Фиктивный брак по-кавказски

Мулла поздравил нас с заключением брака и ушёл. Я волнительно мну подол своего пиджака, то и дело поглядывая на Алихана и вдруг замечаю… лёгкую улыбку на его лице. Совсем едва заметную, когда вокруг глаз собирается сеть паутинок. Вообще, я заметила, что он умеет улыбаться одними глазами и выглядит это… ну, очень обворожительно!

– Ну, что, жена. Поехали домой?

Я почти поперхнулась воздухом от этих слов. Нет, понимаю, что у меня теперь новый статус, но Алихан назвал меня своей женой слишком… нагло что-ли, как-то довольно, собственнически. Вот всё ещё лыбится, вижу по глазам.

Да, нет, я придумываю. Его, наверное, просто забавляет эта ситуация. Если подумать, то фиктивный брак – это полный бред и, если бы не нужда, я бы никогда не стала играться с божьими законами. Это совершенно аморально.

– Кхм, угу, можно, – бросаю смущенно, пряча лицо за волосами.

– Я заправлюсь, и мы поедем. Подожди меня здесь.

И с чего это я так стесняюсь? Для него этот брак такой же фиктивный, как и для меня. Тогда почему меня терзают мысли всякие, которые я боюсь признавать? Воспаленное воображение. Всё из-за него.

Всё-таки за последние сутки столько событий произошло, что на трезвую голову и не разберёшься.

Киваю и Алихан выходит из мечети, которая расположена рядом с АЗС. Я отдаю платок той же женщине-техничке.

– Да благословит ваш брак Всевышний. Такая красивая пара, глаз не оторвать, –улыбается она добродушно, а мне так неловко от этих поздравлений, потому что никто ведь не знает, что брак фиктивный. – Как вы познакомились? Такой мальчик красивый, высокий, а сама как куколка.

– Спасибо, – всё поплыла я от комплиментов незнакомой женщины. – Мы… по работе столкнулись.

Она еще говорит несколько приятных слов, которые вызывают во мне тёплую улыбку. Вроде бы ничего такого, но эти слова обняли меня и напомнила мою маму… А ведь она даже не в курсе моей «свадьбы». Я планировала позвонить, когда всё закончится и спокойно объяснить.

И совсем не к месту у меня опять слёзы на глазах. Как она выдержит новость о том, что единственная дочь вот так выскочила замуж за парня другой нации? И что подумает, когда ей придётся лечь в центр, который выберет для неё мой… муж. Фиктивный.

Офф… Я такая голодная, что живот уже режет, ещё и голова разболелась от мыслей.

Только вытираю слёзы ладонями, пряча следы своей сломленности, как передо мной возникает Алихан. Он что-то держит в руках, крафтовый пакет, от которого исходит умопомрачительный запах. Но его медовые глаза недовольно всматриваются в мои.

– Что такое? Кто обидел?

У меня вырывается смешок сквозь горячие слёзы. Он заботится обо мне, сразу подумал, что кто-то обидел. Что это, если не забота? Ну вот, что? Сайдулаев правда мужчина с большим сердцем. Он выручил меня.

Мне не у кого было просить не то, что денег, даже элементарной помощи. А сейчас, есть шанс на спасение мамы и… возможно, получится пересмотреть дело брата.

– Всё в порядке. Это я так…

– От радости?

Теряюсь, потому что Алихан серьёзен.

– Ладно, а то напридумал себе всего… Ты голодна? Здесь ничего путного нет, но есть горячие бутерброды и кофе.

Кусаю губу, чтобы не разрыдаться. Да что ж такое-то? Откуда во мне столько влаги сама поражаюсь. Просто это его отношение… вроде бы обычное, но такое человеческое, предусмотрительное и бережное так сильно подкупает меня, что мне даже больно.

Больно от мысли, что в жизни у меня не будет такого мужа, как Алихан. Настоящего. Без договорённостей, без условий. Очень жаль.

Мы выходим из мечети в холодные сумерки. Тишина вокруг давит на уши после торжественных слов и сумбурных мыслей в голове. Алихан идёт рядом, его плечо почти касается моего, наверное, он просто не замечает. Мужской парфюм, стойкий после целого дня, щекочет нос, вызывая странную реакцию в животе.

Между нами теперь лежат не только подписи на бумаге, но и благословение муллы и разрешение моего брата, вырванное из-за тюремных стен. Этот мужчина сделал невозможное. И это навевает меня на мысль, что для Сайдулаева не существует преград. Он всё пройдет.

