По ту сторону любви

Просто очередной ребёнок, которого жизнь принесла к дверям приюта.

Он отложил папку и посмотрел в окно.

За стеклом шёл дождь.

И вдруг ему вспомнилось, как несколько лет назад эти дети впервые начали собираться вместе.

Тогда сотрудники тоже пытались их разогнать.

Говорили, что они слишком разные.

Что так нельзя.

У каждого должна быть своя кровать, своя комната, свои правила.

Но дети всё равно возвращались друг к другу.

Он видел это много раз.

Ади, которая всегда следила, чтобы никто не остался один.

Адам, который молча становился рядом, когда кому-то было страшно.

Бэлла, которая научилась улыбаться только после того, как перестала чувствовать себя чужой.

Зак, который шумел за всех.

Зейн, почти ничего не говорил, но всегда замечал, кому нужна помощь.

Алекс, которая могла часами сидеть в стороне, но всё равно возвращалась.

И теперь — маленький ребёнок, которого они нашли под дождём.

Директор тяжело вздохнул.

Он прекрасно понимал, что сотрудники правы.

Дети действительно не могли заменить взрослых.

Они не могли официально воспитывать младенца.

Не могли самостоятельно решать медицинские вопросы.

Не могли отвечать за него так, как отвечал бы взрослый.

Но было кое-что, чего не было ни в одном документе.

Они уже считали его своим.

И отнять у них ребёнка означало не просто перевести его в другое место.

Это означало разрушить то, что они так долго строили.

Директор поднялся и вышел из кабинета.

В коридоре его встретили несколько сотрудников.

— Ну что? — спросила заведующая. — Надеюсь, вы не собираетесь действительно позволить им оставить ребёнка.

— Пока не знаю.

— Но это невозможно.

— Почему?

— Потому что это против правил.

— Правила для чего существуют?

Женщина растерялась.

— Чтобы соблюдать порядок.

— А порядок для чего?

Она не ответила.

Директор посмотрел на неё.

— Чтобы детям было безопасно.

— Именно.

— А если правила делают ребёнка ещё более одиноким?

Сотрудники переглянулись.

— Это не значит, что дети должны решать всё сами.

— Я этого и не говорил.

Он помолчал.

— Я сказал, что мы можем позволить им остаться вместе.

— Но как?

— Под нашим наблюдением.

— А если им надоест?

Директор посмотрел в сторону комнаты, где жили дети.

— Вы действительно думаете, что им надоест?

Никто не ответил.

Он продолжил:

— В этом жестоком месте, где собственные родители — плоть от плоти своей — отказываются от детей, эти ребята смогли создать то, чего многие не находят даже во взрослой жизни.

Он посмотрел на сотрудников по очереди. Его голос стал твёрже.

— Они создали то, о чём остальные смеют только мечтать. Они сами нашли друг друга. Сами решили остаться вместе. И каждый раз, когда мы пытались их разлучить, они снова собирались в одной комнате.

— Но младенец...

— Младенцу тоже нужна семья.

Сотрудники замолчали.

— Да, они дети, — продолжил директор. — Да, они не смогут заменить ему родителей. Но, возможно, они смогут дать ему то, чего ему уже не дали взрослые.

Он вздохнул.

— Пусть играют в семью, пока могут.

Заведующая нахмурилась.

— А потом?

Директор посмотрел в окно.

— Потом они вырастут. И сами решат, кем друг другу быть.

Он взял папку ребёнка.

— А пока я не стану тем человеком, который разрушит их мир только потому, что этот мир кому-то кажется неправильным.

На следующий день директор сам пришёл к детям. Они сидели в комнате в тишине.

Ади сразу поднялась.

— Ну?

Директор посмотрел на них.

— Вы понимаете, что ребёнок маленький?

Все закивали.

— Понимаете, что вам потребуется помощь взрослых?

Снова кивок.

— И что он будет плакать ночью?

Зак поднял руку.

— Я буду вставать.

Ади посмотрела на него.

— Правда?

— Правда.

Директор впервые за несколько дней улыбнулся.

— Хорошо.

Он перевёл взгляд на Ади.

— Я разрешаю вам оставить ребёнка.

Несколько секунд никто не двигался.

