Рабская невеста для Дракона

— Нет.

— Вы лжёте.

Он подошёл ближе.

Не так, как вчера. Сегодня в его движениях было напряжение, почти злость.

— Не играй со мной, Лиана.

Чужое имя снова больно кольнуло.

София заставила себя не отступать.

— Я ни с кем не играю.

— Мой брат хочет тебя.

— Вы так уверены?

— Я знаю Джулиана.

— А меня?

— Я знаю, чего хочу я.

Она замерла.

Цезарь наклонился, но не коснулся её.

— И чего же? — спросила София.

— Чтобы ты перестала смотреть на него так, будто он безопасен.

— А он опасен?

— Джулиан опаснее любого человека во дворце.

— Странно. Он кажется добрым.

— Он умеет казаться кем угодно.

София посмотрела в небо, где Вайпер исчезал среди облаков.

— А вы не умеете?

— Нет.

— Вы просто пугаете людей.

— Это быстрее.

— И удобнее.

— Иногда.

Цезарь всё ещё стоял близко.

София чувствовала, что он хочет коснуться её, но сдерживается. Вспомнила прошлую ночь — собственное возбуждение, жар его губ, предательскую слабость тела.

Она злилась на себя за то, что часть её хотела повторения.

Но теперь рядом с этим желанием возникло новое чувство.

Любопытство.

Джулиан был другим. Лёгким, красивым, внимательным. Он не заставлял сердце сжиматься от страха. Рядом с ним София могла смеяться.

Но разве именно это не делало его опасным?

— Вы не ответили, — сказала она. — Джулиан хочет меня?

— Да.

— А если я этого не хочу?

— Тогда он будет ждать подходящего момента.

— Вы говорите так, будто он охотник.

— Он и есть охотник. Просто предпочитает цветы, музыку и красивую ложь.

София задумалась.

Возможно, Цезарь ревновал.

Возможно, просто предупреждал.

А возможно, хотел, чтобы она боялась всех, кроме него.

— Вы не похожи на человека, который способен заботиться о чужой безопасности, — сказала она.

— Я не забочусь о твоей безопасности.

— Тогда о чём?

Цезарь посмотрел ей в лицо.

— О своём терпении.

Он развернулся и пошёл к дворцу.

София осталась на месте.

Над головой исчезал зелёный силуэт Вайпера. Впереди ждали два брата: один — мрачный и прямой, другой — светлый, улыбчивый и лживый.

Оба принимали её за Лиану.

Оба хотели получить её себе.

Но пока только один из них знал, что она принадлежит ему.

И только София знала, что на самом деле не принадлежит никому.

Она подняла руку к ошейнику.

Металл холодил кожу.

Где-то вдалеке Вайпер снова заревел, и в этом звуке Софии почудилось предупреждение.

Или обещание.

Глава 5. Под водопадом.

Цезарь пришёл за ней на рассвете.

София уже не спала. После появления Джулиана ей почти не удалось сомкнуть глаз: в памяти снова и снова всплывали светлые волосы, зелёные глаза, насмешливая улыбка и ощущение его руки на талии во время полёта.

Она злилась на себя за то, что рядом с ним ей было легко.

С Цезарем всё было иначе.

Рядом с ним она постоянно помнила, что должна быть осторожной. Каждое слово могло обернуться приказом, каждое прикосновение — напоминанием о власти. Он обращался с ней как с пленницей, как с частью военной добычи, как с женщиной, которую ему позволили забрать вместе с побеждённым королевством.

И всё же именно его прикосновения преследовали её по ночам.

София стояла у окна, когда дверь открылась.

Цезарь вошёл один.

На нём был тёмный дорожный костюм, высокий воротник расстёгнут, на поясе висел короткий меч. За спиной не было ни стражи, ни слуг. Только холодный взгляд и выражение лица, которое не обещало ничего хорошего.

— Собирайся, — сказал он.

София медленно повернулась.

— Куда?

— Со мной.

— Это не ответ.

— Тебе не обязательно знать всё, что происходит в твоей жизни.

— Как удобно.

Цезарь задержал на ней взгляд.

— У тебя десять минут.

— А если я не захочу?

— Тогда я отнесу тебя к дракону в том, что на тебе сейчас.

София посмотрела на него с вызовом.

— Вы часто угрожаете женщинам?

