Рабская невеста для Дракона

Весь следующий день замок жил своей обычной жизнью. В коридорах шептались слуги, стражники менялись у ворот, а за окнами висело низкое свинцовое небо. Драконьи башни терялись в тумане, и казалось, будто крепость отрезана от всего мира.

София сидела в библиотеке, пытаясь читать, когда дверь распахнулась без стука.

На пороге стоял Джулиан.

— Я так и думал, что найду тебя здесь.

— Почему?

— Ты приходишь сюда, когда хочешь спрятаться.

— Я не прячусь.

— Разумеется.

Он вошёл, держа в руках два бокала с тёмным вином. Один поставил перед ней.

София посмотрела на него с сомнением.

— Это не отрава?

— Если бы я хотел тебя отравить, то выбрал бы напиток получше.

Она невольно улыбнулась.

Джулиан сел напротив, закинув ногу на ногу.

— Ты выглядишь так, будто собираешься убить кого-то взглядом.

— Может быть, так и есть.

— Цезарь?

— Почему все сразу думают о нём?

— Потому что ты произносишь его имя даже тогда, когда молчишь.

София отвела взгляд.

— Мы поссорились.

— Я заметил.

— Вы все в этом замке замечаете слишком много.

— Это замок, где половина людей умеет читать мысли, а вторая половина подслушивает у дверей. Здесь трудно быть незаметной.

— Я не хочу говорить о нём.

— Хорошо. Не будем.

Джулиан поднял бокал, но не успел сделать глоток.

В коридоре раздались шаги.

Медленные. Уверенные. Сопровождаемые шелестом ткани.

Джулиан повернул голову.

В библиотеку вошли две женщины.

Первой была высокая, почти невесомо тонкая блондинка. Её волосы отливали цветом инея — белые у висков, серебристые на концах. Они были собраны на затылке, но несколько длинных прядей свободно падали на плечи. Белое кружевное платье подчёркивало болезненную хрупкость фигуры, а на горле поблёскивало ожерелье из прозрачных камней.

Её лицо было красивым до совершенства.

И таким же холодным.

Следом вошла вторая.

Кларисса была полной противоположностью Вивиан. Жгучие чёрные волосы, смуглая кожа, выразительные губы и фигура, которую невозможно было не заметить. Кроваво-красное бархатное платье облегало её тело, подчёркивая сочные изгибы. На пальцах сверкали тяжёлые кольца, похожие на когти.

Обе женщины остановились, увидев Софию.

Вивиан улыбнулась.

Но в её улыбке не было ни капли тепла.

— Так вот она какая, — произнесла она. — Новая игрушка Цезаря.

Кларисса оглядела Софию с головы до ног.

— Нет. Не новая. Просто хорошо забытая.

София почувствовала, как внутри всё сжалось.

Она встала.

— Вы знаете меня?

— Конечно знаем, — ответила Вивиан. — Неужели ты забыла нас, Лиана?

Имя прозвучало как обвинение.

— Мы были в твоём дворце, — добавила Кларисса. — Когда твой отец ещё считал, что способен удержать корону. Ты тогда была маленькой, но уже достаточно высокомерной.

— Я ничего не помню.

— В этом и состоит твоя сила, — холодно сказала Вивиан. — Ты забываешь всё, что причиняешь другим.

Джулиан поставил бокал на стол.

— Баронесса Вивиан. Баронесса Кларисса. Рад видеть, что вы обе всё ещё умеете входить без приглашения.

— Не вмешивайся, Джулиан, — сказала Кларисса.

— В библиотеке замка я вмешиваюсь во всё, что считаю нужным.

— Мы пришли не к тебе.

— Я заметил.

Вивиан медленно двинулась вперёд. От её платья тянуло холодом. Иней начал проступать на краях каменного пола, тонкими белыми узорами расползаясь к ногам Софии.

— Цезарь пригласил тебя на бал, — сказала она.

— Насколько мне известно, это не запрещено.

— Он пригласил тебя, хотя обещал танец мне.

— А мне он обещал провести вечер рядом с собой, — добавила Кларисса. — Но потом исчез. Из-за тебя.

София скрестила руки на груди.

— Если у вас проблемы с Цезарем, поговорите с ним.

— Мы поговорим, — ответила Вивиан. — После того как напомним тебе, где твоё место.

— Моё место не определяется вашими прихотями.

