Прежде чем мы расцвели

— Тогда где мы свернули неправильно?

Мара взяла карту.

Она присела на камень у тропы и несколько минут сравнивала развилки, которые они прошли, и направление склона.

Потом ткнула пальцем в одно место.

— Здесь.

Инес наклонилась ближе.

— Уверена?

— На второй развилке нужно было идти на запад, а не на север.

Кендра тоже посмотрела.

— Значит, возвращаемся?

— Да.

Бенджи вздохнул.

— Получается, мы весь этот кусок зря прошли.

Мара подняла глаза.

— Если не вернёмся, зря пройдём ещё больше.

Кендра ненадолго замолчала.

— Тогда пошли обратно.

Никто спорить не стал.

Они вернулись по той же дороге.

На этот раз карту несла Мара.

Походы она особенно не любила и каждый раз осторожно ступала там, где тропа становилась грязной. Но с картой в руках быстро сопоставляла обозначения с тем, что видела вокруг.

Когда они нашли первую контрольную точку, Инес похлопала её по руке.

— Ты умеешь это делать.

— Это просто карта.

Бенджи сказал:

— Надо было раньше сказать.

Мара посмотрела на него.

— Ты звучал очень уверенно.

Бенджи сам над собой рассмеялся.

— Ладно. Виноват.

Остальной маршрут прошёл гораздо лучше.

Третья точка находилась за крутым спуском. Накануне немного дождило, и земля всё ещё была скользкой.

Кендра шла впереди, когда наступила на незакреплённый камень и внезапно поскользнулась в сторону.

Ближе всех оказалась Мара.

Она не задумываясь схватила Кендру за руку.

Обе удержались на ногах.

Кендра несколько секунд смотрела на неё с удивлением.

— Спасибо.

Маре тоже стало немного неловко.

— Ага.

И всё.

Кендра стряхнула грязь с нижней части брюк и пошла дальше.

Никто это не обсуждал. Даже Инес лишь один раз посмотрела на них.

Маре такой вариант нравился.

Раньше любое самое маленькое взаимодействие с Кендрой будто обязательно несло в себе какой-то дополнительный смысл.

Теперь иногда мелочь могла оставаться просто мелочью.

Кто-то поскользнулся.

Кто-то другой его удержал.

Всё.

Их группа вернулась в лагерь третьей.

Не первой, но результат был хороший.

Группа Джоэла пришла почти на двадцать минут позже.

Дрю начал жаловаться сразу, как только они показались.

— Всё из-за Джоэла.

Джоэл был вспотевшим и раздражённым.

— С чего вдруг из-за меня?

— Ты сказал налево.

— Ты первым сказал налево. Я только сказал, что, похоже, может быть туда.

— Значит, согласился.

Позади них Марси сказала:

— Вы уже десять минут спорите об одном и том же.

Мара передала Инес бутылку воды и не удержалась:

— Вы заблудились?

Джоэл посмотрел на неё.

— Мы не заблудились.

Дрю немедленно сказал:

— Заблудились.

— Мы один раз неправильно повернули.

— Сорок минут идти не в ту сторону — это и есть заблудиться.

Джоэл сдался и больше не спорил.

Мара улыбнулась.

— Ты же хорошо знаешь математику?

Джоэл открыл бутылку воды.

— И?

— Я думала, ты и с направлениями хорошо разбираешься.

— Какая между ними связь?

— На карте тоже есть цифры.

— По такой логике я должен уметь управлять самолётом?

Мара засмеялась ещё сильнее.

Джоэл некоторое время смотрел на неё.

— А вы какое место заняли?

— Третье.

— Ты вела группу?

— В итоге да.

— А.

Он отпил воды.

Мара ожидала, что он продолжит шутить.

Вместо этого Джоэл просто сказал:

— Хорошо получилось.

В словах не было ничего особенного.

И всё же Мара на мгновение замерла.

Обычно, когда её хвалили, речь шла об оценках.

А это не имело никакого отношения к контрольной.

Когда всех позвали на дневные занятия, Мара села со своей группой.

На другой стороне Джоэл и Дрю всё ещё спорили, на какой именно развилке ошиблись.

Мара поняла, что всё утро прекрасно обходилась без Джоэла.

И от этого их дружба почему-то не становилась слабее.