Наш ужин проходит молча: столиком послужил капот дорогой тачки, на который Алихан положил пакет с едой и кофе.

Путь назад отрезан окончательно.

Глава 16

Алихан

Дорога домой – знакомая, выщербленная асфальтом трасса, но сегодня она кажется другой, потому что на пассажирском сиденье – она. Моя жена.

Слово отдаётся в голове глухим, нереальным эхом.

Жена.

Бумага в папке на заднем сиденье ещё пахнет свежей печатью. Штамп ЗАГСа, две подписи – моя и её, дрожащая, но твёрдая. Всё произошло с сюрреалистичной скоростью. Мои звонки, мои связи, моё влияние – всё сработало как швейцарский механизм. За два часа мы стали мужем и женой. На бумаге.

Я украдкой бросаю на Амаль взгляды. Она сидит, прижавшись к двери, смотрит в окно на мелькающие деревья и поля. Всё ещё в тех же брюках и пиджаке, в чём приехала к юристу. Я не успел даже подумать о том, чтобы сказать ей переодеться. А теперь уже поздно.

Брюки. У нас женщины брюки не носят. Платья, юбки ниже колена, платки. Скромность, закрытость. А она… она в облегающих, пусть и классических брюках, которые подчёркивают каждую линию её стройных бёдер. Маленькая, но фигуристая. Всё такое аккуратное, словно созданное для самых нежных и ласковых рук.

У меня совсем не так. Мои руки грубы от работы в горах на стройках собственных отелей, я совсем не подхожу такому нежному цветку. Ей бы кого-нибудь чуть помладше, кого-нибудь, кто…

Вот зачем я думаю об этом?

Знаю ведь, что не выношу даже мысли, что к ней может притронуться кто-то другой. И с той самой секунды, что она стала моей законной женой, во мне растет странное чувство. Оно всё время нашептывает мне: «Амаль моя. Целиком и полностью.»

Это всё моё. От светлых волос, свободно падающих на плечи до изящных ног на каблуках. Она – полная противоположность тому образу «невесты Сайдулаевых», который наверняка уже месяцами рисует в своём воображении моя мать.

Мать.

Мысль о ней заставляет сжаться что-то внутри. Для неё это будет шок. Не просто неожиданностью, а настоящим культурным ударом. Я везу домой девушку не нашей нации, не нашего круга, не нашего уклада. Но я уверен в одном – Амаль хорошая. Порядочная. Сильная. Я видел это в её глазах, когда она защищала свою семью даже в состоянии полной беспомощности. Видел её достоинство, даже когда она плакала. Мать должна это понять. Со временем.

Мы минуем пограничный пост между регионами. Офицер, узнав меня, лишь кивает, даже не проверяя документы. Имя брата работает везде.

Мы въезжаем на мою землю. Воздух за окном будто становится другим – знакомым, резким, своим.

Я останавливаюсь на светофоре и, не удержавшись, поворачиваю голову, чтобы посмотреть на свою жену.

Благо Амаль не видит моего неосторожного взгляда. Она смотрит на незнакомые улицы, и в её профиле читается напряжение и грусть и такая хрупкая, нездешняя красота, что у меня в очередной раз перехватывает дыхание. Ну, совсем уже поплыл, ёмаё!

Мои глаза нагло скользят по её лицу. Чуть округлые щёки, не смотря на худобу, длинные ресницы, а губы… Мфм! Пухлые, с чётким, чувственным контуром, слегка приоткрытые. Они кажутся такими мягкими… Вот бы дотронуться. Хотя бы легонько поцеловать, почувствовать её вкус.

Резко отвожу взгляд от греха подальше, и так часто дышу, чтобы успокоиться, но глаза живут своей жизнью и снова возвращаются, будто притягиваемые магнитом.

Молочная, почти фарфоровая кожа, без единой тени загара. В вырезе её простой блузки видна впадинка между ключицами и на ней маленькая, коричневая родинка. Совершенно незначительная деталь, которая вдруг кажется самой эротичной вещью на свете.

Наваждение накатывает горячей, густой, запретной волной. Я вдруг с болезненной ясностью представляю, как бы прикоснулся к этой родинке губами. Как бы почувствовал под ними биение её сердца. Как бы…

Вот опять!

Я с силой сжимаю руль, вымещая на кожаном ободке свое отчаяние. Нет. Это недопустимо. Я дал слово, что не трону. Пункт оговорён в контракте. Она не для этого. Она здесь под защитой. Не для того, чтобы стать объектом моих больных, голодных фантазий.

