Рабская невеста для Дракона

Лиана смотрела.

С каждой секундой её лицо становилось всё холоднее.

Цезарь видел, как в её глазах вспыхнула злость. Затем — боль. Она пыталась скрыть её, но не успела.

Вот так ты смотрела на Маркуса?

Ему хотелось сказать это вслух.

Хотелось спросить, почему она способна улыбаться другому мужчине, но не ему.

Вместо этого он обхватил ладонью затылок Клариссы и позволил ей приблизиться ещё сильнее.

Баронесса довольно улыбнулась.

— Ваше величество, вы сегодня особенно молчаливы.

— Тебе это мешает?

— Напротив.

Она снова коснулась его губами, намеренно медленно, будто хотела убедить всех в своей власти над ним.

Цезарь не ответил.

Он смотрел только на Лиану.

Её подбородок дрогнул.

— Довольно, — сказала она.

Голос прозвучал тихо, но в нём уже слышалась угроза.

Цезарь откинулся на подушки.

— Я не разрешал тебе говорить.

— Мне безразлично, что вы разрешали.

— Тогда тебе стоит научиться молчать.

— А вам — научиться вести себя достойно.

Вивиан подняла голову.

— Какое бесстыдство.

— Я обращалась не к вам.

— Но находишься в спальне короля и позволяешь себе оскорблять его.

— Я всего лишь сказала правду.

Кларисса усмехнулась.

— Тебе неприятно видеть, как он проводит время с другими женщинами?

Лиана резко посмотрела на неё.

— Не льстите себе.

— Тогда почему ты побледнела?

В комнате повисла тишина.

Цезарь чувствовал, как его собственная злость смешивается с удовлетворением. Он добился желаемого. Лиана была здесь, смотрела на него и не могла скрыть того, что происходило внутри.

Но почему это не принесло ему облегчения?

Почему её боль не радовала его?

Почему от каждого прикосновения баронесс к нему становилось всё тяжелее дышать?

Вивиан наклонилась к Клариссе и прошептала что-то ей на ухо.

Обе рассмеялись.

Это стало последней каплей.

Лиана резко встала.

— Убирайтесь к чёрту.

Смех оборвался.

Кларисса медленно повернула голову.

— Что ты сказала?

— Я сказала, чтобы вы убирались к чёрту из этой комнаты.

— Ты забыла, с кем разговариваешь?

— Нет. Я прекрасно знаю, с кем разговариваю. С двумя избалованными женщинами, которые цепляются за короля, потому что больше ничем не способны привлечь внимание.

Лицо Вивиан исказилось.

Она вскочила с кровати и в два шага оказалась перед Лианой.

Пощёчина прозвучала резко.

Голова Лианы повернулась от удара.

На её щеке мгновенно проступил красный след.

Цезарь застыл.

На несколько секунд в спальне воцарилась абсолютная тишина.

Затем воздух вокруг него дрогнул от магии.

— Ты подняла руку на Лиану, — произнёс он.

Вивиан побледнела.

— Ваше величество, она оскорбила меня.

— Я слышал, что она сказала.

— Она заслужила наказание.

Цезарь медленно встал с кровати.

В его взгляде не осталось ни капли прежнего раздражения. Только ледяная ярость.

— Ты решила наказать её в моей спальне?

— Я…

— Ты решила прикоснуться к моей пленнице без моего приказа?

Вивиан отступила.

— Цезарь…

Он даже не заметил, когда она перестала обращаться к нему официально.

— Вон.

— Но…

— Обе. Немедленно.

Кларисса соскользнула с кровати и попыталась приблизиться к нему.

— Ваше величество, неужели вы позволите какой-то чужеземке настроить вас против нас?

Цезарь повернул голову.

— Ещё одно слово — и завтра вы покинете столицу.

Кларисса замолчала.

Вивиан бросила на Лиану злобный взгляд, но теперь не осмелилась подойти к ней.

— Вон! — повторил Цезарь.

Баронессы поспешно вышли.

Дверь захлопнулась.

Цезарь остался один с Лианой.

Несколько мгновений он не двигался.

Она стояла у кресла, прижав ладонь к щеке. В её глазах горели ярость и унижение.

Цезарь почувствовал укол вины.

