Комментарий к Метафизики Аристотеля. (Книги XI-XIV)

Что же касается того, чтобы одинаково доверять мнениям и представлениям спорящих друг с другом, то это нелепо. «Друг с другом» означает «между собой». Сказанное есть разрешение того рассуждения, которое гласит, что одно и то же и благо, и не благо, белое и не белое, из-за того, что не все об одном и том же знают одно и то же. Он говорит, что доверять мнениям спорящих между собой совершенно неразумно, например говорить, что одно и то же сладко и не сладко, потому что здоровому оно кажется сладким, а больному — не сладким. Ведь ясно, что больные заблуждаются: когда же они были здоровы, им не казалось, что [мёд] не сладок, но — сладок. А кажется им, когда они заболеют, горьким потому, что у них повреждено чувствилище, служащее мерой таких вкусов. Если же дело обстоит так, то здоровых, имеющих здоровое чувствилище, надлежит считать мерой вещей и называть вещи такими, какими они их признают; больным же не следует верить. Так же и относительно благого и дурного, прекрасного и постыдного: что назовут благим добродетельные, то и следует называть благим, а что — порочные, то не следует; ибо как здоровые относятся к больным, так и добродетельные к порочным.

«Ведь ничем не отличается это притязание… палец». Смысл сказанного таков: говорить, что, поскольку здоровому мёд кажется сладким, а больному — горьким, одно и то же и сладко, и горько, — это ничем не отличается от утверждения, что, поскольку, подложив палец и приведя в движение зрение, я вижу одно как два, а если не двигаю — снова как одно, то одно и то же и едино, и не едино. И как нелепо говорить, что одно и то же и едино, и не едино, потому что покоящееся зрение видит его одним, а движущееся и расстроенное — не [одним], так же нелепо говорить, что одно и то же и сладко, и не сладко, потому что одному оно кажется сладким, а другому — не сладким. Сказав это, он говорит, что нелепо из-за того, что здешние, земные вещи находятся в течении, делать отсюда заключения об истине. Следовало бы скорее из того, что всегда пребывает одинаково и не претерпевает никакой перемены, кроме перемены места, — из этого уловлять истинное. «Космосом» же он назвал бы небесные сферы и звёзды в них.

«Далее, если… из чего-то». И это [возражение] против говорящих, что противоречие одновременно истинно. Он говорит: поскольку при наличии движения необходимо есть и нечто движущееся, а всё движущееся движется из чего-то во что-то, — поскольку это так, то из их [учения], то есть по утверждающим, что противоречие одновременно истинно, следует, что движущееся и есть то, во что оно движется, и не есть; равным образом — и есть то, в чём оно находилось, и не есть. Каким образом это следует, станет ясно так. Ведь то, чему предстоит быть приведённым в движение, покоится в том, из чего оно движется; поскольку оно в том покоится, оно в том есть; и оно же в том не есть, из-за того что противоречие одновременно истинно. Ибо если нечто движется из белого, оно находится в белом и покоится в нём; но поскольку, по их мнению, о белом истинно и «не белое», оно не будет в белом; следовательно, оно и есть в белом, и не есть. Далее, поскольку оно движется в чёрное, оно не есть чёрное; но поскольку чёрное, по их мнению, и есть чёрное, и не есть, то и движущееся будет и в чёрное, и не в чёрное; и, следовательно, оно движется в чёрное и становится в нём, то есть [достигает] предела в чёрном; «становится» у него теперь взято вместо «есть». А то, что он прибавил к этому: «или же… не быть одновременно истинным…» — создало большую неясность. Ведь артикль и союз «же» стоят вместо союза «или», и вместо «или же… следует… или противоречию не быть одновременно истинным». Правильное построение фразы таково: если есть движение и нечто движущееся, и если всё [движущееся движется] из чего-то во что-то, то — согласно их словам — движущееся будет и тем, из чего оно движется, и не будет им; или же противоречие не бывает одновременно истинным. Если же прочее невозможно, то истинным было бы то, что противоречие не бывает одновременно истинным.

«Далее, если движется…» Поскольку вещи через вид имеют то, что они есть и пребывают тем, что о них говорится, а через материю (её он назвал количеством, подобно тому как вид можно было бы назвать качеством) — итак, через материю они обладают непрерывным течением. И если кто-то уступит, что здешние вещи непрерывно текут по материи — хотя это и неверно (ведь ни растущее и увеличивающееся не течёт непрерывно, ни камни и многое другое), — то почему бы виду не пребывать? Ведь качество, вид и сущность не текут, но пребывают теми же. Если же они, очевидно, приписывают одному и тому же противоречия из-за предположения, что количество и материя не пребывают, — а пребывают качество и вид и суть определёнными, через что и даётся бытие вещам, — то тем более нельзя было бы высказывать о них противоречие. Если из-за предположения, что они непрерывно текут, они говорят, что противоречие одновременно истинно, то, если они не текут, оно не будет истинным. Далее, говорит он, если противоречие одновременно истинно, то хлеб будет и хлебом, и не хлебом. Когда же врач предложит им съесть хлеб или им принесут хлеб, почему они не говорят: «это не хлеб, унеси его», но принимают его как хлеб и едят? Самими делами они показывают, что думают не так, как говорят. А «ничем не отличалось бы съесть» — «отличалось бы» вместо «различалось бы»: ничем не различалось бы съесть или не съесть, если съесть — то же самое, что не съесть. Слова же «хотя не должно было… нисколько… по природе» — вместо: не должно было предлагаемое как хлеб, будучи хлебом, по их мнению, нисколько не пребывать в тождестве ни в какое время. Далее, говорит он, поскольку, по их мнению, мы непрерывно изменяемся и никогда не остаёмся теми же, поэтому нам никогда не является одно и то же; и не потому [это так], что вещи и приятны, и не приятны, и благи, и не благи. Ведь как больным, из-за того что они не имеют одинакового состояния теперь, когда болеют, и прежде, когда были здоровы, не одинаково являются ощущения, возникающие от чувственных вещей, — таким же точно образом, необходимо, [обстоит дело] и с нами, и нужно подразумевать: «и в нас». Так что вещи суть то, что они суть сами по себе, а нам они в разное время являются по-разному, из-за упомянутой, то есть такого рода, перемены, происходящей в нас. Если же кто-то говорит, что мы непрерывно изменяемся, то следует сказанное; если же мы не изменяемся, но остаёмся теми же и в тождестве, то существуют, следовательно, нечто пребывающее и не текущее, относительно чего противоречие не могло бы быть одновременно истинным.

