Стэнего. Стань моим дыханием.

– Что? – мальчику на вид было лет 11, конечно, он давно не верил в чудеса.

– Я не шучу, пойдём, сам увидишь.

Кэтэрин передала ему факел, наказав быть путеводителем, сама крепче прижала Ликию к груди, облокотив маленькую голову на плечо. Повязки на её висках, как и у Луки, были испачканы кровью, причём, похоже, даже свежей. В тоннеле Кэтэрин пришлось извернуться, чтобы суметь протиснуться, не выпуская девочку из рук. Поцарапав ладони и разорвав рукав куртки, Кэтэрин всё же вытащила Ликию на свет. Обомлевший Рэм едва не выронил факел, когда первым выбрался из расщелины. Перед ним предстал зверюга в метры выше него.

– Не бойся. – Кэтэрин, встав на ноги, подошла к Рэму. – Он друг.

Лука, завидев травмированного ребёнка, тут же лёг на снег, готовый мчаться на Вивал.

– Сначала я проверю твою рану. – серьёзно сказала девушка, всё же укладывая Ликию на шерстяную спину.

Лука недовольно рыкнул, Кэтэрин могла поклясться, что услышала “не до меня сейчас”, но была совершенно с этим не согласна и не принимая возражений, оттянула повязку. Рана из-за того, что её волновали даже не начинала затягиваться, а путь обратно не близкий, да и ноша станет тяжелее. Волк истечёт кровью.

– Неси детей, я сама дойду. – Кэтэрин принялась заново перетягивать ему бинты.

Волк уставился на неё как на сумасшедшую. – Давай, поспеши. – она подсадила Рэма и отошла.

Лука не сдвинулся.

– Я не шучу, я цела и здорова, в отличии от вас, не заметите как обгоню.

Волк сощурился. Человеческие ноги не идут ни в какое сравнение лапам, стопы вязнут в сугробах. Да и насколько помнил Лука, стайерские дистанции не самая сильная сторона Кэтэрин. Зверь остался лежать.

– Лука, пожалуйста.

Он закрыл глаза, опустил морду не желая даже слушать бредовых идей этой девицы. Сколько она пройдёт, прежде чем шваркнется на льду, разбив затылок, или, пока бакуган, напав на след, не броситься по нему, чтобы сожрать её?

Кэтэрин поняла, Лука не отступиться, но и ей упрямства не занимать.

– Компромисс, гэр Ситников. Соглашение. Пока мы на ровной поверхности, я бегу рядом. Стану отставать или выбьюсь из сил, без позёрства взберусь к тебе на спину. Договорились?

Волк поднялся на лапы, Рэм, всё ещё пребывая в растерянности, накрыл телом Ликию, цепляясь за звериную шерсть как до этого велела Кэтэрин. Движения Луки девушка расценила как согласие и потому первой рванула в сторону Вивала. За спиной раздался протяжный вой, волк предупредил местных животных, что человек подле него неприкосновенен, и бросился следом. Азарт, адреналин и толика веселья обуяла Кэтэрин, сама от себя не ожидая, она улепётывала от волка почти с улыбкой на лице. Правда спустя примерно километров десять она споткнулась о собственные вязнущие в снегах ноги. Отсутствие персональных тренировок Бордо сказывались на ней не лучшим образом, всё же остаться в Дэверго она бы не смогла, даже ради Мены. Волк обогнул грохнувшуюся в снег девицу и прилёг, выжидая выполнение уговора. Запыхавшаяся Кэтэрин выбралась из сугроба, быстро стряхнула с волос и с куртки снег и, состроив извинительную гримасу, полезла на зверя.

В Вивал они вернулись спустя несколько часов отсутствия. Ортур, Тереза и Дунай сидели у лубянки Палантея, ожидая их возвращения. Вождь же, распределив часовых, ледобурам приказал в центровой скале рубить ход с середины почти под самую макушку. В ряду сложившихся обстоятельств им нужна дозорная вышка. Сам Палантей закрылся на складе с Ылгу. В приоритете – разобраться с технологией изобретения ледяных стрел и разработать стратегию на случай нового нападения.