Будто дети боялись, что ослышались.

— Правда? — тихо спросила Бэлла.

— Правда.

Ади закрыла лицо руками.

Адам улыбнулся.

Зак громко выдохнул.

Даже Алекс чуть заметно изменилась в лице.

А Зейн просто посмотрел на ребёнка.

И впервые за несколько дней расслабил плечи.

— Но есть условия, — продолжил директор.

Дети снова стали серьёзными.

— Вы будете под наблюдением. Взрослые будут помогать. Если понадобится врач — вы сразу сообщаете. Никаких попыток решить всё самостоятельно.

— Хорошо, — быстро ответила Ади.

— И ещё.

Он сделал паузу.

— Я выделю вам другую комнату.

Дети переглянулись.

— Побольше?

— Немного.

Зак улыбнулся.

— Тогда это уже почти дворец.

— Не преувеличивай.

И впервые за несколько дней они засмеялись.

Новую комнату они обживали всемером.

И седьмым был тот, кого они ещё даже не успели толком узнать.

Малыш.

Он спал в маленькой кроватке, пока остальные переносили свои вещи.

Ади расставляла книги.

Адам помогал передвигать кровати.

Бэлла складывала одежду.

Зак громко просвещал всех о том, кому достанется место ближе к окну.

Зейн молча разбирал вещи.

Алекс сидела на кровати и наблюдала за всеми.

Комната была немного больше прежней.

Светлее.

Теплее.

Там стояли несколько кроватей, старый шкаф, небольшой стол и кроватка для ребёнка.

Для них это казалось почти дворцом.

Они перенесли туда свои книги, одежду, одеяла, игрушки и даже старую кружку Зака, которую он почему-то считал счастливой.

А потом началась новая жизнь.

Не самая лёгкая.

Но их.

Ночами Амира просыпалась часто, именно так назвали ребенка. Ведь как оказалось это была девочка. И узнали они об этом лишь в первый вечер, когда пришло время менять подгузник. Мальчики были в шоке, но быстро пришли в себя и все решили неважно мальчик это или девочка, этот ребенок уже один из них.

Маленькая девочка порой плакала, а иногда просто лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.

Ади первой научилась понимать, когда ребёнка нужно взять на руки.

Бэлла умела успокаивать её тихим голосом.

Адам быстро разобрался со всем, что касалось кормления и ухода.

Зак, не смотря на все заверения в начале, порой жаловался на бессонные ночи, но каждый раз, когда Амира начинала плакать, всё равно исправно поднимался посреди ночи.

Зейн чаще других просто сидел рядом с кроваткой.

Алекс иногда подходила молча, поправляла одеяло и уходила.

Так они и жили.

Учились заботиться о маленьком человеке, который однажды просто оказался под дождём.

Они росли вместе.

Амира росла среди них.

Сначала она только лежала.

Потом начала ползать.

Потом сделала первые шаги между кроватями, научилась произносить первые слова.

Она росла, слушая бесконечные споры Зака и Зейна.

Засыпала под голос Ади, когда та читала ей сказки.

Смеялась, когда Адам поднимал её высоко над головой.

Тянулась к Бэлле, стоило той войти в комнату.

И постепенно научилась различать всех остальных.

Она всегда интуитивно знала, что Алекс будет где-то рядом.

Иногда далеко.

Иногда совсем близко.

Но рядом.

Зейн однажды сидел у окна с книгой, когда Амира, ещё совсем маленькая, подошла к нему и потянула за рукав.

Он посмотрел вниз.

Она что-то невнятно сказала.

Зейн закрыл книгу.

— Что?

Амира снова повторила своё слово.

Никто не понял, что она хотела сказать.

Кроме него.

Он улыбнулся.

— Хорошо.

И поднял её на руки.

Так было почти всегда.

Зейн не говорил много.

Но Амира каким-то образом всегда его понимала.

Годы проходили незаметно.

Их комната постепенно наполнялась жизнью.

Куклы.

Рисунки.

Книжки.

Заколки.

Маленькие ботинки, о которые кто-нибудь постоянно спотыкался.

Тетради.

Одежда.

Смешки.

Ссоры.

Плач.

Праздники.

Обычные вечера.

Обычные утра.

