Комментарий к Метафизики Аристотеля. (Книги XI-XIV)

«А что и не… — науку». Приняв из наведения, что о привходящем нет науки, он говорит: то, что это истинно, станет нам ясно, если мы определим, что же такое привходящее; это он показал словами «попытавшимся сказать, что же такое привходящее». Намереваясь определить привходящее, он производит деление сущих, способствующее ему в установлении определения привходящего, говоря: из сущих одни существуют всегда и по необходимости. А поскольку необходимое говорится многими способами, как мы узнали в пятой книге этого сочинения, где не было [речи] о насильственном, он прибавляет: «необходимости же — не той, что по насилию, а той, которой мы пользуемся в доказательствах». Ведь всегда и по необходимости равные одному и тому же равны между собой, и прочие аксиомы — подобным же образом. Итак, одни [сущие] существуют всегда и по необходимости, другие — по большей части: ведь по большей части люди имеют пять пальцев. Третьи же — ни по большей части, ни по необходимости, но как случится, то есть в меньшей части. А что «как случится» он взял вместо «в меньшей части», ясно из приведённого им примера: ведь в меньшей части случаев и редко при восходе Пса бывает холод, а иногда это, пожалуй, случится. Поскольку же привходящее — не из того, что по большей части, и не из того, что по необходимости и всегда, но из того, что в меньшей части, — произведя такое деление сущих, он определяет привходящее, говоря: «привходящее есть то, что хотя и бывает, но не всегда, и не по необходимости, и не по большей части». Так что чёрное у ворона не будет называться привходящим просто, но с добавлением — «привходящим по большей части»; а бывающее в меньшей части есть привходящее просто, без какого-либо добавления. Если же всякая наука — либо о том, что по необходимости, либо о том, что по большей части, а привходящее таково, то, следовательно, о привходящем нет науки. Он показывает и иначе, что о привходящем нет науки, умозаключая по смыслу так: у чего есть наука, у того есть определённые начала и причины; у сущего по совпадению нет определённых начал и причин; следовательно, о привходящем нет науки. Из этих двух посылок большую — «у чего есть науки, у того есть начала и причины», — как многократно показанную, он не обосновывает; меньшую же, гласящую, что у привходящего нет определённых причин, он показывает через невозможное. Предположив, что у сущего по совпадению есть определённые причины, он умозаключает далее по смыслу так: привходящее имеет определённые причины, как предположено; то, что имеет определённые причины, необходимо; следовательно, привходящее необходимо. К этому, с прибавлением другой посылки — «необходимое всегда существует», — выводится, что привходящее сущее всегда существует. А это невозможно; следовательно, невозможно и то, из чего это выведено, а именно — что у сущего по совпадению есть определённые начала. Если же у него нет определённых начал, то нет о нём и науки. Такова мысль сказанного; а по букве дело обстоит так: у сущего по совпадению нет таких начал, то есть определённых, ибо если бы у него были определённые причины, то оно было бы необходимым, как и те, у кого причины определённы; а если так, то всё будет по необходимости; а если так, то упразднится природа возможного. А что природа возможного существует и что ей невозможно не быть, показано в сочинении «Об истолковании». Сказав же, что всё некоторым образом будет по необходимости, он это обосновывает, говоря: если существует вот это, то будет то-то, или если существует то-то, то будет вот это; это же происходит не с чем попало, но с необходимым. Итак, если и для привходящего сущего: если существует вот это, то будет то-то, а если существует то-то, то будет привходящее, — то привходящее будет необходимым. Ведь подобно тому как при существовании дома по необходимости существуют стены, а при их существовании — основания, а при их существовании по необходимости — камни, так и привходящее было бы по необходимости, если бы у него были определённые причины. Например, для ясности: когда солнце становится отвесно над луной, по необходимости происходит затмение; а когда оно произошло, пусть, предположим, случилось найти сокровище. Если же у нахождения сокровища есть определённые причины, то пусть его причинами будут затмение и причина затмения: ведь когда солнце становится отвесно над луной, по необходимости происходит затмение; затмение же есть причина нахождения сокровища; следовательно, по необходимости будет нахождение сокровища, причиной которого является затмение. А это — то есть нахождение сокровища — было привходящим: ведь оно из того, что бывает в меньшей части. Теперь же из утверждения, что у него есть определённые причины, следует, что оно из необходимого. Итак, всё необходимо и ничто не возможно. «Последним же видом» он назвал последнее причинённое: ведь первая причина — отвесное положение солнца, причинённое же — затмение; затем вторая причина — затмение, а последнее причинённое — нахождение сокровища; если же это нахождение было бы причиной чего-то, то то было бы последним причинённым. Итак, если мы предположим причину привходящего, то получится, что и привходящее существует по необходимости; если же, говорит он, мы предположим его не существующим, но возникающим, то привходящее будет возникать по необходимости. Ведь если завтра произойдёт нахождение сокровища при происходящем затмении, а затмение произойдёт, если произойдёт загораживание землёю, а оно — если солнце станет отвесно, а это — если пойдёт дождь, а это — если загремит гром, а гром пусть будет последним, — то, идя обратно: поскольку гром происходит, по необходимости пойдёт дождь; когда идёт дождь, по необходимости солнце становится отвесно; когда это происходит, по необходимости происходит загораживание; когда оно происходит, по необходимости — затмение; а когда оно — по необходимости нахождение сокровища. Итак, всё по необходимости. Если же, говорит он, начав с настоящего теперь, мы скажем, что завтра произойдёт затмение, то, поскольку всё происшедшее происходит в ограниченное время, мы придём к сущему. Пусть, например, сущее — нахождение сокровища — происходит вместе с прекращением затмения, а оно — вместе с прекращением дождя, а это — вместе с прекращением грома. Поскольку же всё время ограниченно, то, если мы отнимем время затмения, затем и время дождя, — будь они даже стомесячными или тысячедневными, всё же ограниченными, — мы когда-нибудь придём к сущему, то есть к грому. Начав оттуда, мы провозгласим, что всё после грома происходит по необходимости.