– Сестра! – Ортур разглядел их ещё у тёмного горизонта.

– Как ты сумел их увидеть? – удивился Дунай всё ещё не различая приближающиеся силуэты. – Вот это глаз-алмаз.

– Не убила. – выдохнула Тереза, когда Кэтэрин, спрыгнув с волка, помогла слезть Рэму, а затем потянулась к Ликии.

– Двое? – подошла Зуна, жена вождя, мать Терезы. – Живые? Кэтэрин, это лишние рты.

– Мама. – осекла её дочь. – Как ты можешь так говорить? Они же дети!

– Которых привезли взамен нашим? – Зуна негодовала. Этим днём она простилась с племянницей, опуская маленькое тело в прорубь под лёд. Нападавших они похоронили в других водах, чтобы палачи и жертвы и в ином мире не смогли встретиться.

– Вы всерьёз решили что моё скорое исчезновение было ради убийства ребёнка? – Кэтэрин вновь вспомнила Мену, чтобы примерить её невозмутимость.

– Я вообще не понимаю, зачем ты выполняла просьбу человека, который напал на поселение, что приютило тебя.

– Мама!! – Тереза была шокирована слышать подобное от женщины, что родила её и воспитала добрым и справедливым Карсонцем.

– Всё изменилось, моя девочка, – Зуна повернулась к дочери, – надежды рухнули, снежные замки снесло лавиной крови. Грядёт война, а переживём мы её или канем, как Глом, одной судьбе известно.

Кэтэрин скривилась, будто её обругали, но в отличие от отчаявшейся женщины всё это время она оттесняла уныние, дабы держать рассудок здравым. Она не допустит междоусобицы и не оставит Вивал или любой другой ледник на поруки судьбы.

– Я хочу собрать совет. – строго бросила Кэтэрин Зуне. – Предупредите вождя, о встрече на уличной кухне через час. И, – глаза её блеснули молнией, – ещё раз спасибо, что приютили.

Зуна хотела что-то было возразить, но лишь стыдливо опустила голову.

Подняв Ликию, Кэтэрин осторожно разместила её голову на плече, Рэма взяла за руку и повела к Карсонскому шаману. Он наверняка закончил с ранами пострадавших в битве и теперь мог позаботится о детях. Волк, задержавшись, склонил морду улавливая взгляд задумчивого Ортура, но мгновения спустя сбросил наваждение и поспешил вслед за Кэтэрин. Клэш на появление на пороге “вражеских” детей отреагировал миролюбиво. Рэму он тут же замешал успокоительную настойку из глубоководных водорослей, а голову Ликии обложил льдом, чтобы пока он готовил лекарство, температура, что видимо одолевала её не первый день, отступила и уменьшила кровоизлияние, сузив сосуды.

– Я отойду ненадолго, пожалуйста не обижай их. – попросила Кэтэрин старика.

Он лишь печально взглянул на неё голубыми глазами и стыд за сказанное тут же кольнул грудь. Однако извиняться она не стала, как и задерживаться.

Лука сидел у лубянки Клэша вслушиваясь в нестихающую вокруг суматоху.

– Твоя очередь. – сдвигая плед, что служил шаману дверью, Кэтэрин выглянула из лубянки и осторожно потянулась к повязкам зверя. Кровь из раны испачкало слишком много золотой шерсти. – Придётся заново обработать и зашить. Правда теперь у меня нет игл, но я попрошу кости у Клэша.

В вулканическом взгляде вспыхнула непокорность. Он оставался лишь убедиться, что воцарился какой-никакой порядок. Теперь же, отвернувшись от девушки, волк потрусил вдоль построек.