Он сам создал эту сцену.

Сам приказал ей смотреть.

Сам позволил баронессам касаться его, чтобы вызвать её ревность.

Но он не приказывал Вивиан бить её.

И всё же именно он привёл к этому.

— Подойди, — сказал он тише.

— Не приказывайте мне.

— Лиана.

— Вы хотели наказать меня. Поздравляю. У вас получилось.

Её голос дрогнул, но она не заплакала.

Цезарь сделал шаг к ней.

— Я не знал, что Вивиан ударит тебя.

— Но знали, что она будет унижать меня.

Он промолчал.

— Вы видели меня в саду, — продолжила она. — Поэтому устроили это?

Цезарь замер.

— О чём ты говоришь?

— Вы ревновали.

Внутри него всё сжалось.

— Не говори глупостей.

— Я видела ваше лицо, когда вошла.

— Ты слишком высокого мнения о себе.

— А вы слишком плохо лжёте, когда злитесь.

Её слова попали точно в цель.

Цезарь подошёл ближе. Теперь между ними оставалось всего несколько шагов.

— Кто такой Маркус?

— Мой друг.

— Всего лишь друг?

Лиана усмехнулась.

— Вас это не касается.

— Всё, что происходит с тобой в моём королевстве, касается меня.

— Я не ваша собственность.

— Ты находишься в моём замке.

— Не по собственной воле.

Эта фраза заставила его замолчать.

Цезарь смотрел на её покрасневшую щёку и понимал, что хотел увидеть совсем не это.

Он хотел, чтобы она ревновала.

Чтобы ей было больно.

Чтобы она поняла: он тоже способен причинить ей боль.

Но теперь ему хотелось уничтожить всё, что напоминало о случившемся.

— Я прогоню Вивиан и Клариссу из столицы, — сказал он.

— Мне всё равно.

— Не лги.

— Я не лгу. Мне всё равно, куда вы отправите своих любовниц.

— Они не мои любовницы.

— Вы позволяли им касаться себя.

— Потому что хотел, чтобы ты увидела.

Лиана замолчала.

Цезарь понял, что сказал правду слишком поздно.

В её взгляде промелькнуло удивление.

— Вы сделали это намеренно?

— Да.

— Чтобы причинить мне боль?

Он сжал челюсть.

— Чтобы ты поняла, что не одна имеешь право заставлять меня ревновать.

— Я никогда не пыталась заставить вас ревновать.

— Нет. Ты просто улыбаешься другим мужчинам так, будто рядом с ними забываешь обо всём.

— А рядом с вами я должна помнить, что нахожусь в плену.

Цезарь отвёл взгляд.

Эти слова были справедливы. Именно поэтому он не мог ответить.

Лиана направилась к двери.

— Остановись.

Она не остановилась.

— Лиана, остановись.

На этот раз она замерла, но не повернулась.

Цезарь смотрел ей в спину и ощущал, как рушатся последние остатки его тщательно выстроенного самообладания.

Он мог приказать ей остаться.

Мог заставить её выслушать.

Мог напомнить о том, что она пленница.

Но вместо этого произнёс:

— Сдайся мне.

Лиана медленно обернулась.

— Что?

Цезарь выдержал её взгляд.

— Прекрати сопротивляться. Перестань видеть во мне только врага. Позволь мне быть рядом с тобой.

— Вы называете это сдачей?

— Я не знаю другого способа сказать.

— Конечно. Вы привыкли получать всё приказами.

— Если ты сдашься мне, я больше не позволю никому причинить тебе вред.

— А вы сами?

Вопрос прозвучал тихо.

Цезарь почувствовал, как тяжелеет воздух между ними.

— Я не обещаю, что перестану быть опасным, — сказал он. — Но обещаю, что буду принадлежать только тебе.

Лиана смотрела на него так, словно пыталась понять, действительно ли он произнёс эти слова.

— И вы хотите, чтобы я принадлежала вам?

— Да.

— После этой сцены?

— Я знаю, что не заслуживаю твоего доверия.

— Наконец-то вы сказали что-то разумное.

— Но я всё равно хочу его.

Лиана коснулась щеки, на которой всё ещё горел след пощёчины.