Глава 28 — После отбоя

Во вторую ночь отбой в девичьем домике был в десять.

В 10:05 не спал никто.

Сначала девочки только шёпотом обсуждали, во сколько завтра завтрак. Потом кто-то вспомнил мальчика из другого класса, и через несколько минут разговор уже полностью перешёл на то, кто из мальчиков их возраста самый симпатичный.

— Райан за лето так вырос.

— Да, но он раздражает.

— Эллиот симпатичнее.

— Эллиот выглядит так, будто ему десять.

— А ты сама выглядишь на десять.

Смех перекатывался от койки к койке.

Мара лежала внизу и совершенно не собиралась участвовать.

Инес наклонилась к ней со своей кровати.

— А ты, Мара?

— Что я?

— Кто симпатичный?

— Не знаю.

— Как можно не знать?

— Я правда не знаю.

С верхней койки Марси сказала:

— Она вообще на такое внимания не обращает.

Другая девочка тут же спросила:

— А Джоэл?

В домике примерно на полсекунды стало тихо.

Мара нахмурилась.

— А что Джоэл?

— Тебе не кажется, что он симпатичный?

Мара действительно задумалась.

— Он… обычный.

Инес тут же расхохоталась.

— Что значит «обычный»?

— Значит, он Джоэл.

— Это не ответ.

Мара уже начинала считать весь разговор нелепым.

— Вы спросили, кто красивый. Я вижу его каждый день. Откуда мне знать?

С другой стороны домика неожиданно заговорила Кендра.

— Вы двое каждый день вместе.

В её тоне не было насмешки. Скорее просто наблюдение.

Мара повернула голову.

— Я и с Инес каждый день разговариваю.

Инес тут же сказала:

— Да. Мы женаты.

Весь домик взорвался смехом.

Марси смеялась так сильно, что едва не свалилась с верхней койки.

— Тогда что делать Джоэлу?

Мара бросила в Инес подушкой.

— Замолчи.

Инес поймала её и продолжила смеяться.

Вскоре разговор перешёл на других людей.

Кому кто нравится. Девочка из другого класса, у которой уже был парень. Кто-то рассказал, что в пятом классе ему однажды написали любовную записку.

Мара слушала и иногда смеялась вместе со всеми.

Она начала замечать, что после четырнадцати все словно стали серьёзнее интересоваться такими вещами.

Раньше вопрос «кто тебе нравится?» в основном использовали, чтобы подразнить друг друга.

Теперь люди действительно обменивались номерами телефонов. Встречались вдвоём по выходным. Некоторые даже несколько дней ходили совершенно несчастными после расставания.

Когда в домике наконец стало тише, Мара всё равно не уснула сразу.

Инес уже отвернулась. Где-то дальше всё ещё кто-то шептался.

Мара лежала и думала о вопросе, прозвучавшем раньше.

А Джоэл?

Кем именно был для неё Джоэл?

Другом.

Конечно, другом.

В таком ответе не было ничего неправильного.

Но после того, как люди столько раз спрашивали, Мара впервые всерьёз задумалась, почему окружающие постоянно связывают их двоих.

Потому что они вместе обедают?

Потому что ходят в библиотеку?

Потому что Джоэл раньше ей помогал?

Или просто потому, что мальчик и девочка проводят вместе много времени, а остальным нравится что-нибудь придумывать?

Долго подумав, Мара решила, что последнее объяснение самое логичное.

В соседнем домике мальчиков было ненамного тише.

Дрю лежал на верхней койке и играл с фонариком, когда спросил:

— Как думаете, кто самая красивая девочка в школе?

Джоэл пытался уснуть.

— Не знаю.

— Ты только что дал точно такой же ответ, как Мара.

Джоэл открыл глаза.

— Ты что, ходил спрашивать девочек?

— Нет. Марси днём что-то об этом говорила.

С другой кровати засмеялся Бенджи.

Дрю продолжил:

— Тебе правда никогда никто не нравился?

— Нет.

— Вообще ни один человек?

— Нет.

— А Мара?

Джоэл нахмурился.

— Почему всегда она?

— Потому что вы близкие друзья.

— И какое отношение дружба имеет к тому, нравится тебе человек или нет?

— Я не говорил, что обязательно имеет.

Джоэл перевернулся на другой бок.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Дрю ненадолго замолчал.