«Итак, против тех, кто из рассуждения… полагающих что-либо». Посредством этого он учит нас, кто из говорящих это легко излечим и способен отступиться от [своего] мнения, а кто нет. Итак, говорит он, те, кто был доведён убедившими их рассуждениями до такого состояния, что не только говорят, выставляя доказательство, что [суждение] «одно и то же и белое, и не белое» истинно и неопровержимо, но и говорят, что вот это, что я вижу и вижу как человека, [я вижу] и как не человека, — таких либо легко, либо вообще невозможно освободить от тех рассуждений, которыми они были убеждены это говорить и думать, если они сами не полагают и не уступают ничего и не требуют рассуждения, которое могло бы разрешить те доводы, которыми они были убеждены. Ведь если они настолько ими увлечены, что не доверяют даже собственному ощущению, но говорят о том, кого видят — Сократе, — что видят его и как человека, и как не человека, — то как они потерпят слушающего того, кто строит противоположное, или вообще уступят что-либо? А если они ничего не полагают и не уступают, то как они могли бы быть опровергнуты? Ведь всякое рассуждение и всякое доказательство возникает из полагания и согласия относительно чего-либо. Весьма неполно сказано в начале выражение «полагающих что-либо»; недостаёт: «или говорящих, что и вещи им кажутся таковыми». Так что полный смысл таков: против тех, кто последовательно, по некоему рассуждению, обращённому к ним и убедившему их, говорит, что и вещи им кажутся такими, какими они их называют, — против таких опровергающего рассуждения нет; против тех же, кто недоумевает и говорит, что вот это и человек, но не кажется нам и не человеком, а лишь из-за убедивших нас рассуждений мы называем его человеком и не человеком, — против таких легко разрешить все их затруднения из сказанного ранее. А что таковые, поскольку доверяют ощущению, жаждут услышать и рассуждения, согласные с явлениями, — ясно из всего сказанного.

Итак, из всего сказанного очевидно, что невозможно противоположным высказываниям об одном и том же в одно время быть истинными; но и противоположности — [невозможно], потому что [одно из них] называется лишённостью и обладанием; а лишённости и обладанию одним и тем же одновременно быть невозможно. Если же противоположности называются и лишённостью, то ясно, говорит он, если возвести рассуждения к началу рассуждений о противоположностях, то есть если взять определения противоположностей: ведь если здоровье есть соразмерность тёплого и сухого, то болезнь будет несоразмерностью их, а несоразмерность есть лишённость соразмерности. Итак, ни противоположности как лишённость и обладание не могут одновременно сказываться об одном и том же, ни те противоположности, между которыми есть нечто среднее (он имеет в виду серое или тому подобное), не могут сказываться одновременно об одном и том же. Ведь если вот это есть белое, то невозможно называть его ни чёрным, ни белым, то есть если оно белое, невозможно называть его и серым: ибо получится, что одно и то же белое и не белое. Поскольку же он сплёл «чёрное и белое» и «ни чёрное, ни белое», затем, сказав, что ложно называть белое ни чёрным, ни белым, он прибавил: «одно же из сплетённых истинно о нём» — то есть одно из двух, а именно «белое», истинно о белом, а не среднее, то есть серое. А что это есть противоречие белому, он сказал через «белое»: и если «не белое» есть противоречие белому, то оно не могло бы быть истинным о белом, ибо показано, что противоречия не могут быть истинными; следовательно, о белом будет истинно само «белое»; истинно называть белое белым. И он заключает, говоря: «итак, ни по Гераклиту говорящим невозможно говорить истину» — смысл сказанного таков: «итак, ни если мы называем одно и то же благим и не благим, как Гераклит, мы не будем говорить истину, — ни по Анаксагору». Если же мы предположим, что говорящие так, как те, говорят истину, то получится, что противоположное сказывается об одном и том же, что показано невозможным. А каким образом и по Анаксагору получается, что противоположности находятся в одном и том же одновременно, он говорит: ведь когда Анаксагор утверждает, что во всякой, какой угодно, вещи находится всё — и сладкое, и горькое, и белое, и чёрное, и просто всё (всё во всём, и не в возможности, но в действительности, и выделенным, и самим по себе), — он говорит не что иное, как то, что противоположности находятся в одном и том же.

«Подобным же образом… — возможно быть». И утверждающие, говорит он, что всё истинно или всё ложно: «высказываниями» он называет мнения о вещах. Ведь если всякое высказывание ложно, то ясно, что и высказывание, гласящее, что всякое [высказывание] ложно, ложно. Так что ложно утверждение, что всякое утверждение ложно. И если всякое утверждение истинно, то утверждение, гласящее, что всякое утверждение ложно, будет истинным. Если же истинно, что всякое утверждение ложно, то ложно, что всякое утверждение истинно. Так что невозможно говорить ни что всё ложно, ни что всё истинно.

K 6. 1062 b .