«Сущее же как истинное… не привходящее». Сущим как истинным он называл, когда вёл об этом речь в этом сочинении, истинное утверждение или истинное отрицание, так же как «как ложь» — не-сущим ложное утверждение или отрицание. Итак, сущее как истинное, говорит он, есть, но не есть привходящее сущее; это сущее как истинное находится в связывании мысли и есть состояние мысли: ведь когда мысль истинно соединяет сказуемое с подлежащим, она называет это сущим, но не просто сущим, а сущим как истинным; например, когда Сократ пишет, и мысль говорит: «Сократ пишет», — это есть сущее, но не просто сущее, а сущее как истинное. Итак, о причине этого сущего как истинного не спрашивается: ведь не спрашивают, почему мысль связала с Сократом «писать», но [спрашивают о том, что] есть сущее вовне, отделённое, то есть существующее само по себе, — о нём мы и ищем причины. «Сущим же вовне» он называет Сократа и его деятельность, я имею в виду — писание: ведь Сократ и его деятельность находятся не в мыслящей душе, говорящей, что Сократ пишет, но вне её и в вот этом месте. Итак, о сущем вовне мы ищем причины: мы ищем причину, почему Сократ пишет. Не мимоходом он упомянул об этом, но поскольку показал, что у привходящего сущего нет причин, то последовательно сказал, что и у сущего как истинного нет причин. Сказав же, что мы ищем причины сущего вовне, он говорит, что у необходимого, неопределённого и бывающего в меньшей части причины неопределённы и беспорядочны; и то, что исследуется, — например, встретить того, кого хотел увидеть, не ища его, — имеет причины, [но] беспорядочные, как он сказал в сочинениях «О природе». Итак, ни причин у сущего по совпадению нет, ни нет в нём того, ради чего; но «ради чего» есть в возникающем по природе или в [происходящем] от мысли.

До этого места нам следовало истолковать [содержание] настоящей книги; ибо от слов «случай же есть, когда что-то из этого происходит по совпадению» и до конца книги всё тождественно без изменений сказанному в «Физике», и ясность этих [мест] надлежит почерпнуть из комментариев на те [книги]; нам же следует обратиться к истолкованию книги «Лямбда».

K 8. 1064 b .

(8) ἐπεὶ δὲ τ. α. ο. κ. πλείους - ὁ καὶ συμβεβηκὸς εἶναι λεγόμενος. περὶ τοῦ νῦν ὃ καθόλου λέγει· ὃ δὲ λέγει τοιοῦτόν ἐστιν. ἐπειδὴ τὸ καθόλου πλείονας λέγεται τρόπους, τῶν δὲ τοιούτων τρόπων εἷς ἐστὶν ὁ κατὰ συμβεβη- κὸς εἶναι λεγόμενος, σκεπτέον περὶ τοῦ κατὰ συμβεβηκὸς ὄντος· τούτου γὰρ χάριν σκ. πρ. π. τ. ὅτως ὄντος. ἐλλείποι δ ἂν τῇ λέξει τὸ πότε- ρον ζητεῖ τοῦτό τις τῶν ἐπιστημῶν ἢ τεχνῶν ἢ οὔ. πρὸς τοῦτο δὲ τέως καὶ ἐπα- κτέον ὅτι οὐδεμία τῶν ἐπιστημῶν πραγματεύεται περὶ τοῦ συμβεβηκό- τος. δῆλον. καὶ εἴη ἂν τὸ ὅτι οὐδεμία πραγματεύεται τῶν παραδεδο- μένων ἐπιστημῶν λύσις τοῦ ἐλλείποντος τοῦ πότερον ζητεῖ τις τῶν ἐπιστη- μῶν ἢ τεχνῶν. δεικνύων οὖν ὅτι οὐκ ἔστι τοῦ συμβεβηκότος ὄντος ἐπιστήμη ἢ τέχνη λέγει· οὔτε ἡ οἰκοδομικὴ σκοπεῖ εἰ λυπηρῶς οἰκήσουσιν οἱ ἐν αὐτῇ οἰκήσοντες, οὔθ ἡ ὑφαντικὴ εἰ ὑγιεινῶς ἢ νοσωδῶς οἱ τὸ ἱμάτιον φοροῦντες διάξου- σιν οὔτ ἄλλη τις οὐδεμία, ἀλλ ἑκάστη τούτων μόνον τὸ καθ ἑαυτὴν ἴδιον