Приеду домой сразу пойду в зал, спустить… пар. Заставляю себя думать о другом. О матери, например, с отцом не так сложно. О том, как представить Амаль. О том, как обустроить для неё комнаты в доме, чтобы она чувствовала себя хоть немного свободно. О звонках врачам по поводу её матери.

Светофор переключается на зелёный, и я давлю на газ. Хочу поскорее выйти на воздух, потому что салон, кажется, насквозь пропитался её запахом. Невыносимо знать, что она моя и не иметь возможности взять. Бррр, прикоснуться.

Но краем глаза я всё равно вижу, как моя Амаль вздрагивает от резкого старта и поворачивает ко мне своё прекрасное, испуганное лицо. И это лицо будет теперь со мной каждый день, каждое утро и каждую ночь. Моё самое сокровенное желание и моя самая суровая аскеза. В одном лице.

Глава 17

Амаль

Ночь поглотила дорогу. Мы ехали обратно из мечети на большой скорости, а темнота за окном превратилась в расплывчатое, безжалостное полотно.

Меня клонило в сон, поэтому я сижу, поджав под себя ноги и обняв за плечи, чувствуя, как дрожь пробирает меня до костей. Не от холода. Наверное, просто от осознания. Никах. Я теперь… его жена. По всем законам, которые здесь имеют значение.

Алихан, всё это время молча сидевший за рулём, нарушил тяжёлую тишину:

– Сейчас уже поздно ехать к родителям. Не будем устраивать представление на ночь глядя. Переночуем у моего старшего брата, Анзора. В городе.

Анзор. Полковник. Тот самый, про которого я спросила на том роковом интервью. Какая ирония. Теперь я буду ночевать в его доме как жена его младшего брата. От этой мысли стало как-то не по себе.

Мы въехали в спальный район, подъехали к большой, добротной территории. Там, где я живу не строят такие красивые дома, все уживаются на маленьком клочке земли или вовсе предпочитают ничего не менять.

Выходим из машины и как по заказу, хлынул холодный, осенний дождь. Мы промокли за несколько секунд, пока Алихан звонил в домофон.

Дверь открыл сам Анзор, судя по высокому, мощному телосложению, с пронзительным, оценивающим взглядом, который мгновенно скользнул по мне, от моих мокрых светлых волос до брюк. В его лице нет ни капли удивления, лишь холодная, настороженная внимательность, словно ждал нас.

– Заходите, – сказал он коротко, отступая.

В прихожей тепло, пахнет чистотой и спреем для интерьера. Из комнаты появилась молодая девушка, скорее всего это и есть та самая жена Анзора, о которой говорил весь Кавказ. Миловидная, с тёплыми зелёными глазами, но сейчас в них читается растерянность. Ещё бы! Время уже за полночь.

Алихан что-то тихо сказал брату, затем обернулся ко мне:

– Амаль, иди с Элиной в гостиную, обогрейся. Мы ненадолго.

Мужчины ушли в другую комнату, плотно закрыв за собой дверь. Я осталась с Элиной в огромной, строгой гостиной. Она сразу предложила чай, тёплую пищу, но я вежливо отказалась. Мы сидим, и я чувствую, как она разглядывает меня, мою непривычную для этих мест внешность, хотя девушка сама рыжая, яркая.

Моя мокрая одежда оставляет следы на красивом молочном диване. Я пытаюсь улыбаться, но получается натянуто. Нервничаю из-за приглушённого, но напряжённого разговора мужчин, который доносится до нас глухими обрывками.

Через какое-то время Алихан вышел, я попыталась угадать по его лицу итог разговора, но мужчина остаётся непроницаемым.

– Элина, размести Амаль где-нибудь на ночь, пожалуйста.

Элина кивнула и сразу увела меня в другую часть дома, в небольшую, но уютную гостевую комнату. Я хотела поговорить с Алиханом, не знаю о чём, но просто поговорить, потому что мне тревожно. Однако мужчина вышел куда-то со спортивной сумкой.

Он ушел, оставив меня здесь одну?

Мне принесли чистые полотенца, пижаму (очевидно, свою, на мне она сидит мешковато), пожелали спокойной ночи и удалились. Я осталась одна. В тишине чужого дома. Жена. И при этом совершенно одинокая.

Ночь проходит в тревожной дрёме. Я просыпаюсь от каждого скрипа, прислушиваясь к звукам дома. А ещё чувствуя себя невозможно грязной: из-за езды в машине целый день, из-за дождя. Если завтра меня познакомят с родителями мужа, то нужно выглядеть опрятно.

