Фиктивный брак по-кавказски

Я помнила, как эти руки подписывали документы о нашем браке – без эмоций, чётко, по делу. А теперь они держат мою ладонь так, будто имеют на это право. Может… имеют?

Так неловко.

– Прекрасно! – воскликнула Лаура. – Теперь чуть ближе друг к другу. Пусть тень от ваших фигур сольётся в одну.

Мы сдвинулись, и наши плечи соприкоснулись. Фотограф щёлкает затвором, комментируя:

– Да, вот так… Теперь повернитесь боком. Пусть свет падает на ваши силуэты.

Девушка направляет нас к окну, расставляет, как манекены. Моё дыхание участилось, и я поймала себя на том, что невольно синхронизирую своё с ним, стараясь не нарушить эту хрупкую близость.

– Замечательно! – продолжает Лаура. – А теперь, взгляд друг на друга. Только на секунду. Пусть это будет взгляд, полный смысла, но без слов.

Я подняла глаза и утонула. В взгляде Алихана слишком много. Слишком. В его зрачках отражается закатный свет, превращая их в два расплавленных янтаря. Ну, как медовые соты, реально.

Я хотела отвести взгляд, но не смогла.

Глупое сердце, не смей в него влюбляться.

Забыла, что вокруг нас студия, фотоаппарат, чужие глаза. Проникаюсь только в этот миг, когда Алихан смотрит на меня с такой глубиной, в которой тонут все мои страхи и сомнения.

Он просто устал. Всё это – спектакль, груз, который он несёт. И этот взгляд… не для меня. Это просто отражение заката. Просто усталость.

Но почему тогда сердце забилось так, словно пыталось вырваться из клетки? Почему в груди стало так тепло и так больно одновременно?

Щелчок затвора разорвал эту магию.

– Идеально! – воскликнула фотограф. – Этого хватит. Спасибо вам обоим!

Я отступила, высвобождая руку. Сердце забилось сильнее. Почему‑то сейчас, стоя в этой студии, я чувствую, что мы только что сняли не рекламные кадры.

Алихан пробормотал:

– Ну что, готово?

Я кивнула, не поднимая глаз:

– Да. Думаю, да.

А внутри кричало другое, но я запихнула это «другое» поглубже и произнесла:

– Алихан, – я повернулась к нему, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Можешь отвезти меня к маме? Хочу её навестить… и рассказать о нас.

Он кивнул без колебаний:

– Конечно. Поехали.

Глава 28

В машине я всё перебирала в голове слова, которые скажу. Как объяснить маме про этот фиктивный брак? Как не заставить её волноваться ещё сильнее с её-то диагнозом?

– Ты уверена, что хочешь это сделать? – тихо спросил Алихан, будто почувствовав моё напряжение.

– Да. Она должна знать. Хотя бы частично.

Говорю мужчине адрес и вскоре мы останавливаемся у калитки частной клиники. В такой поздний час обычно никого не пускают, но я плачу хорошие деньги мед.сестре, чтобы докладывала мне всё о состоянии мамы и заводила меня в палату при необходимости.

Мы с Алиханом быстро надеваем бахилы, идём вслед за мед.работницей, которая в очередной раз просит никому не говорить, что впустила нас. По пути я спрашиваю о результатах, убеждаюсь, что всё пока стабильно. Ну, стабильно неплохо и стабильно нехорошо.

Лестничный пролёт, длинный коридор и одиночная мамина палата. Не знаю, возможно, было бы лучше, если бы у мамы была соседка для общения, я просто хотела, чтобы ей было комфортнее.

Мама ещё не спит. Увидев меня через щель в двери, её глаза оживляются, и на лице засияла улыбка.

– Доченька! – она попыталась привстать с кровати, но замерла, увидев рядом со мной Алихана. – А это…?

Я сглотнула. Сейчас или никогда. Нечего тянуть.

– Мам, как дела? Приляг удобнее, мне нужно рассказать кое-что важное.

Мне самой становится так страшно, видя тревогу в родных глазах, но я должна это сделать!

– Мам, это Алихан. Мой… муж.

Сайдулаев учтиво кивает и в палате повисла тяжёлая, острая тишина. Мама медленно переводит взгляд с меня на него, потом снова на меня.

– Муж?.. Но как… когда?.. Дочка, я не понимаю…

Я опускаюсь на стул рядом с её кроватью, беру холодную мамину руку в свои.

– Это… фиктивный брак, мам. Временный. Мы заключили его по договорённости. Для него это нужно, чтобы успокоить семью, а мне… мне нужно помочь тебе. И брату. Сама знаешь: лечение, адвокат…

Голос предательски дрогнул, но я продолжила:

– Это просто сделка, мам. Ничего настоящего.

Она долго смотрела на меня, потом перевела взгляд на Алихана, который стоит у окна, не вмешиваясь в разговор, словно речь вообще не про него. Только бросает на меня жгучие взгляды, которые я чувствую спиной.

Я кратко пересказываю всё, опуская момент с менеджером Артуром и его угрозами.

– Подойдите ближе, молодой человек, – тихо попросила она, когда я замолчала.

Алихан шагнул к кровати, а у меня внутри всё сжалось. Что она хочет ему сказать?

– Доченька, выйди на минутку, – попросила меня, не отрывая взгляда от Алихана.

Я растерянно кивнула, поднялась и вышла в коридор, плотно прикрыв дверь. Что она ему говорит? О чём спрашивает?