Они взрослели.

Менялись.

Кто-то учился.

Кто-то начинал подрабатывать.

Кто-то возвращался поздно.

Кто-то болел.

Но каждый раз они возвращались сюда.

Домой.

Амира росла, постепенно переставая быть тем ребёнком, которого они однажды нашли под дождём.

Она стала младшей сестрой.

Настоящей.

Не по крови.

По всему остальному.

Ади иногда смотрела на них и пыталась вспомнить, когда именно всё изменилось.

Когда двое стали третья. Трое переросли в четверых. Когда четверо превратились в пятерых, пятеро стали шестерыми и из шести в семерых.

Когда маленькая комната стала домом.

Наверное, точного момента не существовало.

Они просто однажды обнаружили, что больше не представляют жизни друг без друга.

И если кто-нибудь спросил бы их тогда, настоящая ли у них семья, они бы даже не поняли вопроса.

Потому что для них ответ был очевиден.

Конечно, настоящая.

Просто когда-то они сами её выбрали.

Взрослая жизнь

Годы в приюте научили их многому.

В первую очередь — уживаться друг с другом.

У каждого был свой характер, свои привычки и своё представление о том, как должна выглядеть жизнь.

Ади любила порядок. Если вещи лежали не на своих местах, она начинала нервничать. Если кто-то забывал закрыть окно, оставить мокрое полотенце на кровати или бросить одежду на стул, она обязательно замечала.

Зак считал, что порядок — понятие относительное.

Зейн вообще не видел в нём ничего интересного.

Белла могла часами что-то плести или вышивать, а потом обнаружить, что сидит на чужой кровати.

Адам иногда настолько погружался в свои мысли, что мог пройти мимо оставленной на столе кружки три раза и только на четвёртый вспомнить, что именно он её туда поставил.

Амира с детства считала, что если она младшая, то некоторые правила существуют для остальных.

Алекс...

Алекс просто делала то, что считала нужным.

Именно поэтому ссоры случались постоянно.

— Кто взял мою книгу?

— Я не брал.

— Зак.

— Что?

— Ты сидишь на ней.

Зак посмотрел вниз. Действительно. Книга лежала под ним.

— Значит, я её не брал, — невозмутимо сказал он. — Она сама под меня залезла.

Ади закрыла глаза ладонью.

— Иногда я думаю, что нас семеро, а мозг на всех один.

— И тот у тебя, — заметил Адам.

— Спасибо.

— Это был не комплимент.

— Я знаю.

Бэлла тихо хихикнула.

Зейн, как обычно, ничего не сказал, только взял книгу и протянул Ади.

В другой день причиной ссоры могла стать последнее яблоко.

Или одеяло.

Или очередь в ванную.

Или то, кто должен идти за хлебом.

Иногда Зак и Зейн спорили так яростно, что казалось, ещё немного — и они действительно подерутся. Но через десять минут оба сидели рядом и вместе собирали какую-нибудь сломанную вещь.

Ади могла накричать на Амиру за то, что та опять не убрала свои вещи.

Бэлла обидеться на Ади, потому что та слишком сильно её опекала.

Адам мог несколько часов молчать после спора, а потом всё равно молча принести Ади чай.

Они могли раздражаться друг на друга.

Могли хлопать дверьми, говорить: «Я с тобой больше не разговариваю».

Но никто из них никогда по настоящему не уходил.

Даже если очень хотелось.

Иногда ссоры случались и с другими детьми.

Их семерых давно перестали воспринимать как случайных ребят, которые просто оказались в одной комнате.

Они всегда держались вместе.

Если кто-то из них выходил во двор, остальные почти наверняка оказывались рядом.

Если одному доставалось от других детей, остальные появлялись прежде, чем конфликт успевал стать серьёзным.

Однажды кто-то из старших мальчишек назвал их «ненормальной семейкой».

Зак хотел полезть в драку.

Ади схватила его за рукав.

— Не надо.

— Он обозвал нас.

— Пусть.

— Мне не всё равно.

— Мне тоже, — тихо ответила Ади. — Но мы не обязаны доказывать ему, что он неправ.

Зак всё-таки отступил.

Но, проходя мимо мальчишки, пробормотал:

— Просто завидует.

