Комментарий к Метафизики Аристотеля. (Книги XI-XIV)

Сказав, что причины и начала у разных разные, он, показывая уместность упоминания этого рассуждения, прибавил: можно было бы усомниться, являются ли элементы и начала сущности, количества, качества, отношения и прочих категорий разными или одними и теми же. И он показывает, что в собственном смысле, а не по ближайшему, они не одни и те же.

Ведь нелепо, говорит он, утверждать, что у всего один и тот же элемент. Показывает же он это через разделение. Если есть один элемент всего, то он либо есть нечто иное, чем все категории, либо одна из них будет элементом прочих. Что он не есть нечто иное, чем десять категорий, — ясно: ведь поскольку элементы первичнее того, чему они элементы, то есть элементуемых, — если у десяти наивысших родов: количества, качества и прочих — один и тот же элемент, то он будет первичнее их; но нет ничего первичнее сущности и прочих категорий, и вообще нет ничего помимо них. Следовательно, нет одного элемента всего.

Но, разумеется, и сущность не есть элемент отношения и прочих категорий: ведь как из сущности возникнет не-сущность? Из сущности всегда возникает сущность. Но и отношение не будет элементом сущности: ведь как из привходящего возникнет сущность? И ещё: как возможно, чтобы у всего были одни и те же элементы? Ведь невозможно ни одному из элементов быть тем же, что и составленное из элементов. Это рассуждение — то же, что и предыдущее, но проведённое иначе: там говорилось, что элемент первичнее того, чему он элемент; здесь же он говорит, что элемент есть иное, чем то, чему он элемент: ведь Сократ, [состоящий] из огня, земли или промежуточного, не тождествен огню или земле, но есть иное. Если же элементы суть иное, чем то, чему они элементы, и если есть один и тот же элемент десяти категорий, то он будет иным, чем все категории; но нет ничего помимо них; следовательно, нет одного элемента всего.

А что элементы суть иное, чем составленное из них, он показывает через наведение: ведь и «бета», будучи элементом слога «ба», есть иное, чем он; так же и из умопостигаемых элементов единое и сущее — [иное, чем составленное из них]. Какие умопостигаемые элементы он имеет в виду, он не пояснил; [это] единое и сущее. Итак, невозможно, говорит он, чтобы сущее и единое были элементами всего. Показывает же он это на основании ранее принятого — что элементы суть иное, чем возникшее из них. Если же единое и сущее суть элементы всего, то всё будет иным, чем единое и сущее. Но как из огня и земли [возникает] ни огонь, ни земля, так и возникшее из единого и сущего не будет ни единым, ни сущим; так что и сущность, подобно качеству и прочим, будет не-сущим или не-единым, а это невозможно.

Если же это невозможно, то ложно то, из чего это выведено; а было это — что единое и сущее суть элементы всего. К словам «присущи они в каждом» из составных или простых следует подразумевать: «или из простых»: ведь они, и сущее и единое, присущи каждому из простых.

Слова «единое же и отношение» были бы таковы: из них, то есть из возникшего как из элемента — единого или сущего, — ничто не будет [единым или сущим], то есть никоим образом не будет [иметь] и некоего существования. Ведь как, было сказано, из огня и земли — ни огонь, ни земля, так и из единого и сущего не будет ни единого, ни сущего, но будет и не-сущее. Слова же «ни сущность, ни отношение» можно понимать как равнозначные: ни сущность не будет единым, ни отношение; можно понимать это и так.

Итак, если кто-то скажет, что есть один элемент, то, поскольку элемент есть иное, чем [возникшее] из него, либо само оно будет не-сущим, либо [возникшее] из него; если же [скажет, что] из двух — сущего и единого — [возникает всё], то либо единое, либо [возникшее] из него не будет сущим. Если же кто-то называет сущность элементом, то и она не будет сущностью, либо [возникшее] из неё, например Сократ, Платон и прочее; равным образом если и отношение есть элемент, то либо оно не будет отношением, либо [возникшее] из него — отношением. И так он заключает.

Итак, говоря: «следовательно, не у всего одни и те же элементы и причины», — [он показывает, что] некоторым образом одни и те же, некоторым же образом разные: у всего элементы — материя, вид, лишённость, действующее, и всё подпадает под них, и в этом смысле у всего одни и те же начала; но иная материя у статуи, иная у живого существа, равным образом и иной вид и действующее у статуи, и иное у иного, — в этом смысле начала разные и не одни и те же у всего.

Как общие — я имею в виду вид, материю и прочее — у всего одни и те же начала; как сопряжённые же — разные и не одни и те же. А что всё подпадает под материю, вид, лишённость и действующее, он показывает через наведение. У чувственных тел, говорит он, для примера — пусть видом будет тёплое, лишённостью — холодное, материей — способное стать тёплым или холодным. «Само по себе» прибавлено потому, что мы говорим, будто белое стало холодным, но не само по себе; само по себе холодным становится субстрат белого. Итак, вид — тёплое, лишённость — холодное, материя — то, что в возможности есть эти. Сущности же суть и тёплое (ведь вид и сущность огня — тёплое), и материя. И не только это суть сущности, но и [составное] из тёплого и холодного, то есть из огня и воды: ведь плоть есть таковое, будь то кость или что-либо иное.

«Одно из них необходимо есть возникающее». Это никоим образом не согласуется с непосредственно сказанным; но было бы связано с незадолго перед тем сказанным: «ничто из них, следовательно, ни сущность, ни отношение». И это было бы обоснованием того, что сущность не [состоит] из сущности и отношение не [состоит] из отношения: ведь возникающее, как сказано, необходимо есть иное; а возникшее из элемента есть иное, чем элементы.