Фиктивный брак по-кавказски

Амаль. Девушка-призрак из моего телефона, которая час назад оказалась плотью и кровью на сцене, а потом холодной и вежливой в окружении стаи голодных взглядов.

Я сидел в машине, наблюдая, как она выходит из здания и ловит такси. Инстинкт приказал следовать за ней. Просто убедиться, что она благополучно добралась.

Но да, я лгал сам себе, глядя, как её светлые волосы мелькают за тонированным стеклом чужой машины. С того момента, как Амаль выложила публикацию с геолокацией, мой внутренний радар, отточенный месяцами одержимого наблюдения, забил тревогу.

Она приехала в фешенебельный отель, безликое здание из стекла и стали. Моё сердце, почему-то, упало. Что она делает здесь одна?

«Важное интервью» в конференц-зале отеля, а не в телецентре? Слишком смутно. Слишком неправильно.

Я вошёл в холл, чувствуя себя идиотом. Что я скажу, если мы столкнёмся? Здравствуйте, я ваш тайный поклонник, решил проверить, с кем у вас свидание?

Достаю телефон и захожу на её блог. Её улыбка, её смех, её жизнь, в которой мне нет места. Мы из разных миров. Она – светлая, публичная. Я – из мира жёстких правил, тёмных сделок и каменных гор, которые не прощают слабости. Приблизиться к ней – всё равно что пытаться удержать в руках солнечный зайчик. Бесполезно и смешно.

Но отпустить… Отпустить сейчас, когда она так близко, когда я наконец услышал звук её голоса не через динамик… Я не мог.

Я не знал номера зала. Просто бродил по коридорам на одном из верхних этажей, где обычно проводятся деловые встречи. Глупо. Отчаянно. Но тогда я и услышал приглушённый, но отчётливый женский крик.

Ёе голос, который я знаю лучше любого звука.

Кровь ударила в виски. Я почти бежал, когда она, бледная как полотно, вырвалась из зала, спотыкаясь о собственные каблуки, по зеркальному полу.

Видел, как её плечи тряслись от беззвучных рыданий, которые она пыталась загнать внутрь. И моя кровь, всегда вроде такая холодная, закипела тихим, смертоносным гневом. Кто посмел её обидеть?

Я подставил себя ей под ноги ровно в тот момент, когда Амаль потеряла последние силы. Она врезалась в меня, и я обхватил её, чтобы не упала. Она была легкой, хрупкой, разбитой. И не моей.

В её голубых глазах, обычно таких ясных, бушевала буря унижения. Заплаканное, искажённое страданием лицо, прекрасное и абсолютно разбитое.

Всё во мне сжалось в тугой, холодный узел ярости. Я не думал. Руки сами нашли её спину, она замерла, потом её тело обмякло, и она просто заплакала, тихо, безнадёжно, уткнувшись лицом мне в грудь.

И в этот миг все мои сомнения, все разговоры о «разных мирах» испарились. Остался только один, первобытный импульс. Защитить. Спрятать. Уничтожить того, кто сделал ей больно.

Дверь за её спиной снова открылась. Вышел мужчина в дорогом костюме, менеджер того самого известного во всей стране бойца. Всё встало на свои места. Грязные догадки молнией пронзили сознание.

Я чувствовал, как Амаль замирает в моих руках, как её дыхание перехватывает. Стыд, страх, беспомощность – всё это вибрировало в её маленьком, прижатом ко мне теле.

Я посмотрел на этого человека поверх её головы взглядом, который заставил не одного оппонента на переговорах похолодеть. И сказал то, что сказал бы любой мужчина моей крови, найдя свою женщину в таком состоянии. Просто, без колебаний, вкладывая в слова всю тяжесть своей воли и обещание расплаты:

– Её муж.

Амаль резко вдохнула с судорожным всхлипом, будто её ударили под дых. Это была ложь. Безумная, наглая, сокрушительная ложь. Но прозвучала она как единственная, неоспоримая правда вселенной.

