Прежде чем мы расцвели

После урока Дрю спросил:

— Сколько?

Джоэл засунул книгу в рюкзак.

— Не спрашивай.

Дрю остановился.

Обычно Джоэл без проблем называл оценки. Даже про восемьдесят два рассказал сразу.

Дрю, кажется, тоже это понял и больше не спрашивал.

За обедом Джоэл был намного тише обычного.

Мара долго ждала, прежде чем всё-таки спросить:

— Очень плохо написал?

Джоэл посмотрел на неё.

— Да.

— Сколько?

— Семьдесят шесть.

Мара моргнула.

Для него это было намного ниже обычного.

Особенно по математике.

— Как?

— Вот так.

— Ты материал не знал?

Джоэл явно не хотел обсуждать.

— Просто много ошибок.

— Ты их посмотрел?

— Ещё нет.

— Хочешь после обеда разобрать?

Джоэл не ответил.

Мара решила, что он не услышал.

— Я могу помочь понять, где…

— Не сегодня.

Он ответил резче обычного.

Мара замолчала.

За столом никто не вмешался.

Джоэл опустил взгляд к еде. Через несколько секунд, будто понял, что сказал слишком резко, добавил:

— Я не на тебя злюсь. Просто сегодня не хочу на эту работу смотреть.

Мара кивнула.

— Хорошо.

Больше не давила.

Но когда после обеда они встретились в коридоре, между ними всё равно чувствовалась какая-то неловкость.

Джоэл, похоже, тоже заметил.

Первым спросил:

— Ты злишься?

Мара прижала книги к груди.

— Нет.

— По голосу не похоже.

— Я только спросила, хочешь ли ты посмотреть ошибки.

— Знаю.

— Не хочешь — ладно.

Джоэл немного помолчал.

— Вчера папа опять говорил про инженерию.

Мара остановилась.

Джоэл прислонился к шкафчику, понизив голос.

— Поэтому когда сегодня увидел семьдесят шесть, вообще не хотел слышать слово «математика».

Теперь Мара поняла.

— Папа уже знает?

— Пока нет. Вечером узнает.

— Будет кричать?

— Скорее всего, нет.

Но Джоэл знал, что дело не в этом.

— Скорее скажет: я же понимаю всё на уроках, тогда почему на контрольных продолжаю ошибаться. А потом добавит: если правда хочу идти в инженерию, так дальше нельзя.

Мара задумалась.

— Ты больше не хочешь в инженерию?

— Не знаю.

— Из-за одних семидесяти шести?

— Нет.

Джоэл нахмурился.

— Просто устал, что все говорят о потом. В последнее время слово «будущее» меня раздражает.

Мара ответила не сразу.

Через некоторое время спросила:

— А что ты хочешь сейчас?

Джоэл посмотрел на неё.

— Что?

— Сегодня. Не потом.

Он помедлил.

— Пойти домой.

— Потом?

— Играть.

Мара рассмеялась.

Наконец немного улыбнулся и Джоэл.

— Серьёзно. Сегодня я не хочу смотреть математику.

— Тогда не смотри.

— Не думаешь, что я избегаю проблемы?

— Немного.

Джоэл взглянул на неё.

Мара сдержала улыбку.

— Но это не моя контрольная.

— Учишься.

— Чему?

— Не лезть в мои дела.

Мара толкнула его в плечо.

На следующий день Джоэл сам пришёл к ней с контрольной.

— У тебя сейчас есть время?

Мара посмотрела на лист.

— Я думала, ты не собираешься смотреть.

— Вчера.

— А сегодня?

— Сегодня нормально.

После обеда они сели в углу библиотеки и заново решили всю работу.

Большую часть материала Джоэл понимал.

Почти все потерянные баллы были результатом спешки, ошибок в вычислениях или пропущенных шагов.

На третьей ошибке по невнимательности Мара не выдержала.

— Как ты вообще здесь ошибся?

Джоэл положил лоб на стол.

— Знаю.

— Это число очевидно отрицательное.

— Знаю.

— О чём ты думал на контрольной?

— Я уже страдаю. Хватит.

Мара рассмеялась.

Джоэл тоже.

— Если бы ты вчера разговаривала со мной так, я бы правда разозлился.

— Поэтому вчера и не разговаривала.

Джоэл поднял голову.

Их взгляды встретились.