Потом спросил:

— Она твоя лучшая подруга?

Джоэл ответил не сразу.

На этот вопрос было проще ответить, чем на вопрос, нравится ли она ему.

— Наверное.

— Одна из лучших?

— Да.

— А я?

Не открывая глаз, Джоэл сказал:

— Если сейчас замолчишь, тоже считаешься.

Бенджи расхохотался так сильно, что каркас кровати затрясся.

Дрю выругался на него и наконец перестал говорить.

На следующее утро Мара и Джоэл встретились возле завтрака.

Ни один не знал, что накануне вечером другому задавали почти те же вопросы.

Джоэл только посмотрел на волосы Мары.

— Ты вообще спала?

— Ты выглядишь хуже.

— Я правда почти не спал. Дрю не затыкался.

Мара рассмеялась.

— У нас то же самое.

— Девочки тоже такие громкие?

— Ещё громче.

Джоэл явно не поверил.

Мара ничего объяснять не стала.

Некоторые разговоры легко вести ночью в тёмном домике, но при дневном свете они сами собой становятся странными.

В четырнадцать лет Мара только начинала понимать эту разницу.

Глава 29 — Дождь шёл весь день

На третье утро дождь усилился ещё до того, как все закончили завтракать.

Запланированные прогулка на каноэ, лазание и дневной поход отменили.

Вожатые собрали всех в главном зале и объявили, что вместо этого весь день будут занятия в помещении.

Ученики простонали почти одновременно.

Дрю сел прямо на пол.

— Я сюда ради каноэ приехал.

Бенджи сказал:

— Вчера ты говорил, что не умеешь плавать.

— Там есть спасательные жилеты.

— Всё равно опасно.

— Замолчи.

Учителя снова разделили всех на группы.

Утром была викторина. Днём каждой команде предстояло что-нибудь построить из материалов, которые им выдадут в лагере.

Мара снова случайно оказалась в одной группе с Инес.

Им поручили сделать небольшой мост из деревянных планок, верёвки и картона. В конце вожатые собирались проверить, сколько мешочков с песком выдержит каждый мост.

Стоило Маре увидеть материалы, как она тут же начала строить план.

— Сначала надо закрепить низ вот здесь, иначе верх разойдётся, когда положат вес. Верёвку не режь слишком коротко — понадобится запас, чтобы обмотать второй слой.

Инес сидела рядом и завязывала одну сторону.

Мара немного посмотрела.

— Ты ведёшь верёвку не с той стороны.

— Правда?

— Она должна пройти снизу.

— Разницы почти нет.

— Есть. Снизу будет держать надёжнее.

Инес развязала узел и сделала заново.

Через несколько минут Мара снова сказала:

— Не ставь эту планку туда.

Инес остановилась.

— Почему?

— Потом она перекроет середину.

— Я сейчас просто хочу закрепить конструкцию.

— Но если привяжешь её, потом будет трудно убрать.

Инес посмотрела на Мару, ничего не сказала и вытащила планку обратно.

Когда до конца осталось только двадцать минут, Мара начала нервничать сильнее.

— Быстрее. Эта сторона ещё не связана.

Инес работала над узлом.

— Я знаю.

— А этот опять ослаб.

— Дай мне секунду.

— Надо было…

Инес внезапно положила верёвку.

— Мара.

Мара остановилась.

— Что?

— Можешь дать мне хоть одну вещь сделать самой?

Сначала Мара не поняла.

— Я просто говорю, что здесь…

— Я знаю, что ты хочешь, чтобы всё получилось. Но ты каждую секунду говоришь мне, что делать. Я вообще ничего не могу сделать, когда ты постоянно стоишь рядом и комментируешь.

Другие участники группы находились неподалёку.

Мара сразу замолчала.

Инес снова взяла верёвку и продолжила завязывать.

Большой ссоры не произошло. Инес даже почти не повысила голос.

Но следующие десять минут они вообще не разговаривали.

Мара работала над другой стороной моста, и ей становилось всё хуже.

Первой мыслью было, что Инес необязательно было говорить так резко.

Потом Мара немного успокоилась и начала считать, сколько раз успела её поправить.

Их действительно было много.

Каждый раз, когда Инес начинала что-нибудь делать, Мара тут же объясняла, что может пойти не так.