σκοπεῖ· ἔστι δὲ οἰκοδομικῆς ἴδιον τὸ ποιῆσαι τοιονδὶ εἶδος, οἷον σκέπασμα κωλυτικὸν ὄμβρων καὶ χρημάτων φυλακτικόν, καὶ τοῦτο μόνον σκοπεῖ τό, ἂν γένηται εἶδος δυνάμενον κωλύειν τοὺς ὄμβρους καὶ φυλάττειν τὰ χρήματα, οὐδαμῶς δὲ προσλογίζεται εἰ λυπηρῶς ἢ ἡδέως διάξουσιν οἱ ἐν αὐτῷ οἰκοῦντες· τὸ γὰρ λυπηρὰν εἶναι τὴν οἰκίαν τοῖς οἰκοῦσι συμβέβηκε τῇ οἰκίᾳ καὶ ἔστι τὸ κατὰ συμβεβηκὸς ὄν. ὥσπερ οὖν ἡ οἰκοδομικὴ οὐ σκοπεῖ τὸ τῇ οἰκίᾳ συμβεβη- κός, οὕτως οὐδ ἄλλη τις τῶν ἐπιστημῶν ἢ τεχνῶν ὁρᾷ τὸ κατὰ συμβεβη- κὸς ὄν.

τὸν ὄντα μουσικὸν ὅτι γενόμενος γραμματικὸς τὸ ἀμφότερα ἅμα ἔσται πρότερον οὐκ ὤν. ὃ νῦν παρατίθεται σόφισμα ὑπὸ τῶν σοφιστῶν λεγό- μενον, τοιοῦτόν ἐστι καὶ οὕτως ὑπ αὐτῶν ἐπεραίνετο. ὑπετίθεντο ἄνθρωπον, οἷον τὸν Καλλίαν, πρότερον μουσικὸν ὄντα χωρὶς τοῦ εἶναι γραμματικόν, ὕστε- ρον γεγονότα καὶ γραμματικόν, καὶ ἔλεγον, οὑτοσὶ ὁ Καλλίας νῦν ἅμα ἐστὶ μου- σικὸς καὶ γραμματικός. εἰ δὲ τοῦτο, καὶ ὅτε ἐγένετο γραμματικός, ἐγένετο καὶ μουσικός· ἅμα ὢν γὰρ γραμματικὸς νῦν καὶ μουσικὸς ἅμα ἐγίνετο γραμ- ματικὸς καὶ μουσικός· ὅτε ἄρα ἐγένετο γραμματικός, οὐκ ἦν μουσικός. ἀλλὰ μὴν καὶ ἦν μουσικὸς πρὸ τοῦ γενέσθαι γραμματικός (τοῦτο γὰρ ὑπόκειται)· ᾧ μὲν πρὸ τοῦ ἄρξασθαι γίνεσθαι γραμματικὸς μουσικὸς καὶ οὐκ ἦν. ὁ δὲ παραλογισμὸς συμβαίνει ἐπὶ ἀξιώματι λίαν ἐναργῶς ψευδεῖ, τῷ λέγοντι, ὧν ἡ ὕπαρξις ἅμα, τούτων καὶ ἡ γένεσις· εἰ γὰρ τήμερον ἐστι Σωσιγένης καὶ Ἀλέξανδρος, ἀληθὲς τὸ λέγειν ὅτι ἐγίνετο ὁ Σωσιγένης ὅτε ἐγίνετο καὶ ὁ Ἀλέξανδρος; οὐ πάνυ γε Σωσιγένης Ἀλεξάνδρου τῷ χρόνῳ, εἰ γὰρ συνέβη, ὅτε ἦν Ἀλέξανδρος, εἶναι καὶ τὸν Σωσιγένην. τὸ οὖν σόφισμα τοιοῦτόν τι, καὶ τὸν Καλλίαν μου- σικὸν ὄντα εἶναι καὶ γραμματικὸν ὃν μὲν ἔτι, κατὰ συμβεβηκὸς δὲ ὄν· συμβέ- βηκε ὄντα μουσικὸν γενέσθαι γραμματικόν. εἰπὼν δὲ ὁ Ἀριστοτέλης ὅτι οὐδεμία ἐπιστήμη συμβεβηκὸς ὂν ζητεῖ οὔτε ἡ οἰκοδομικὴ οὔτε ἄλλη οὐδε- μία, λέγει ὅτι ἐπειδὴ ἐκ τῶν κατὰ συμβεβηκὸς ὄντων ἐστὶ τὸ τὸν Καλλίαν τὸν μουσικὸν ὄντα καὶ γραμματικὸν εἶναι, οὐδεμία τῶν ἐπιστημῶν ζητεῖ εἰ ἵππος ἐγίνετο γραμματικὸς ἅμα καὶ μουσικὸς ἐγίνετο. αἱ γὰρ ἐπιστῆμαι τῶν ὄντων, τὸ δὲ κατὰ συμβεβηκὸς ὂν σχεδὸν μὴ ὄν ἐστι, περὶ ὃ ἡ σοφιστικὴ διατρίβου· πάνυ καλῶς ὁ Πλάτων φησὶ τὸν σοφιστὴν περὶ τὸ μὴ ὂν διατρίβειν. πολὺ ἀκατάλληλος δὲ πάνυ ἀσαφὴς ἡ λέξις ἡ οὐδὲ ἓν ὄντα μουσικὸν ὅτι γενό- μενος γραμματικός καὶ τὰ ἑξῆς. οὕτω δέ, ὡς οἶμαι, ταύτην ὑπερβατέον χρή. ὃ δὲ μὴ ἀεὶ ὂν ἔστιν, ἐγίνετο τοῦτο, ὥστε ἅμα μουσικὸς ἐγένετο