— Только тем, которые заставляют меня ждать.

— Боюсь, сегодня вам придётся потренировать терпение.

Цезарь сделал шаг вперёд.

— Не испытывай меня, Лиана.

Чужое имя болезненно отозвалось внутри.

София не позволила себе показать это.

— И куда же вы собираетесь отвезти свою пленницу?

— К водопаду.

Она ожидала чего угодно, только не этого.

— Зачем?

— Чтобы ты перестала задавать вопросы.

— Это не сработает.

— Я знаю.

— Тогда зачем?

В его взгляде промелькнуло что-то похожее на раздражённое сомнение.

— Потому что я так решил.

Разумеется.

София отвернулась и подошла к шкафу. Выбрала простое платье из плотной серой ткани, накинула сверху плащ и закрепила волосы. Цезарь всё это время молчал.

Она чувствовала его взгляд на себе.

Не такой, как у Джулиана. Взгляд младшего принца был лёгким, почти игривым, скользил по ней, как солнечный луч. Цезарь смотрел иначе — тяжело, внимательно, будто видел не платье и не лицо, а каждое напряжение мышц под кожей.

Будто хотел понять, почему она отдаляется от него.

Будто не имел права требовать ответа, но всё равно требовал.

— Времени прошло больше, чем десять минут, — сказал он.

София застегнула плащ.

— А вы всё ещё здесь.

— Я решил, что сегодня проявлю милосердие.

— Неужели?

— Не привыкай.

Орион ждал на внешней площадке.

София видела его только издали, но даже так дракон казался частью самой ночи. Его чешуя была насыщенно чёрной, и лишь вдоль крыльев мерцали золотистые полосы. На морде виднелись длинные рога, а глаза горели глубоким янтарным светом.

Он был меньше Вайпера, но казался сильнее.

Не массивнее — опаснее.

Орион поднял голову, когда Цезарь вошёл на площадку. Дракон издал низкий звук, от которого камень под ногами Софии задрожал.

— Он меня не любит, — сказала она.

— Он никого не любит.

— Удобно.

— Он терпит только меня.

— Тогда у него дурной вкус.

Цезарь посмотрел на неё.

— Подойди.

София остановилась.

— Я полечу с вами?

— Ты сама попросила увидеть мир за стенами дворца.

— Я не просила.

— Но хотела.

Он подошёл к дракону и положил руку на его шею. Орион склонил голову, позволяя хозяину коснуться себя.

— Или ты предпочитаешь провести день в комнате?

София посмотрела на небо.

Рассвет только начинался. Облака горели на горизонте алым и золотым. За стенами замка лежали горы, леса и долины, которых она не видела с момента пленения.

Ей хотелось свободы хотя бы на несколько часов.

— Хорошо, — сказала она.

Цезарь протянул руку.

София вложила в неё пальцы.

Он сжал их и одним движением помог ей подняться на спину Ориона. Седло было широким, с высокими креплениями, но София всё равно почувствовала себя неуверенно. Дракон шевельнулся, и она инстинктивно ухватилась за луку седла.

Цезарь сел позади неё.

Его колени оказались по обе стороны от её бёдер.

— Держись.

— Я умею.

— Ты умеешь спорить. Это не одно и то же.

Орион расправил крылья.

София ощутила, как Цезарь обхватил её за талию. Его ладонь легла поверх плаща, крепко удерживая её.

— Уберите руку.

— Если ты упадёшь, я не стану ловить тебя дважды.

— Я не упаду.

— Тогда не мешай мне.

Он отдал Ориону приказ.

Дракон сорвался с площадки.

София вскрикнула — не от страха, а от неожиданности. Земля мгновенно ушла вниз. Стены дворца стали маленькими, башни превратились в тонкие иглы, а ветер ударил в лицо с такой силой, что пришлось зажмуриться.

Руки Цезаря крепче сомкнулись вокруг неё.

Она чувствовала его грудь за спиной, жар тела сквозь одежду, тяжёлое дыхание возле волос. С каждым взмахом крыльев Ориона их тела соприкасались. София пыталась держать дистанцию, но в седле это было невозможно.

— Расслабься, — сказал Цезарь ей на ухо.

— Я расслаблена.

— Ты вцепилась в седло так, будто хочешь вырвать его.

— Может быть, я просто не доверяю вашему дракону.

