает, что именно Судьба приложила руку к смерти Мафы и не знает, что Кэтэрин отныне не носит игл. Но она ему и не скажет, он старался. Да Покровитель, это невероятно дорого в обоих мирах.

– Не знала, что врачи зарабатывают приличные щиты. – подтрунила она.

– Не зарабатывают. – подтвердил Дион склоняя голову. – Кусочек золота, прежде похожий на отбитый осколок камня, мне в дар принёс человек с ледников за то, что я спас руку его дочери от ампутации. И как по мне, я нашёл ему наидостойнейшее применение.

– Ты ахринительный! – подруга крепче стиснула Диона в объятиях, прижимаясь к его широкой груди.

– И они тоже. – почти шёпотом произнёс здоровяк. – Люди на ледниках не варвары, Кэт, поверь, они добрые, отзывчивые, очень трудолюбивые. Катон, это отец Огри, сам добыл этот благородный металл в промерзях пещер. Будь у него снаряжение лучше сапёрной лопаты, он сам бы себя обеспечивал. Кэтэрин, у них…

– Я знаю. – дотянулась девушка погладить тёмную щёку. – Я живу на Вивале у старого ледника Гуолиса.

Дион замер с приоткрытым ртом.

– И кстати, мне к ним пора возвращаться. – взглянула Кэтэрин на горизонт, синеву востока уже разбавляли розово-пурпурные оттенки.

– Тогда увидимся в Стэнего. – Дион погладил серебряную косу. – И обо всём друг другу расскажем.

– Спасибо за подарок, Ди! – кивнула ему Кэтэрин.

Рой улыбнулся, примеряя прозвище, которым подруга сегодня его неоднократно назвала, и ему понравилось. Повернувшись теперь к Смерти, здоровяк крепко прижал кулак к сердцу:

– Спасибо вам, директор, за возможность вернуться в академию и в большей степени помогать людям.

Валет кивнул в ответном жесте:

– До встречи, силист.

Дион понял намёк и стал отступать к подъезду, махая обеими руками, после он поднялся в квартиру, открыл окно и махнул оттуда.

Кэтэрин, умиляясь другу, улыбнулась, а Валет, торопясь успеть в ещё одно место, спешно подхватил девушку и взмыл в небо. На удачу, Девемиров возвели по соседству с Ганаем, потому, добравшись до города, они приземлялись под ещё предрассветную мглу.

– Остались считанные минуты до первых лучей, – озвучил Валет, спуская Кэтэрин на землю. – потому не буду тянуть, обернись, пожалуйста.

– Что это? – ахнула она, повернувшись.

На пустынной обочине стоял высоченный стеклянный флорариум, заполненный до краёв зеленью. Отполированный, с металлическими углами куб, смотрелся чужеродно среди обветшалых хибар, что располагались вдоль местной дороги.

– Твой подарок на день рождения, – выдохнул Валет, доставая ключ от двери. – вернее, один из.

Кэтэрин оторопела, широко распахнув глаза.

Внутри флорариума стояла прохладная температура, однако на ступенчатых грядках, расположенных на стенах от потолка до пола, росли овощи. В центре куба располагался островок земли с фруктовыми деревьями, ему оградой от овощей послужил пока ещё пустующий палисадник.

– Домасты, что я собрал для тебя, готовились осыпаться семенами, – заговорил Валет, присаживаясь к плодородной земле. – если пожелаешь, можешь высадить их здесь, вдруг примутся.

– Это безумно ошеломляюще. – выдавила она, не зная на чём конкретно сфокусировать взгляд.

Валет поднялся с корточек, подошёл к Кэтэрин и, взяв за руку, наконец, перевёл её через порог.

– Стекло прочное, – серьёзно и быстро стал рассказывать Вэ. Время тикало не в его пользу. – выдержит любой скачёк температур, – он постучал по стене, – также не позволит изменить собственную. Я настроил датчик на +7°, чтобы растения немного адаптировались к холоду, а там на месте пристроим коридор, дабы сквозняк не просачивался в открытые двери и не губил плоды. В потолке установлены солнечные панели так, что фотосинтеза листьям будет предостаточно. Ты и Карсонцы можете выращивать в флорариуме практически всё, что угодно.

Кэтэрин заворожённо следила за тем, как Валет ходит по кубу и рассказывает инструкции по использованию магнитных датчиков. Он предусмотрел даже функцию таятельного полива. Засыпаешь снег, батареи накаливания, установленные под напольными плитами, плавят его, и по грядкам течёт обычная вода.

Покровитель, Валет изрядно постарался для неё, даже не ожидая взаимности. Неважно, решит она с ним продолжать общение или прогонит, он хочет облегчить ей жизнь и наполнить капелькой растущего смысла.

– А если бы мы сюда не успели? – зачем-то спросила она.

– Тогда увидела бы подарок уже на Вивале. – честно ответил Вэ, срывая клементину. Ловким движением он очистил фрукт и, отделив дольку, неспешно двинулся к Кэтэрин. Флорариум тут же наполнился нотами цитруса, однако яро ощущался именно карамельный аромат. Может от того, что Вэ остановился в паре сантиметрах от неё?Долька клементины по-прежнему оставалась сжатой в его пальцах.