Как минимум искупаться, погладить одежду. Надеюсь, Элина одолжит мне средства для укладки волос и косметику. А сейчас я беру полотенце и преодолев, ломящую кости усталость и лень, иду в гостевую ванну.

Купаюсь я быстро. Закончив, понимаю, что здесь нет фена и придётся всю ночь проспать с мокрыми волосами. Не самое приятное состояние, но что делать? Придётся собрать их в маленькое полотенце, а большое махровое я намотала на тело.

Открываю дверь, тут же чувствуя, как в пропаренную комнату залетает сквозняк. Ёжусь, стискиваю край полотенца, как если бы это помогло мне согреться и ударяюсь обо что-то.

Полотенце съезжает в сторону, но я держу слишком крепко, чтобы оно в принципе свалилось с меня. А судя по мужским ногам на пороге, ударилась я не обо что-то, а в кого-то.

Конкретно, в Алихана.

О, боже… он же… почти голый. Как и я.

В смысле, он одет, но… голый по пояс. Я даже вижу капли, стекающие по идеальным мышцам вниз, исчезая за поясом мужских брюк. От него пахнет солью и тем самым будоражащим кровь мужским запахом. Чем же он занимался в три часа ночи, что весь вспотел?

Я рада, что он всё-таки не бросил меня и вернулся, но, да ладно, сейчас главное не это. А то, что мы оба полуголые столкнулись в одном коридоре посреди ночи. И то, что Алихан разглядывает меня как-то не очень… фиктивно.

И как теперь выкрутиться?

Я осмеливаюсь поднять на него глаза всего один раз, чтобы увидеть в них мерещащийся мне дикий огонь, и позорно дотягиваюсь до выключателя, чтобы сбежать в свою комнату.

Глава 18

Алихан

– Ты с ума сошёл? – не успела за нами закрыться дверь, как Анзор схватил меня за воротник рубашки. – Ты вообще знаешь её?

– Лучше, чем она сама, – отвечаю я, чувствуя, как по венам огонь разливается. – Я следил за ней год. Каждый пост, каждую фотку…Она даже не представляла, что я существую.

Старший брат напрягся, но отпустил меня, делая шаг назад. Да, Анзор. Слишком знакомый узор зависимости. Тебе ли не знать?

– И что теперь? – он бросил взгляд на закрытую дверь, там, где за стеной находится Амаль.

– Теперь она моя.

Анзор качает головой, не одобряя мой выбор, но мне уже всё равно. Он сам женился на девушке, которую полюбил, и новость о его браке обсуждал весь Кавказ целую неделю. Потому что Анзор пошел на крайние меры ради любимой женщины.

И сейчас, зная и понимая, какого мне, он не имеет права не принимать мой выбор.

– Мать сума сойдёт. Она до сих пор к Элине не привыкла, а тут ещё ты бензина подлил.

– Привыкнет. Амаль никуда не уйдет. Она моя жена. Всё сделано, как полагается по нашим законам.

– Она же сватала тебе дочь подруги…

– Теперь перестанет. Мама хотела видеть меня женатым, пожалуйста. Воля исполнена.

– Погоди, – Анзор бросает на меня подозрительный взгляд. – Хочешь сказать, что из-за этого такая спешка? Всё из-за давления?

– Нет, – твёрдо отвечаю я.

У Анзора всегда хороший нюх, военный как никак. Ему ничего не стоит расколоть меня, поэтому держимся крепко за легенду про влюблённость.

– Но почему именно она? Ты что не мог жениться на нашей девушке? И к чему вообще такая спешка? Без торжества, без должной подготовки…

Пожимаю плечами и хочу сказать «какая разница», но взгляд брата вдруг становится настороженным.

– А ну-ка, стой, засранец. Ты что… спал с ней? Эта девушка беременна? Поэтому вы тайно поженились?

Его слова звучат настолько абсурдно, что я нервно усмехаюсь. Недолго правда. Меня снова хватают за помятый воротник и встряхивают. Мы с Анзором почти одного роста, только мышц у него побольше за счёт профессии.

– Говори!

– Да не трогал я её!

– Клянусь, Алихан, я тебе все рёбра переломаю, если ты мне врёшь. Говори, как есть! К чему этот брак?

Старший брат никогда не славился сдержанностью, а после того, как встретил свою жену, ему вообще тормоза снесло. Ещё мне что-то про нравственность заливает. Сам такое учудил, что о нас от моря до южных гор шептались.