И Мара вдруг поняла простую вещь.

Иногда она могла помочь Джоэлу.

Иногда — нет.

И не ей было решать, когда ему нужна её помощь.

Глава 24 — Рейтинг

Когда опубликовали промежуточные оценки, школа одновременно вывесила список отличников.

Имя Мары, разумеется, было там.

Она к этому привыкла.

Утром Нил даже вспомнил об этом за завтраком.

— Опять попала в список?

Мара кивнула.

Нил гордо улыбнулся.

— Молодец.

Кэл, доедавший хлопья, спросил:

— А за это деньги дают?

— Нет.

— Тогда какой смысл?

Дэйна рассмеялась.

Нил посмотрел на сына.

— Это будет иметь значение, когда твоя сестра станет поступать в колледж.

При слове «колледж» Мара вспомнила, что Джоэл говорил несколько дней назад.

О будущем и правда стали говорить слишком часто.

У школьной доски объявлений собралась толпа.

Мара не собиралась протискиваться внутрь, но Инес сама вышла к ней и сразу сообщила:

— У тебя самая высокая оценка по математике.

— Правда?

— Ага. Зато по естественным наукам я тебя обошла.

Мара моргнула.

У Инес было девяносто девять. У Мары — девяносто семь.

Год назад первым желанием Мары наверняка было бы выяснить, где именно она потеряла баллы.

Теперь она спросила:

— Ты правильно решила последний вопрос по лабораторной?

— Да.

— Как?

Инес начала объяснять.

Они шли по коридору и разговаривали. Ни одна из них не воспринимала разницу в оценках как повод для соревнования.

По английскому промежуточная оценка Эйвери оказалась выше Мары.

У одного девятиклассника по математике стояла та же оценка, что и у неё.

Кендра тоже училась хорошо.

Перед обедом она даже сама подошла к Маре.

— Сколько у тебя по математике?

— Девяносто восемь.

— У меня девяносто шесть.

— Хорошо.

Кендра несколько секунд смотрела на неё — возможно, ждала какой-то другой реакции.

Но Мара уже опустила глаза к книгам.

В конце концов Кендра сказала только:

— Ага.

И ушла.

Лишь позже Мара поняла: если бы такой разговор состоялся, когда ей было тринадцать, она потом часами прокручивала бы его в голове.

Зачем Кендра спросила?

Она сравнивает их?

Расстроилась?

Ждёт, когда Мара наконец провалится?

Теперь Маре совершенно не хотелось это анализировать.

Девяносто шесть оставались девяноста шестью.

Девяносто восемь — девяноста восемью.

К концу второго урока уже находились новые поводы для беспокойства.

По-настоящему раздражать Мару стало другое: учителя и взрослые снова и снова повторяли одни и те же фразы.

— С такими оценками у тебя потом будет большой выбор.

— Уже можно начинать думать, какие предметы брать в старшей школе.

— Когда-нибудь сможешь подавать документы в сильные колледжи.

— У тебя стабильно хорошо идут математика и естественные науки. Продолжай в том же духе.

Никто не говорил ничего плохого.

Но чем чаще Мара это слышала, тем сильнее казалось, будто её имя навсегда приклеили к оценкам.

Когда после школы за ней приехала Дэйна, разговор начался с того же.

— Сегодня вывесили список отличников, да?

— Да.

— Как у тебя?

— Хорошо.

— Какое место?

Мара прислонилась к окну машины.

— Не знаю.

Дэйна удивлённо посмотрела на неё.

— Ты не проверила?

— Не особо.

— Что случилось?

— Ничего.

Некоторое время они ехали молча.

Потом Мара вдруг спросила:

— Почему все, когда меня видят, первым делом спрашивают про оценки?

Дэйна бросила на неё взгляд.

— Потому что у тебя хорошие оценки.

— Но у меня есть и другие вещи.

Дэйна замолчала.

Мара почти сразу пожалела, что сказала это. Прозвучало так, будто она без причины огрызнулась.

Но Дэйна спорить не стала.

На красном свете она ненадолго задумалась.

— А о чём тогда ты хочешь, чтобы мы спрашивали?

Мара не знала.

— Не знаю.

Дэйна улыбнулась.

— Тогда придётся нам немного помочь.

— Просто такое чувство, что после каждой контрольной всех интересует только цифра.