Кларисса усмехнулась.

— Всё такая же дерзкая.

— А вы всё такие же уверенные, что власть даёт право унижать остальных.

Вивиан остановилась.

В её светлых глазах исчезла насмешка.

— Ты говоришь о власти?

Иней под ногами Софии взорвался острыми кристаллами. Она отступила, но холод уже обвил её лодыжки. Кожа мгновенно онемела.

Джулиан вскочил.

— Вивиан.

— Не мешай.

— Это дворец. Здесь запрещено использовать боевую магию против гостей.

— Она не гостья.

Кларисса подняла руку.

Воздух в библиотеке стал густым, тяжёлым. Тени между стеллажами вытянулись и поползли по стенам, будто ожившие змеи. В камине погас огонь.

София попыталась шагнуть назад, но лёд уже поднялся выше щиколоток.

— Что вам от меня нужно? — спросила она.

— Чтобы ты исчезла, — ответила Кларисса.

— Из замка?

— Из его жизни.

— Вы обе влюблены в него?

Вопрос прозвучал резче, чем она намеревалась.

Но он попал в цель.

Лицо Вивиан стало неподвижным.

Кларисса сжала пальцы.

— Мы были рядом с Цезарем задолго до тебя.

— И всё это время он не выбрал ни одну из вас?

В воздухе раздался сухой треск.

Кристаллы льда сомкнулись вокруг ног Софии. Холод пронзил мышцы. Она пошатнулась и вцепилась в край стола.

— Замолчи, — прошипела Вивиан.

— Почему? Вам неприятно слышать правду?

Кларисса сделала шаг ближе. Её глаза потемнели, в них вспыхнули алые отблески.

— Цезарь смотрит на тебя так, как никогда не смотрел на нас.

— Это не моя вина.

— Но ты наслаждаешься этим.

— Вы ничего обо мне не знаете.

— Мы знаем достаточно, — сказала Вивиан. — Знаем, что ты пришла в его замок, притворяясь беспомощной. Знаем, что он стал проводить с тобой часы, которые прежде принадлежали нам. Знаем, что он позволил тебе лететь на Орионе.

В её голосе впервые прорезалась настоящая боль.

София заметила это — и почти пожалела её.

Почти.

— Вы ревнуете к дракону?

Кларисса ударила ладонью по воздуху.

Софию отбросило назад.

Она врезалась в книжный шкаф. Дерево содрогнулось, книги посыпались на пол. В затылке вспыхнула боль, дыхание перехватило.

Джулиан шагнул между ними.

— Достаточно.

Он поднял руку, и вокруг него вспыхнуло золотое свечение.

Лёд у ног Софии пошёл трещинами.

— Отойди, Джулиан, — сказала Кларисса. — Это не твоя война.

— Вы напали на женщину в моём присутствии. Теперь это моя война.

— Ты защищаешь её? — Вивиан посмотрела на него с презрением. — Неужели и ты попался?

— Я защищаю не её честь. Я защищаю порядок.

— Лжец, — прошептала Кларисса. — Ты смотришь на неё так же, как Цезарь.

— Осторожнее.

— Или что?

Кларисса подняла обе руки.

Тени сорвались со стен.

Они метнулись к Софии, обвились вокруг её запястий и резко рванули вверх. Её тело оторвалось от пола. Плечи пронзила боль, руки вытянуло над головой.

София вскрикнула.

— Джулиан!

Золотой свет вокруг него вспыхнул ярче, но Вивиан ударила ладонью по полу.

Из камня выросли ледяные копья.

Они встали полукругом вокруг Джулиана, отрезая его от Софии.

— Древняя кровь, — сказал он сквозь зубы. — Вы обе сошли с ума.

— Мы просто возвращаем себе то, что принадлежит нам, — ответила Вивиан.

— Цезарь не принадлежит никому.

— Он принадлежит тому, кто способен удержать его, — сказала Кларисса.

Тени сжались сильнее.

София почувствовала, как в запястьях пульсирует боль. Перед глазами поплыли чёрные пятна. Она пыталась вырваться, но магия словно проникала под кожу, лишая мышцы силы.

— Вы хотите, чтобы он любил вас? — прохрипела она. — И думаете, что для этого нужно убить меня?

— Не убить, — сказала Вивиан. — Унизить.

Она подошла ближе и коснулась пальцами щеки Софии. Кожа баронессы была ледяной.