– Я уже говорил: мы встретились на бизнес-форуме. Она мне нравится, вот и предложил жениться.

Но Анзор и бровью не повёл. Не верит мне, гад.

– И она сразу же согласилась?

– Да.

– Выйти замуж за человека, про которого знать не знает? Вот так сразу?

– Ага.

Пришлось ему показать все бумаги, штампы, доказательства. Однако братец понял, что с моей женитьбой не всё чисто. Говорю же, нюх ментовский.

– Дай мне свой пропуск в зал.

Анзор, который было немного пришёл в себя, снова вытаращился на меня.

– Зал в час ночи? Что на тебя нашло?

– Мне нужно! – цежу я сквозь зубы, уже с трудом сдерживаясь. – Я… слишком напряжен.

Он смеряет меня странным взглядом и его лицо меняется. Анзор бросает мне карточку и свою сумку со спортивной одеждой.

Я уезжаю в зал, чтобы снять не только напряжение, но и попробовать не думать о нейхотя бы пару часов.

Мчусь по ночному городу, ветер бьёт в лицо через открытое окно машины, но это не остужает, внутри всё равно горит.

Через двадцать минут я уже в спортзале, который работает круглосуточно. В этом часу здесь никого, только я и сотни квадратных метров пространства для выплеска накопившегося.

Бросаю сумку на скамейку, достаю перчатки. Кожа приятно холодит ладони. Разминаю шею, плечи, суставы хрустят – напряжение сковало каждую мышцу. Подхожу к боксёрской груше. Бью сначала осторожно, проверяя ритм, потом всё сильнее, всё яростнее. Удар, ещё, и ещё. Каждый хлопок резонирует в пустоте зала.

Мысли рвутся наружу, но я загоняю их обратно ударами. Амаль. Её глаза, когда я сказал про брак. Её запах, когда я наклонился слишком близко. Её голос в мечети, тихий, но твёрдый: «Согласна».

Ей следовало отказаться. Глупышка, надо было бежать от меня за версту.

Что в ней такого, что я не могу перестать думать? Почему даже сейчас, когда я должен успокоиться, она заполняет каждую мысль?

Бью до тех пор, пока руки не начинают гореть под перчатками. Пот заливает глаза, футболка прилипает к спине. Но это не помогает – образ Амаль не исчезает.

Отхожу от груши, хватаю бутылку воды. Глотаю жадно, почти задыхаясь. Смотрю на своё отражение в зеркальной стене: лицо красное, волосы мокрые, глаза дикие.

Я сошёл сума, но это не меняет ничего.

Снова подхожу к груше. На этот раз бью не в ритм, а хаотично, яростно, будто пытаюсь выбить из себя саму мысль о ней.

В голове опять мелькают кадры прошедших двух дней: её улыбка, когда она впервые посмотрела на меня. Её пальцы, нервно сжимающие край одежды. Её голос, шепчущий «да».

Опускаюсь на скамью, тяжело дыша. Руки дрожат. Смотрю на перчатки, на которых кожа местами перетёрта, но цела. Как и я. Пока цел.

Вытираю лицо полотенцем. Нужно ещё. Ещё один подход. Ещё сто ударов. Ещё тысяча мыслей, которые я должен выбить из головы.

Встаю. Подхожу к груше.

И бью.

…

Я возвращаюсь домой к середине ночи. Все давно спят.

Скидываю кроссовки у порога, на ходу стягиваю пропотевшую футболку. Тело всё ещё гудит от нагрузки, но разум по‑прежнему не отпускает навязчивый образ. Нужно смыть с себя этот бесконечный день, этот нескончаемый диалог с самим собой.

Направляюсь в ванную и замечаю, как дверь приоткрывается. Изнутри пробивается тусклый свет. Я уже протягиваю руку, чтобы распахнуть её, и в этот момент она открывается сама.

Мы с Амаль сталкиваемся на пороге.

Девчонка замирает, увидев меня, а я сам не сразу осознаю, что стою перед ней без футболки. Сам как привороженный разглядываю её мокрые, волосы, которые, оказывается, завиваются на концах. Капли стекают по тонкой шее, прячутся в складках большого полотенца, обёрнутого вокруг тела. Полотенце держится едва‑едва – один неосторожный вздох, и оно может соскользнуть.

Я застываю. Воздух между нами будто сгущается, становится тяжёлым, насыщенным чем‑то порочным.

Она смотрит прямо перед собой, и в её глазах знакомая тень смущения и удивления. У девчонки вся жизнь перевернулась на сто восемьдесят градусов.