— Хорошо.

Дэйна кивнула.

— Тогда сегодня спрашивать не буду.

Загорелся зелёный.

Через минуту Дэйна с совершенно серьёзным видом спросила:

— Итак, что у тебя было на обед?

Мара повернулась к ней.

Дэйна изо всех сил сдерживала улыбку.

Мара тоже рассмеялась.

— Ужасная паста.

— Так тема лучше?

— Намного.

Когда они приехали домой, Нил, как и следовало ожидать, начал спрашивать про оценки.

Дэйна посмотрела на него из-за спины Мары.

Нил остановился на полуслове, озадаченно нахмурился и вместо этого спросил:

— В школе сегодня всё нормально?

Мара сразу поняла, что мать успела что-то ему сказать.

Выдавать их она не стала.

— Да. Нормально.

В тот вечер Мара впервые всерьёз задумалась об одной вещи.

Возможно, все постоянно ставили её оценки на первое место потому, что много лет сама Мара делала то же самое.

Если она хотела, чтобы люди видели в ней что-то ещё, возможно, ей самой нужно было чаще позволять им увидеть и другие её стороны.

Глава 25 — Встреча с учителями

Осенние встречи родителей с учителями проходили в четверг вечером.

Коридоры школы Беллфорда выглядели совсем не так, как обычно. Большинство учеников давно разошлись по домам, и только некоторые вернулись вместе с родителями. Возле дверей кабинетов стояли стулья. На каждую семью отводилось всего десять-пятнадцать минут, а учителям предстояло принять десятки людей.

Мара вообще не понимала, зачем должна ехать сама.

Дэйна настояла.

— Школа написала, что ученики тоже могут присутствовать.

— Но ты можешь сходить без меня.

— Это твои учителя, а не мои.

Нилу пришлось задержаться на работе, поэтому Дэйна поехала с Марой одна.

Первой была встреча с учительницей английского.

Та сказала, что в этом семестре письмо Мары заметно улучшилось. Отдельно упомянула конкурс рассказов и заметила, что Мара стала охотнее пробовать вещи, у которых нет единственного правильного ответа.

Дэйна явно обрадовалась.

— В детстве она терпеть не могла неопределённость.

Мара сидела рядом.

— Мам.

Учительница засмеялась.

— Немного не любит и сейчас.

Мара сдалась.

С математикой, как и следовало ожидать, всё было хорошо. Учитель естественных наук сказал, что Мара работает стабильно и всегда приходит подготовленной.

Но сильнее всего Дэйна обратила внимание на одну фразу ближе к концу встречи.

— В этом году Мара намного активнее участвует в уроках. Если она с чем-то не согласна, то говорит об этом и уже не отказывается от своих слов только потому, что другой ученик плохо отреагировал.

Мара притихла.

Дэйна посмотрела на неё.

Когда они снова вышли в коридор, она тихо сказала:

— Это лучше, чем девяносто восемь.

Мара опустила взгляд и поправила бумаги в руках.

— Знаю.

Дэйна не стала превращать это в длинную речь.

У следующего кабинета была очередь.

Мара едва успела сесть, как заметила в другом конце коридора Джоэла с Бет и Грэмом.

Он тоже её увидел.

По его лицу сразу читалось: «И ты здесь?»

Мара рассмеялась.

Первой Дэйну заметила Бет.

Обе матери несколько раз видели друг друга, когда приезжали за детьми, но толком ни разу не разговаривали. Сейчас беседа завязалась сама собой.

— Вы мама Мары, да?

— Да. А вы мама Джоэла?

— Именно.

Джоэл стоял позади и уже выглядел так, будто жалеет, что вообще подошёл.

Дэйна улыбнулась.

— Мара постоянно рассказывает о Джоэле.

Мара резко повернула голову.

— Мам.

Дэйна сделала невинное лицо.

— Я ничего плохого не сказала.

Бет засмеялась.

— Джоэл о Маре тоже постоянно рассказывает.

Выражение лица Джоэла тут же стало таким же, как у Мары.

— Мам.

Грэм посмотрел на них обоих.

— Почему вы вдруг оба замолчали?

Мара хотела оказаться где угодно, только не здесь.

По Джоэлу было видно, что он чувствует то же самое.

Дэйна наконец сменила тему и спросила Бет, давно ли они приехали. Родители заговорили о школе.