Менеджер отшатнулся, будто получил пощёчину. Его уверенность дала трещину. Он прошелся по мне взглядом, вычисляя кто стоит перед ним и насколько далеко ему можно пойти.

– Да вы что?! … почему она не сказала?!

– Моя жена не обязана…, – парировал я, чуть сильнее сжимая Амаль в своих руках.

Демонстрировал, что она моя.

Мой взгляд, думаю, сказал ему всё остальное. Он сглотнул, отступил на шаг и, бормоча что-то невнятное, исчез за дверью, щёлкнув замком.

В роскошном, бездушном коридоре пахло чистотой и страхом. А у меня на груди, вся в слезах, дрожала девушка, которая целый год была лишь мечтой. И которую я только что, одним словом, сделал центральной фигурой своей реальной, нелегкой жизни.

Я не знал, что будет дальше. Но знал одно: я уже не отпущу.

Глава 7

Амаль

Мужские объятия понемногу ослабли, стали осторожными, будто этот незнакомец боится сломать хрупкую вещь. Алихан медленно отстранился, и я наконец смогла увидеть его лицо, не смотря на своё стыдливое положение.

И я вижу. Но не маску бизнесмена с форума, а другое, напряжённое лицо, с тенью непрочитанной мысли в тёмных глазах. Он смотрит на меня так пристально, словно проверяя на целостность.

– Ты в порядке?

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. Горло сжато. Я вытерла ладонью щёки, понимая, какое жалкое зрелище представляю.

– Присядем где-нибудь, – мягко предложил он. – Я принесу воды.

Этот простой жест заботы, такой нормальный в этом ненормальном кошмаре, чуть не заставил слёзы хлынуть снова. Но я взяла себя в руки. Спасибо и извинения. Это всё, что я должна сказать. И уйти. Быстро уйти.

– Нет, – выдохнула я, заставляя голос звучать твёрже. – Спасибо вам. Правда, большое спасибо. И… простите. Вам пришлось лгать из-за меня. Из-за моих проблем.

Я делаю шаг назад, отдаляясь от его тепла, которое так опасно манит остаться.

– Мне уже пора. У меня… много работы вечером. Нужно готовить материалы.

Я замечаю, как что-то меняется в мужском лице. Не резко, а как будто тень набежала. Его взгляд, только что такой внимательный, становится острее, тяжелее. В уголке глаза дрогнула едва заметная мышца. Алихан молчит, но в тишине, что повисла между нами, я вдруг почувствовала холодок. Будто я невольно наступила на какую-то невидимую грань.

– Работа, – повторил он это слово без интонации, и оно прозвучало странно. – Амаль. То, что случилось там, – он кивнул в сторону проклятого зала, – это не просто «твои проблемы». Это предложение, граничащее с угрозой. Такие люди, как Артур будут искать твои слабые места.

Его слова заставили меня похолодеть. Он всё слышал. О, боже… какой позор! Но Сайдулаев прав. Артур отступил, испугавшись его, Алихана. Но он не отступит от идеи, а просто будет ждать. Искать другой подход.

– Нам нужно поговорить. Серьёзно, – сказал он, и в его тоне, очевидно, нет места для возражений.

И как я могла отказать? Он только что спас меня от чего-то ужасного, взяв на себя ответственность и риск. Я слабо кивнула, почти неосознанно.

Он повёл меня не к лифту, а к служебному выходу и я иду, почти не чувствуя ног, ослеплённая шоком и странным, всепоглощающим облегчением.

Он назвал меня своей женой. И в этот момент, для всего враждебного мира, это стало правдой только вот… что будет дальше?

Мы выходим на тихую, заасфальтированную площадку у заднего фасада отеля, где стоят несколько машин. И Алихан подходит к чёрному легковому «мерседесу» бизнес-класса, беззвучно открывает пассажирскую дверь.

