Я тебя спасу

Холод засыпает на моем диване, а мне поступает звонок с незнакомого номера. Направляюсь в курилку и по дороге поднимаю трубку.

— Алло.

— Здравствуйте. Это из центра помощи бездомным. Вы звонили и говорили, что из вашей больницы к нам приедет пациентка без памяти и документов. Но никто вчера не приезжал.

Я даже не сразу понимаю, кто именно звонит. До меня доходит, когда смутно узнаю голос. Это девушка, с которой я разговаривал про условия в бомжатнике.

— Здравствуйте, мы вчера выписали ее и дали адрес вашего центра. Должна была поехать к вам, — сочиняю на ходу.

— Но никто не приехал.

— Не знаю, не могу ничем помочь.

— Так нам ее ждать или нет?

— Понятия не имею.

— Ладно, — обиженно. — Хоть бы предупредила, что не приедет.

— Вопрос к ней. Я передал ваши контакты.

— Ладно, всего доброго, — бросает трубку.

Странная такая. По-хорошему, они должны забирать людей из больниц. Как человек без памяти может сам к ним добраться на другой край Москвы? А если это немощный пенсионер?

Мыслями снова возвращаюсь к малолетке. Я хочу узнать о ней больше, но она не собирается откровенничать. Что мне известно о девчонке? Ей двадцать два года. Она долго занималась плаванием до шестнадцати лет. Прошлое пловчихи, кстати, угадывается по ее чуть широковатым плечам. Она с характером и остра на язык. Она не курит. Она вкусно готовит. Это редкость, между прочим. Я очень давно не встречал девушек, умеющих готовить.

Как ее зовут?

Она не назвала мне своего имени шесть лет назад. Вместо этого показала средний палец и ушла. И в этом вся она.

Какое имя ей подходит?

Маша? Катя? Лиза? Оля?

Я перебираю в голове разные варианты, пока мой глубокий мысленный процесс не прерывает новый звонок мобильника. Звонит следак. А я уже и забыл о нем. Прикуриваю вторую сигарету и отвечаю:

— Алло.

— Евгений Борисович, добрый день. Я только что звонил неврологу по поводу нашей пострадавшей, а он сказал, что ее вчера выписали.

— Да.

— Что же вы меня не предупредили, Евгений Борисович? — начинает возмущаться. — Где мне ее теперь искать? Куда она пошла?

Следаку я действительно предварительно не сообщил о выписке малолетки. Сначала забыл, а потом решил, что лучше ему не знать. Ни к чему лишние вопросы. К тому же все равно толку от этого следака как с козла молока. Они до сих пор не нашли киллера.

— Прошу прощения, Семён Юрьевич. Совершенно выскочило из головы. Очень многое работы, сами понимаете.

— Так а куда она пошла-то? Родственники, знакомые объявились?

— Нет, не объявились. Я дал ей адрес центра помощи бездомным. Должна была туда поехать.

— И поехала?

— Ну вот десять минут назад они позвонили и сказали, что не явилась. Возможно, еще в пути. Москва большая, а человек без памяти. Сами понимаете, долго будет добираться.

Следак тяжело вздыхает в трубку.

— Евгений Борисович, ну как вы могли выписать ее и не предупредить меня?

— Прошу прощения, Семён Юрьевич, — стараюсь вложить в голос максимум раскаяния. — У меня вчера был очень суетной день, проводил операцию. Если честно, вообще не до этой девушки было. Я сунул ей в руки выписку, адрес бомжатника и больше не видел ее.

— Пришлите мне сообщением адрес этого бомжатника, пожалуйста.

— Да, конечно. Сейчас.

Кладу трубку и печатаю следаку сообщение. До чего бесполезный человек. Ну и зачем ему малолетка? Он думает, она поможет ему расследовать дело, что-то расскажет, вспомнит? Как участник следственных действий девчонка абсолютно бесполезна. Она молчит как рыба. Да она, не успев открыть глаза в реанимации, сразу поменяла блокировку на мобильнике! Она не скажет никому ни слова.