— Или мне.

— Вам особенно.

Его пальцы чуть сильнее сжали её талию.

— Тогда тебе будет полезно научиться держаться за того, кому не доверяешь.

София резко повернула голову.

— Это звучит почти как угроза.

— Это и есть угроза.

Он сказал это спокойно.

София снова отвернулась, пытаясь сосредоточиться на полёте. Внизу растянулись леса. Деревья казались зелёным ковром, по которому скользили тени облаков. Далеко впереди высились горы, между ними серебрилась река.

Орион летел быстро.

Цезарь не отпускал её.

Иногда его пальцы перемещались — от талии к животу, потом обратно, будто он проверял, удобно ли она сидит. Но София чувствовала: он делал это не только ради безопасности.

Она злилась.

И всё же не отстранялась.

— Вы специально привезли меня сюда, чтобы держать в руках? — спросила она.

— Не льсти себе.

— Вы сами пригласили меня.

— Я не приглашал. Я приказал.

— Конечно. Как я могла забыть?

Цезарь наклонился ближе.

— Ты слишком много говоришь для рабыни.

София замерла.

Слово ударило сильнее, чем она ожидала.

Она знала, кто она для него. Пленница. Заложница. Принцесса, которую он считал Лианой. Но вслух он ещё ни разу не называл её рабыней.

— Повторите, — тихо сказала она.

— Я сказал…

— Я слышала.

— Тогда не заставляй меня повторять.

София повернулась к нему насколько позволяла посадка.

— А вы не заставляйте меня забывать, что я человек.

На несколько мгновений в его лице исчезла привычная холодность.

Орион продолжал лететь, а между ними сгущалось молчание.

Затем Цезарь снова посмотрел вперёд.

— Ты слишком чувствительна.

— А вы слишком жестоки.

— И всё же держишься за меня.

София только тогда заметила, что пальцы действительно вцепились в его предплечье.

Она резко убрала руку.

Орион качнулся в воздухе, и София пошатнулась.

Цезарь мгновенно поймал её, прижав к себе.

— Я же сказал — держись.

— Не приказывайте мне.

— Тогда падай.

— Может, я именно этого и хочу.

— Лжёшь.

— Вы ничего обо мне не знаете.

— Знаю достаточно.

Его губы коснулись её виска.

Это было почти невинное прикосновение.

Почти.

София напряглась, но Цезарь не отстранился. Его подбородок скользнул по её волосам, а ладонь медленно переместилась на живот. Теперь он держал её не как всадницу, а как женщину, которую хотел удержать рядом.

— Цезарь…

— Что?

— Уберите руку.

— Ты действительно этого хочешь?

София закрыла глаза.

Да.

Нет.

Она не знала.

— Я сказала это.

— Слова иногда лгут.

— А прикосновения — нет?

— Твои — нет.

От его голоса по спине прошла дрожь.

Цезарь почувствовал её и усмехнулся.

— Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, Лиана. Но тело не умеет лгать так хорошо, как ты.

София резко оттолкнула его руку.

— Не смейте говорить со мной так.

— Почему? Потому что я прав?

— Потому что вы обращаетесь со мной как с вещью, а потом делаете вид, будто имеете право требовать от меня страсти.

— Я ничего не требую.

— Вы приказываете.

— Это не одно и то же.

— Для пленницы — одно.

Цезарь замолчал.

Орион начал снижаться.

Перед ними открылась узкая долина, окружённая отвесными скалами. С высоты София увидела водопад: белая вода срывалась с уступа и разбивалась о тёмное озеро. Вокруг росли высокие деревья с красными листьями.

Красота места почти лишала дара речи.

Орион приземлился на каменной площадке у края леса.

Цезарь спрыгнул первым и протянул руки.

— Я сама.

— Я не сомневался.

София спустилась, но камень оказался скользким. Нога подвернулась, и она качнулась в сторону.

Цезарь поймал её за талию.

— Отпустите.

— Ты даже благодарить не умеешь.

— За то, что вы сначала привезли меня сюда против воли, а потом схватили, когда я чуть не упала?

— Именно.

София оттолкнула его и пошла к воде.

За водопадом скрывалась небольшая каменная ниша. Туман от падающей воды окутывал всё вокруг, оседая на коже холодными каплями.

София сняла плащ.