Ади услышала и едва заметно улыбнулась.

Не все воспитатели относились к ним так же терпимо.

Некоторым казалось неправильным, что дети настолько привязались друг к другу.

— Вы должны привыкать быть самостоятельными, — говорили им.

Ади каждый раз удивлялась.

Она не понимала, почему самостоятельность обязательно должна означать одиночество.

Разве нельзя уметь заботиться о себе и при этом не переставать заботиться о других?

Некоторые воспитатели считали, что Ади слишком много на себя берёт.

Другие раздражались, когда дети отказывались спать отдельно.

Кто-то говорил, что они слишком закрытая группа. Другой пытался убедить директора, что им давно пора перестать «играть в семью».

Но директор каждый раз отвечал одинаково:

— Пока они не причиняют друг другу вреда, оставьте их в покое.

И постепенно все привыкли.

А потом пришло время, когда им пришлось учиться отпускать друг друга.

Первой повзрослела Ади. Восемнадцать лет. Цифра, которая когда-то казалась ей почти невероятной.

Она собрала свои вещи в небольшую сумку и долго смотрела на комнату.

На кровати сидела Белла.

Зак стоял у окна.

Зейн помогал Ади складывать одежду.

Адам молча проверял документы.

Амира плакала.

Алекс сидела в стороне с книгой.

— Я не умираю, — сказала Ади, пытаясь улыбнуться.

— Ты уходишь, — ответила Амира.

— Это не одно и то же.

Ади присела рядом с ней и обняла.

В тот день впервые стало по-настоящему страшно.

До этого они могли спорить о будущем.

Могли шутить, кто первым уедет.

Могли представлять взрослую жизнь.

Но когда дверь приюта действительно закрылась за спиной Ади, оказалось, что взрослость — это не свобода.

Это ещё и ответственность.

Ади нашла работу. Не ту, о которой мечтала в детстве, потому что детские мечты у неё давно сменились другими.

Ей хотелось иметь дом, работу, деньги, которых хватало бы на жизнь и место, куда остальные могли приходить.

Она снимала небольшую квартиру и постепенно училась жить одна. Но почти каждую неделю возвращалась к остальным.

А потом настал черёд Адама.

Ему тоже исполнилось восемнадцать.

Он долго не мог решить, что делать дальше.

Учиться в университете денег не было.

Да и сам Адам никогда не мечтал о красивой профессии. Ему просто хотелось делать что-то полезное. Однажды всё решил случай. На улице неподалёку от приюта произошёл небольшой инцидент. Адам оказался рядом и первым заметил то, что остальные не увидели.

Он помог вывести из опасного места маленького ребёнка, а затем подробно рассказал прибывшим сотрудникам, что произошло.

Один из них несколько минут разговаривал с ним, задавая вопросы.

А потом неожиданно спросил:

— Ты никогда не думал пойти к нам?

Адам усмехнулся.

— Куда? В полицию?

— Почему бы и нет?

Он сначала решил, что мужчина шутит.

Но тот не шутил. Через некоторое время Адаму предложили пройти обучение и попробовать себя в органах.

Когда он рассказал об этом семье, все собрались в комнате.

— Тебе нравится? — спросила Ади.

Адам пожал плечами.

— Не знаю.

— Тогда попробуй, — сказала Бэлла.

— А если не получится?

— Вернёшься, — спокойно ответил Зейн.

Зак фыркнул.

— Только попробуй вернуться без формы.

Адам рассмеялся. Так он сделал первый шаг.

Позже его работа стала занимать всё больше времени. Он учился, проходил подготовку, постепенно рос и неожиданно для самого себя оказался там, где от него действительно требовались холодная голова, выдержка и умение замечать то, что другие пропускали.

Семья гордилась им.

Но Адам никогда не позволял себе забыть, откуда пришёл.

Бэлла выбрала другой путь.

Ей всегда нравились тишина, люди и спокойные разговоры. Она не хотела шумной жизни и никогда не стремилась к чему-то громкому. Хотела место, где человеку было бы хорошо. И со временем именно поэтому начала работать с людьми.

Зак пошёл совсем другим путём.

Ему нравились вещи, которые можно было разобрать и собрать обратно.