γραμματικός. εἶτα τούτῳ συναπτέον οὐδὲ ἓν ὄντα μουσικὸν ὅτι γενό- μενος γραμματικὸς ἅμα ἔσται τὰ ἀμφότερα, πρότερον οὐκ ὢν καὶ οὕτως ἀναγνωστέον τὸ τοῦτο οὐδεμία ζητεῖ τῶν ὁμολογουμένως οὐσῶν ἐπιστημῶν καὶ τὰ ἑξῆς, ἵν ᾖ καὶ ὅλον καὶ τὸ τοῦ λόγου συνεχὲς τοιοῦτον. ὁ δὲ μὴ ἀεὶ ὢν ἔστιν, ἐγίνετο τοῦτο, ὥστε ἅμα μουσικὸς ἐγίνετο καὶ γραμματικός· τὸ οὖν ἓν ὄντα μου- σικὸν ὅτι γραμματικὸς ἔσται, πρότερον οὐκ ὤν, τοῦτο οὐδεμία ζητεῖ τῶν ὁμολο- γουμένως ἐπιστημῶν καὶ τὰ ἑξῆς. ἔστι δὲ τὸ ὃ δὲ μὴ ἀεὶ ὂν ἔστιν, ἐγένετο τοῦτο, ὥστε ἅμα μουσικὸς ἐγένετο καὶ γραμματικός, κατασκευή, δι ἧς κατ- εσκεύαζον οἱ σοφισταὶ ὅτι ὁ Καλλίας, ὅτε ἦν μουσικός, οὐκ ἦν μουσικός. εἴη δ ἂν ὡς ἀπὸ τῶν σοφιστῶν λεγόμενον ὃ δὲ μὴ ἀεὶ ὂν ἔστιν ἐγίνετο τοῦτο. ἔστι καὶ τοιοῦτον. ὅπερ μὴ ἀεὶ ὂν μηδὲ πρότερον ὂν νῦν ἔστι, τοῦτο ἐγίνετο, ὁ δὲ Καλ- λίας νῦν ὢν ἅμα μουσικὸς καὶ γραμματικός, πρότερον δὲ μὴ ὢν ἀμφότερα (δη- λονότι γραμματικὸς καὶ μουσικός· μουσικὸς δὲ μόνον ἦν), ἅμα γινόμενος γραμ- ματικὸς ἐγίνετο καὶ μουσικός· τὸ δὲ γινόμενον οὐκ ἔστιν, ὁ Καλλίας ἄρα γινό- μενος μουσικὸς οὐκ ἦν μουσικός. ἀλλὰ καὶ ἦν. αὐτὸς δὲ τὸ ἅμα μουσι- κὸς ἐγένετο καὶ γραμματικός θεὶς, τὸ δὲ γινόμενον καὶ ὁ ὁ Καλλίας ἄρα καὶ μουσικὸς καὶ οὐκ ἦν, οὐκ ἔθηκε διὰ τὴν συνήθη βραχυλογίαν. ἀλλὰ ταῦτα ὡς ἀπὸ τῶν σοφιστῶν λεγόμενα ἡμᾶς λαμβάνειν χρή· τὸ δὲ οὐδὲ ἓν ὄντα μουσικὸν ὅτι γενόμενος γραμματικὸς τὰ ἀμφότερα ἅμα ἔσται, πρότερον οὐκ ὤν, τοῦτο οὐδεμία ζητεῖ τῶν ὁμολογουμένως οὐσῶν ἐπιστημῶν, τοῦτο ὡς ἀπὸ Ἀριστοτέλους λεγόμενον νομιστέον. εἴη δ ἂν τὸ λεγόμενον, ὅτι οὐδὲ ἓν ὄντα καὶ πρότερον μουσικὸν νῦν δὲ ὄντα ἀμφότερα, ἢ μουσικὸν καὶ γραμματικόν, πρότερον δηλονότι μὴ ὄντα μουσικὸν καὶ γραμματικὸν ἅμα, ἀλλὰ μόνον μου- σικόν· καὶ προσυπακουστέον τοῦ, εἰ ἅμα τῷ γίνεσθαι γραμματικὸς ἐγίνετο καὶ μουσικός, οὐδεμία τῶν ὁμολογουμένως ἐπιστημῶν ζητεῖ.

ὅτι δ οὐδ - ἐπιστήμην. λαβὼν ἐξ ἐπαγωγῆς ὅτι τοῦ συμβεβηκό- τος οὐκ ἔστιν ἐπιστήμη, ὅτι, φησί, τοῦτο ἀληθές ἐστι δῆλον ἡμῖν γενήσεται ὁρισα- μένοις τῷ ποτέ ἐστι τὸ συμβεβηκός· τοῦτο δὲ ἐδήλωσε διὰ τοῦ πειραθεῖσιν εἰπεῖν τί ποτέ ἐστι τὸ συμβεβηκός. μέλλων δὲ ὁρίσασθαι τὸ συμβεβηκὸς ποι- εῖται διαίρεσιν τῶν ὄντων συντελοῦσαν αὐτῷ εἰς τὴν τοῦ ὁρισμοῦ τοῦ συμβεβη- κότος ἀπόδοσιν, λέγων τῶν ὄντων τὰ μὲν ἀεί ἐστι καὶ ἐξ ἀνάγκης. ἐπεὶ δὲ τὸ ἀναγκαῖον πολλαχῶς λέγεται, ὡς ἐν τῷ Δ ταύτης τῆς πραγματείας ἐμά-