(6) παραπλήσιον δὲ τοῖς ὑπὸ τοῦ Ἡρακλείτου λεγομένοις, φησίν, ἐστὶ καὶ τὸ ὑπὸ τοῦ Πρωταγόρου λεγόμενον· κἀκεῖνος ἔλεγεν ὅτι πάντων τῶν πρα- γμάτων μέτρον ἐστὶν ὁ ἄνθρωπος, οὐδὲν ἄλλο λέγων ἢ ὅτι εἰ τοισδὶ μὲν δοκεῖ τὸ μέλι γλυκὺ τοισδὶ δὲ πικρόν, ἔστι τὸ μέλι καὶ γλυκὺ καὶ πικρὸν βεβαίως καὶ ἀμετακινήτως μένον ἐν τῷ εἶναι γλυκὺ ἢ πικρόν. λύοιτο δ ἄν - ταύ- της. μάλιστα λύειν τὸν Πρωταγόρου λόγον λέγει ὅτι ῥητέον πρῶτον τὴν αἰτίαν ἐξ ἧς ταῦτα λέγειν αὐτὸς καὶ οἱ λοιποὶ ὥρμηνται· καί φησιν ὅτι καὶ οἱ ἐκ τῆς τῶν φυσιολόγων δόξης ταῦτα λέγειν ὡρμήθησαν, καί τίς

ἐστιν ἡ τῶν φυσιολόγων δόξα, ἐπάγει. καὶ μηδὲν ἐκ μὴ ὄντος γί- νεσθαι τοῦτο δὲ ταὐτόν ἐστι τῷ τὸ μηδὲν ἐκ τοῦ μηδαμῇ μηδαμῶς ὄντος γί- νεσθαι, ἀλλὰ πᾶν ἐξ ὄντος τινὸς καὶ ὑποκειμένου· σχεδὸν πάντων ἐστὶ τῶν φυσικῶν δόξα κοινόν· οὕτω γὰρ τῆς λέξεως ἀκόλουθόν ἐστιν. εἶτα τοῖς δ ἐκ τούτου ταὐτὰ περὶ τῶν αὐτῶν ἅπαντας γνώσκειν, τουτέστι τοῖς δὲ συνέβη ταῦτα περί τε τῶν πραγμάτων καὶ τῆς ἀντιφάσεως ἀποφαίνεσθαι ἐκ τοῦ μὴ τὰ αὐτὰ περὶ τῶν αὐτῶν ἅπαντας γινώσκειν· ὃ γὰρ τῷδε δοκεῖ ἡδύ, τοῦτο τοῖς ἄλ- λοις πικρόν, ὥστε οὐ πάντες τὸ αὐτὸ ἡδὺ γινώσκουσιν, οὐδ αὖ πάλιν πάντες. εἰπὼν δὲ ὅτι οἱ ἐκ τῆς κοινῆς τῶν φυσιολόγων δόξης ταῦτ ἔλεγον, ἀλλ ἐκ τοῦ μὴ πᾶσι τὰ αὐτὰ φαίνεσθαι, πρότερον τὴν αἰτίαν λέγει δι ἧς ἐκ τῶν φυσιολόγων δόξης ὥρμηνται λέγειν, ὅτι τὸ λευκὸν οὐ λευκόν ἐστι, καὶ τὸ γλυκὺ γλυκύ. ἀσαφῶς δὲ πάνυ καὶ μεμελανωμένως ἡρμήνευται πάνυ. ἐπεὶ οὖν, φησίν, οὐ λευκὸν γίνεται ἐκ λευκοῦ τελέως ὄντος καὶ μηδαμῇ μὴ λευ- κοῦ, τουτέστιν ἐπεὶ κατ ἐμὲ τὸν Ἀριστοτέλην καὶ τὴν ἀλήθειαν τὸ μὴ λευκὸν γίνεται ἐκ λευκοῦ τελέως ὄντος ἤτοι καθαρῶς λευκοῦ καὶ μηδαμῇ μὴ λευκοῦ, τουτέστι καὶ οὐ τῇ μὲν λευκοῦ τῇ δὲ μὴ λευκοῦ, ἀλλ ἐκ τελειοτάτου λευκοῦ· οὐ γίνεται μὴ λευκὸν ἐκ λευκοῦ πάντως γενήσεται· ἐπεὶ οὖν τὸ μὴ λευκόν, φη- σίν, ἐκ λευκοῦ γίνεται, νῦν δὲ γέγονε μὴ λευκόν· τουτέστι κατὰ δὲ τοὺς λέγον- τας συναληθεύειν τὴν ἀντίφασιν τὸ γινόμενον μὴ λευκὸν γίνεται ἐκ λευκοῦ, οὐ γάρ, ὡς ἡμεῖς φαμέν, ἀλλ ἐκ μὴ λευκοῦ (οὐ γὰρ μὴ λευκὸν ἐκ μὴ λευκοῦ γινομένου. κατ ἐκείνους δή, εἰ γίνεταί τι μὴ λευκόν, οὐδὲν ἄλλο συμβήσεται ἢ τὸ γι- νόμενον μὴ λευκὸν γίνεσθαι ἐκ μὴ λευκοῦ. ἔδει δὲ ἐκ λευκοῦ. εἰ δὲ οὐ λευκὸν ἐκ μὴ λευκοῦ, γενήσεται τὸ μὴ λευκὸν κατ ἐκείνους ἐκ τοῦ μηδαμῇ μηδαμῶς ὄντος, εἰ μὴ ὑπῆρχε τὸ λευκὸν καὶ αὐτὸ καὶ μὴ λευκόν, τουτέστιν εἰ μὴ ὑπῆρχε τὸ μὴ λευκὸν τὸ αὐτὸ λευκόν· ὑπερβατῶς γὰρ ἀναγνωστέον. καὶ τὰ κατὰ τὴν λέξιν τοιαῦτα, ἡ δὲ τῶν προκειμένων ἔννοια τοιαύτη τυγχά- νει. οἶμαι δὲ οἱ ἐκ τῆς τῶν φυσιολόγων δόξης ὁρμηθέντες τοιαῦτα ἃ εἴπομεν λέγουσι, λαμβάνοντες πρότασιν ἐξ ἐπαγωγῆς ψευδῆ· ὥσπερ γάρ, φασίν, ἄνθρωπος ἐξ ἀνθρώπου καὶ ἵππος ἐξ ἵππου γίνεται, οὕτω καὶ μὴ λευκὸν ἐκ μὴ λευκοῦ γενήσεται, ἀλλ οὐκ ἐκ λευκοῦ. ψευδὴς δὲ ἡ πρότασίς ἐστιν· εἰ γὰρ καὶ ὅτι μάλιστα ὁ ἄνθρωπος ἐξ ἀνθρώπου γίνεται, ἀλλὰ προσεχῶς ἐκ σπέρ- ματος καὶ καταμηνίου, ἅπερ οὐκ εἰσὶν ἄνθρωποι. ταύτην δὴ τὴν πρώτην πρό- τασιν τὴν ὅτι τὸ μὴ λευκὸν ἐκ μὴ λευκοῦ ἀλλ οὐκ ἐκ λευκοῦ λαμβάνοντες,