Меня охватил чистый, животный ужас.

– Что вы делаете? – вырвалось у меня шёпотом.

Я отпрянула, обхватив себя руками. Сесть в машину к незнакомому мужчине? После всего, что только что произошло? Это безумие.

Алихан обернулся. Его лицо серьёзно, но в глазах нет угрозы. Только усталая, железная решимость

– Амаль, – произносит он тихо. Я ловлю себя на мысли, что этот незнакомец слишком часто его называет. – Дай мне понять. Что может быть хуже того, что уже случилось в том зале? Хуже того, что ты сейчас одна, дрожишь и пытаешься убежать от проблемы, которая никуда не денется?

Он делает паузу, давая словам впитаться.

– Я не причиню тебе вреда. Ты в безопасности рядом со мной. Но нам нужно поговорить там, где нас никто не увидит и не услышит. Где можно говорить откровенно. Пожалуйста.

Его «пожалуйста» прозвучало как последний аргумент разума. Он прав. Снова прав. Я стою на холодном ветру, разрываясь между инстинктом самосохранения и пониманием, что он – моя единственная соломинка в этом водовороте. Единственный, кто увидел правду и вступился.

Я смотрю на его открытую ладонь, жестом приглашающую в салон, потом на его лицо. На эти тёмные глаза, в которых сейчас читается не привычная мне похоть, а какая-то сложная, тяжёлая задача.

Задыхаясь от страха и странного, щемящего доверия, я сделала шаг вперёд и села в его машину. Дверь закрылась с глухим, окончательным щелчком, отрезав меня от привычного мира.

Глава 8

Пространство в машине наполнилось его запахом: дорогой парфюм, холодный металл и нечто неуловимо опасное.

Алихан не сводит с меня глаз. Этот пристальный, изучающий взгляд ощущается как физическое прикосновение. Он словно впитывает каждую деталь на моем лице и мне приходится невольно прижаться к дверце, пытаясь стать как можно меньше.

– Расскажи, что произошло на верху.

Я сижу, вжавшись в кресло, пальцами вцепившись в сумку, ощущая как острый и тошнотворный страх скручивает желудок. Теперь двое знают мою боль. Артур – тот мерзавец, который использовал её как рычаг. И он… Алихан. Свидетель моего полного краха.

Как он вообще оказался в том же отеле? Логика, пытаясь успокоить панику, шепчет, что он приехал из другого региона, что он здесь ради форума. Естественно, остановился в лучшем отеле. Совпадение. Просто совпадение.

Но что-то внутри не верит в случайности. Его появление в тот самый миг… его реакция на мою боль…

Он сидит за рулём, но не заводит мотор. Просто повернулся ко мне. В замкнутом пространстве его присутствие ощущается в десять раз сильнее. Я н шутила, когда ляпнула на счет стула.

Он слишком большой, слишком реальный, слишком…внимательный. Его тёмный, изучающий взгляд скользнул по моему лицу, будто считывая каждую трещинку. От этого взгляда по коже бегут мурашки отнюдь не от страха теперь, а от чего-то смутного, тревожного.

Почему он смотрит так, будто знает меня сто лет? Будто собирает воедино картинку из своих воспоминаний?

Я потупила взгляд, не в силах выдержать эту пытку молчанием. Просто неравнодушный мужчина, который решил помочь бедной девушке. Всё. И нечего тут выдумывать, Амаль.

– Зачем вы это сделали? – прошептала я, не глядя на него. – Зачем сказали... это?

– Потому что это сработало, – ответил он просто.

– Спасибо, что… подвезёте, – пробормотала я, чтобы разрядить напряжение. – До метро, пожалуйста.

Он и с места не тронулся.

– Амаль… То, что предложил тот человек… Это не просто аморально. Это опасно. Они нашли твоё слабое место и будут давить. Снова и снова. Пока не сломают или не получат своё.