– Лука. Куда ты собрался в таком виде? – Кэтэрин побежала за ним. – Я понимаю, ты хочешь вернуться в зазеркалье, в лес, к свободе, но…

Волк тут же остановился и обернулся. Его взгляд наполнился болью, чёрной с винными прожилками. Золотая шерсть с морды полезла на макушку, превращаясь в волосы. Дугообразная спина хрустнула и стала выравниваться. Когти втянулись в тело, возвращая человеческие пальцы, а задние лапы преобразились в ноги. Перед Кэтэрин на снегах ледника, явился совершенно голый гэр Ситников. Белый шрам растянулся в игривой улыбке, глаза выразили нежность, и плевать, что по бедру струйками стекает густая кровь.

– Про свободу это ты смешно пошутила, малышка. – Лука прижал ладонь к ране, даже не думая прикрывать мужское достоинство, что как оказалось совершенно не боится мороза.

– Лука! – щёки Кэтэрин взялись румянцем, но она заставила себя не отворачиваться. Пасмурные глаза устремились к винными.

Он продолжил улыбаться.

– Зашить зверя не выйдет, нитки всё равно перетрутся, – объяснил Лука, – а вне волчьей шкуры я долго не протяну на вашем воздухе. Потому мне нужно уйти.

Как обычно – подумала Кэтэрин.

– Но ты можешь пойти со мной. – неожиданно сказал Лука, улыбнувшись ещё шире и повернулся к ней голым, упругим задом, чтобы уйти в том же направлении, куда собирался волк.

До собрания, оставалось каких-то полчаса, но бросать Луку раненым подло, потому, без раздумий, она бросилась за ним. Идти далеко не пришлось, гэр повернул к лубянке вождя и беспардонно, по хозяйски вошёл в дом.

– Обязанные разрешения не спрашивают? – не останавливая голого парня, следом топала и возмущалась Кэтэрин. Лука знаючи повернул по коридору в направлении предбанника.

– Никогда, разве, что перед тем, как поцеловать тебя. – лучезарная улыбка отразилась в зеркале с рамой из сотни глаз. (Про него девушка совсем забыла.)

– Лука…

– Знаю, знаю, твоё сердце уже занято.

– Нет. – резко отмахнулась она, а гэр заинтригованно задрал бровь. – Я не о об этом. Ты бледный. – на свету в лубянке стало отчётливо видно, как песочная кожа гэра откровенно посерела. Звёздное небо сокрывало отчаянность положения. – Нужно спешить.

– После дам, – Лука отступил, пропуская Кэтэрин. – ну или, если хочешь ещё разок взглянуть на мой зад, я с удовольствием пройду первым. Твоё громкое нет звучит многообещающе.

Кэтэрин закатила глаза, допуская мысль, что сейчас он перед ней сверкает не задницей, а членом, и быстро шагнула в полотно.

Холод ледника сменился лесным теплом. Нога Кэтэрин ступила на мягкий зелёный луг, что плотно окружали лиственные деревья. Приятный летний ветерок гулял средь крон, встречая гостью шелестом веток. В центре поляны стояла хижина, очень похожая на ту, что однажды она видела в видении с Лукой, но более облагороженная. Чистые оконные стёкла в резных ставнях, целый добротный порожек и массивная дверь. Стены явно недавно остроганы и покрыты лаком.

– Заходи, – раздался голос позади, – разве прежде ты здесь не бывала?

– Дом выглядел иначе – ощетинилась она от воспоминаний, – а стояла хибара не на поляне, а на тропе, ведущей к яме из костей.

Кэтэрин учтиво не оборачивалась к Луке.

– Вначале дом в самом деле походил на пыточный сарай, а вот местность дорисовывало уже твоё воображение.

– Да, Попьезе предупреждала, что без должной подготовки к видениям могут примешиваться личные фантазии. Ну да не важно, пошли тебя штопать.

Кэтэрин дёрнула ручку не запертого домика (конечно, кому тут нужны ключи? Влезть в логово волка равноценно самоубийству) и ахнула. Соломенная подстилка сменилась громоздкой кроватью с маленькими лампочками вместо балдахина. Перекошенный стол у стены заменила полка с оружейным инвентарём, среди него так же лежали плётки с наручниками. Угол, где Лука себя раньше сковывал, теперь оборудовали под компактную кухню со столешницей и парой высоких стульев. Закуток вправо вёл к деревянной ванной с резными комодами и каменным полом. С потолков всюду свисали лозы гирлянд, создавая уют и ощущение собственного звёздного неба. Кое где стояли массивные горшки с цветами, те, что поменьше, крепились на стенах. В подвале, который Кэтэрин не видела в видении, располагалась библиотека, переходящая в гардеробную и… мини огород. Представляете Ситникова фермером?