— Ты промокнешь, — сказал Цезарь.

— Это водопад. Вода имеет такое свойство.

Он приблизился.

— Ты нарочно выводишь меня из себя.

— Возможно, мне нравится смотреть, как вы теряете контроль.

— Я не теряю контроль.

— Вы называете меня рабыней.

— Ты ведёшь себя как непокорная пленница.

— А как должна вести себя пленница?

Цезарь остановился перед ней.

— Тише.

— Покорнее?

— Осторожнее.

— Разве это не одно и то же для вас?

— Нет.

Он схватил её за запястье.

Не больно, но достаточно крепко, чтобы София не могла вырваться.

— Отпустите.

Цезарь посмотрел на её руку, затем на лицо.

— Ты не боишься.

— Должна?

— Обычно люди боятся, когда я прикасаюсь к ним вот так.

— Я не обычно.

— Я заметил.

Он не отпускал.

Вода грохотала совсем рядом. Брызги оседали на коже Софии, смешиваясь с теплом его пальцев. Цезарь смотрел на неё так, будто между ними не было ни водопада, ни гор, ни замка — только эта рука, это расстояние и вопрос, который он не решался задать.

— Вы собираетесь наказать меня? — спросила София.

— За что?

— За то, что я разговариваю без разрешения.

— Уже наказал.

— Как?

— Привёз сюда.

— Это наказание?

— Для меня — да.

Она хотела рассмеяться, но его взгляд не позволил.

Цезарь отпустил её запястье и провёл пальцами по внутренней стороне ладони. Жест был неожиданно нежным. Он будто стирал след собственного захвата.

София затаила дыхание.

— Вы не похожи на человека, который умеет быть нежным, — прошептала она.

— Я не нежный.

— Тогда что это?

— Ошибка.

— Вы часто ошибаетесь?

— Только рядом с тобой.

Он поднял её руку и коснулся губами ладони.

София замерла.

Поцелуй был лёгким, почти почтительным, но в нём ощущалась такая сдержанная страсть, что её дыхание сбилось. Цезарь развернул её ладонь, провёл губами по пальцам, задержался у запястья.

София пыталась не реагировать.

Не могла.

Он прижал её руку к своей груди.

Под ладонью билось сердце — сильно, тяжело, совсем не так спокойно, как обычно. Его взгляд не отрывался от её лица.

— Ты чувствуешь? — спросил он.

— Что?

— Как ты действуешь мне на нервы.

— Ваше сердце выглядит очень раздражённым.

— Оно всегда такое рядом с тобой.

Цезарь привлёк её ближе.

София упёрлась руками ему в грудь.

— Не надо.

— Скажи это и смотри на меня.

Она подняла глаза.

— Не надо.

Он не двинулся.

София чувствовала его дыхание. Вода шумела за спиной. Холодные капли стекали по её шее, а от его тела исходило тепло.

— Я остановлюсь, если ты действительно хочешь, чтобы я остановился, — сказал он.

— А если я не знаю?

— Тогда узнай.

Он наклонился.

София могла отвернуться.

Но не отвернулась.

Их губы встретились.

Поцелуй начался медленно — почти осторожно, словно Цезарь давал ей время привыкнуть к близости. Его ладонь легла ей на затылок, пальцы запутались в волосах. Вторая рука обхватила талию и притянула к нему.

София почувствовала, как исчезает расстояние.

Он целовал её глубже, настойчивее, и в этом поцелуе было всё, чего он не говорил: раздражение, желание, ревность и почти болезненная потребность убедиться, что она всё ещё отвечает ему.

София отвечала.

Несмотря на злость.

Несмотря на страх.

Несмотря на то, что он принимал её за Лиану.

Её пальцы сжались на его рубашке. Она потянула его ближе и сама удивилась собственной смелости. Цезарь издал тихий хриплый звук, от которого внутри у неё всё вспыхнуло.

Он оторвался от её губ и поцеловал шею.

Медленно.

Не оставляя боли, но заставляя тело предательски выгибаться навстречу каждому прикосновению. София закрыла глаза, чувствуя, как его рука скользит по её спине. Его пальцы остановились у застёжки платья.

— Цезарь…

— Я здесь.

— Вы не должны…

— Я знаю.

— Тогда прекратите.

Его рука замерла.

Он поднял голову.