Мара незаметно отошла на несколько шагов.

Джоэл тут же последовал за ней.

— Зачем моей маме было это говорить?

Мара посмотрела на него.

— Моя начала первой.

— Тогда скажи ей, чтобы больше не начинала.

— Сам скажи своей маме.

— Не работает.

Мара засмеялась.

Джоэл посмотрел на бумаги у неё в руках.

— Что твои учителя сказали?

— В основном про оценки.

— Конечно.

— Ещё что я теперь чаще говорю то, что думаю.

Джоэл кивнул.

— Это правда.

Мара взглянула на него.

— А у тебя?

Лицо Джоэла немного вытянулось.

— Учитель математики сказал, что я быстро понимаю материал, но спешу и теряю баллы там, где не должен.

Мара мгновенно кивнула.

— Абсолютно точно.

— Не переходи на сторону учителя.

— Но это правда.

— Ты не видела лицо моего отца.

— Он разозлился?

— Нет. Хуже.

— Что может быть хуже?

— Такое лицо: «Дома мы ещё об этом поговорим».

Мара рассмеялась ещё сильнее.

Джоэл вздохнул.

— Эти семьдесят шесть сегодня точно снова всплывут.

— Но потом ты всё исправил.

— Да, только оценка сама от этого не меняется.

— Тогда в следующий раз получи выше.

Джоэл повернулся к ней.

Мара замерла.

Фраза показалась знакомой.

Джоэл тоже вспомнил.

— Ты теперь мои реплики воруешь?

— Нет.

— Воруешь.

Они стояли у стены и разговаривали, пока родители продолжали беседу неподалёку.

Дэйна что-то сказала. Бет засмеялась. Грэм согласно кивнул.

Джоэл посмотрел на них.

— Они теперь при каждой встрече будут разговаривать, да?

Мара тоже посмотрела.

— Наверное, нет.

— У меня плохое предчувствие.

— Ты всё придумываешь.

Через секунду Дэйна помахала Маре. Подошла их очередь к следующему учителю.

Мара собралась идти, но обернулась.

— Тебе правда сегодня будут читать лекцию?

Джоэл пожал плечами.

— Может, минут десять.

— Не так уж страшно.

— А тебе?

— Мама, скорее всего, трижды повторит папе, что учитель сказал, будто я стала чаще высказываться.

Джоэл рассмеялся.

— По крайней мере, это хорошая новость.

— Знаю. Но она всё равно повторит три раза.

— Тогда три раза и послушай.

— Ты ужасно раздражаешь.

— Ты это часто говоришь.

Дэйна позвала снова.

Мара пошла к ней.

Сзади Джоэл сказал:

— До завтра.

Она обернулась.

— До завтра.

По дороге к следующему кабинету Дэйна спросила:

— Вы с Джоэлом каждый день так разговариваете?

Мара нахмурилась.

— Как «так»?

— Никак.

Дэйна улыбнулась.

Мара понимала, что за этой улыбкой что-то стоит, хотя и не знала что именно.

Спрашивать не стала.

В четырнадцать лет у неё и без того было слишком много вещей, в которых она ещё не разобралась.

Контрольные. Оценки. Друзья. Что она, возможно, будет изучать когда-нибудь.

Даже то, почему иногда школьный день казался необычно тихим, если Джоэла не было.

Ни на один из этих вопросов не требовалось отвечать прямо сейчас.

По крайней мере, не сегодня вечером.

Глава 26 — Три дня, две ночи

Увидев объявление о лагере впервые, Мара сразу решила, что ехать не хочет.

Каждую осень Беллфорд вместе с расположенным неподалёку молодёжным центром устраивал образовательный лагерь на природе для подростков от тринадцати до пятнадцати лет. По версии школы, его цель заключалась в том, чтобы вытащить учеников из классов, заставить заниматься командными заданиями, узнать больше о природе и немного потренироваться в самостоятельности.

Когда информация дошла до самих учеников, всё свелось к трём главным фактам: три дня и две ночи, никаких уроков и возможность жить в домиках с друзьями.

Большинство класса было в восторге.

Мара — нет.

К тому моменту, когда она принесла домой форму согласия, у неё уже нашлось как минимум пять причин никуда не ехать. Общие ванные. Чужие кровати. Возможно, ненадёжная мобильная связь. И, самое главное, Мара совершенно не понимала, зачем добровольно спать в лесу человеку, у которого дома есть вполне нормальная кровать.