Домой начинаю собираться сразу, как часы показывают 17:00. Я никогда не ухожу из больницы ровно с окончанием рабочего дня, но сейчас мне нужно торопиться к малолетке. И это очень странное ощущение. Я ловлю себя на мысли, что никогда прежде ни к кому не спешил после работы. Наоборот, постоянно задерживаюсь, потому что нет никого и ничего, что заставляло бы меня поскорее снять белый халат.

А сегодня в 17:10 я уже в машине и выезжаю с парковки больницы. Я живу далековато от работы, без пробок полчаса. А вечером движение плотное, поэтому будет все сорок минут, а то и сорок пять.

Я еду, погруженный в свои мысли, как вдруг дорогу прямо перед моей машине резко перебегает человек. Я едва успеваю затормозить, чтобы не сбить его. Идиот! Бросаю взгляд в зеркало заднего вида. Белый автомобиль ровно за мной еле успел остановиться в полуметре от моего бампера.

Придурок заканчивает перебегать дорогу, и я трогаюсь с места. Теперь смотрю на дорогу внимательнее, стараясь не проваливаться в мысли о малолетке. Минут через десять я понимаю, что белый автомобиль, который чуть не въехал мне в зад, все еще позади меня. Куда я поверну, туда и он. Бывает, он пропустит перед собой какую-нибудь машину и едет чуть поодаль или в соседнем ряду. Но в целом — машина следует за мной.

Совпадение?

Меняю маршрут, резко повернув не там, где надо. Белая машина тоже поворачивает. Я еду прямо, она за мной. Пропускает перед собой автомобиль, но остается на одном пути со мной. Сворачиваю влево — она туда же.

Мне становится не по себе. Что за хрень? Мне не кажется, за мной реально кто-то следит?

Я начинаю поворачивать в самых странных и неожиданных местах, и в какой-то момент белая машина исчезает. Я петляю еще минут десять, ее нет. Убедившись, что больше никто меня не преследует, возвращаюсь на свой первоначальный путь и направляюсь домой.

За мной действительно ехал хвост или мне показалось? И если хвост, то почему машина отстала? Может, все же показалось? Скорее всего. Да ну, кому надо за мной следить? Ну и если следили, то следили бы до конца.

Ладно, лучше не впадать в паранойю. Мне померещилось.

Заезжаю на охраняемую подземную парковку своего дома. Оставляю машину и вызываю лифт. Пока металлическая кабинка едет вниз, чувствую, что мне не терпится поскорее подняться в квартиру. В крови разыгрался адреналин от предвкушения встречи с малолеткой. Я думал о ней целый день, и вот — сейчас увижу.

Я заставляю себя действовать нарочито спокойно. Спокойно захожу в лифт, спокойно нажимаю кнопку тринадцатого этажа, спокойно поднимаюсь и достаю ключи из кармана. А у самого при этом дыхание немного сбивается, как бывает при предвкушении долгожданной встречи.

Я захожу в квартиру, зажигаю свет. В нос сразу бьет такой вкусный запах, что желудок скручивается. Из глубины квартиры выходит малолетка. И я как дурак расплываюсь в какой-то совершенно идиотской улыбке. Я думал о девчонке целый день и наконец-то увидел.

— Добрый вечер, Евгений Борисович.

Меня бесит, что она называет меня по имени-отчеству. Но я пока не поправлял ее.

— Привет, — говорю и продолжаю бессовестно пялиться. Девчонка в той же убийственной майке. — Чем пахнет?

— Я сварила борщ. Будете?