καὶ ἑτέραν, ψευδῆ καὶ ταύτην, ὅτι αἱ ἀποφάσεις μὴ ὄντα ἢ μὴ ὄντων δηλω- τικαί εἰσι, συνελογίζοντο οὑτωσίν· εἰ τὸ μὴ λευκὸν γίνοιτο, ἐκ μὴ λευκοῦ ἂν γίνοιτο, τὸ δὲ μὴ λευκὸν μὴ ὄν ἐστι, τὸ μὴ λευκὸν ἄρα γενήσεται ἐκ μὴ ὄντος· οὐδὲν δὲ ἐκ μὴ ὄντος κατὰ τὴν τῶν φυσιολόγων δόξαν γίνεται. οὐκ ἄρα τὸ μὴ λευκὸν ἐκ μὴ λευκοῦ ἤτοι ἐκ μὴ ὄντος γενήσεται· ἐξ ὄντος ἄρα. ἀλλ εἰ τὸ μὴ λευκὸν μὴ ὂν ἔσται, δηλονότι τὸ λευκὸν ὄν, ὥστε ἐπειδὴ δεῖ τὸ γινόμενον ἐξ ὄντος γίνεσθαι, ἔσται ἐξ οὗ τὸ μὴ λευκὸν γίνεται λευκόν, ταὐτὸν δὲ εἰπεῖν νῦν καθὸ δὴ πάλιν τὸ μὴ λευκὸν ἐκ μὴ λευκοῦ γίνεται κατ ἐκείνους, ἔσται ἐξ οὗ γενήσεται τὸ μὴ λευκὸν μὴ λευκόν· τὸ ἄρα ἐξ οὗ τὸ μὴ λευκὸν γίνεται ἔστι καὶ λευκὸν καὶ μὴ λευκόν, καὶ τὸ ἐξ οὗ τὸ γλυκὺ ἢ γλυκὺ ἢ μὴ γλυκύ. ὁμοίως καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων. εἰ δὲ τοῦτο, συναληθεύει ἡ ἀντίφασις. ταύτην δὴ λύων τὴν ἀπορίαν λέγει ὅτι ἀληθές ἐστι τὸ λέγειν ὅτι τὸ μὴ λευκὸν ἐκ τοῦ μὴ ὄντος γίνεται, ἀλλ οὐκ ἐκ τοῦ ἁπλῶς μὴ ὄντος ἀλλ ἐκ τοῦ τὶ μὲν ὄντος τὶ δὲ μὴ ὄντος. εἴρηται δὲ περὶ τούτων ἐν τῷ ἄλφα τῆς φυσικῆς Ἀκροάσεως. ἀπο- ρήσειε δ ἄν τις πρὸς τὰ ἐν ἀρχῇ τῆς λέξεως λεγόμενα, πῶς φησὶ τὸ μὴ λευκὸν ἐκ τοῦ τελείως λευκοῦ γίνεσθαι· γίνεται μὴ λευκόν τι, οἷον τὸ φαιόν, ἐκ μὴ λευκοῦ, οἷον τοῦ μέλανος. ἤ, οἶμαι, πρὸς τὴν ἡμετέραν φαντασίαν ἀποβλέψας τοῦτο εἴρηκεν· ἐπειδὴ πᾶν γινόμενον ἐκ τῆς ἀποφάσεως αὐτοῦ γίνεται, ἅμα τῷ ἀκοῦσαι ὅτι γίνεται μὴ λευκόν, εὐθὺς τὴν ἀπόφασιν αὐτοῦ τὸ λευκὸν φανταζόμεθα.

τό γε μὴν ὁμοίως προσέχειν ταῖς δόξαις καὶ φαντασίαις τῶν πρὸς αὐτοὺς ἀμφισβητούντων εὔηθες. τὸ πρὸς αὐτοὺς σημαίνει τὸ πρὸς ἀλλήλους. τὸ δὲ λεγόμενόν ἐστι λύσις τοῦ λέγοντος λόγου τὸ αὐτὸ καὶ ἀγαθὸν καὶ οὐκ ἀγα- θὸν εἶναι, λευκὸν καὶ οὐ λευκόν, διὰ τὸ μὴ τὰ αὐτὰ περὶ τῶν αὐτῶν ἅπαντας γι- νώσκειν. φησὶ δὴ ὅτι τὸ προσέχειν ταῖς δόξαις τῶν πρὸς ἀλλήλους ἀμφισβη- τούντων παντελῶς ἀλόγιστον, οἷον τὸ λέγειν τὸ αὐτὸ γλυκὺ καὶ μὴ γλυκὺ διὰ τὸ τῷ μὲν ὑγιαίνοντι δοκεῖν γλυκὺ τῷ δὲ νοσοῦντι μὴ γλυκύ. δῆλον γὰρ ὡς οἱ νο- σοῦντες ψεύδονται· ὅτε δ ὑγίαινον οὐκ ἐδόκει αὐτοῖς μὴ γλυκὺ ἀλλὰ γλυκύ. δοκεῖ δὲ αὐτοῖς ἐπειδὰν νοσήσωσι πικρὸν διὰ τὸ λωβηθῆναι αὐτῶν τὸ αἰσθητήριον καὶ κριτήριον τῶν τοιούτων χυμῶν. τούτου δ οὕτως ἔχοντος