Дэйна выслушала всё это и задала только один вопрос.

— Инес едет?

— Да.

— Джоэл?

Мара подняла глаза.

— Откуда мне знать?

Дэйна посмотрела на неё.

Мара помедлила, затем добавила:

— Наверное.

— Тогда тебе тоже стоит поехать.

— Почему я должна ехать только потому, что они едут?

— Ты едешь не потому, что едут они. Я говорю о том, что там будут знакомые. Ты не окажешься одна.

Мара сидела за кухонным столом и переворачивала форму то одной, то другой стороной.

— Я не говорила, что боюсь остаться одна.

— Знаю.

Дэйна положила вымытые овощи в корзину.

— Значит, три дня переживёшь.

Когда вечером вернулся Нил, в споре он почти не участвовал. Посмотрел на стоимость, убедился, что транспорт и большинство приёмов пищи включены, и подписал строку для родителей.

Мара стояла рядом.

— Ты даже не спросишь, хочу ли я ехать?

Нил поднял голову.

— Мама сказала, твои друзья едут.

— И что?

— Значит, должно быть неплохо.

— Вы оба меня вообще не слушаете.

Нил закрыл ручку, немного подумал и спросил:

— Ты правда совсем не хочешь ехать?

Мара открыла рот.

Правда заключалась в том, что «совсем не хочу» было не совсем верно.

Мысль о том, что вокруг три дня подряд будет огромное количество людей, утомляла заранее. Но если все остальные уедут, а она одна останется в Беллфорде, возникало ощущение, что она что-то пропустит.

В итоге Мара сказала:

— Забудь.

Нил улыбнулся и вернул ей форму.

— Вот и поезжай. Посмотришь, как там.

В день отъезда на школьной парковке царил ещё больший хаос, чем обычно. Возле входа стояли автобусы. Родители проверяли сумки, а учителя снова и снова выкрикивали имена, сверяясь со списками.

Некоторые ученики приехали с одним лёгким рюкзаком.

Другие выглядели так, будто собрались уехать на неделю.

Увидев чемодан Мары, Инес первым делом спросила:

— Что ты туда положила?

— Обычные вещи.

— Этот чемодан больше того, с которым я на неделю езжу к бабушке.

Мара продолжала держаться за ручку и не собиралась оправдываться.

— На три дня всё равно нужна чистая одежда.

— Знаю. Но ты же не взяла с собой собственную подушку?

Мара промолчала.

Инес уставилась на неё.

— Взяла.

— Я не знаю, насколько чистые у них подушки.

Инес засмеялась так сильно, что долго не могла остановиться.

С другой стороны подошли Джоэл и Дрю и услышали конец разговора. Джоэл посмотрел на чемодан Мары, затем на небольшую спортивную сумку у собственных ног.

— Ты туда переезжаешь?

Мара уже привыкла.

— По крайней мере, я не приеду и не обнаружу, что что-нибудь забыла.

Джоэл не ответил.

Через полминуты спросил:

— Ты взяла запасное полотенце?

Мара посмотрела на него.

— Ты не взял своё?

Джоэл замолчал.

Дрю тут же рассмеялся.

— Я так и знал.

— Я думал, там дают.

— В памятке было написано, что нужно привезти своё, — сказала Мара.

Джоэл выглядел искренне раздражённым на самого себя.

— Я этого не увидел.

— Потому что ты никогда ничего не читаешь до конца.

Мара расстегнула наружный карман чемодана, достала запасное тонкое полотенце и протянула ему.

Джоэл несколько секунд смотрел на него.

— Ты правда взяла запасное.

— Всё ещё будешь смеяться над моим чемоданом?

— Нет.

Дорога на автобусе заняла почти два часа.

В лагере домики были разделены на мужские и женские; в каждом жили по восемь-десять человек. Мару поселили вместе с Инес, Марси, Кендрой, Джилл и ещё тремя девочками из других классов.

Как только они приехали, все принялись занимать кровати. Кто-то требовал верхнюю койку. Кто-то категорически не хотел спать возле двери. Некоторые бросили сумки на первое понравившееся место, даже не проверив, где им полагается лежать по списку.