— Ты должна почувствовать хотя бы часть того, что чувствовали мы, наблюдая, как он смотрит на тебя.

— Вы сами выбрали страдать.

— А ты сама выбрала отнять его у нас.

— Я ничего не отнимала!

— Он смотрел на тебя, — прошептала Вивиан. — Этого достаточно.

Кларисса подошла с другой стороны.

— Скажи, Лиана, он уже целовал тебя?

София промолчала.

Кларисса усмехнулась.

— Значит, целовал.

Тени сжались ещё сильнее.

— Он касался тебя?

София резко вдохнула.

— Замолчите.

— Отвечай.

— Я не обязана…

— Ты обязана.

— Отпустите её!

Джулиан ударил магией по ледяной стене.

Взрыв отбросил осколки в стороны. Несколько из них впились в деревянный пол, один рассёк ему щёку. Тонкая полоска крови скользнула по коже.

Он не обратил на это внимания.

Золотое свечение хлынуло по комнате, разрушая тени. Кларисса отступила, прикрыв лицо рукой. Вивиан резко вскинула ладонь, и между ней и Джулианом выросла стена белого льда.

Джулиан ударил по ней снова.

— Ты не понимаешь, — сказала Кларисса. — Если Цезарь выберет её, всё изменится.

— Из-за любовной ревности вы решили начать войну внутри замка?

— Это не ревность, — прошипела Вивиан. — Это право.

— Право? — София с трудом подняла голову. — Вы называете правом нападение на безоружную женщину?

— Ты не безоружна, — ответила Вивиан. — Ты вооружена его вниманием.

Эта фраза прозвучала страшнее заклинания.

Джулиан наконец пробил ледяную стену.

Золотая волна прокатилась по библиотеке. Тени рассыпались пеплом. София рухнула вниз, но Джулиан успел поймать её.

Он прижал её к себе, поддерживая за плечи.

— Ты цела?

София попыталась ответить, но голос не слушался.

На её запястьях темнели багровые следы от магических пут.

Джулиан увидел их — и его лицо изменилось.

— Вы перейдите границу ещё раз, — сказал он баронессам, — и я сам отведу вас к Цезарю в цепях.

Кларисса выпрямилась.

На её губах появилась злая улыбка.

— Думаешь, он накажет нас?

— Уверен.

— Нет, — возразила Вивиан. — Он спросит, почему мы это сделали. А потом спросит её, что произошло на водопаде.

София замерла.

Джулиан посмотрел на неё.

Кларисса заметила это и рассмеялась.

— Как интересно. Она не рассказала.

— Замолчите, — сказал Джулиан.

— Цезарь не любит тайн, — продолжила Вивиан. — Особенно от тех, кто ему дорог.

София поднялась на ноги, хотя колени дрожали.

— Вам не удастся настроить его против меня.

— Нам не нужно, — сказала Кларисса. — Достаточно дать ему понять, что ты скрываешь.

Дверь библиотеки распахнулась.

На пороге стоял Цезарь.

За его спиной замерли двое стражников.

Взгляд его скользнул по разбросанным книгам, разрушенной мебели, кровавому следу на лице Джулиана, а затем остановился на Софии.

На её запястьях.

Вивиан и Кларисса мгновенно изменились. Обе выпрямились, их лица приняли выражение оскорблённой невинности.

— Цезарь, — сказала Вивиан. — Ты пришёл как раз вовремя.

— Что здесь произошло? — спросил он.

Его голос был тихим.

Слишком тихим.

Кларисса указала на Софию.

— Лиана напала на нас.

София резко повернула голову.

— Что?

— Она обвинила нас в заговоре, — продолжила Кларисса. — А потом использовала магию.

Цезарь посмотрел на Софию.

Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах темнела опасная ярость.

— Это правда?

— Нет.

— Она лжёт, — сказал Джулиан. — Они напали первыми.

— Не вмешивайся, — бросил Цезарь, не отрывая взгляда от Софии.

София почувствовала, как внутри поднимается обида.

Он снова сомневался.

Снова видел в ней не Софию, а Лиану — женщину, способную на интриги и предательство.

— Спроси своих баронесс, — сказала она. — Они пришли сюда, чтобы убить меня.

— Мы не хотели её убивать, — холодно уточнила Вивиан. — Только преподать урок.

— Молчать, — произнёс Цезарь.