θομεν, ὧν οὐχ ἦν τὸ βίᾳ, ἐπάγει· ἀνάγκης δὲ λέγω τῆς κατὰ βίαν, ἀλλ ἡ χρώμεθα ἐν ταῖς ἀποδείξεσιν. ἀεὶ γὰρ καὶ ἐξ ἀνάγκης τὰ τῷ αὐτῷ ἴσα καὶ ἀλλή- λοις εἰσὶν ἴσα, καὶ τὰ λοιπὰ ἀξιώματα ὁμοίως. τὰ μὲν οὖν ἀεί ἐστι καὶ ἐξ ἀνάγ- κης, τὰ δ ὡς ἐπὶ τὸ πολύ· ὡς ἐπὶ γὰρ τὸ πολὺ οἱ ἄνθρωποι πενταδάκτυλοι. τὰ δὲ οὐθ ὡς ἐπὶ τὸ πολὺ οὔτε ἐξ ἀνάγκης ἀλλ ὅπως ἔτυχε, τουτέστι ἐπ ἔλατ- τον. καὶ ὅτι ὅπως ἔτυχε ἀντὶ τοῦ ὡς ἐπ ἔλαττον ἔλαβε, δῆλον τό πεποίηκε διὰ τοῦ ἐπαχθέντος αὐτῷ παραδείγματος· ἐπ ἔλαττον γὰρ καὶ σπα- νίως ἐπὶ κυνὸς ἀνατολῇ γίνεται ψῦχος, ποτὲ ἴσως τοῦτο συμβήσεται. ἐπεὶ οὖν συμβεβηκός ἐστιν οὔτε τῶν ὡς ἐπὶ τὸ πολὺ οὔτε τῶν ἐξ ἀνάγκης καὶ ἀεί, ἀλλὰ τῶν ὡς ἐπ ἔλαττον. διελὼν οὖν οὕτω τὰ ὄντα ὁρίζεται τὸ συμβεβηκὸς λέγων συμβεβηκός ἐστιν ὃ γίνεται μέν, οὐκ ἀεὶ δὲ οὐδὲ ἐξ ἀνάγκης οὐδ ὡς ἐπὶ τὸ πολύ, ὥστε τὸ ἐν τῷ κόρακι μέλαν οὐχ ἁπλῶς συμβεβηκὸς λεχθήσεται μὴ μετὰ προσθήκης ἐπὶ πολὺ συμβεβηκός· τὸ δ ἐπ ἔλαττον γινόμενον συμ- βεβηκὸς ἁπλῶς χωρίς τινος προσθήκης. εἰ δὴ πᾶσα ἐπιστήμη ἢ τῶν ἐξ ἀνάγ- κης ἐστὶν ἢ τῶν ὡς ἐπὶ τὸ πολύ, τὸ δὲ συμβεβηκὸς τοιοῦτον, τοῦ συμβε- βηκότος ἄρα οὐκ ἔστιν ἐπιστήμη. δείκνυσι δὲ καὶ ἄλλως ὅτι τοῦ συμβεβηκό- τος οὐκ ἔστιν ἐπιστήμη, δυνάμει συλλογιζόμενος οὕτως. ὧν ἐστὶν ἐπιστήμη, τούτων εἰσὶν ἀρχαὶ καὶ αἴτια ὡρισμένα· τοῦ δὲ κατὰ συμβεβηκὸς ὄντος ἀρχαὶ καὶ αἴτια ὡρισμένα οὐκ εἰσί· τοῦ συμβεβηκότος ἄρα οὐκ ἔστιν ἐπιστήμη. τούτῳ τῷ δύο προτάσεων τὴν ὧν εἰσὶν ἐπιστῆμαι τούτων ἀρχαί εἰσι καὶ αἴτια ὡς πολλά- κις δειχθεῖσαν οὐ κατασκευάζει, τὴν δὲ ἐλάσσονα τὴν λέγουσαν ὅτι τοῦ συμ- βεβηκότος οὐκ ἔστιν ὡρισμένα αἴτια δείκνυσι δι ἀδυνάτου, ὑποθέμενος γὰρ εἴησαν τοῦ κατὰ συμβεβηκὸς ὄντος αἴτια [καὶ] ὡρισμένα, καὶ συλλογίζεται πά- λιν δυνάμει ὧδε. τὸ συμβεβηκὸς ὡρισμένα αἴτια ἔχει, ὡς ὑπόκειται· ὁ ἐστὶν ὡρισμένα αἴτια, ταῦτα ἀναγκαῖά ἐστι· τὸ συμβεβηκὸς ἄρα ἀναγκαῖόν ἐστι. τούτῳ προσληφθείσης ἑτέρας προτάσεως τῆς τὸ δὲ ἀναγκαῖον ἀεί ἐστι, συνάγεται ὅτι τὸ συμβεβηκὸς ὂν ἀεί ἐστι. τοῦτο δὲ ἀδύνατον· ἀδύνατον ἄρα καὶ τὸ τοῦτο συνῆκται· ἔστι δὲ τὸ τοῦ κατὰ συμβεβηκὸς ὄντος αἱ ἀρχαὶ ὡρισμέναι εἰσί. εἰ δ οὐκ εἰσὶν αἱ ἀρχαὶ αὐτοῦ ὡρισμέναι, οὐδὲ ἔστιν αὐτοῦ ἐπιστήμη. καὶ ἡ μὲν διά- νοια τῶν λεγομένων τοιαύτη τις ἂν εἴη, τὰ δὲ κατὰ τὴν λέξιν οὕτως ἂν ἔχοι· τοῦ κατὰ συμβεβηκὸς ὄντος οὐκ εἰσὶν ἀρχαὶ τοιαῦται, τουτέστιν ὡρισμέναι, ἐπεὶ εἰ γάρ εἰσιν αὐτοῦ τὰ αἴτια ὡρισμένα, ἔσται ἀναγκαῖον, ὥσπερ καὶ τὰ ἐκεῖνα ὧν ἐστι τὰ αἴτια ὡρισμένα· εἰ δὲ τοῦτο, ἔσται πάντα ἐξ ἀνάγκης· εἰ δὲ τοῦτο,