Глава 11. Борщ

Рот моментально наполнился слюной, а у меня хватило сил только на то, чтобы кивнуть. За тридцать два года моей жизни с борщом меня встречала только мама. Это было лет десять назад, когда я учился в меде и жил с родителями. После ординатуры я устроился в больницу и сразу же сепарировался от родителей. С тех пор борщ у меня был только покупной в контейнере из супермаркета. Ну и когда приезжал навестить родителей. В последние годы это стало совсем редко.

Малолетка все больше выходит за пределы моего понимания. Где она готовить-то научилась? Девушки ее возраста еще не умеют. Даже старше не умеют. У меня было много любовниц, я знаю, о чем говорю. Яичница и бутерброд — максимум, на что они способны.

— Буду, — отвечаю, выйдя из ступора.

Девчонка расплывается в радостной улыбке.

— Тогда жду вас на кухне.

Она убегает назад в глубь квартиры, а я еще стою несколько секунд как идиот, которому прилетел по голове кирпич. Когда вчера вечером малолетка сказала про борщ, я не очень поверил, но все равно заказал доставку капусты, томатной пасты и свеклы. А она, оказывается, не шутила.

Я мою руки и переодеваюсь в своей комнате. Когда захожу в кухню-гостиную, стол уже накрыт. Девчонка порхает с последними приготовлениями, и я снова обращаю внимание на ее правую ногу. Плохо наступает, плохо сгибает в колене. Срочно нужны занятия.

— Нога не лучше? — спрашиваю, садясь за стол.

— Нет, — отвечает с померкнувшей улыбкой. — Иногда мне даже кажется, что стала хуже.

— Я найду тебе массажиста и врача ЛФК для занятий. Нельзя откладывать в долгий ящик.

Малолетка мнётся в неуверенности.

— Я бы не рискнула куда-то выходить. По крайней мере в ближайшее время.

— Они будут приходить сюда.

Девчонка удивленно расширяет глаза. Массажистов и врачей лечебной физкультуры — навалом, вот только не каждому я могу доверить малолетку. Вернее, раскрыть страшную тайну, что она у меня живет. Во-первых, раскрывать местоположение девушки опасно для нее самой. А во-вторых…

Ну да, я решил забрать пациентку после выписки к себе домой. Что такого? У нее сложная жизненная ситуация. С кем не бывает? Любой врач поступил бы на моем месте так же.

Я отправляю в рот ложку борща и чуть ли не зажмуриваюсь от удовольствия. Это очень вкусно. Просто нереально вкусно. Это самый вкусный борщ в моей жизни. Вкуснее, чем у мамы.

Гляжу на малолетку. Она внимательно наблюдает за моей реакцией.

— Вкусно, — хвалю.

— Правда?

— Да. Очень вкусно.

В подтверждение своих слов отправляю в рот еще одну ложку. А потом следующую и следующую.

— Как ты научилась готовить?

Девчонка тоже ест борщ, но не с таким аппетитом, как я. Если она каждый день готовит себе такую вкуснятину, то, наверно, это для нее привычно. Не то что для меня, завсегдатая отдела готовой кулинарии супермаркета через дорогу.

— Все умеют готовить.

— Нет. Очень много людей, особенно молодых девушек, готовить не умеют.

— Чем они тогда питаются? — удивляется.

— Покупной едой, доставками из ресторанов.

— Это же не вкусно.

— Так как ты научилась готовить? — возвращаюсь к своему вопросу.

Она потеряла бдительность и сейчас ответит честно, а не прикинется, что у нее нет памяти.

Девчонка открывает рот, но не успевает произнести ни звука, потому что раздается звонок в мою квартиру. Мы одновременно вздрагиваем.

Глава 12. Факты

Глаза малолетки за секунду наполняются паническим ужасом. Она смотрит на меня, и в ее взгляде читается мольба: «Спасите, доктор!».

Я тоже в замешательстве. Кого принесло ко мне домой без предупреждения? Не так уж много людей знают мой домашний адрес. А Москва — не деревня из трех улиц, где принято ходить в гости без предварительного звонка. Может, кто-то из соседей? Хотя тоже маловероятно. Обычно соседи пишут в домовом чате и тэгают нужных людей.