τοὺς ὑγιαίνοντας, τὸ δὲ αἰσθητήριον ἔχοντας ὑγιές, νομιστέον μέτρα τῶν πραγμάτων, καὶ τοιαῦτα λεκτέον τὰ πράγματα, οἷα ἂν αὐτοὶ εἶναι φῶσι, τοῖς δὲ νοσοῦσι μὴ πειστέον. ὁμοίως καὶ ἐπὶ ἀγαθοῦ καὶ κακοῦ καὶ καλοῦ καὶ αἰσχροῦ· ὅσα γὰρ ἂν εἴπωσιν ἀγαθὰ οἱ σπουδαῖοι, ταῦτα καὶ λεκτέον ἀγαθά, ὅσα δ ἂν οἱ φαῦλοι, οὐ ῥητέον· ὡς γὰρ ἔχουσι οἱ ὑγιαίνοντες πρὸς τοὺς νοσοῦντας, οὕτω καὶ οἱ σπουδαῖοι πρὸς τοὺς φαύλους.

οὐδὲν γὰρ διαφέρει τοῦτ ἀξιοῦν - δάκτυλον τὸ λεγόμενόν ἐστιν ὅτι τὸ λέγειν ὡς ἐπειδὴ τῷ ὑγιαίνοντι φαίνεται γλυκὺ τὸ μέλι, τῷ νοσοῦντι δὲ πικρόν, ἔστι τὸ αὐτὸ καὶ γλυκὺ καὶ πικρόν, τοῦτο οὐδὲν διαφέρει τοῦ λέγειν ὡς, ἐπειδὴ τὸν δάκτυλον ὑποβαλὼν καὶ κινήσας τὴν ὄψιν, τὸ ἓν δύο μοι φαίνεται, ἂν οὐ κινῶ, πάλιν ἕν ἐστι, τὸ αὐτὸ καὶ ἓν καὶ οὐχ ἕν· ἄτοπον λέγειν τι ἐστίν, ἐπειδὴ ἠρεμοῦσα ἡ ὄψις ἓν αὐτὸ ὁρᾷ, κινουμένη δὲ καὶ παραφερομένη οὐχ ὡς ὂν τοῦτο γελοῖον, οὕτω καὶ λέγειν ὅτι τὸ αὐτὸ καὶ γλυκύ ἐστι καὶ γλυκὺ καὶ τῷδε μὲν φαίνεται γλυκὺ τῷδε δὲ μὴ γλυκύ. ταῦτα εἰπὼν λέγει δεῖν ὡς ἄτοπον διὰ τὸ ὁρᾶν ὅτι τὰ δεῦρο καὶ περὶ τὴν γῆν ἐν ῥοῇ ἐστίν, ἀπὸ τούτων ταῦτα ἀποφαίνεσθαι τῆς ἀληθείας. ἔδει δὲ μᾶλλον ἐκ τῶν ἀεὶ ὡσαύτως ἐχόντων καὶ μηδεμίαν μ. π., πλὴν τὴν τόπον, ἐκ τούτων τἀληθῆ θηρεύ- ειν. κόσμον δὲ λέγοι ἂν τὰς σφαίρας καὶ τοὺς ἐν αὐταῖς ἀστέρας.

Ἔτι δ εἰ - ἔκ τινος. καὶ τοῦτο τῶν λεγόντων συναληθεύειν τὴν ἀντίφασιν. λέγει δὲ ἐπειδὴ κινήσεως οὔσης ἀνάγκη εἶναι καὶ κινούμενόν τι, πᾶν δὲ τὸ κινούμενον ἔκ τινος εἴς τι κινεῖται, ἐπειδὴ τοῦθ οὕτως ἔχει εὖ ἐκείνοις, τουτέστι συμβαίνει ἄρα κατὰ τοὺς φάσκοντας συναληθεύειν τὴν ἀντί- φασιν, εἶναι τὸ κινούμενον εἰς ὃ κινεῖται καὶ μὴ εἶναι, ὁμοίως εἶναι ἐν ᾧ ἐκινεῖτο καὶ μὴ εἶναι. πῶς δὲ τοῦτο συμβαίνει, οὕτως ἔσται δῆλον. ἐπεὶ γὰρ τὸ κινηθῆναι μέλλον ἠρεμεῖ ἐν ἐκείνῳ ἐξ ἐκείνου κινεῖται, καθὸ ἐν ἐκείνῳ ἠρεμεῖ ἔστιν ἐν ἐκείνῳ καὶ οὐκ ἔστι, διὰ τὸ συναληθεύειν τὴν ἀντίφασιν. εἰ γὰρ μή τι κινεῖ ἐκ λευκοῦ, ἔστιν ἐν τῷ λευκῷ καὶ ἠρεμεῖ ἐν αὐτῷ. ἀλλ ἐπεὶ κατ αὐτοὺς ἐπὶ τοῦ λευκοῦ ἀληθεύει καὶ τὸ μὴ λευκόν, οὐκ ἔσται ἐν τῷ λευκῷ· ἔστιν ἄρα ἐν τῷ λευκῷ καὶ οὐκ ἔστιν. πάλιν ἐπεὶ κινεῖται εἰς τὸ μέλαν, οὐκ ἔστι μέλαν, ἀλλ ἐπεὶ τὸ μέλαν κατ αὐτοὺς καὶ μέλαν ἐστὶ καὶ οὐκ ἔστιν, ἔσται καὶ κινούμενον εἰς μέλαν καὶ οὐ μέλαν, καὶ κινεῖται ἄρα εἰς τὸ μέλαν καὶ γίνεται ἐν τούτῳ, πέρας