– Хорошо устроился, здесь…приятно. – выдохнула Кэтэрин, не скрывая восхищения от вида проклюнувшегося из земли салата.

– Рад, что тебе нравится. – Лука открыл дверцу в стене, что опускаясь становилась подвесным столом, а из под его полки вытащил аптечку.

– Предусмотрительно.

– Я гэр, Кэтэрин, в первую очередь, о чём стоит позаботится в собственном логове – это о месте, где ты можешь привести в порядок себя или товарища.

Парень уселся на стол, сдвинул с бёдер простынь, что прежде стянул с кровати как только вошёл в дом и, облокотившись на руки, передал власть над телом Кэтэрин.

– Справишься с иглами или может я сам? – подтрунил он.

Болезненные синяки, что расползлись кругами под его глаза, не оставили Кэтэрин времени на взаимные колкости.

Она открыла чемоданчик и принялась искать всё ей необходимое.

– Я думала у волка регенерация лучше, чем у простых обязанных. – рассуждала она вслух.

– Так и есть.

– Тогда почему ты до сих пор истекаешь кровью?

Лука склонил голову на бок, пшеничные волосы упали ему на лицо. Во взгляде Кэтэрин уловила иронию.

– Потому, что какой-то кусок стрелы всё-таки остался в твоём теле и не позволяет ране срастись. – догадалась Кэтэрин.

Лука одобряюще моргнул.

– Почему ты промолчал? – взбрыкнула она, про себя итак зная ответ. – Выходит наконечники стрел не изо льда. Иначе тот бы уже, находясь в тебе, растаял.

– Во мне… – тягуче промурлыкал Лука запрокидывая голову. – Нет. Мне не нравится. Лучше, когда я в роли наполняющего. Ай… – вздрогнул он.

Кэтэрин, не обращая внимания на пошлые шуточки, принялась обрабатывать рану шипучим антисептиком, похоже, он не хило щиплет.

– Такой большой, а дёргаешься. – съязвила она.

– Ты обо мне целиком или о какой-то конкретной части?

– Лука! – Кэтэрин уже склонилась над бедром парня, застыв с щипцами. – Что с тобой?

Улыбка с лица Луки тут же испарилась, в глазах промелькнуло сожаление.

– Прости, я нервничаю когда ты рядом. – признался он.

– С каких пор?

– Наверное, с момента, когда признался, что влюблён.

Кэтэрин взглянула на гэра, пожалуй, впервые за прошедшие месяцы, под её рёбрами гулким ударом о себе напомнило сердце. “Тихо!” – она отругала глупый орган. Не нужна ей симпатия или сраные бабочки в животе, ничего не нужно, что касается любви. Нет боли страшнее, чем потеря куска собственного сердца.

– Терпи. – двусмысленно ответила Кэтэрин и щипцами углубилась в рану.

Около пяти минут Лука хмурился и даже шипел. Изъяв щепку стрелы, Кэтэрин ловко сшила ткани.

– Хитро. – подметил Лука, когда они уже вышли из подвала. – Замораживать в наконечниках надломленные трубчатые кости зверья – изощрённый метод довести дело до конца. Где не убила стрела, убьёт оттаявшее содержимое.

– Это жестоко. – буркнула Кэтэрин забирая со спинки стула куртку. – Не оставить и шанса на выживание — бездушность и, боюсь, подобные изощрения, начало конца. Нужно многое обсудить с Карсонцами, не провожай, я запомнила где ты расположил зеркало.

Распахнув дверь, Кэтэрин вышла в лес, глубоко вдохнула чужое дыхание, смешанное с запахом влажной почвы, и, не задерживаясь больше, покинула зазеркалье.