Пока я размышляю, звонок в дверь повторяется. Девчонка от страха бледнеет как простыня.

— Вы кого-то ждете? — спрашивает шепотом.

— Нет.

— Тогда кто это?

Бедная, она сейчас упадет в обморок. Мне становится жалко ее, как никогда. Затряслась, словно осиновый лист.

— Не бойся, — шепчу. — Иди в мою спальню и не выходи оттуда, пока не скажу.

Малолетка будто приросла к стулу. Не двигается. Звонок в дверь звучит в третий раз. Я встаю и подхожу к девчонке.

— Пойдем, — беру ее за руку чуть выше локтя.

Она поднимается, но не делает шага, а стоит ко мне вплотную и смотрит. Нос улавливает ее нежный запах. Приятный. В текущей ситуации неопределённости, когда неизвестно кто приперся и надо бы действовать быстрее, мы стоим и пялимся друг на друга.

Факт номер один — она красивая.

Факт номер два — меня к ней влечет.

Факт номер три — я хочу ее в сексуальном плане. Причем, прямо сейчас.

Факт номер четыре — меня задевает, что она меня не помнит. Потому что я ее запомнил на всю жизнь.

Факт номер пять — я никому не дам ее в обиду.

Звонок в дверь.

— Вам надо открыть, чтобы не было подозрительно, — девчонка первой выходит из оцепенения.

— Да, пойдем.

Я спускаю ладонь с ее предплечья на запястье и веду в свою спальню. Как будто она не знает, где находится моя комната и сама не дойдет. Но я хочу касаться ее — это факт номер шесть.

— Будь тут. Если что, спрячься под кровать или в ванную.

Кивает.

— Умеешь стрелять из пистолета?

— Что?

Видимо, мой вопрос очень неожиданный.

— Из пистолета стрелять умеешь? — повторяю.

— Нет.

— Но если что, он здесь есть.

— Где?

Звонок в дверь не дает мне ответить. Ладно, вряд ли сейчас дойдёт до пистолета. Я оставляю девчонку одну и тороплюсь в прихожую. Звонок не замолкает. Я на взводе. Смотрю в глазок и…

— Блядь! — ругаюсь, не выдержав, и со злостью поворачиваю замок в двери.

— Здорова! Чего так долго не открывал? Я уже подумал, тебя нет дома.

На пороге стоит Костя. Один из моих ближайших друзей. Обычно я рад его видеть, но сейчас хочу придушить.

— Ты не мог позвонить!? — рявкаю, пропуская приятеля в квартиру.

Пиздец, я думал поседею. А девчонка так, наверное, точно поседела.

— Ой, что-то не подумал, — скидывает кроссовки. — Ну ты же в больнице до пяти работаешь? А сейчас семь.

— Я каждый день задерживаюсь почти до ночи.

— Ну сегодня же не задержался.

Спокойствие и невозмутимость лучшего друга бесят до трясучки. Если бы только Костя знал, сколько шухера навел.

— А ты зачем приехал? — спрашиваю не очень дружелюбно.

— Слушай, дурацкая ситуация возникла. Я забыл ключи от квартиры, когда уходил утром. А Света еще на работе, ближе к девяти освободится. Я побуду у тебя до половины девятого? А потом поеду за ней на работу.

Я хочу его прибить.

— А Леша где?!

— У бабушки. Летние каникулы же.

В русском языке нет достаточного количества слов, чтобы выразить всю мою гамму эмоций по отношению к лучшему другу в данную секунду. Но все слова — точно негативные.

— Ты чего такой напряженный? — как ни в чем не бывало.

— Потому что предупреждать надо, когда хочешь наведаться в гости!

— Извини. Так можно у тебя побыть?

Медленно выдыхаю.

— Ладно. Побудь.

— Ага, спасибо. А чем так вкусно пахнет? — принюхивается.