Если бы кто-нибудь стоял рядом с самой Марой и постоянно делал то же самое, она наверняка тоже бы раздражалась.

Их мост занял второе место.

Обычно Мара была бы довольна.

На обеде Инес не села рядом с ней.

Не специально. Просто первой устроилась возле Марси.

Мара несколько секунд стояла с подносом.

Джоэл заметил её и подвинулся.

— Садись.

Мара села рядом.

Через несколько кусочков Джоэл заметил, насколько она тихая.

— Что случилось?

— Ничего.

— Ты почти не разговариваешь.

— Может, устала.

Джоэл посмотрел на неё.

— Вы с Инес поругались?

Мара тут же подняла глаза.

— Откуда ты знаешь?

— Она тоже почти ничего не говорила, когда пришла.

— Мы не ругались.

— А.

И на этот раз он действительно больше не спрашивал.

Мара ожидала, что Джоэл начнёт вытягивать подробности. Но после обеда он ушёл с Дрю на другое занятие.

У Мары появилось время спокойно всё обдумать.

Дождь не прекращался и после обеда.

Все остались в общем зале и играли в настольные игры.

Мара увидела, как Инес одна пошла к автоматам, взяла свою воду и отправилась следом.

Инес посмотрела на неё.

Некоторое время они просто стояли рядом.

Первой заговорила Мара.

— Я сегодня была немного раздражающей.

Инес открыла бутылку.

— Не немного.

Мара не нашлась с ответом.

Через несколько секунд сказала:

— Ладно. Очень раздражающей.

Инес наконец слегка улыбнулась.

Мара продолжила:

— Я боялась, что мы не успеем закончить.

— Знаю.

— Но я действительно говорила без остановки.

— Да.

— Извини.

Инес отпила воды.

— Всё нормально.

Мара посмотрела на неё.

— Правда?

— Правда. Я тоже ответила немного резко.

— Не так уж резко.

— Немного.

Они постояли вместе.

Через пару секунд Инес спросила:

— Во что дальше играем?

— Сказали, в шарады.

— Я в это не играю.

— Почему?

— Я не умею изображать.

Мара засмеялась.

— Тогда будешь угадывать.

— Ты в моей команде.

— Хорошо.

На этом всё закончилось.

Когда вечером они вернулись в домик, Инес уже снова жаловалась, что из-за дождя у неё промокли носки.

Мара протянула ей запасную пару.

Инес посмотрела на носки.

— Ты правда взяла с собой всё на свете.

— Всё ещё считаешь мой чемодан слишком большим?

— Да.

Мара рассмеялась.

Эта маленькая ссора не заставила её чувствовать, будто рушится весь мир.

Друзья могли на неё злиться.

Она могла злиться на них.

Иногда кто-то говорил не то, потом извинялся, а на следующее утро они всё равно вместе завтракали.

Оказывается, так тоже можно было дружить.

Глава 30 — Ты в семнадцать лет

К последнему вечеру дождь прекратился.

Работники лагеря снова разожгли костёр на поляне за главными зданиями. Ученики расселись большим кругом, пока учителя раздавали маршмеллоу и длинные деревянные шпажки.

Кто-то держал сладость над огнём слишком долго и ронял прямо в пламя. У кого-то снаружи всё чернело, а внутри оставалось холодным.

Дрю три раза подряд всё испортил.

Бенджи над ним смеялся.

У Джоэла получалось ненамного лучше.

Мара наблюдала, как он в четвёртый раз обуглил маршмеллоу с одной стороны, оставив другую почти белой.

В конце концов она не выдержала.

— Ты вообще умеешь это делать?

Джоэл протянул ей шпажку.

— Сделай ты.

Мара взяла её и аккуратно начала поворачивать маршмеллоу.

— Его надо всё время крутить.

— Здесь тоже есть специальная техника?

— Конечно.

Джоэл стоял рядом и смотрел.

— Почему ты даже маршмеллоу воспринимаешь настолько серьёзно?

— Потому что горелые невкусные.

— Да почти одинаковые они на вкус.

Мара сняла нормально поджаренный маршмеллоу.

— Тогда продолжай есть чёрные.

Джоэл засмеялся.

Примерно в середине вечера один из вожатых принёс картонную коробку, наполненную конвертами и листами бумаги.