Я сжалась. Он говорит вслух мои самые страшные мысли.

– Я справлюсь, – выдыхаю, сама не веря своим словам. – Я найду способ. Больше работы, другой контракт…

– Какой контракт? – перебивает он мягко. – Который снова может закончиться в подобном зале? С другим «менеджером»? Ты красива, у тебя есть аудитория. Для таких, как он, ты – не человек, а актив. И актив будут пытаться приобрести.

От его слов становится холодно. Алихан рисует мир, в котором я уже не личность, а товар на полке.

– Что вы предлагаете? – повышаю голос, обращаясь к нему корпусом. – Нанять телохранителя?

Он медленно качает головой. Его взгляд становится ещё интенсивнее, почти невыносимым.

– Я предлагаю решение. Радикальное. То, что разом отрежет все их попытки и даст тебе… передышку. Ресурсы. Защиту.

Его ложь, сказанная во благо, потом аукнется мне. Артур наверняка уже наводит справки, и, если узнает, что нет никакого брака, он бросит мою репутацию в грязь. Тогда не будет больше «Формулы Амаль», не будет контрактов, не будет денег. Вырастут долги в клинике, брат выйдет на свободу через двадцать лет со сломанной жизнью, а я… Что же мне делать?

Я едва свожу концы с концами, пашу как проклятая и все равно денег не хватает. Плачу за аренду убитой квартиры в спальном районе, покупаю реквизиты для блога, потому что люди хотят видеть красивую картинку, а у самой дырка в кармане.

Я всхлипываю и вдруг тёплый, большой палец медленно, почти что с нежностью, стирает слезу с моей щеки, непонятно, когда скатившуюся. Я замираю в шоке, переосмысливая, что только что произошло.

Алихан прикоснулся к моему лицу. Стёр слезу.

Я, не веря своим глазам, поворачиваюсь к нему, а он уже наклонился ко мне всем телом, почти дотянувшись до моего кресла.

– Всё, что пугает тебя, перестанет существовать, – говорит он твёрдо. – Но с этого момента ты принадлежишь мне. Не телеканалу, не своим подписчикам, не этим жалким проходимцам. МНЕ.

Он наклоняется ещё ближе, и мои глаза расширяются в такт. Я панически хватаюсь за дверную ручку, но машина заблокирована. Если бы не сложившаяся ситуация… начитавшись своих розовых романов, я бы подумала, что он… что Сайдулаев хочет поцеловать меня, иначе зачем так смотреть на мои губы?

Но это же бред, верно? Где я – простушка, за душой которой ничего нет и Алихан знает об этом. И где он – мужчина, чьё слово имеет куда больший вес.

– Что вы делаете?

Мой подбородок дрожит от нервного волнения. Я смотрю то в его уверенные глаза, то на мужские аккуратные губы, которые с каждой секундой становится все ближе к моим.

А потом, когда, приняв, что выхода нет и что-то ужасное точно произойдет, когда я зажмурилась от страха, Сайдулаев произносит, четко выговаривая условия сделки:

– Заключи со мной фиктивный брак.

Глава 9

Воздух вырвался из моих лёгких со рваным свистом. Мир поплыл, затем резко вернулся в искажённый и страшный фокус.

Нет. Нет, нет, нет.

Не может быть. Это какой-то кошмар наяву. Один только что предлагал это из корысти, а теперь… второй? Из… из чего? Из жалости?

– Вы… вы с ума сошли? – прошептала я, отодвигаясь к двери, натыкаясь на неподвижную ручку.

Мужчина напротив меня даже бровью не повёл. Его совершенно ничего не смутило. Свежий и липкий ужас накатил новой волной.

– Вы же только что видели, во что это вылилось! Вы же… помогли! А теперь предлагаете то же самое?!