Резкая перемена температур заставила девушку стучать зубами пока тело опять не привыкло к аномальному холоду. В уличной столовой собирался народ, заполняя обеденные столы. Зуна решила не ограничиваться вождём и его приближёнными и созвала всех выслушать Кэтэрин. Может, оно и к лучшему.

– Доброй ночи, Карсонцы. – дрожь тела ушла, сменившись уверенностью. – То, что произошло этим вечером, возможно, стоит отнести к разминке, – от серьёзности её тона по толпе пронеслись недобрые шепотки.

Некоторые думали, тигрица созвала их выказать соболезнования, но на то нет времени.

– Глом в разы больше Вивала, всё же он пал под натиском соседствующих ледников. Разграбив близ окружающие поселения, те же люди явятся и сюда. Потому, прежде, чем покинуть Вас, я предлагаю рыбакам, охотникам, швеям, да любому, кто твёрдо стоит на ногах, научиться защищаться.

– Что значит покинуть, Кэтэрин? – удивился Ылгу. – Ты решила бросить нас на произвол судьбы?

– Ни в коем случае. – лицо девушки заострилось. – Судьбе я ничего не оставлю. Но также отступаться от других народов я не могу и потому приняла решение – вернуться на тёмную землю биться за возобновление договоров и поставок провизии на все Ледники. Без помощи сената голодные и напуганные граждане поселений сравняют барханы со снежной гладью, а этого допустить нельзя. Помимо того, что Карсонцы станут обучаться обороне, люди, назначенные дипломатами, возьмут на себя вылазки к чужим территориям. Нам нужны союзники и объединения.

– Зачем нам так рисковать, приглашая чужаков? И чем нам их кормить? – не понял её замысла Палантей.

– Мир лучше, чем война, вождь. Сегодня же я отправлюсь в Вересач с Бэджем, чтобы по прибытию продать дом Мафы.

В горле кольнула досада. Ортур на подобное заявление не отреагировал никак, он не собирался возвращаться. Всё же Тереза крепче стиснула его ладонь.

– На вырученные щиты мы сумеем обеспечить огромное количество людей вещами первой необходимости, чем уже вызовем желание примкнуть к нам. Пока я буду вести бурную войну с чинами близлежащих городов, вы, напротив, должны налаживать покой и… – Кэтэрин оглядела народ, что, не моргая, внимал каждому её слову, – найти полезный социуму вне снегов род деятельности. Так мы сумеем расположить к себе и граждан тёмных земель, напомнив им, что здесь живут люди, не менее необходимые обществу.

– Чем нам заниматься, Кэтэрин? – Терезе нравилось всё, что предлагала тигрица, но было много нюансов. – Лёд востребован среди местных для построек мебели или на топку воды. Животных мы не видели много месяцев, не считая твоего волка. – Кэтэрин нервно поправила ворот куртки. – Рыба ушла ко дну, не выудить. Да скоро и рыбачить будет не на что.

– Мы всё решим. – конкретики по каждого пункту пока у Кэтэрин не было. – Всё по порядку, Тереза. Сейчас главное примерить ледники, донося нашу мысль о мире и возможностях, что они приобретут, примкнув к Вивалу.

– Хорошая задумка, – вклинился Кулава, – однако с сотню лет до нас никому дела не было. Так, крохами делились, чтобы не гавкали. С чего вдруг сейчас — только не принимай на свой счёт, тигрица – кто-то из чинов государств расщедриться на крупную помощь от одних твоих просьб?

– Времена меняются. – кратко бросила Кэтэрин, отгоняя мысли, где она вгрызается в грудь, лишая дыхания первого же отказавшего ей в милости бюрократа.

Четвёртая глава.

Сильные люди не ломаются там, где

тяжело или трудно, они ломаются там, где устали.

(Гэр Стукач Волона)

– Серьёзный настрой на диверсию, с чего начнём? – подал голос Лука выставляя руку, чтобы помочь Кэтэрин спуститься с ораторского помоста.