Шум немного стих.

Их вожатый встал и сказал:

— Последнее задание. Совсем простое. Сейчас вам четырнадцать. Через три года большинство из вас будет переходить в последний класс старшей школы. Поэтому мы предлагаем вам написать письмо себе семнадцатилетнему.

Ученики тут же заговорили.

— Вы правда отправите их по почте?

— Если напишете нормальный адрес — да.

— А если мы переедем?

— Тогда будем надеяться, что почта окажется организованнее вас.

Все рассмеялись.

Учителя раздали бумагу.

Вверху было напечатано несколько необязательных вопросов.

Где ты надеешься оказаться в семнадцать?

Каким человеком хочешь стать?

Что для тебя важнее всего сейчас?

Что ты хочешь, чтобы твой будущий «я» всё ещё помнил?

Есть ли что-то, что сейчас кажется очень важным, но к тому времени может измениться?

Мара держала лист в руках.

На этот раз она не начала писать сразу.

Вокруг остальные уже взялись за ручки.

Дрю сидел неподалёку и нарочно прочитал первую строку вслух.

— «Дорогой семнадцатилетний Дрю, пожалуйста, стань выше».

Бенджи тут же ответил:

— Три года тебя уже не спасут.

Они снова начали спорить.

Инес серьёзно склонилась над своим листом.

Мара немного подумала и наконец поднесла ручку к бумаге.

«Дорогая семнадцатилетняя Мара,

Надеюсь, ты всё ещё хорошо учишься, но ещё надеюсь, что ты уже не так боишься сделать что-нибудь плохо, как я сейчас».

Она остановилась, потом продолжила.

«Надеюсь, к тому времени ты уже знаешь, что хочешь изучать. Я пока не знаю. Может, что-нибудь связанное с естественными науками. Может, совсем другое.

Надеюсь, ты сможешь поступить в хорошее место, даже если оно далеко от Беллфорда».

При этой мысли она вспомнила родителей.

И добавила:

«Надеюсь, мама и папа не слишком переживают из-за денег на колледж».

Мара нахмурилась, перечитывая строку. Она показалась слишком тяжёлой.

Но Мара оставила её.

Потом написала:

«Надеюсь, у меня всё ещё есть настоящие друзья. Надеюсь, мне уже не так важно, если кто-то меня не любит. Надеюсь, я могу отвечать на уроках, не думая о том, кто на меня смотрит».

Мара остановилась.

Оглядела поляну.

Инес грызла конец ручки. Кендра сидела с другой стороны круга и писала своё письмо. Джоэл склонил голову, и свет костра тёплыми бликами ложился на волосы, падавшие ему на лоб.

Мара секунду смотрела на него, затем вернулась к своему листу.

Ей даже не пришло в голову написать имя Джоэла.

Она не принимала такого решения сознательно.

Письмо было о будущем, а когда Мара думала о будущем, она представляла колледж, оценки, думала, станет ли смелее и смогут ли родители оплатить обучение.

Она уже написала «друзья».

Для неё этого было достаточно.

В конце она добавила:

«Надеюсь, в семнадцать ты не чувствуешь себя такой взрослой, как сейчас звучит этот возраст».

И подписалась.

Джоэл писал медленнее.

Первую строку он дважды зачеркнул, прежде чем остановился на варианте:

«Дорогой будущий я,

Надеюсь, у тебя уже есть водительские права, потому что мне надоело просить других меня подвозить».

Он сам засмеялся над этой фразой.

Потом продолжил:

«Надеюсь, ты уже знаешь, что хочешь делать после школы. Сейчас все постоянно спрашивают, а я всё ещё не знаю. Может, компьютеры. Может, инженерия. Может, вообще что-то другое.

Надеюсь, папа перестанет всё время спрашивать, но ещё надеюсь, что я сам перестану злиться каждый раз, когда он спрашивает».

Джоэл надолго остановился, потом написал:

«Надеюсь, Тесса всё ещё часто приезжает домой.

Надеюсь, мама не будет плакать на выпускном. Хотя наверняка будет.

Надеюсь, я всё ещё разговариваю с людьми, которых знаю сейчас. Не знаю, останутся ли все друзьями через три года. Наверное, нет».

Джоэл посмотрел на Дрю.