– Не то же самое, – его голос остаётся спокойным, но в нём зазвучала непоколебимая уверенность. – Я не буду использовать тебя для пиара. Не буду требовать появляться на публике, если ты не захочешь. Это будет… частное соглашение. На бумаге. Ты получишь мой статус, мою фамилию как щит. Никто не посмеет тронуть невестку Сайдулаевых. Ни один менеджер, ни один «бизнесмен» больше не посмотрит в твою сторону с подобными идеями. Твоя мать получит лучших врачей и операцию. За братом присмотрят, чтобы с ним ничего не случилось, и начнём работать над его досрочным. А ты… ты сможешь просто жить. Заниматься своей работой, не оглядываясь на хищников.

Мне хочется снова заныть. Он говорит так убедительно. Так логично. Обещает именно то, о чём я молюсь все эти месяцы: безопасность, ресурсы, покой. Но цена…

– Почему? – подозрительно вырвалось у меня со слезами. – Почему вы это предлагаете? Что вам с этого? Вы меня не знаете! Мы виделись два раза в жизни!

Мужчина на секунду отводит взгляд, впервые за весь разговор. Его пальцы сжались на руле, выглядев немного… неловко?

– Ты права, – тихо говорит он. – Мы не знаем друг друга. Но я знаю достаточно. Знаю, что ты не заслуживаешь того, через что тебя пытаются провести. И иногда… – он держит паузу, – чтобы остановить один кошмар, нужно согласиться на другой. Более контролируемый. Где условия диктую я. И где тебе не придётся бояться.

Я смотрю на него, на этого могущественного, незнакомого мужчину и понимаю, что из горящего здания меня только что вынесли прямо в пасть льва. И теперь нужно решить, что страшнее: огонь снаружи или неведомая тьма в его глазах.

Фиктивный брак. Щит. Ресурсы. Каждое обещание бьет в самое больное, в самое нужное. Но разум кричит от ужаса.

– Зачем? – я впилась в него взглядом, пытаясь разгадать эту загадку. – Зачем вам это? Что вы получаете? Вы – успешный мужчина. У вас всё есть. Зачем вам брать на себя такую... обузу? Меня? Что вы с этого получите?

Алихан слегка сжимает губы, будто подбирая слова. Он повернулся ко мне, и его лицо осветилось слабым светом от приборной панели.

– У меня... есть потребность. Семейная. Моя мать давно и бескомпромиссно хочет, чтобы я женился. У меня три брата, старший уже с семьёй. Мне тридцать два. В наших краях это... поздно для первого брака. Теперь всё внимание – на меня. Каждый звонок домой, каждый приезд – один вопрос. Понимаешь?

Я кивнула. Тридцать два. Мне только двадцать четыре. Пропасть между нами состоит не только в годах, но и в целых мирах опыта, власти, жизненных обстоятельств.

– На мне давление, а ты – идеальное решение. Красивая, известная, с хорошей репутацией. Ты закроешь этот вопрос.

– Но почему... – я сглотнула, чувствуя, как вопрос жжёт губы, – почему бы вам не жениться по-настоящему? На девушке своей нации, из своего круга. Красивой, достойной. Это же было бы... логично.

Вопрос, казалось, задел его за живое. Его тёмные глаза снова приковались к моему лицу с такой интенсивностью, что по коже побежали мурашки. В его взгляде ощущается что-то... невысказанное. Глубокое, тёплое и одновременно мучительное.

Он смотрит так, будто видит не просто испуганную девушку и от этого взгляда внутри всё переворачивается.

Но его ответ, когда он заговорил, лишён всякой романтики, которой я подсыпаю свою тревогу. Сухой ответ, как деловой отчёт.

– Никто не согласится на фиктивный брак, Амаль. Ни одна уважающая девушка моего круга. Для них брак – это навсегда. Это дети, семья, общий быт. Я не могу предложить им это. Не хочу. Моя жизнь, мои интересы... они не оставляют места для настоящей семьи. Но формальность – да. Формальность, которая успокоит мать, снимет социальное давление и... – он сделал едва заметную паузу, – решит другие вопросы.