ἐν τῷ μέλανι· τὸ γίνεται ἀντὶ τοῦ ἔστιν εἴληπται αὐτῷ νῦν. ὃ δὲ ἐπα- γαγὼν τούτοις ὃ δὲ τ. ἀ. μὴ ἀληθεύεσθαι. κ. α. πάνυ πολλὴν ἀσάφειαν πεποίησεν. κεῖται γὰρ τὸ ἄρθρον καὶ ὁ δέ σύνδεσμος ἀντὶ τοῦ ἤ συνδέσμου καὶ ἀντὶ τοῦ ἢ δὲ κ. τ. ἀντ. εἶναι ἢ τὴν ἀντίφ. μὴ συναληθεύειν. ἡ ἂν τὸ κατάλληλον τῆς λέξεως τοιοῦτον· εἰ ἔστι κίνησις καὶ κινούμενόν τι, εἰ δὲ πᾶν ἔκ τινος εἴς τι, ἢ ἔσται διὰ τὰ ὑπ αὐτῶν λεγόμενα τὸ κινούμε- νον ἐξ οὗ κινεῖται, καὶ οὐκ ἔσται, ἢ μὴ συναληθεύειν τὴν ἀντίφασιν. εἰ οὖν τὰ ἄλλα ἀδύνατα, ἀληθὲς ἂν εἴη τὸ μὴ συναληθεύειν τὴν ἀντίφασιν. ἔτι εἰ κινεῖται. ἐπειδὴ τὰ πράγματα διὰ τὸ εἶδος ἔχουσι καὶ μένει ὃ λέγεται, διὰ δὲ τὴν ὕλην (ταύτην εἶπε ποσόν, ὥσπερ καὶ ὀλίγον εἴποι ἂν τὸ εἶδος ποιόν), διὰ γοῦν τὴν ὕλην ἔχουσι τὸ συνεχῶς ῥεῖν, καὶ ὡς εἴ τις συγχωρήσει τὰ δεῦρο συνεχῶς κατὰ τὴν ὕλην ῥεῖν καίπερ οὐκ ἀληθές (οὔτε γὰρ τὰ αὐξόμενα καὶ εἰς ἐπίδοσιν ἀγόμενα συνεχῶς ῥεῖ, οὔτε λίθοι καὶ ἄλλα πάμπολλα), διὰ τί καὶ τὸ εἶδος οὐκ ἂν μένοι; τὸ γὰρ ποιὸν καὶ τὸ εἶδος καὶ ἡ οὐσία οὐ ῥεῖ, ἀλλὰ τὸ αὐτὸ μένει. εἰ οὖν φαίνονται οὗτοι κατηγο- ροῦντες τοῦ αὐτοῦ καὶ ἑνὸς τὰς ἀντιφάσεις, τουτέστι τὰς ἀντιφά- σεις ἐκ τοῦ ὑπειληφέναι τὸ ποσὸν καὶ τὴν ὕλην μὴ μένειν, μένει δὲ τὸ ποιὸν καὶ εἶδος καὶ ὡρισμένον τυγχάνει, δι ὃ καὶ τὸ εἶναι τοῖς πράγμασι δίδοται, διὰ τοῦτο μᾶλλον οὐκ ἂν λεχθείη ἐπ αὐτῶν ἡ ἀντίφασις. εἰ διὰ τὸ ὑπολαμ- βάνειν αὐτὰ συνεχῶς ῥεῖν φασὶ συναληθεύειν τὴν ἀντίφασιν, εἰ μὴ ῥεῖ, οὐ ἀληθεύσει. ἔτι, φησίν, εἰ συναληθεύει ἡ ἀντίφασις, ἔσται ὁ ἄρτος καὶ μὴ ἄρτος. ὅταν οὖν προσάξῃ αὐτοῖς ὁ ἰατρὸς φαγεῖν ἄρτον ἢ προσενέγκωσιν ἄρ- τον, διὰ τί οὐ φασιν ὅτι τουτὶ ἄρτος οὐκ ἔστι καὶ ἀπόφερε τοῦτον, ἀλλὰ προσίεν- ται ὡς ἄρτον καὶ ἐσθίουσιν. ἐξ αὐτῶν δὴ τῶν ἔργων δεικνύουσιν ὅτι οὐχ ὡς λέγουσιν οὕτω καὶ φρονοῦσιν. τὸ δὲ οὐδὲν ἂν διέχοι φαγεῖν τὸ διέχοι ἀντὶ τοῦ διαφέροι. οὐδὲν ἂν οὖν διαφέροι φαγεῖν ἢ μὴ φαγεῖν, εἴ γε τὸ φαγεῖν ταὐ- τὸν τῷ μὴ φαγεῖν. τὸ δὲ καίτοι οὐκ ἔδει μ. δ. π. μ. φύσεως ἀντὶ τοῦ οὐκ ἔδει τὸ προσφερόμενον ὡς ἄρτον εἶναι ἄρτον μηδὲν κατ αὐτοὺς ἐν ταυτότητι μένειν ἐν μηδενὶ χρόνῳ. ἔτι, φησίν, ἐπεὶ συνεχῶς κατ αὐτοὺς ἀλλοιούμεθα μηδέποτε διαμένομεν οἱ αὐτοί, διὰ τοῦτο οὐδέποτε ἡμῖν τὰ αὐτὰ φαίνεται καὶ οὐ διὰ γὰρ τὰ πράγματα εἶναι καὶ ἡδέα καὶ μὴ ἡδέα καὶ ἀγαθὰ καὶ μὴ ἀγαθά. ὡς γὰρ τοῖς κάμνουσι διὰ τὸ μὴ ὁμοίαν ἔχειν τὴν ἕξιν αὐτοῖς νῦν τε