Потом перевёл взгляд через круг.

Мара уже складывала письмо.

Он тоже не написал её имя.

Мара была для него важна.

Четырнадцатилетний Джоэл просто ни разу всерьёз не представлял будущее, в котором Мара перестанет быть частью его повседневной жизни.

Сейчас она была рядом каждый день.

Не было причины отдельно записывать то, что казалось постоянным.

В конце он добавил:

«Пожалуйста, не стань скучным».

И сложил лист.

Когда все закончили, письма положили в конверты и написали на них домашние адреса. Вожатый пошёл по кругу с коробкой и собирал конверты один за другим.

Джоэл опустил свой внутрь как раз в тот момент, когда подошла Мара.

— Что написала? — спросил он.

Мара положила конверт в коробку.

— С чего бы мне тебе рассказывать?

— Я могу рассказать своё.

— А я и твоё знать не хочу.

— Ладно.

Они вместе вернулись к костру.

Джоэл спросил:

— Как думаешь, они правда отправят их через три года?

— Наверное.

— Мы к тому времени наверняка вообще забудем.

— Разве так не лучше?

Джоэл подумал.

— Наверное.

Инес, сидевшая рядом, спросила:

— Кто-нибудь из вас написал, куда хочет поступать потом?

Мара ответила:

— Возможно, в колледж.

Джоэл сел.

— А я написал, что надеюсь получить водительские права.

Инес уставилась на него.

— Это твоя главная цель в четырнадцать лет?

— Это важно.

— Очень глубоко.

Джоэл засмеялся.

Огонь постепенно становился ниже.

Все начали собирать шпажки. Учителя напомнили, что автобусы обратно в Беллфорд уедут в половине восьмого утра.

Мара сидела среди остальных и смотрела, как огонь то вспыхивает ярче, то снова гаснет.

Три года казались огромным сроком.

Семнадцать лет — ещё дальше.

Она не представляла, как будет тогда выглядеть. Какие предметы выберет. Решит ли, куда хочет поступать.

И она ещё ни разу всерьёз не задумывалась, кто к тому времени останется рядом.

В четырнадцать Мара просто считала, что некоторые люди будут здесь завтра, на следующей неделе и когда снова начнётся школа.

Если человек был рядом каждый день, казалось бессмысленным заранее представлять, что однажды его можно потерять.

Их письма в будущее исчезли в картонной коробке.

Никто из них не знал, что, когда эти письма наконец вернутся, труднее всего будет не замечать именно те имена, которых они тогда не написали.

Глава 31 — После пятнадцатого дня рождения

Когда начался учебный год, в котором Маре исполнилось пятнадцать, она впервые заметила, как сильно люди могут измениться за одно лето.

Ничего ведь не произошло за одну ночь. Просто, войдя в школу, она вдруг увидела: все знакомые лица выглядят немного иначе, чем год назад.

Дрю снова вытянулся. Бенджи почти каждый день жаловался, что голос то и дело срывается. Марси коротко подстриглась. Инес теперь носила новые очки.

Джоэл тоже изменился.

Мара по-настоящему осознала это лишь утром первого учебного дня, когда увидела его.

Он стоял у своего шкафчика спиной к ней и разговаривал с Дрю. Сначала она даже не сразу его узнала. Просто подумала, что парень у шкафчика куда выше, чем ей помнилось, да и плечи у него уже не казались такими узкими.

Потом Джоэл обернулся.

— Мара.

Она остановилась.

— Ты когда пришла?

— Только что.

Джоэл захлопнул шкафчик. Волосы у него почти не изменились, зато голос звучал чуть ниже, чем до каникул.

Мара несколько секунд смотрела на него.

Джоэл нахмурился.

— Что?

— Ничего.

— Ты на меня уставилась.

— Неправда.

— Правда.

Мара тут же отвела взгляд.

— Ты вырос.

Джоэл посмотрел на себя.

— А.

— Сильно.

— Мама тоже всё время это говорит.

Дрю вмешался:

— Он всё лето себя измерял. Достал уже.

Джоэл повернулся к нему.

— Когда это я всё лето себя измерял?

— Один раз в июне, один в июле и ещё раз в августе.

— Раз в месяц — это не «всё лето».

— Нормальные люди не помнят это с такой точностью.

Мара рассмеялась.