— Борщом.

— Сам варил? — удивляется.

— Конечно. У меня новое хобби — варить борщи. Иди в гостиную.

«Придурок», ругаюсь мысленно, направляясь в спальню за малолеткой. Я, конечно, понимаю, что от Костиной новостройки до моей новостройки десять минут на машине, но мог бы хотя бы предупредить!

— Все в порядке, — говорю девчонке, входя в комнату, — это мой друг. Можно выходить.

Она стоит, вжавшись в стену. Боже мой, да что же с ней такое? Кто ее преследует?

Подхожу к девчонке близко. Снова вплотную. Она поднимает на меня огромные глаза снизу вверх. Глядит выжидающе.

— Не бойся.

Кивает.

— Это мой друг. Я знаю его всю жизнь. Ему можно доверять.

— Хорошо.

Не выдерживаю и провожу ладонью по гладким волосам девчонки. Она чуть вздрагивает от неожиданности. Я это чтобы успокоить ее, а, кажется, еще больше напугал.

— Не бойся, — повторяю. — Я точно не сделаю тебе ничего плохого.

— Язнаю, — шепчет. — Я только вам и верю.

Убираю руку за спину. Она огнем горит от прикосновения к девушке. Блядь… Это какое-то нездоровое влечение к пациентке на десять лет младше. Резко отхожу от нее в сторону.

— Он наверняка будет задавать тебе вопросы. Пожалуйста, не неси чушь про потерю памяти. Если не хочешь говорить о себе правду, сочини что-нибудь. Пойдем.

Я стремительно направляюсь в гостиную к Косте, ненавидя себя за дурацкий момент, возникший только что в спальне. Девчонка семенит следом за мной.

— Костя, познакомься, это… — и замолкаю, не зная, как представить малолетку.

Друг замер над кастрюлей борща с половником в руке и удивленно смотрит на мою спутницу.

— Здравствуйте, меня зовут Анжелика, — представляется ему и обворожительно улыбается. — Можно просто Лика.

Немая сцена.

Костя, видимо, в шоке от того, что видит в моей квартире девушку. А я в шоке от того, что малолетка назвала имя. Это ее настоящее имя? Или выдумала?

— Очень приятно, я Костя, — друг первым приходит в себя. — Я так понимаю, вы хозяйка этого ароматного борща?

— Да, я. Угощайтесь, — гостеприимно предлагает.

— С удовольствием, — Костя наливает себе полную тарелку. — А я уж было грешным делом подумал, что это Женя от одиночества научился борщ варить. Нет, слава Богу.

Девчонка смеется и проходит к своему месту за столом. В глазах друга читаю вопрос: «Кто это?». Делаю вид, что не замечаю зрительных сигналов, которые посылает Костя, и тоже сажусь за стол. Не могу успокоиться, думаю об имене, которое назвала девчонка. Анжелика. Редкое и красивое. Гляжу на нее, примеряю к ее лицу.

Подходит? Не знаю.

Она правда Анжелика? Или сочинила на ходу?

Костя садится рядом со мной и отправляет в рот ложку борща.

— Ммм, очень вкусно.

— Спасибо.

— Откуда же вы, Анжелика, такая будете?

Задерживаю дыхание в ожидании ответа девчонки.

— Из Парижа.

Чего??? Точно сочиняет.

Костя выгибает бровь.

— Как интересно. Это там вы научились варить такой вкусный борщ?

— Да.

— Париж и борщ на первый взгляд совершенно несовместимые вещи.

Малолетка привстает на стуле и чуть склоняется над столом в Костину сторону. Шепчет, будто открывает секрет:

— А знаете, как хочется нашей еды на чужбине?

— Неа, не знаю. Я на чужбине больше двух недель ни разу не был. За это время не успевал соскучиться по борщу.

— А я там четыре года прожила, — возвращается на стул. — Я так скучала по нашей еде, что она мне снилась. Поэтому я научилась ее готовить.