В комнате стало тихо.

Баронессы обменялись взглядами.

— Но она забрала тебя у нас, — сказала Кларисса. — Сколько ещё ты позволишь ей манипулировать собой?

Цезарь медленно повернулся к ней.

— Ещё одно слово — и ты лишишься права произносить моё имя.

Улыбка исчезла с лица Клариссы.

Вивиан побледнела.

Цезарь подошёл к Софии. Он остановился рядом, но не коснулся её.

— Выйдите, — приказал он баронессам.

— Цезарь…

— Сейчас.

Вивиан опустила взгляд. Кларисса задержалась ещё на мгновение, глядя на Софию с такой ненавистью, что та почувствовала её почти физически.

— Это не закончено, — прошептала Кларисса.

— Для вас — закончено, — ответил Цезарь.

Баронессы ушли.

Дверь закрылась.

Цезарь посмотрел на следы на запястьях Софии.

— Кто это сделал?

— Они.

— Я видел.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Потому что хочу услышать от тебя.

— Вы не поверите.

— Попробуй.

— Они напали на меня. Использовали древнюю магию. Подняли меня над полом и связали тенями. Вивиан заморозила ноги, а Кларисса пыталась… — София замолчала.

— Что?

— Ничего.

— Продолжай.

— Они хотели причинить мне боль. Из-за вас.

Цезарь сжал челюсть.

— Из-за меня?

— Потому что они считают, что я украла вас у них.

— Я не принадлежу им.

— Но и мне вы не принадлежите.

Его взгляд стал жёстким.

— Я этого не говорил.

— Вам и не нужно. Вы всё время напоминаете мне, что я ваша пленница.

— Это не повод скрывать от меня правду.

— Какую правду?

— О водопаде.

София почувствовала, как лицо обжигает.

Джулиан сделал шаг вперёд.

— Цезарь…

— Я не спрашивал тебя.

— Тогда спроси её без угроз.

Цезарь перевёл взгляд на брата.

— Оставь нас.

— Нет.

— Джулиан.

— Если ты снова превратишь разговор в допрос, я останусь.

Несколько долгих секунд братья смотрели друг на друга.

Затем Цезарь отвернулся.

— Все вон.

Джулиан подошёл к Софии.

— Я буду в соседней галерее.

— Не нужно, — сказала она. — Иди.

Он бросил на Цезаря настороженный взгляд, затем вышел.

София осталась одна с человеком, которого хотела одновременно ударить и коснуться.

Цезарь заговорил первым:

— Ты сказала, что не Лиана.

— Я сказала, что не стану похожей на неё.

— Нет. Ты сказала другое.

— Вам послышалось.

— Не лги мне.

— Вы не имеете права требовать от меня честности, когда сами держите меня в плену.

— Я спас тебя сегодня.

— Джулиан спас меня.

— Я приказал прекратить.

— После того как они уже сделали это.

— Я бы не позволил им убить тебя.

— Но позволили бы мне оставаться пленницей?

Цезарь приблизился.

София не отступила, хотя всё тело ещё помнило магические путы.

— Я не знаю, кто ты, — сказал он. — И это сводит меня с ума.

— Теперь вы решили, что я не Лиана?

— Я знаю, что ты лжёшь.

— Тогда запирайте меня.

— Не искушай меня.

— Вы только и делаете, что угрожаете.

— Потому что ты не оставляешь мне другого выбора.

София горько усмехнулась.

— У вас всегда есть выбор. Просто вы выбираете власть.

Цезарь остановился.

В его глазах мелькнула боль, но он тут же спрятал её за привычной холодностью.

— Уходи в свои покои.

— С удовольствием.

— И больше не приближайся к баронессам без сопровождения.

— Не волнуйтесь. Я не планировала искать их дружбы.

— Я не шучу.

— Вы никогда не шутите.

София направилась к двери.

— Лиана.

Она снова остановилась.

Но не обернулась.

— Что?

— Если они снова подойдут к тебе…

— Я позову Джулиана.

— Позови меня.

Она медленно сжала пальцы.

— Я не хочу зависеть от вас.

— Уже зависишь.

София повернула голову.

Цезарь стоял в центре разгромленной библиотеки, окружённый осколками льда и золотистой пылью разрушенной магии.

— Именно поэтому я и ненавижу вас, — сказала она.

И вышла, оставив его одного.