— Ты хочешь, чтобы я прекратил?

София тяжело дышала. Ответ застрял в горле.

Она хотела, чтобы он снова поцеловал её.

Хотела, чтобы его руки продолжали касаться её.

Хотела забыть, что он враг, что она носит чужое имя, что в его глазах существует только Лиана.

Но хотеть его означало предавать себя.

— Вы не видите меня, — сказала она.

— Я вижу тебя.

— Нет. Вы видите образ, который создали сами. Послушную принцессу. Дочь короля. Женщину, которую можно забрать и запереть.

— Ты не послушная.

— Но вы хотите, чтобы я была.

— Я хочу, чтобы ты была со мной.

— Почему?

Цезарь нахмурился.

— Потому что ты мне нужна.

Эти слова прозвучали слишком просто.

Слишком искренне.

София почувствовала, как сопротивление слабеет. Ей хотелось поверить. Хотелось думать, что он хочет именно её — не Лиану, не пленницу, не символ победы.

Но он не знал Софию.

Не знал ничего.

— Вам нужна не я, — сказала она. — Вам нужна женщина, которую вы победили.

— Я не говорил, что победил тебя.

— Вы приказали надеть на меня ошейник.

— Чтобы защитить тебя.

— Не лгите.

— Я не лгу.

— Вы называете это защитой, потому что так легче спать?

Цезарь отступил.

Его лицо стало холодным.

— Ты ничего не знаешь о том, что мне легче.

— А вы ничего не знаете обо мне.

— Тогда расскажи.

— Вы не заслужили правду.

— Правда не принадлежит тебе.

София похолодела.

— Что вы сказали?

— Ты думаешь, можешь скрывать от меня всё, что хочешь, а потом обвинять меня в том, что я не знаю тебя?

— Я не ваша собственность.

— Пока ты носишь мой ошейник, ты находишься под моей властью.

— Вот именно!

София сорвала с плеч плащ и швырнула его на камни.

— Власть! Только это вы и умеете показывать. Приказывать, угрожать, хватать. Вам нравится, когда я боюсь, потому что тогда вы можете притворяться сильным.

В глазах Цезаря вспыхнула ярость.

— Осторожно.

— Что вы сделаете? Накажете? Отправите в подземелье? Прикажете своим людям связать меня?

Он оказался перед ней в один шаг.

— Не заставляй меня жалеть о том, что я привёз тебя сюда.

— Вы жалеете не обо мне. Вы жалеете, что не получили от меня покорности.

— Я никогда не требовал покорности.

— Вы требуете её каждым словом!

— Потому что ты ведёшь себя как ребёнок.

— А вы — как чудовище.

Цезарь замолчал.

София увидела, как напряжение проступило на его лице, как сжалась челюсть.

Он снова подошёл и взял её за подбородок.

София вздрогнула.

— Отпустите.

— Ты всегда говоришь это после того, как сама тянешься ко мне.

— Потому что я ненавижу себя за это.

Пальцы Цезаря разжались.

— Тогда ненавидь себя, — холодно сказал он. — Но не перекладывай свою слабость на меня.

София ударила его по щеке.

Звук затерялся в грохоте воды.

Орион поднял голову и зарычал.

Цезарь медленно повернул лицо обратно. На щеке проступил красный след.

Он смотрел на Софию так, что у неё перехватило дыхание.

— Вот теперь ты похожа на себя.

— Вы понятия не имеете, какая я.

— Нет. Но я знаю, что ты жестокая, когда тебе страшно.

Эти слова попали точно.

София почувствовала, как внутри поднимается жгучая обида.

— А вы жестоки всегда.

— Поэтому ты всё ещё здесь.

— Я здесь, потому что вы не оставили мне выбора.

— У тебя был выбор.

— Покориться или умереть?

— Иногда это единственные варианты.

— Тогда не называйте это выбором!

Цезарь отвёл взгляд.

На мгновение София увидела в нём не принца, не завоевателя и не мужчину, который только что целовал её под водопадом, а человека, слишком давно привыкшего выживать там, где не оставалось хороших решений.

Но жалость исчезла почти сразу.

Он снова стал холодным.

— Возвращаемся.

— Я не хочу.

— Мне всё равно.

— Тогда возвращайтесь один.

Он развернулся к Ориону.

— Не испытывай моё терпение.