κάμνουσι καὶ πρότερον ὅτε ὑγίαινον οὐχ ὁμοίως φαίνονται τὰ κατὰ τοὺς αἰσθητοὺς ἀπὸ τῶν αἰσθητῶν ἐγγινόμενα αἰσθήματα, τὸν αὐτὸν δὴ τρόπον ἀναγκαῖόν ἐστιν ἔχειν, καὶ προσυπακουστέον τοῦ καὶ ἐφ ἡμῖν· ὥστε τὰ μὲν πράγματα οἷα αὐτά ἐστιν, ἡμῖν δ ἄλλοτε ἄλλα φαίνεται τῆς εἰρημένης, λέγω δὴ τῆς τοιαύ- της, μεταβολῆς γινομένης ἐν ἡμῖν. εἰ δὴ συνεχῶς ἡμᾶς λέγει τις μετα- βάλλειν, τὰ εἰρημένα ἕψεται. εἰ δὲ μὴ μεταβάλλομεν ἀλλ οἱ αὐτοὶ ἐσ- μὲν καὶ ἐν ταυτότητι ὑπάρχοντες, εἰσὶν ἄρα τινὰ μένοντα καὶ οὐ ῥέοντα, περὶ ἃ οὐκ ἂν συναληθεύοι ἡ ἀντίφασις.

Πρὸς οὓν τοὺς ἐκ λόγου τὰς εἰρημένας ἀπορίας. - τιθέντων τι δι- δάσκει ἡμᾶς διὰ τούτων τίνες τῶν ταῦτα λεγόντων εὐίατοί τέ εἰσι καὶ δυνα- τοὶ ἀποσχέσθαι τῆς δόξης δύνανται, τίνες δὲ οὔ. ὅσοι μὲν οὖν, φησίν, οὕτω διετέθησαν ὑπὸ τῶν πεισάντων αὐτοὺς λόγων ὥστε μὴ μόνον λέγειν ἐπι- δεικνὺς λόγος ὅτι τὸ αὐτὸ καὶ λευκὸν καὶ οὐ λευκόν ἐστιν ἀληθὴς καὶ ἀναντίρρητός ἐστιν, ἀλλὰ λέγειν ὅτι καὶ τυτὶ ὅπερ ὁρῶ καὶ ὡς ἄνθρωπον ὁρῶ καὶ ὡς μὴ ἄνθρωπον, τού- τους ῥᾴδιον ἢ ὅλως ἀδύνατον διαλῦσαι τοὺς δι ὧν ἀνεπείσθησαν ταῦ- τά τε λέγειν καὶ φρονεῖν λόγους, μὴ τιθέντων αὐτῶν μηδὲ συγχωρούντων τι, μηδὲ μὴν ἀπαιτούντων λόγον ὃς ἂν λῦσαι δυνηθείη τοὺς δι ὧν ἀνεπείσθησαν λό- γους. εἰ γὰρ τοσοῦτον αὐτοὺς ἔσπασαν ὥστε μηδὲ τῇ ἑαυτῶν αἰσθήσει πιστεύειν, ἀλλὰ λέγειν ὃν ὁρῶ Σωκράτην ἢ ὡς ἄνθρωπον αὐτὸν ὁρῶ καὶ ὡς μὴ ἄν- θρωπον, πῶς ἂν οὗτοι ἀνέξοιντο ἀκοῦσαί τινος τἀναντία κατασκευάζοντος ἢ ὅλως συγχωρήσαιέν τι. εἰ δὲ μὴ τίθενται μηδὲ συγχωροῦσί τι, πῶς ἂν οὗ- τοι λυθεῖεν· πᾶς γὰρ λόγος καὶ πᾶσα ἀπόδειξις ἐκ τοῦ τιθέναι τι καὶ ὁμολο- γεῖν γίνεται. ἐλλιπῶς δὲ πάνυ εἴρηται ἐν ἀρχῇ ἡ λέξις ἡ λέγουσα πρ.- τιθ. τι· ἐλλείποι δὲ ἂν τὸ ἢ λέγοντας αὐτοῖς φαίνεσθαι καὶ τὰ πράγ- ματα τοιαῦτα. ὥστε ἔσται τὸ πλῆρες τοιοῦτον. πρὸς μὲν οὖν τοὺς ἔχοντας ἀκολούθως λόγου τινὸς γενομένου πρὸς αὐτούς, καὶ πείσαντος αὐτοὺς λέγειν ὅτι καὶ τὰ πρά- γματα αὐτοῖς τοιαῦτα φαίνεται οἷα καὶ λέγουσι, πρὸς δὴ τοὺς τοιούτους λόγος ἔλεγχος οὐκ ἔστι· πρὸς δὲ τοὺς ἀποροῦντας καὶ λέγοντας ὅτι τιτὶ καὶ ἄνθρω- πός ἐστιν, οὐ φαίνεται δὲ ἡμῖν καὶ μὴ ἄνθρωπος, ἀλλὰ διὰ τοὺς πεπεικότας ἡμᾶς λό- γους λέγομεν αὐτὸ ἄνθρωπον καὶ μὴ ἄνθρωπον, πρὸς τούτους ῥᾴδιον ἅπαντα λύειν τὰ τούτων ἄπορα ἐκ τῶν προειρημένων· τοιοῦτοι δὲ διὰ τὸ πιστεύειν τῇ αἰ- σθήσει δυψῶσιν ἀκοῦσαι καὶ λόγους σύμφωνα τοῖς φαινομένοις