За дверью Джулиан ждал её в коридоре.

Он посмотрел на её запястья, затем на закрывшуюся дверь.

— Он сделал тебе больно?

— Нет.

— Тогда почему ты плачешь?

София коснулась щеки и только теперь поняла, что по ней действительно текут слёзы.

Она вытерла их ладонью.

— Потому что здесь все хотят владеть мной.

Джулиан ничего не ответил.

А далеко в другом крыле замка Вивиан и Кларисса стояли у высокого окна, глядя, как София уходит рядом с ним.

— Она не должна была пережить этот день, — сказала Кларисса.

— Она пережила.

— Цезарь выбрал её.

Вивиан коснулась пальцами холодного стекла.

— Нет, — тихо произнесла она. — Он ещё не выбрал.

— Тогда мы заставим его.

Внизу, в сером дворе, над замком пронёсся Орион.

Его тень накрыла стены, башни и окна, за которыми три женщины — София, Вивиан и Кларисса — думали об одном и том же мужчине.

И каждая из них верила, что имеет на него право.

Глава 7. Имя, которого нет.

Цезарь не спал.

Он стоял у окна, глядя на тёмные башни замка. Внизу, за стенами, клубился туман. В нём терялись дороги, сторожевые огни и чёрные силуэты драконьих вольеров.

Орион спал на дальней площадке, свернув крылья. Даже во сне дракон время от времени издавал низкое гортанное рычание, словно продолжал охранять хозяина.

Цезарь завидовал его способности не думать.

Стоило закрыть глаза, как перед ним возникала Лиана.

Не та принцесса, которую он помнил.

Эта Лиана была другой.

Она смотрела на него с ненавистью и не отводила взгляда. Отвечала на приказы колкостью. Не склоняла голову, не просила пощады, не пыталась понравиться.

И всё же иногда в ней появлялось что-то такое, что заставляло Цезаря забывать о подозрениях.

Её настоящая улыбка.

Редкая, почти случайная.

То, как она замирала, когда он приближался.

То, как её пальцы вцеплялись в его одежду, когда она сама уже не могла решить, оттолкнуть его или притянуть ближе.

Он сжал ладони на подоконнике.

Воспоминание о водопаде вернулось слишком отчётливо.

Холодные брызги на её коже. Её дыхание у его губ. Сопротивление, которое с каждой секундой становилось слабее, пока она не ответила на его поцелуй.

Цезарь не имел права вспоминать это с таким наслаждением.

Но право никогда не было условием его желаний.

Он закрыл глаза.

Лиана.

Он всегда называл её так — даже в мыслях. Имя было привычным, почти удобным. Оно связывало её с прошлым, с разгромленным королевством, с королём, которого Цезарь когда-то считал осторожным и расчётливым человеком.

Лиана была дочерью этого короля.

Он видел её однажды.

Много лет назад.

Тогда Цезарь ещё не носил корону.

Его отец отправил его с дипломатическим визитом в королевство Сола. Официально — для заключения торгового соглашения. На деле же драконье королевство хотело проверить, насколько слаба соседняя держава.

Цезарь провёл в Соле почти две недели.

Он помнил длинные белые галереи, тёплые сады, фонтаны с голубой водой. Помнил запах воска, старого дерева и пряностей, которые король подавал к вечернему столу.

И помнил Лиану.

Ей было около шестнадцати. Худенькая, бледная, с тёмно-русыми волосами и слишком большими серыми глазами. Она держалась безупречно, говорила мало и почти не смотрела на гостей.

Цезарь тогда не интересовался ею.

Принцесса была частью двора, частью дипломатического спектакля. Её присутствие означало, что король готов показать свою семью и тем самым продемонстрировать уверенность.

Он не запомнил её голос.

Не запомнил походку.

Но запомнил, что в тот вечер она стояла справа от трона.

Единственная дочь.

— У короля нет других детей? — спросил тогда Цезарь у советника, сопровождавшего его.

— Только принцесса Лиана, — ответил тот.

Только принцесса Лиана.

Эти слова всплыли сейчас с неприятной ясностью.

Цезарь открыл глаза.

Он много раз прокручивал в памяти события последних недель, пытаясь найти объяснение.

София — так она называла себя в редкие минуты, когда забывалась, — не была похожа на ту девочку.

Но возраст мог изменить лицо.

Память могла исказить детали.