– С отдыха. – сощурив глаза ругнулась она. – Что ты здесь делаешь? Твоя рана...

– Заживает и без моей помощи, – перебил Лука зарождающуюся тираду, – а вот тебе я нужен. Тяжело одной тренировать такую разношёрстную ораву, а я как-никак гэр, опыт имеется.

Кэтэрин замолчала на несколько секунд, обдумывая его предложение. Она уедет, пусть ненадолго, но всё же время, пока она будет отсутствовать, можно потратить с пользой. Лука начнёт с азов.

– Сейчас сил ни у кого не осталось. – заговорила она. – Людям впрямь нужен отдых.

Гэр кивнул:

– Пока подготовлю тренировочные площадки.

В груди Кэтэрин ёкнуло во второй раз, ОБЯЗАННЫЙ старается и хочет помочь людям. Понятно, что и в его интересах здоровые и физически, и морально сосуды, всё же, Кэтэрин была уверена — Лука тут не из жажды насыщенного дыхания а потому, что действительно сопереживает.

– Спасибо тебе большое. За всё.

– Звучит так, будто ты прощаешься. – Кэтэрин потупила взгляд. – Отчасти, с чем-то я впрямь попрощалась, но тебе, искренне и безмерно благодарна. Ты спас меня, в очередной раз…

– Ты бы не умерла, Кэтэрин Вэйс. Чутьё мне подсказывает, что сам Смерть держит тебя под крылом. – Лука постарался улыбнуться, но вышло как-то карикатурно.

Кэтэрин тут же уставилась в сливовые глаза.

– Ты знал?

– Догадался, когда учуял запах на серых письмах, а после на тебе. Но даже не вздумай сейчас обвинять меня в молчании. – повысил он голос, зная натуру Кэтэрин. – Твои отношения не должны меня касаться. Кто я такой, чтобы лезть с нравоучениями.

Кэтэрин насупилась, хотя понимала, что он прав.

– Тогда спасибо, но не за всё. – фыркнула она и, обогнув Луку, пошла к Ортуру. Брат не вмешивался в дела сестры, потому ждал на почтительном расстоянии.

– Этот мужчина – тот золотой волк? – спросил Ортур, кивая на Луку.

– Как догадался? Потому, что прежде не видел? – ухмыльнулась Кэтэрин.

– И да, и нет, не могу объяснить. – Ортур тряхнул светлыми прядями. – Бэдж и Годор уже в фуре. Я нужен тебе…? – он запнулся. – Для поездки домой?

– Мне очень хочется сказать “да” и увезти тебя отсюда подальше, но я представляю, что ты будешь испытывать в разлуке с ней, потому не стану врать. Нет, мой любимый, я прекрасно справлюсь со взрослыми обязанностями сама. А ты будь здесь начеку и не ленись. С рассветом Лука созовёт Карсонцев на общую тренировку, у Вас будет всего 2, за редкостью 3 часа для обучения. После он будет уходить.

– Понял. Зеркало. Я видел как ты из него возвращалась.

– Хорошо, смышлёный мой. Однако постройте, наверно, отдельный кубрик для рамы. Неловко будет Луке свободно разгуливать по дому Палантея. Вождя схватит инфаркт, если вдруг гэр по запарке явится в волчьем обличье.

– Я люблю тебя.

– И я тебя, мой дорогой. – Кэтэрин обняла брата.

– Ты не скучаешь по нему?

Сестра знала о ком спрашивает Ортур, но не стала отвечать, тряхнув косой.

– Тебе новое письмо. – отстранился парень от Кэтэрин, доставая из кармана серый конверт. – Потому я спросил. – он протянул бумагу.

– Прочитай. – голубые глаза смотрели слишком осознанно для пятнадцати лет. Кэтэрин показалось, её душат. – Ради меня, сестра.

– Он забрал нашу баба. – девушка была категорична.

Но образовавшаяся от расставания с Вэ пустота зазвенела непрошеной тоскою.

– А что ему нужно было сделать, Кэт? Бросить душу гибнуть в теле или не трогать дыхание, чтобы оно просто сгинуло…?