ἀναιροῖτ ἂν ἡ τοῦ ἐνδεχομένου φύσις. ὅτι δὲ ἔστιν ἡ τοῦ ἐνδεχομένου φύσις καὶ ἀδύνατόν ἐστιν αὐτὴν μὴ εἶναι, δέδεικται ἐν τῷ περὶ Ἑρμηνείας. εἰπὼν δὲ ὅτι πάντα ἐξ ἀνάγκης πως ἔσται, τοῦτο κατασκευάζει λέγων· εἰ τοῦδε ὄντος ἔσται τόδε ἢ τοῦδε τόδε, τοῦτο δὲ γίνεται οὐκ ἐπὶ τῶν τυχόντων ἀλλ ἐπὶ τῶν ἀναγκαίων· εἰ οὖν καὶ ἐπὶ τοῦ συμβεβηκὸς ὄντος τοῦδε μὲν ὄντος ἔσται τόδε, τοῦδε δὲ ὄντος ἔσται τὸ συμβεβηκώς, ἔσται τὸ συμβεβηκὸς ἀναγκαῖον ὥσπερ γὰρ οἰκίας οὔσης ἐξ ἀνάγκης εἰσὶ τοῖχοι, τούτων δὲ ὄντων θεμέλιοι, καὶ τούτων ἐξ ἀνάγκης λίθοι, οὕτω καὶ τὸ συμβεβηκὸς ἐξ ἀνάγκης ἂν ἦν, εἴπερ ἦσαν αὐτοῦ τὰ αἴτια ὡρισμένα. οἷον σαφηνείας ἕνεκεν τοῦ ἡλίου καθέτου γινομένου τῇ σελήνῃ ἐξ ἀνάγκης γίνεται ἔκλειψις, ἐκείνης δὲ γενομένης δε- δόσθω ὡς συνέβη εὑρεθῆναι θησαυρόν· εἰ οὖν τῆς τοῦ θησαυροῦ εὑρέσεως τὰ αἴτια ὡρισμένα ἐστίν, ἔστωσαν αὐτοῦ αἴτια ἥ τε ἔκλειψις καὶ τὸ τῆς ἐκλείψεως αἴτιον· ἐπεὶ γὰρ τοῦ ἡλίου καθέτου τῇ σελήνῃ γινομένου ἐξ ἀνάγκης γίνεται ἔκλειψις, ἡ δὲ ἔκλειψις αἰτία ἐστὶ τῆς τοῦ θησαυροῦ εὑρέσεως, ἐξ ἀνάγκης ἔσται ἡ τοῦ θησαυροῦ εὕρεσις, ἧς εὑρέσεώς ἐστιν αἰτία ἡ ἔκλειψις· τοῦτο δέ, ἤτοι ἡ τοῦ θησαυροῦ εὕρεσις, ἦν συμβεβηκός· ἔστι γὰρ τῶν ἐπ ἔλαττον· νῦν δὲ ἐκ τοῦ λέγειν ὅτι ὡρισμένα ἐστὶν αὐτοῦ τὰ αἴτια συνάγεται ὅτι τῶν ἀναγ- καίων ἐστίν. ἅπαντα ἄρα ἀναγκαῖά ἐστι καὶ οὐδέν ἐστιν ἐνδεχόμενον. τελευ- ταῖον δὲ εἶδος εἶπε τὸ ἔσχατον αἰτιατόν. αἴτιον γὰρ πρῶτον ἡ κάθετος τοῦ τοῦ ἡλίου ἀπόστασις, αἰτιατὸν δὲ ἡ ἔκλειψις. πάλιν αἴτιον καὶ δεύτερον ἡ ἔκλει- ψις, αἰτιατὸν δὲ ἔσχατον ἡ τοῦ θησαυροῦ εὕρεσις· εἰ δὲ ἦν αὕτη ἡ εὕρεσις αἰτία τινός, ἦν ἂν ἐκεῖνο τὸ ἔσχατον αἰτιατόν. εἰ μὲν οὖν ὑποθώμεθα τὸ τοῦ συμβεβηκότος αἴτιον, συμβήσεται καὶ τὸ συμβεβηκὸς ἐξ ἀνάγκης εἶναι· εἰ δὲ μὴ ὄν, φησίν, ὑποθώμεθα ἀλλὰ γινόμενον, ἐξ ἀνάγκης γενήσεται τὸ συμ- βεβηκός. εἰ γὰρ αὔριον γενήσεται θησαυροῦ εὕρεσις ἐκλείψεως γινομένης, ἔκλει- ψις δὲ γενήσεται εἰ ἀντίφραξις γένηται ὑπὸ τῆς γῆς, αὕτη δὲ εἰ κάθετον ὁ ἥλιος γίνηται, καὶ τοῦτο πάλιν εἰ γίνεται βροχή, καὶ τοῦτο εἰ βροντᾷ, ἡ δὲ βροντὴ ἔστω τελευταῖον, ἀναποδιστέον ἐπεὶ βροντὴ γίνεται βρέξει ἐξ ἀνάγκης, βροχῆς γινομένης ἐξ ἀνάγκης ὁ ἥλιος κατὰ κάθετον γίνεται, τούτου γινομένου ἐξ ἀνάγκης ἀντίφραξις γίνεται, ταύτης γινομένης ἐξ ἀνάγκης ἔκλειψις, καὶ ταύτης ἐξ ἀνάγκης ἡ τοῦ θησαυροῦ εὕρεσις· ἅπαντα ἄρα ἐξ ἀνάγκης. ἐὰν οὖν, φησίν, ἀπὸ τοῦ ἐνεστῶτος νῦν ἀρξάμενοι λέγωμεν ὅτι αὔριον γίνεται ἔκλειψις, ἐπειδὴ πᾶν τὸ γεγονὸς ἐν πεπερασμένῳ χρόνῳ γίνεται, καταντήσομεν εἰς τὸ ὄν. ἔστω