φανερὸν ἐκ πάντων τῶν εἰρημένων ὅτι οὐκ ἐνδέχεται τὰς ἀντικειμένας φά- σεις περὶ τοῦ αὐτοῦ καθ ἕνα χρόνον ἀληθεύειν· ἀλλ οὐδὲ τὰ ἐναντία," διὰ τὸ λέ-1 γειν καὶ στέρησιν καὶ ἕξιν, στέρησιν δὲ καὶ ἕξιν τοῦ αὐτοῦ ἅμα εἶναι οὐκ ἐνδέχεται. εἰ δὲ τὰ ἐναντία καὶ στέρησιν λέγεται, δῆλον, φησίν, ἐπὶ ἀρχὴν τοὺς λόγους ἀνα- γαγοῦσι τοὺς τῶν ἐναντίων, τουτέστι τοὺς λόγους λαμβάνουσι τῶν ἐναντίων· εἰ γάρ ἐστιν ἡ ὑγίεια συμμετρία θερμῶν καὶ ξηρῶν, ἔσται ἡ νόσος ἀσυμμετρία τούτων, ἡ δὲ ἀσυμμετρία στέρησίς ἐστι συμμετρίας. οὔτε δὴ τὰ ὡς στέρησις καὶ ἕξις ἐναντία ἅμα κατηγορεῖν κατὰ τοῦ αὐτοῦ ἐνδέχεται, οὔτε μὴν τῶν ἀνὰ μέσον τι ἐναντίων (λέγει δὲ τὸ φαιὸν ἢ τὰ τοιαῦτα) οἷόν τε κατηγορεῖν ἅμα κατὰ ἑνὸς καὶ τοῦ αὐτοῦ. εἰ γάρ ἐστι τόδε λευκόν, οὐχ οἷόν τε λέγειν αὐτὸ οὔτε μέλαν οὔτε λευκόν, τουτέστιν εἰ ἔστι λευκόν, οὐχ οἷόν τε λέγειν αὐτὸ ἢ φαιόν· συμβήσεται γὰρ εἶναι τὸ αὐτὸ λευκὸν καὶ μὴ λευκόν. ἐπεὶ δὲ συνέπλεξε τὸ μέλαν καὶ λευ- κὸν καὶ τὸ οὔτε μέλαν οὔτε λευκόν, εἶτα εἰπὼν ὅτι ψεῦδος τὸ λευκὸν οὔτε μέλαν οὔτε λευκὸν λέγειν ἐπήγαγε, θάτερον δὲ τῶν συμπεπλεγμένων ἀληθεύεται κατ αὐτοῦ, ἤτοι τὸ ἕτερον, τουτέστι τὸ λευκόν, ἀληθεύεται τοῦ λευκοῦ, καὶ οὐ τὸ ἀνὰ μέσον ἤτοι τὸ φαιόν. ὃ δὲ τοῦτο δ ἐστὶν ἀντίφασις τοῦ λευκοῦ εἴρηκε διὰ τοῦ λευκόν, καὶ εἰ ἔστι τὸ μὴ λευκὸν ἀντίφασις τοῦ λευκοῦ, οὐκ ἂν ἀληθεύσοι κατὰ λευκοῦ· δέδεικται γὰρ ὡς ἀδύνατον τὰς ἀντιφάσεις ἀληθεύειν· ἀληθεύσει ἄρα κατὰ τοῦ λευκοῦ αὐτὸ τὸ λευκόν· ἀληθὲς τὸ λευκὸν λέγειν λευκόν. καὶ συμπεραί- νεται λέγων οὔτε δὴ καθ Ἡράκλειτον λέγοντας ἐνδέχεται ἀληθεύειν" τοῦτ ἂν εἴη τὸ λεγόμενον, οὔτε δὴ εἰ τὸ αὐτὸ λέγομεν ἀγαθὸν καὶ οὐκ ἀγαθόν, ὥσπερ Ἡράκλειτος, ἀληθεύσομεν), οὔτε κατ Ἀναξαγόραν· εἰ δὲ οὕτω λέ- γοντες ὡς ἐκεῖνοι ἔχουσιν ἀληθῆ λέγειν ὑπολάβοιμεν, συμβήσεται τἀναντία τοῦ αὐτοῦ κατηγορεῖν, ὅπερ ἐδείχθη ἀδύνατον. πῶς δὲ καὶ κατ Ἀναξαγόραν τὰ ἐναντία ἐν τῷ αὐτῷ ἅμα εἶναι συμβαίνει, λέγει. ὅταν γὰρ ἐν παντὶ καὶ τῷ τυχόντι πράγματι λέγῃ ὁ Ἀναξαγόρας εἶναι πάντα καὶ γλυκὺ καὶ πικρὸν καὶ λευκὸν καὶ μέλαν καὶ ἁπλῶς πάντα (πάντα ἐν πᾶσι καὶ οὐ δυνάμει, ἀλλ ἐνεργείᾳ καὶ ἀποκεκριμένα καὶ καθ αὑτά), οὐδὲν ἕτερον λέγει ἢ τὰ ἐναντία ἐν τῷ αὐτῷ εἶναι. ὁμοίως δὲ - δυνατὸν εἶναι. καὶ οἱ πάντα, φησίν, ἀληθῆ λέγοντες ἢ πάντα ψευδῆ· φάσεις γὰρ τὰς περὶ τὰ πράγματα ὑπολήψεις φησίν· εἰ γὰρ πᾶσα φάσις ψευδής, δῆλον ὡς ἡ λέγουσα ὅτι πᾶσα ψευδὴς ψευδής ἐστιν. ὥστε ψεῦδος τὸ λέγειν πᾶσαν κατάφασιν ψευδῆ. καὶ εἰ πᾶσα κατάφασις ἀληθής, ἡ λέγουσα ὅτι πᾶσα κατάφασις ψευδὴς