Я чувствую себя полнейшим идиотом, не понимая, правду она говорит или искусно врет. Ну, что малолетка хорошая актриса, это я давно понял. Но притворяется ли она сейчас?

Глава 13. Бритоголовый

— А что вы делали в Париже? — Костя продолжает интересоваться.

— Училась.

— На кого?

— На экономиста.

Не верю ни единому слову актрисы. Все врет. От того злюсь сильнее. Надоели уже эти тайны и интриги. Она долго собирается ломать комедию? Ее комедия не смешная.

— Это вы после учебы вернулись?

Какой милый диалог у них с Костей. Может, мне вообще уйти?

— Да, чуть больше недели назад. Учеба закончилась, и я вернулась домой.

Ага, конечно. Четыре года училась в Париже, а вернулась чуть больше недели назад и сразу кому-то насолила, да так сильно, что решили убить.

— Почему не захотели остаться в Париже?

— Говорю же: тяжело на чужбине. Тянуло домой.

Их милый диалог прерывается только звяканьем ложек о тарелки. Нашли общий язык. Но Костя, конечно, не помнит малолетку. Сам, между прочим, так ее и прозвал тогда в кафе на пляже. И Холод, кстати, не вспомнил. Он ведь первым предложил подкатить к молодым девчонкам за соседним столом.

— Чем увлекаетесь, Анжелика? — продолжает интересоваться Костя. — Помимо кулинарии.

Малолетка довольно улыбается.

— Люблю читать книги и играть в шахматы.

Я аж чуть ли не давлюсь борщом. Вспоминаю, как вчера, когда я привез девчонку к себе, она рассматривала коробку шахмат, что лежит в книжном шкафу. Мне их кто-то подарил сто лет назад. Не помню, кто. Ни разу не играл. Я не поклонник шахмат, хотя играть умею.

— Очень нетипичные увлечения для молодой красивой девушки.

Костя случайно не забыл, что месяц назад женился? Сидит тут такой, значит, отвешивает малолетке комплименты. Мне это не нравится.

— Как дела у Светы? Как Леша? — спрашиваю у друга, вклиниваясь в разговор. — Света — это жена Кости, а Леша — ее сын от другого брака, — поясняю малолетке. Пусть знает, что Костя не свободен.

— Хорошо. Леша на летних каникулах у бабушки, Света на работе, — смотрит на часы на запястье. — Скоро за ней. Поедете на выходных к Матвею?

Мы с девчонкой растерянно переглядываемся. Мне не очень понятен последний вопрос Кости.

— Ты о чем?

— Матвей к себе на дачу приглашал. Приедете?

Ах, точно!

Да, друг писал несколько дней назад с предложением собраться у него на даче, пока не закончилось лето. Я ответил, что приеду. Несколько дней назад у меня не было планов на ближайшие выходные.

Но потом на работе потребовали срочно выписать малолетку, а выписывать ее было некуда, поэтому я забрал девчонку к себе домой. Про предложение Матвея собраться на даче благополучно забыл. Блин… Придется отказаться. Не оставлять же малолетку одну на все выходные, пока я отдыхаю с друзьями.

— Нет, не поедем.

— Почему?

— У нас с Анжеликой другие планы на выходные.

Мне странно называть ее по имени. Пускай и по вымышленному. Но… сейчас понимаю: ей идет имя Анжелика. Я примерял к ней простые распространенные имена: Маша, Катя, Настя… Все было не то. А Анжелика подходит. Хотя, наверное, это имя означает что-то, связанное с ангелом. А малолетка совсем не ангел. Наоборот, она колючая и строптивая. Но «ангельское» имя ей подходит.

— Какие у нас планы? — удивляется девчонка. — Вроде не было у нас никаких планов.