γὰρ ὅτι τὸ ὂν ἡ τοῦ θησαυροῦ εὕρεσις γίνεται ἅμα τῷ παυθῆναι τὴν ἔκλειψιν, αὕτη ἅμα τῷ παῦσαι τοῦ βρέχειν, καὶ τοῦτο ἅμα τῷ παῦσαι τοῦ βροντᾶν· ἐπειδὴ ὁ πᾶς χρόνος πεπερασμένος ἐστίν, ἐὰν ἀφέλωμεν οὖν τῆς ἐκλείψεως χρόνον, εἶτα καὶ τῆς βροχῆς, κἂν ἑκατονταμηναῖοί εἰσι κἂν χιλιετημερι- οἱ, ὅμως πεπερασμένοι, ἥξομέν ποτε εἰς ὂν ἤτοι τὴν βροντήν. ἐκεῖθεν ἀρξάμενοι βοήσομεν πάντα τὰ μετὰ τὴν βροντὴν ἐξ ἀνάγκης γινόμενα.

τὸ δ ὡς ἀληθῶς ὂν ἢ μὴ συμβεβηκός. ὡς ἀληθῶς ὂν ἔλε-

γεν ὅτε περὶ τούτου τὸν λόγον ἐν ταύτῃ ἐποιεῖτο τῇ πραγματείᾳ τὴν ἀληθῆ καταά- φασιν ἢ τὴν ἀληθῆ ἀπόφασιν, ὥσπερ ὡς ψεῦδος μὴ ὂν τὸν ψευδῆ κατάφα- σιν ἢ ἀπόφασιν· τὸ οὖν ὡς ἀληθῶς, φησίν, ἓν ἀλλ οὐ συμβεβη- κὸς ὄν, ὃ δὴ ὡς ἀληθῶς ὂν ἐν συμπλοκῇ ἐστι διανοίας καὶ πάθος διανοί- ας· ὅταν γὰρ ἀληθῶς συνάψῃ κατηγορούμενον τῷ ὑποκειμένῳ ἡ διάνοια, λέγει τοῦτο ὄν, οὐχ ἁπλῶς δὲ ὂν ἀλλ ὡς ἀληθῶς ὄν, οἷον εἰ γράφοντος Σωκράτους εἴπῃ ἡ διάνοια ὡς ὁ Σωκράτης γράφει, τοῦτο ὂν μέν ἐστιν, ἀλλ οὐχ ἁπλῶς ὂν ἀλλ ὡς ἀληθῶς ὄν. τούτου οὖν τοῦ ὡς ἀληθῶς ὄντος αἰτία ζητεῖται· οὐ γὰρ ζητεῖ διὰ τί ἡ διάνοια συνέπλεξε τῷ Σωκράτει γράφειν, ἀλλὰ τί τὸ ἔξω ὂν χωριστὸν ἤτοι καθ αὑτὸ ὑπάρχον, περὶ τοῦτο ζητοῦμεν τὰς αἰ- τίας. ἔξω δὲ ὂν λέγει τὸν Σωκράτην καὶ τὴν ἐνέργειαν αὐτοῦ, λέγω δὴ τὸ γράφειν· οὐ γάρ ἐστιν ὁ Σωκράτης καὶ ἡ ἐνέργεια αὐτοῦ ἐν τῇ λεγούσῃ διανοίᾳ ὅτι ὁ Σω- κράτης γράφει, ἀλλ ἐκτὸς αὐτῆς καὶ ἐν τῳδὶ τῷ τόπῳ. περὶ δὴ τὸ ἔξω ζητοῦμεν τὰ αἴτια· ζητοῦμεν γὰρ τὴν αἰτίαν δι ἣν ὁ Σωκράτης γράφει. οὐ παρέργως δὲ τούτων ἐμνήσθη, ἀλλ ἐπειδὴ ἔδειξεν ὅτι τοῦ συμβεβηκό- τος ὄντος οὐκ εἰσὶν αἴτια, ἀκολούθως εἴρηκεν ὅτι οὐδὲ τοῦ ὡς ἀληθῶς ὄντος ἐστὶν αἴτια. εἰπὼν δὴ ὅτι τοῦ ἔξω ὄντος τὰ αἴτια ζητοῦμεν, λέγει ὅτι τοῦ δὲ ἀναγκαίου ἀορίστου καὶ ἐπ ἔλαττον ὄντος τὰ αἴτια ἀόριστα ἄτακτα, καὶ τοῦτο ὃ ζητεῖται τὸ καὶ ἐντυχεῖν ὃν καὶ ἐβούλετό τις ἰδεῖν, μὴ ζητῶν δέ, ἄπεστι τὰ αἴτια, ὡς ἐν τοῖς περὶ Φύσεως εἴρηκεν. οὔτε οὖν αἴτια εἰσὶ τοῦ κατὰ συμβε- βηκὸς ὄντος, οὔτε ἔστιν ἐν αὐτῷ τὸ οὗ ἕνεκα, ἀλλ ἔστι καὶ ἕνεκά του ἐν τῷ φύσει γινομένοις ἢ τοῖς ἀπὸ διανοίας.