Ни один из нас не двигается. Я вижу, как робко бьётся жилка у неё на шее, как подрагивают ресницы, как капли воды мерцают на коже, словно россыпь крошечных звёзд.

Красивая. Моя.

Такая, что хочется протянуть руку, коснуться, провести пальцем по влажной линии ключицы, проследить путь одной из этих капель. Но я стою, сжав кулаки, потому что нельзя. Не сейчас. Не здесь. Не тогда, когда она так близко и так недоступна одновременно.

Внезапно она вырубает свет, пробегает мимо, оставляя после себя тепло своего тела и запах свежести. Исчезает в коридоре, где отпечатываются влажные следы её маленьких ног на полу и вихрь мыслей в моей голове.

Захожу в ванную. Зеркало запотело, в воздухе пар. Включаю холодную воду, наклоняюсь и плещу себе в лицо. Капли стекают по шее, капают на пол, но прохлада не помогает.

Я одержим ею.

Это осознание бьёт сильнее, чем удары по боксёрской груше. Оно пронзает насквозь, вырывается из самых глубин, где я так старательно его прятал.

Одержим.

И это не игра. Не фиктивный брак. Не импульсивное решение. Я хотел её ещё с той секунды, когда впервые увидел в сети.

Вытираю лицо полотенцем, смотрю на своё отражение. Глаза всё ещё горят, но теперь по другой причине.

Нужно что‑то решать. Но не сегодня. Сегодня я просто хочу забыть, как она стояла передо мной обнажённая, как пахла, как смотрела.

Включаю воду, захожу под струи. Холодные капли бьют по плечам, по спине, по груди, но внутри всё равно жарко.

Амаль.

Мысль остаётся со мной, даже когда я выключаю воду и выхожу. Даже когда иду в свою комнату. Даже когда закрываю глаза.

Она – моя жена.

И я сделаю всё, чтобы она стала моей по‑настоящему.

Глава 19

Амаль

Врываюсь в свою комнату, захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Дыхание сбивается, руки дрожат, пока я медленно опускаюсь на пол, всё ещё сжимая в пальцах край полотенца.

Что это было?

В голове крутятся его глаза, его близость. Я закрываю лицо руками, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Это просто реакция на стресс. Просто неожиданность. Просто…

Но я знаю, что это не просто.

Не просто, когда я не могу перестать думать о том, как его кожа блестела в свете лампы. Непросто, что мне хотелось протянуть руку и провести пальцем по этим каплям на его голом животе, проследить их путь вниз.

Как теперь спать? Как смотреть Алихану в глаза завтра? Как притворяться, что ничего не произошло?

А что видел он?

Я ведь сама еле в одном полотенце вышла! Почему не додумалась взять в ванну пижаму и переодеться там же? Клянусь, даже мысли не было, что в такой час кто-то меня увидит, а вот те раз…

Глубоко вздыхаю, встаю и иду к кровати. Ничего уже не исправить, остаётся делать вид, будто я не видела его рельефный торс, бугры мышц на плечах с венками, огненный взгляд, оставляющий на моей собственной голой коже, горячие метки.

Но я видела! И мне уже никогда не развидеть.

…

Утром я встаю последней и застаю всех за завтраком. Атмосфера на кухне сдержанная: Анзор почти не смотрит на меня, Элина вежливо приглашает к столу, и Алихан…

Я смотрю на его тёмную простую футболку, наверняка одолженную у брата, и не могу забыть чтопод ней скрывается.

Подумать только, что этот мужчина ходит в строгих костюмах, с маской предпринимателя, а стоит немного расстегнуть…

Уууу.

Опять не туда.

Сажусь на свободное место, оказываясь рядом с ним и молча ем то, что Элина щедро накладывает мне на тарелку.

Допив кофе, Алихан отодвигает чашку.

– Поедем домой. К родителям.

Анзор кивнул, глядя на брата, а у меня глаза ужасом наливаются.

– Мы поедем с вами.

Решил мой… деверь, получается.

Дорога в родительский дом мужа заняла почти сорок минут. Пейзажи за окном становились всё спокойнее, величественнее и… чужими. Наконец, мы свернули на узкую улицу, ведущую к большому, каменному дому Сайдулаевых. От страха больно делать даже глотки.

Машины остановились у ворот. Анзор на правах старшего брата вышел первым, его лицо стало напряжённым, как у полководца перед решающей битвой. Элина встала рядом со мной, улыбнулась подбадривая.