— Вы хотите, чтобы я сдалась вам, потому что боитесь потерять контроль.

— Возможно.

— Или потому что боитесь потерять меня?

Цезарь не ответил.

Ответ был слишком очевиден.

Лиана отвернулась.

— Я не могу принадлежать вам, Цезарь.

Его сердце болезненно сжалось.

Она продолжила:

— Не потому, что ничего к вам не чувствую. А потому, что вы всё ещё думаете, будто любовь можно получить приказом.

Цезарь замер.

Лиана открыла дверь.

— И если вы действительно хотите, чтобы я когда-нибудь выбрала вас, перестаньте наказывать меня за то, что я не ваша.

Она вышла.

Дверь закрылась.

Цезарь остался посреди комнаты, окружённый смятыми подушками, запахом чужих духов и тишиной.

Он смотрел на кресло, в котором она сидела.

На место, где она стояла после пощёчины.

На дверь, за которой исчезла.

Впервые за долгое время Цезарь понял, что ревность не делала его сильнее.

Она лишь показала, насколько легко Лиана могла причинить ему боль.

И насколько сильно он уже боялся однажды потерять её.

P.S. глава глазами Цезаря, поэтому она Лиана, а не София.

Глава 10. Изумрудный огонь.

Цезарь пришёл за Софией незадолго до заката.

Дворец в этот день гудел, словно потревоженный улей. По широким коридорам непрерывным потоком двигались слуги, придворные, посланники и охрана. На лестницах расстилали новые ковры, в залах зажигали дополнительные светильники, а из-за закрытых дверей доносились звуки музыки — придворные музыканты в последний раз репетировали перед балом.

Король Драконьего королевства устраивал маскарад в честь завершения переговоров с горными кланами. Формально вечер должен был стать праздником дипломатии и единства земель.

На деле же любой бал при дворе превращался в поле боя.

Здесь заключались тайные соглашения, рушились помолвки, рождались слухи и выбирались будущие союзники. За масками можно было позволить себе больше откровенности, чем при обычном свете. А за танцем — спрятать угрозу, обещание или признание.

София стояла перед высоким зеркалом и закрепляла на волосах тонкую золотую цепочку.

Её волосы сегодня не собирали в причёску. Они струились по спине тяжёлой светлой волной, отливая золотом и тёплым мёдом. У висков оставили несколько свободных прядей, подчёркивавших тонкие линии лица. Зелёные глаза казались особенно яркими на фоне изумрудного платья — глубокими, прозрачными и опасными, как лесное озеро, скрывающее под гладью тёмную воду.

Платье было великолепным.

Ткань мягко облегала грудь и талию, а затем свободно стекала вниз многочисленными слоями. При каждом движении изумрудный шёлк переливался от тёмно-зелёного до почти золотистого оттенка. По краям юбки и вдоль лифа тянулась вышивка из тонких золотых нитей. Она напоминала переплетение драконьих крыльев и языков пламени.

Спина оставалась открытой почти до поясницы.

Лишь две узкие золотые ленты пересекали её, соединяясь на талии и удерживая платье. Их концы были украшены маленькими драгоценными камнями, которые мерцали при каждом вдохе.

София провела пальцами по ткани.

Наряд был слишком смелым для женщины, которую при дворе всё ещё называли пленницей.

Но именно поэтому она его и выбрала.

За её спиной на столике лежала маска. Изумрудная, с золотой окантовкой, она была украшена узорами, похожими на ветви древнего дерева. По краю маски шли маленькие зелёные камни, а у виска застыла золотая фигурка драконьего глаза.

София уже протянула к ней руку, когда в дверь постучали.

— Войдите.

Дверь открылась.

Цезарь остановился на пороге.

Он был одет в чёрный камзол с тёмно-золотой вышивкой. Воротник и плечи украшали тонкие металлические пластины, стилизованные под чешую. На груди сверкал знак королевского дома. Его волосы были собраны на затылке, а несколько тёмных прядей свободно падали у висков.

В руках он держал маску.

Чёрную, с узким золотым узором, напоминавшим раскрытое драконье крыло.

Он не произнёс ни слова.

София наблюдала за ним через зеркало.

— Если вы пришли сообщить, что моё платье слишком открытое, можете не утруждаться.