μέχρι δὴ τῶν ἐνταῦθα ἡμῖν ἐξηγητέον τὰ τοῦ παρόντος βιβλίου· τὰ γὰρ

ἀπὸ τοῦ τύχη δέ ἐστιν ὅταν τι τούτων γένηται κατὰ συμβεβηκὸς ἕως τέ- λους τοῦ βιβλίου τὰ αὐτά εἰσιν ἀπαραλλάκτως τοῖς ἐν τῇ φυσικῇ ἀκροάσει

λεγομένοις, καὶ δεῖ τούτων τὴν σαφήνειαν ἐκ τῶν εἰς ἐκεῖνα ὑπομνημάτων πο- ρίζεσθαι, ἡμῖν δὲ ἡ τοῦ Λ σαφήνεια προχειριζέσθω.

К книге «Λ»

Глава I. Λ 1 (1069a–1069b)

О первой и неподвижной начальной причине

В настоящей книге «Метафизики», которую у перипатетиков принято надписывать «Лямбда», он ведёт речь о первой и неподвижной причине, ради которой издано и всё это сочинение. Но поскольку имя «начало» говорится многими способами (ведь началом называется и материя, и форма, и лишённость), он сначала вкратце и сжато расчленяет относящееся к ним, чтобы, имея некий очерк единого рассуждения о них, мы легко уразумели отличие искомого начала от прочих.

К тому же, поскольку среди апорий наряду с прочими исследовался и вопрос, одни ли и те же начала у всего или у разных [вещей] разные, а разрешения он пока не получил, — поэтому он снова предлагает единое рассуждение о причинах, чтобы показать, что некоторым образом начала у всего одни и те же, а некоторым образом — нет.

Далее, рассмотрение — о сущности. Поскольку показано, что предлагаемая наука есть первая из всех прочих, а у первой — и предмет первый, сущность же первая из прочих категорий, то сущность и была бы предметом мудрости; и поскольку, в свою очередь, из сущностей одна первая, другая вторая, то первейшая и была бы её предметом.

Сказав же, что рассмотрение — о сущности, он кратко привёл причину этого, сказав: «у сущностей ищут начала и причины». А тот, кто ищет начала и причины сущности, ищет саму сущность: ведь как тот, кто ищет причину затмения, ищет само затмение. Ибо причина затмения, как сказано во второй книге «Второй Аналитики», есть определение затмения, а оно и есть само затмение.

Итак, имея доказанным, что предлагаемая наука есть первая и что она — первая из первых, он показывает, что сущность первая из прочих категорий, так что если мудрость первая, а первая — [наука] о первом, то, если будет показано, что сущность первая, настоящая мудрость была бы созерцательницей сущности.

Прежде же он определяет способы, какими возможно мыслить сущность вместе с десятью категориями, говоря, что и если [мыслить] всё как некое целое, сущность — первая часть; и если всю чувственную сущность вместе с привходящими [свойствами] мы берём как нечто одно, сущность — первая часть; и если мы помыслим десять категорий отделёнными и обособленными друг от друга, расположенными по порядку, например сначала, скажем, количество, затем качество, затем сущность, затем прочие, — и в этом случае сущность первая из прочих, затем качество, затем количество, и прочие так же; на это и указывают слова «и если мы мыслим категории следующими по порядку, а не находящимися в сущности».

Но поскольку сказанное всё ещё несколько неясно, пусть станет яснее на примере. Сократ есть и сущность, но и белый, но и философ, но и музыкант. В целостности, составленной из сущности Сократа, и белого, и философа, и музыканта, частью является музыкальное; равным образом и Сократ есть часть целого, составленного из белого, и музыканта, и философа, и Сократа. Если же так обстоит дело с этим, то и со всей чувственной сущностью и девятью категориями: и в целостности, составленной из чувственной сущности, и количества, и качества, и прочих, частью будет сущность; равным образом и количество — частью порождения, составленного из сущности, и количества, и прочего.