— Вы уже говорили.

— И ты всё ещё не научилась слушать.

София пошла к дракону первой.

Цезарь схватил её за локоть.

— Ты полетишь со мной.

— Я могу идти пешком.

— До замка несколько часов.

— Прекрасно.

— Ты замёрзнешь.

— Лучше замёрзнуть, чем снова к вам прикасаться.

Его пальцы сжались.

— Ты лжёшь.

— Ненавижу, когда вы это говорите.

— Потому что я прав.

— Потому что вы думаете, что имеете право решать, что я чувствую!

Цезарь смотрел на неё, не отпуская.

София вырвала руку.

— Я не Лиана, которой можно приказать улыбаться, молчать и ложиться в вашу постель, когда вам вздумается.

Слова вырвались прежде, чем она успела остановить их.

Мир замер.

Орион перестал двигаться. Водопад продолжал грохотать, но София слышала только собственное сердце.

Цезарь медленно поднял взгляд.

— Что ты сказала?

София поняла, что едва не выдала себя.

— Я сказала, что не стану ложиться в вашу постель по приказу.

Он изучал её лицо.

Слишком внимательно.

— Ты говоришь о Лиане так, будто знаешь, чего она хочет.

София заставила себя усмехнуться.

— Женщины обычно не хотят, чтобы их покупали вместе с королевством.

— Ты не Лиана?

Сердце остановилось.

Цезарь сделал шаг к ней.

София отступила.

— Вы устали. Вам показалось.

— Ответь.

— Вы слышите только то, что хотите услышать.

Он схватил её за плечи.

— Я задал вопрос.

— А я не обязана отвечать!

— Обязана, если хочешь вернуться в замок.

— Тогда возвращайте меня как пленницу. Вам ведь так привычнее.

Цезарь смотрел на неё, и в его глазах сталкивались подозрение и ярость.

Затем он отпустил её.

— Садись.

— Нет.

— Я сказал…

— Я слышала.

Она подошла к Ориону и забралась в седло сама. Цезарь поднялся следом, но теперь не обнял её за талию. Между ними оставалось несколько дюймов пустого пространства.

Это расстояние оказалось мучительнее прежней близости.

Орион взмыл в небо.

София не оглядывалась.

Цезарь молчал всю дорогу.

Он тоже был зол.

На неё — за неповиновение, за недосказанность, за то, что она позволила ему поверить в близость, а затем оттолкнула.

На себя — за то, что хотел её слишком сильно. За то, что поддался её прикосновениям. За то, что впервые за много лет не смог отличить желание от потребности.

София сидела впереди и чувствовала его присутствие за спиной, но не позволяла себе повернуться.

Её губы всё ещё помнили его поцелуи.

Кожа помнила руки.

А сердце — его слова.

Ты нужна мне.

Она ненавидела его за это.

Ненавидела за то, что хотела услышать их снова.

Дворец показался на горизонте. Орион приземлился на внешней площадке.

Цезарь спрыгнул первым и отошёл в сторону, не протягивая ей руку.

София спустилась сама.

Они посмотрели друг на друга.

— Не приходи ко мне сегодня, — сказала она.

— Не бойся. Я не стану.

— Я не боюсь.

— Ты всегда говоришь это, когда боишься.

София подошла ближе.

— А вы всегда называете меня лгуньей, когда не можете заставить меня подчиниться.

— Ты хочешь продолжить этот разговор?

— Нет.

— Тогда уходи.

Она развернулась.

— София.

Она застыла.

Цезарь впервые назвал её настоящим именем.

Нет.

Ей показалось.

Он говорил:

— Лиана.

София медленно закрыла глаза.

Затем пошла прочь.

Цезарь остался на площадке рядом с Орионом, сжав кулаки до побелевших пальцев.

София не обернулась.

Не увидела, как Орион повернул голову к хозяину.

Не увидела, как Цезарь поднял руку и коснулся щеки, где всё ещё горел след её ладони.

Они вернулись в замок разозлёнными друг на друга.

И оба слишком хорошо помнили, как именно всё началось — под шум водопада, среди холодных брызг, с прикосновения, от которого ни один из них так и не смог отказаться.

Глава 6. Баронессы.

После возвращения из долины Цезарь не пришёл к Софии.

Она не знала, что раздражало сильнее: его молчание или собственное разочарование.