— Я не собирался говорить ничего подобного.

— Тогда почему молчите?

Цезарь перевёл взгляд с её отражения на открытую спину.

— Пытаюсь подобрать слова, которые не прозвучат слишком откровенно.

— Неужели наследный принц способен смутиться?

— Рядом с тобой — иногда.

Лиана медленно обернулась.

— Вы опасно часто говорите то, чего от вас не ожидают.

— Ты опасно надеваешь платья, которые заставляют меня забывать, что я собирался сказать.

Она скрестила руки на груди.

— Это уже больше похоже на упрёк.

— Это наблюдение.

— Разумеется.

Цезарь вошёл в комнату и прикрыл за собой дверь.

— Король ожидает гостей через несколько минут. Я буду ждать тебя у главной лестницы.

— Вы уверены, что я приду?

— Да.

— Почему?

— Потому что ты захочешь увидеть, как весь двор будет пытаться понять, почему я привёл тебя на бал.

— Возможно, я приду именно ради этого.

— Я не сомневался.

— А если я решу провести вечер не рядом с вами?

— Это возможно.

— Вы не станете возражать?

— Стану.

— Но не станете запрещать?

— Сегодня — нет.

Она внимательно посмотрела на него.

— Как щедро.

— Не привыкай.

Цезарь хотел выйти, но задержался у двери.

— Лиана.

Она подняла глаза.

— Да?

— Не отходи далеко от меня.

— В этом дворце мне угрожают настолько открыто?

— Нет. Здесь улыбаются.

Его голос стал холоднее.

— Улыбка при дворе бывает опаснее ножа.

— Тогда я буду внимательна.

— Я знаю.

Он вышел.

София ещё некоторое время смотрела на закрытую дверь, а затем надела маску.

В парадном зале было душно от света и людей.

Огромные хрустальные люстры парили под высоким потолком, удерживаемые чарами. Внутри каждой горел голубой огонь, отбрасывавший на стены холодные отблески. Между колоннами висели тяжёлые полотнища с гербами древних родов. По краям зала стояли статуи драконов, высеченные из чёрного камня. В их глазах мерцали красные кристаллы, и казалось, будто они следят за каждым гостем.

Вдоль стен располагались столы с фруктами, сладостями и напитками. В золотых чашах плавали лепестки белых цветов. Их аромат смешивался с запахом воска, пряного вина и дорогих духов.

На балконе над залом разместился оркестр.

Арфы, скрипки, виолы и длинные медные трубы с изогнутыми раструбами создавали музыку, в которой слышались и торжественность королевского двора, и что-то древнее, почти звериное.

София спускалась по лестнице медленно.

Не потому, что боялась упасть.

Она чувствовала на себе взгляды и не собиралась позволять им заметить её тревогу.

При виде её внизу разом стихло несколько разговоров.

Гости поворачивались следом. Кто-то шепнул соседу имя «Лиана», кто-то назвал её плененной принцессой, а кто-то просто замолчал, разглядывая изумрудную ткань и золотые волосы.

Цезарь ждал у подножия лестницы.

Он поднял голову, и на несколько секунд его неподвижность сказала больше, чем любые слова.

София остановилась перед ним.

— Ты опоздала, — сказал он.

— Я хотела убедиться, что вы успеете подготовиться к моему появлению.

— К чему именно?

— К тому, что сегодня внимание будет приковано не только к вам.

— Я переживу.

Цезарь протянул руку.

Она положила пальцы на его локоть.

— Вы выглядите так, будто уже начали ревновать, — заметила София.

— Я ещё даже не видел, кто будет с тобой танцевать.

— Значит, это случится позже.

— Не сомневаюсь.

Они направились к королевскому возвышению.

Король стоял в окружении советников и послов.

Он был одет сдержанно, почти строго. Тёмно-алый камзол без лишних украшений, чёрный плащ с золотой застёжкой и массивный перстень с гербом королевского дома. Его маска была выполнена в форме драконьего черепа, но не скрывала золотых глаз.

Король не улыбнулся, увидев Софию.

Его взгляд задержался на ней ровно настолько, насколько требовали приличия: лицо, маска, платье, рука на локте Цезаря.