Мара хотела нижнюю койку возле стены, но Инес уже бросила рюкзак на соседнюю.

— Эти наши.

— Ты же хотела наверх.

— Я туда залезла, и она качается.

— Потому что ты на ней прыгала.

— Я проверяла прочность.

На другой стороне домика Кендра застилала кровать.

Их взгляды на секунду встретились.

Кендра ничего не сказала и продолжила надевать наволочку.

За последние месяцы их отношения пришли к очень понятной форме взаимного невмешательства. Подругами они не были. Вместе по собственной воле не садились. Но если учитель случайно ставил их в одну группу, воздух уже не становился мгновенно невыносимым.

После ужина вожатый провёл для всех экскурсию.

Они прошли мимо общего зала, озера, входа в лес и расположенной дальше площадки для лазания. Учителя несколько раз повторили, что ночью выходить из домиков запрещено — и особенно запрещено подходить к озеру.

Позади группы Дрю шепнул Джоэлу:

— Как думаешь, почему они уже третий раз это повторяют?

Джоэл ответил:

— Потому что до нас кто-то точно так делал.

Бенджи услышал.

— Значит, ночью до озера всё-таки можно добраться.

Учитель как раз обернулся.

Все трое мгновенно замолчали.

Мара и Инес засмеялись позади них.

В ту ночь в девичьем домике было ещё шумнее, чем ожидала Мара.

Кто-то не мог найти зарядку. Кто-то жаловался, что в душевой ледяная вода. Марси без конца спрашивала, кто случайно забрал её шампунь.

Младшей сестры Кендры здесь, конечно, не было, но, слушая, как Кендра с Джилл спорят, кто пойдёт в душ первой, Мара вдруг вспомнила продуктовый магазин.

Оказывается, иногда и другие люди считали Кендру раздражающей.

Отбой был в половине одиннадцатого.

Разговоры всё равно продолжались.

Инес лежала на соседней койке и прошептала:

— Ты спишь?

— Нет.

— Матрас ужасно жёсткий.

— Я же говорила, что надо взять свою подушку.

— Ты сейчас очень довольна собой?

— Немного.

С соседней койки засмеялась Марси.

В темноте люди продолжали шептаться, ворочаться и жаловаться, что все вокруг слишком громкие.

Мара лежала в незнакомом домике и понимала, что шум раздражает её гораздо меньше, чем она ожидала.

Здесь не было школы.

Не было парт.

Не было контрольных.

Не было звонка, сообщающего, что вот-вот начнётся следующий урок.

Была только кучка четырнадцатилетних подростков, которых родители и учителя отправили на три дня в лес.

И почему-то здесь все они казались просто обычными четырнадцатилетними.

Глава 27 — Ты уверен, что нам сюда?

На следующее утро первым занятием стало ориентирование в лесу.

Вожатые случайным образом разделили всех на группы по шесть человек. Каждая группа получила карту, компас и карточку, на которой нужно было собрать отметки с пяти контрольных точек, а затем вернуться в лагерь.

Когда объявили составы групп, Мара машинально первым делом посмотрела в сторону Джоэла.

Он оказался с Дрю, Марси и ещё несколькими ребятами.

В группу Мары попали Инес, Кендра, Бенджи и двое учеников из других классов.

Ничего плохого в этом не было.

И всё же, когда они направились к входу в лес, Мара поймала себя на том, что ещё раз оглянулась, проверяя, где Джоэл.

Инес заметила.

— Кого высматриваешь?

— Никого.

— Ты всё время оглядываешься.

Мара проигнорировала её.

— Лучше на карту смотри.

Инес улыбнулась и больше ничего не сказала.

Начало у их группы получилось неудачным.

Бенджи держал карту и настаивал, что первая контрольная точка находится вверх по склону. Кендра говорила, что нужно повернуть направо. Один из других мальчиков вообще решил, что карту держат вверх ногами.

Мара не стала сразу отбирать руководство себе.

Но прошло почти десять минут, и впереди внезапно появился ручей — ручей, которого на их карте вообще не было.

Мара остановилась.

— Мы идём не туда.

Бенджи не хотел признаваться.

— Не обязательно.

— Здесь на карте никакой воды нет.

— Может, они её не нарисовали.

Кендра посмотрела на него.

— Зачем кому-то не рисовать такой большой ручей?

Бенджи присел и снова проверил компас.