Что? К чему она клонит? Планов у нас действительно нет, но это же не значит, что мы должны ехать на все выходные к моему другу. Хотя с другой стороны, сидеть с малоелткой два дня в квартире тоже не простое испытание. Чем мне с ней заниматься в субботу и воскресенье? Телевизор смотреть? В шахматы играть?

— Мы еще не решили, что будем делать на выходных, — говорю Косте.

Есть еще один момент. Если ехать с малолеткой к Матвею, то как и кем мне представить ее друзьям? Костя, очевидно, принял ее за мою девушку. К Матвею, кстати, поедет Сергей Холод с женой. Вот это вообще эпично будет, когда он увидит меня с бывшей пациенткой без памяти и документов. Я уже молчу о том, что девчонке в принципе опасно выходить на улицу.

В половине девятого Костя наконец-то уезжает за своей Светой. Я всегда рад встрече с лучшим другом, но не сегодня. Провожаю его и возвращаюсь на кухню. Привалившись плечом к дверному проему, наблюдаю за тем, как девчонка убирает со стола. Она видит меня, но, словно специально, не смотрит.

— Ты сказала о себе правду? — первым прерываю молчание.

Во мне бушует ураган чувств. Как же сложно оставаться спокойным и уравновешенным рядом с ней.

— Вы сказали, не говорить вашему другу про потерю памяти. Я импровизировала.

Так я и думал. Сочинила все.

— Хватит уже выкать мне. Давай на «ты».

Замирает у раковины с тарелками в руках.

— Но вы мой врач.

— Уже нет. Я тебя выписал.

Неопределенно ведет плечами.

— Я постараюсь.

Ухожу к себе, чтобы на сегодня больше ее не смущать. Строптивая и колючая малолетка иногда может стесняться. Но даже у себя в спальне не могу успокоиться. Меня одолевает любопытство: чем она занимается? Звуков из кухни больше нет. Ушла к себе в комнату? Наше нахождение под одной крышей максимально странное. Мы даже не можем толком друг с другом пообщаться.

Силой воли заставляю себя заняться делом. А именно найти малолетке массажиста и врача ЛФК. Листаю записную книжку в телефоне. Перебираю знакомых в голове. Вспоминаю, что мой дед после инсульта с кем-то занимался. Звоню отцу, спрашиваю контакты и договариваюсь со специалистами. Назначаю их визиты на вечер, чтобы занимались с девчонкой в мое присутствие. Не могу допустить, чтобы она оставалась с кем-то наедине. Глупо, но я действительно переживаю за нее.

На следующий день на работе ближе к пяти часам начинаю поглядывать на время. Снова дурацкое желание побыстрее уехать домой. Хотя дел в отделении невпроворот и следовало бы задержаться. Ровно в 17:00 выключаю компьютер, снимаю халат и иду на парковку. По дороге меня задерживают несколько врачей и пациентов, от всех отмахиваюсь. Смешно звучит: но мне теперь есть, к кому спешить после работы.

По дороге инстинктивно поглядываю в зеркало дальнего вида. Немного не дает покоя хвост, который таскался за мной накануне. Или это был не хвост, и мне померещилось? Сейчас ничего подозрительного нет.

Торможу у супермаркета недалеко от дома. Было бы не плохо как-то связаться с малолеткой и спросить, нужно ли что-то конкретное. Интересно, она возьмет трубку, если позвоню на домашний телефон?

Звоню. Гудки идут, никто не отвечает. Ладно, не буду пугать ее телефонными звонками в квартиру. Набираю полную тележку продуктов. Когда гружу пакеты в багажник, за спиной раздается:

— Ты хирург из больницы?

Оглядываюсь назад. У меня за спиной стоит бритоголовый бандюган. Ни «здравствуйте», ни какого-то другого приветствия.

А это уже интересно. Подсознательно чего-то подобного я ожидал, когда ввязывался в авантюру с малолеткой. Кладу в машину последние два пакета и захлопываю багажник. Поворачиваюсь к бритоголовому.