Он мог часами возиться с техникой, спорить с инструкциями и доказывать, что «там всё и так понятно».

Зейн выбрал путь, который был похож на него самого.

Тихий.

Без лишних слов.

Он никогда не говорил о своих планах заранее.

Просто однажды сообщил, что нашёл работу, потом — что собирается переехать, а спустя несколько месяцев вернулся и помог Ади с ремонтом в квартире.

Как будто никуда и не уходил.

Бэлла позже сказала:

— Ты вообще умеешь скучать?

Зейн посмотрел на неё.

— Умею.

— И?

— Просто не говорю.

Она улыбнулась. Алекс взрослела иначе.

Она не рассказывала о своих планах.

Не объясняла, куда собирается.

Не обещала, что всё будет хорошо.

Иногда исчезала на несколько дней, а потом возвращалась с тем же спокойным выражением лица.

Ади это раздражало.

Очень.

Но со временем она поняла одну вещь: невозможно заставить человека жить так, как тебе кажется правильным.

Даже если этот человек — твоя сестра.

Амира была последней.

И здесь семья впервые была единодушна настолько, что даже Зак и Зейн не спорили.

— Университет, — сказала Ади.

— Обязательно, — поддержал Адам.

— Ей нужно образование, — добавила Бэлла.

— И нормальная жизнь, — сказал Зак.

Зейн кивнул.

Амира смотрела на них, не зная, смеяться ей или плакать.

— А если я не хочу?

— Хочешь, — одновременно сказали все.

Амира рассмеялась сквозь слёзы.

— Вы даже спросить меня нормально не можете?

— Мы спрашиваем, — сказал Адам. — Просто уже знаем ответ.

Они могли не дать ей того, что сами не получили. Не могли оплатить ей беззаботное детство. Не могли вернуть родителей, изменить прошлое.

Но могли дать будущее.

И поэтому каждый из них делал то, что умел. Работали, учились, помогали друг другу и возвращались в новый домой. В дом уже за пределами приюта.

Потому что, сколько бы лет ни прошло, они продолжали считать тот старый приют своим первым домом, а друг друга — своей семьёй.

Совершеннолетие постепенно перестало означать «уход».

Оно стало означать «выход в мир».

И каждый выходил в него по-своему.

Но никто не забыл дорогу обратно.

У них уже не было одной комнаты.

Не было воспитателей, общего расписания, необходимости каждый вечер пересчитывать семерых перед сном.

Теперь у каждого была своя жизнь.

Свои обязанности.

Свои ошибки.

Свои планы.

Но стоило одному сказать:

— Мне нужна помощь.

Остальные уже знали, что будут рядом.

Потому что когда-то они сами выбрали друг друга.

И, повзрослев, снова и снова продолжали делать тот же выбор.

Возвращение домой

— Ади.

Голос Кемаля донёсся до неё будто издалека.

— Ади.

Она медленно моргнула.

Запах кофе всё ещё держался где-то на границе сознания, но воспоминания уже начали рассеиваться, уступая место настоящему. Перед глазами снова появилось мокрое стекло автомобиля, серое небо и дорога, по которой они ехали последние полчаса.

Ади несколько секунд смотрела в окно, не сразу понимая, где находится.

Потом увидела знакомый дом.

Она даже не успела ничего сказать.

Машина остановилась у обочины.

— Мы уже приехали? — удивленно спросила девушка, узнав свой дом.

Не успел собеседник ответить как дверца с её стороны резко распахнулась.

— Ади! - донесся до нее до боли знакомый голос в котором звучала паника.

Перед ней стоял Адам. Растерянный, бледный и явно не собирающийся скрывать облегчение.

— Ты как?

Он даже не дождался ответа.

— Тебе больно? Где болит? Ты точно можешь стоять?

Ади едва успела выбраться из машины, как Адам уже осматривал её, словно пытался убедиться, что перед ним действительно живая и целая сестра.

— Я в порядке.

— В порядке? — переспросил он. — После того, как тебя нашли на дороге в разбитой машине?

Ади опустила взгляд.

Она помнила, как всё произошло.

Помнила испуг.

Мокрую дорогу.

Резкий занос.

А дальше — обрывки.