Война могла превратить тихую принцессу в женщину, которая научилась защищаться язвительностью.

Однако оставалось слишком много несоответствий.

Она не знала расположения залов собственного дворца. Не помнила имён придворных. Не узнала баронесс, хотя Вивиан и Кларисса утверждали, что встречались с ней прежде.

Она не понимала обычаев Солы и не знала древних песен, которые каждая принцесса королевского рода учила с детства.

Зато она знала вещи, которым не могла научиться случайная служанка.

Видела магические следы.

Чувствовала драконов.

И обладала исцеляющей магией.

Цезарь вспомнил тот день, когда впервые увидел её силу.

Они возвращались из приграничной крепости. Один из стражников сорвался с лошади и распорол бок о каменный выступ. Рана была глубокой, кровь пропитывала одежду почти мгновенно.

Лиана — опустилась рядом с ним на колени.

Она не произнесла заклинания.

Не использовала амулет.

Только прижала ладонь к ране.

Свет возник под её пальцами — мягкий, золотисто-серебряный, будто внутри кожи зажглась звезда. Кровотечение остановилось. Края раны сомкнулись. Даже шрам исчез за несколько минут.

Цезарь тогда смотрел не на исцелённого стражника.

На неё.

На то, как она побледнела после этого, как задрожали пальцы, как она спрятала ладони в рукава, чтобы никто не заметил слабости.

Исцеляющая магия была даром древних чистокровных родов.

Не придворных лекарей.

Не слуг.

Не случайных девочек, которых можно было нарядить в принцессу.

Даже среди древних она встречалась редко.

Цезарь знал это слишком хорошо.

Он вырос среди магии. Знал её цену, её ограничения, её признаки. Видел, как чистокровные бароны сжигали собственную кровь, пытаясь вызвать силу, которой не обладали.

Служанка не могла исцелить смертельную рану.

Не без артефакта.

Не без подготовки.

А Лиана не носила на себе ни одного магического предмета.

Значит, она была древней.

Или король Солы хранил тайну, о которой не знали даже его ближайшие союзники.

Цезарь не мог решить, какая возможность была опаснее.

Он отошёл от окна и налил себе вина.

В бокале отражалось его лицо — жёсткое, уставшее, незнакомое. За последние дни он стал хуже спать. Чаще терял терпение. Срывался на слуг и стражников. Отменял встречи, лишь бы не покидать ту часть замка, где находились её покои.

Это было недопустимо.

Он привык владеть собой.

Лиана разрушала эту привычку почти без усилий.

Она могла одним словом вызвать в нём ярость. Одним взглядом — желание. Одним молчанием — тревогу.

Цезарь помнил, как увидел её после нападения баронесс.

На запястьях темнели следы магических пут.

Он едва удержался, чтобы не убить Вивиан и Клариссу на месте.

Не потому, что они нарушили приказ.

Не только поэтому.

Он увидел боль в её глазах — и почувствовал её почти как собственную.

Это было неразумно.

Лиана должна была быть политической фигурой. Заложницей. Доказательством победы над Солой.

Цезарь не должен был думать о том, кто коснулся её кожи.

Не должен был хотеть знать, что именно произошло между ней и Джулианом в библиотеке.

Не должен был замечать, как его брат смотрит на неё.

Но он замечал.

Слишком хорошо.

Джулиан улыбался Лиане так, будто имел на это право. Приближался к ней без страха. Разговаривал с ней легко, не требуя осторожности и подчинения.

С ней Джулиан становился тем, кем был всегда: тёплым, беззаботным, почти светлым.

Цезарь ненавидел это.

Не Джулиана.

То, что рядом с ним Лиана могла расслабиться.

Когда она смеялась с его братом, Цезарь чувствовал раздражение, которому не находил достойного объяснения. Когда Джулиан касался её локтя или наклонялся к ней слишком близко, хотелось приказать ему отойти.

Это было не братское беспокойство.

Не забота о безопасности.

Это была ревность.

Цезарь произнёс слово про себя и почувствовал отвращение.

Ревность была слабостью.

А он не имел права быть слабым.

Особенно из-за женщины, чья личность оставалась загадкой.

Он подошёл к столу, где лежали документы, привезённые из архивов Солы.

Среди них был старый список королевской семьи.

Цезарь снова развернул его.

Король Эдгар.

Королева Мариэль.

Принцесса Лиана.

Больше никого.