Алихан говорит убедительно, выстраивая железную логику: он получает формальную жену для отчета перед семьей и обществом. Я получаю защиту и ресурсы для спасения своих родных. Чистая сделка. Без чувств. Без обязательств, кроме тех, что на бумаге.

Его слова звучат правдоподобно. Патриархальные кавказские семьи, давление на неженатых сыновей... Но всё слишком гладко. Слишком просто для человека, который только что одним взглядом обратил в бегство угрозу.

И отчего-то его предыдущий взгляд, тот, полный невысказанной глубины, не даёт мне поверить в эту простоту до конца. Что-то здесь не так. Что-то скрывается за этой маской прагматика.

– А я... соглашусь? – прошептала я больше для себя, ошеломлённая. – На фиктивный брак с незнакомым мужчиной...

– Ты в отчаянном положении, – сказал мужчина тихо, но вышло безжалостно. – У тебя нет выбора, Амаль. Вернее, он есть. Между перспективой быть раздавленной такими, как тот менеджер, и... моим предложением. Где ты, по крайней мере, будешь под защитой. Где условия будешь знать заранее. И где тебе не придётся продавать себя по-настоящему.

Я сижу в его машине, в ловушке, которую сама себе выбрала, сев сюда. И теперь мне предлагают выйти из одной клетки, заплатив за это свободой другого рода.

Закрываю на миг глаза, чувствуя, как слёзы снова подступают. От бессилия. От страха. От понимания, что Алихан Сайдулаев, возможно, мое единственное спасение.

– И всё? – в моем голосе всё ещё сквозит недоверие. – Вы просто... хотите использовать меня как красивую картинку для семьи?

– Пока что, да. Ты будешь жить в моём доме. Сохранишь работу, если захочешь. Но в публичном поле – мы идеальная пара. А в частном... ты выполняешь несколько простых правил. И мы их обсудим.

Он снова чуть наклонился в мою сторону, а я не могла отодвинуться дальше.

– Это не рабство, Амаль. Это сделка. Ты получаешь безопасность и ресурсы. Я получаю... статус женатого и спокойствие для своей семьи. Каков твой ответ?

– Мне нужно подумать, – выдохнула я, открывая глаза. – Я не могу... решить это сейчас.

Алихан медленно кивнул, как будто ожидал этого.

– Хорошо. Думай, – он, наконец, заводит двигатель.

Машина плавно тронулась с места, но внутренне я понимаю, что от самой страшной развилки мне уже не уехать. Возможно, стоило посоветоваться с кем-то, но с кем? С больной матерью, которую может хватить удар, узнав о проблемах единственной дочери? Или с братом, который в тюрьме и никак не сможет меня спасти?

Решение нужно принять мне одной.

Глава 10

Алихан

Она сидит, прижавшись к двери, маленькая и разбитая, и я чувствую каждый её вздох, каждое движение. Я только что бросил в неё бомбу. Предложил то, от чего сам содрогнулся бы ещё вчера. Но иного выхода не вижу. Не могу просто отпустить её в эту ночь одну, зная, что за ней охотятся.

Желудок предательски заурчал, напоминая, что я не ел с утра. Форум, нервы, эта встреча… Да и ей, наверное, нужно прийти в себя. Не на пустой желудок.

– Я ужасно проголодался после всего этого, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал обыденно. – Не против, если мы поедим вместе? Тебе тоже стоит подкрепиться. Заодно отвечу на все твои вопросы.

Она медленно повернула ко мне свое красивое лицо. Глаза, ещё влажные, смотрят растерянно. Потом кивает, почти незаметно.

– Я… да, я тоже голодна.

Простая фраза. Согласие на обед. Но от неё что-то ёкнуло внутри. Эта бытовая, почти детская милота – «я тоже голодна». Уголки моих губ дрогнули против воли. Я улыбнулся. Искренне, пусть и горько.