– Оставить её живой. – шёпотом перебила его сестра. – Живой.

– Кэтэрин…

– Не надо. – запротестовала она.

– Просто прочитай. – письмо всё ещё трепыхалось в руке Ортура. – Выслушай его, дай шанс объясниться. Боюсь даже представить, что с ним происходит. Если б я по необходимости стал сопроводителем души Палантея, а Тереза за то бросила меня… Я бы сгорел. Одинокая вина за боль, приченённую любимым, точит страшнее моли, тебе ли не знать.

Пальцы Кэтэрин дрогнули, она выхватила конверт и, вновь обняв брата, ушла к фуре, что уже рычала заведёным двигателем и сияла включёными фарами. Свет их ярко озарял оставшуюся после нападения кровь на снегу. Напоминание. Бельмо.

– Тереза! – Кэтэрин остановилась у ступеньки в кабину. – Присмотри за детьми. Если с ними хоть, что-то случится, – она нарочно усилила голос, – я вам этого не прощу. Пронзительным взглядом Кэтэрин оглядела каждого, кто собрался проводить её, но кивнули лишь трое: Ортур, Лука и Палантей.

Дорога в Вересач встречала снежной бурей, обледенелой дорогой и дотошными проверками на границах, но всё же, проделанный путь Кэтэрин казался легче чем…

– Давай, я войду первым. – предложил Бэдж, стоя на пороге дома, обшитого белым сайдингом.

– Нет, я должна сделать это сама. Спасибо, друг. – глаза запекло, в груди отчего-то засвербил гнев. – Найдите то, о чём я попросила, – Кэтэрин старалась оттянуть момент, когда скорбь накроет удушающей вуалью, – составьте список необходимой провизии и предупредите поставщиков, что льгота от государства в ближайшее время поступит им в оплату процентов.

– Но это же не так, нам соберут товар, а щитов не хватит… – начал Бэдж, но Кэтэрин его осекла, подняв руку.

– Сделай, пожалуйста, то, о чём Я говорю.

– Хорошо.

Хавер младший и Годор, не задерживаясь, скрылись за поворотом улицы. Только тогда, выдохнув, Кэтэрин провернула ключ в личинке и вошла в дом.Он всё ещё пах ею. Стены, ковры, расстановка мебели, растения – всё здесь олицетворяло Мафу. Голова заболела, ноги, как проклятые, подкосились, дыхание спёрло, а сердце… Кэтэрин схватилась ладонью за грудь, случайно задевая конверт. Не обращая внимания на шелест, она медленно скользнула по двери вниз и, сжавшись в комок, улеглась в пороге. В висках запульсировала кровь, тело лихорадило, а мысли, сбиваясь в кучу, рвали изнутри, но мучения длились недолго. Спустя считанные минуты, ею завладело спокойствие, приказывая взять себя в руки.Кэтэрин утёрла распухший от слёз нос и села, взглянув по сторонам, встала. Во рту появился вкус мятного пирога, может, это привкус самообладания, что она как-то умудрилась откусить. Нет. Это не десерт и не самовнушение, это — дыхание бабушки,догадалась девушка. Дом – своего рода прейст с живыми эмоциями и чувствами Мафы Лутас, а Кэтэрин, видимо, способна их впитывать.

– Прости, баба. – умывшись и приведя себя в порядок, Кэтэрин вошла в её спальню. Погладила подушки, где лежала её голова, коснулась стола, где та часто что-то писала. В ящике нашла СН 94, отполированный и на взводе. Мафа никогда не мешкала и была уверена в себе.

– Я скучаю… – выдохнула Кэтэрин, запечатлевая каждую деталь в комнате. – Мне бы так хотелось оставить напоминанием о тебе дом, что ты обжила для нас с Ортуром забрав из приюта Мориэль. Но баба, там гибнут люди из-за голода и страха. Прости меня… – под рёбрами клокотало, глаза вновь запекло, но Кэтэрин представила, что ведёт настоящий диалог с Мафой, а бабушка бы не одобрила внучкино соплежуйство.