— Мне немного больно, но ничего серьёзного.

— Врачи тебя осматривали?

— Да.

Адам на секунду прикрыл глаза.

— Хорошо.

Это короткое слово прозвучало так, будто только сейчас он позволил себе сделать первый нормальный вдох.

За Адамом уже появились остальные.

Бэлла выбежала первой, следом Зак и Зейн. Амира едва не столкнулась с Бэллой, пытаясь протиснуться вперёд.

Даже Алекс появилась на крыльце.

Ади вдруг почувствовала, как внутри что-то сжалось.

Вот они.

Все.

Её дом.

Её люди.

Ещё несколько часов назад она была уверена, что сможет спокойно войти, улыбнуться и сказать, что всё в порядке.

Теперь, глядя на их лица, поняла, что не получится.

Бэлла сразу взяла её за руку.

— Ты точно ничего не сломала?

— Нет.

— Голова не кружится?

— Немного.

Амира уже обняла её.

— Я так испугалась.

Ади крепко прижала её к себе.

— Я вернулась.

— Мы знаем, — тихо сказал Зейн.

Ади посмотрела на него.

Он стоял чуть в стороне и внимательно наблюдал за ней.

Зак выдохнул.

— Мы уже успели решить, что ты решила устроить нам самый ужасный день в жизни.

— Простите.

— Вот это уже правильное слово, — пробормотал он.

Несмотря на усталость, Ади улыбнулась.

Волнение постепенно начало отпускать.

Они знали об аварии.

Знали, что она была на дороге.

Знали, что после аварии её не оказалось рядом.

Но оставался главный вопрос.

Где она была всё это время?

И кто привёз её домой?

Только теперь семья заметила мужчину, который всё это время стоял рядом с автомобилем.

Незнакомец не вмешивался.

Не пытался привлечь к себе внимание.

Просто ждал.

Позволял семье пережить первую волну облегчения.

Первым его заметил Зак.

Он перевёл взгляд с Ади на мужчину и нахмурился.

— А это ещё кто?

Бэлла посмотрела туда же.

Амира перестала улыбаться.

Зейн чуть изменил положение тела, словно совершенно машинально оказался ближе к остальным.

Адам ничего не сказал.

Только внимательно посмотрел на незнакомца.

Ади вдруг вспомнила, что до сих пор так и не объяснила самое главное.

— Это Кемаль, — сказала она.

— Кемаль? — переспросила Бэлла.

Ади кивнула.

— Он был рядом после аварии.

Адам медленно перевёл взгляд на сестру.

— Это он тебя нашёл?

— Да.

— И где ты была всё это время?

Вопрос прозвучал уже спокойнее, без паники.

Но Ади почувствовала, насколько сильно Адам хотел услышать ответ.

Она посмотрела на Кемаля. Тот молча ждал.

— Он помог мне, — сказала она.

Этого было мало.

Ади понимала.

Но рассказать всё она не могла.

Даже сейчас, стоя среди людей, которым доверяла больше всех на свете, она не могла заставить себя произнести вслух то, что увидела.

Существо.

Человека с луком.

Стрелу.

Каменные стены.

Странное место, в котором она проснулась.

Это всё звучало настолько невероятно, что сама Ади не была уверена, что действительно пережила это.

— После аварии я потеряла сознание, — продолжила она. — Когда очнулась, он был рядом.

Адам снова посмотрел на Кемаля.

— Ты был на месте аварии?

— Да.

Ответ прозвучал спокойно.

— И забрал её оттуда?

— Да.

Адам нахмурился.

— Почему не вызвал скорую?

Кемаль несколько секунд молчал.

— Я понял, что помощь нужна быстрее.

Ответ был простым.

Но Адам явно не счёл его достаточным.

Он не стал спорить.

Пока.

— Ладно, — наконец сказал он. — Давайте хотя бы зайдём в дом.

Кемаль будто хотел отказаться.

— Мне пора…

— Нет, — неожиданно воскликнула Ади.

Все посмотрели на неё.

Она сама не знала, почему сказала это.

Наверное, ей просто хотелось, чтобы человек, который был рядом с ней последние сутки, не исчез так же внезапно, как появился.

— Ты помог мне. Хотя бы зайди.