Я повёз Амаль в место, где нас не узнают и не побеспокоят. Пока мы ехали, внутри меня бушевал пожар.

Она здесь. В моей машине. Та самая девушка, чьи посты я пересматривал десятки раз. Чей смех заставлял глупо улыбаться в пустой комнате. К кому я ревновал без всякого права: к подписчикам, оставляющим сердца, к незнакомым мужчинам под её фотографиями.

Эта недоступная, сияющая мечта сейчас сидит рядом, пахнущая слезами и горем. И я только что предложил ей сделку. Грязную, прагматичную, но единственную, что могло её спасти. (И дать мне шанс быть рядом.)

В ресторане мы сели в уединённый угол. Она взяла меню, но глаза её растерянно скользят по строчкам, будто не видя смысла. Я заказал за нас обоих, что-то тёплое и сытное. Пока ждём, Амаль уткнулась в телефон, пальцы профессионально летят по экрану. Кому она пишет? Матери? Подруге? Может, тому самому менеджеру? Ревнивая червоточина кольнула под рёбра, но я подавил её. Не сейчас, Алихан.

Я украдкой разглядываю её и не могу насмотреться. Светлые волосы, выбившиеся из фирменной укладки, кажутся ещё шелковистее при мягком свете ламп. Мне так хочется дотронуться до них… Вдохнуть её запах. Посмотреть прямо в голубые глаза, омытые слезами, но, которые сияют с почти неестественной, хрустальной яркостью. Поцеловать покрасневший кончик носа, что делает её невероятно уязвимой и… живой. Настоящей. Не картинкой на экране.

Внезапно её телефон завибрировал звонком. Амаль вздрогнула, посмотрела на экран, и её лицо сильно побелело. Извинившись шёпотом, она вышла на улицу, на холод.

Острое и цепкое беспокойство сжало мне горло. Кто ей звонит? Не Артур ли? Я встал, чтобы было видно в окно: Амаль стоит, прижав телефон к уху, говорит эмоционально, жестикулирует. Потом опускает руку с телефоном, долго смотрит в темноту. Я уже был готов выскочить за ней, хотя бы предложить свой пиджак, ведь на улице холодная осень.

Когда Амаль вернулась, в ней что-то изменилось. Исчезла часть той панической дрожи, а во взгляде появилась решимость. Какая-то тяжёлая, выстраданная, но всё же появилась. Она села, отпила воды и посмотрела на меня прямо.

– Каковы условия вашей… сделки?

Внутри меня что-то ликующе взметнулось. Она согласна.

Разум кричит, что это аморально, что я пользуюсь её бедой. Но сердце, это предательское сердце, бьётся в бешеном ритме: она будет рядом. Хотя бы на бумаге. Хотя бы так.

Я позволил себе небольшую, внутреннюю улыбку победы, но внешне сохранил полную серьёзность.

– Всё просто. Подготовим брачный контракт. Чистая формальность. На год, с возможностью продления, если потребуется, – я сделал паузу, наблюдая, как она участливо ловит каждое слово. – Твоя мать будет немедленно переведена в лучшую клинику. Я возьму на себя все расходы по поиску донора и операции. За твоим братом возьмётся моя юридическая команда. Мы пересмотрим дело.

Я заметил, как в её глазах вспыхивает надежда, тут же приглушённая страхом.

– От тебя я буду ждать только одного: играть роль жены перед моей семьёй. Изредка – приезды домой, праздники. Никаких публичных выходов, если не захочешь. Твоя личная жизнь, твоя работа – это твоё. Я не буду вмешиваться.

Она слушает, затаив дыхание. Потом смотрит куда-то в бок, думает о своём и отчего-то краснеет. Забавно, как её щеки реагируют на любую внутреннюю реакцию и готовы сдать свою хозяйку с потрохами.