Через несколько минут Алихан вышел с непроницаемым лицом, но в глазах читалось что‑то серьёзное, сосредоточенное.

– Нам нужно ехать, – сказал он ровно. – До полуночи надо вернуться домой.

Я кивнула, хотя внутри всё кричит: о чём вы говорили?

– Хорошо.

Вернулась в палату, чтобы попрощаться. Наклонилась, поцеловала маму в щёку.

– Я буду приезжать часто, обещаю. Даже если теперь живу в другом регионе. Мне каждый день присылают отчёт о твоём состоянии, Алихан обещал перевести тебя в лучший центр, а Муслима…

– Амаль, – мама взяла меня за руку, её пальцы слабые, и сама какая-то измождённая, хотя в анализах всё одинаково. – Послушай меня. Этот мужчина… он же влюблён в тебя.

Я замерла на секунду, принимая эти слова и рассмеялась – нервно, неуместно:

– Мам, ну что ты… Это просто фиктивный брак. Мы даже…

– Не перебивай, – она сжала мою руку сильнее. – Я вижу. Мужчина не стал бы делать столько всего ради простой фиктивной жены. Он смотрит на тебя так, как смотрят только на любимую женщину.

Я замотала головой, пытаясь отмахнуться от её слов, как от наваждения:

– Ты ошибаешься. Мы просто… помогаем друг другу.

Мама закрыла глаза, устало улыбнувшись:

– Время покажет, доченька. Время всегда всё расставляет по местам.

Я ещё раз поцеловала её, пообещала приехать на следующей неделе и вышла в коридор. Алихан ждёт у дверей, глядя в большое окно в коридоре.

– Мы можем ехать.

Он молча кивнул, и мы направились к выходу. А в голове всё звучит мамино: «Он же влюблён в тебя».

И почему‑то от этих слов сердце то замирает, то бешено колотится, будто пытается вырваться наружу.

Алихан бы сказал, не так ли? Определенно сказал бы! Да нет же, Амаль! Мы просто два незнакомца, которые свело обстоятельство.

Мы садимся в машину, но Сайдулаев не спешит завести мотор. Он тянется на заднее сидение и в его руках оказывается красивый пакет со знакомым логотипом ювелирных украшений. Шуршание и в большой ладони Алихана лежит маленькая бархатная коробочка. Наверное, купил в подарок кому-то. Может матери, сестры-то у него нет.

Но почему он тогда протягивает его мне?

– Открой.

Слегка подрагивающими пальцами я открываю крышку и замираю от ослепительного блеска бриллиантового кольца. Какая прелесть!

– О-о-о, – тяну восхищенно. – Кто бы его не носила, она будет довольна. Изящно выглядит.

– Тебе нравится?

Киваю, не отнимая взгляда от кольца.

– Очень, Алихан, – широко улыбаюсь ему и хочу протянуть коробочку обратно.

– Тогда надень.

Глава 29

Поднимаю на мужчину удивленный взгляд. Мне не послышалось? Он сказал «надень»?

– Это, наверное, чей-то подарок, точно хочешь, чтобы я его надела?

Уточняю на всякий случай, но его лицо не меняется – он выжидающе смотрит на меня. Взгляд спокойный, но в глубине что-то мерцает.

– Ладно.

Сдаюсь и примеряю кольцо, которое село как родное. Вытягиваю руку, рассматривая как бриллиант красиво блестит в свете приборной панели. У меня никогда не было такого дорогого украшения, потому что всегда стоял выбор либо аренда за квартиру, либо... что-то другое.

Краем глаза замечаю, как Сайдулаев смотрит на мою руку.

На матери Алихана я видела золотой комплект, только сомневаюсь, что женщина носит семнадцатый размер кольца. И все же кому он купил? Может... у него есть девушка? А что? Он сам мне говорил, что «свои» на фиктивный брак не согласятся. Возможно, Алихан с кем-то встречается. С кем-то из своего круга, своей нации.

И почему такие мысли разбивают мне сердце? Даже представлять больно... Просто я вижу в нём своё спасение, потому и не хочу терять этого человека.

– У нас одинаковый размер, – продолжаю шутить, пусть на сердце горько.

Хочу вернуть ему кольцо, как Сайдулаев накрывает мои пальцы своей ладонью. Улыбка мигом сползает с моего лица.

Смотрю на наши переплетённые пальцы и не могу вздохнуть. У него кожа темнее, моя на его фоне кажется почти прозрачной.

– Оно твоё, Амаль. Подарок на свадьбу.

Ч-что?

Поднимаю глаза Мужчина смотрит на меня в упор. Взгляд тяжелый, пронзающий. Так смотрят, когда говорят самую настоящую правду.

– Ты сказал... подарок? Но зачем? Стой, я... нельзя дарить такие дорогие вещи. Я не могу его принять и более того... Зачем, Алихан?

В голове шумит от его близости, от того, как его пальцы всё ещё лежат на моих.

– Так принято. Невеста получает подарки.

– Но я же ненастоящая невеста...

– Не важно. Ты – моя жена. Это автоматически навязывает некоторые... аспекты. Наша легенда о свадьбе должна звучать правдиво, не так ли?

– Ну-у...

Он убирает руку, и я чувствую потерю. Глупость, конечно. Секунду назад его пальцы касались моих и вот уже холодно. Я незаметно сжимаю ладонь в кулак, пытаясь удержать это ощущение.

– Значит должно быть кольцо, и ты должна носить его.

– Ладно, – только и отвечаю я, а сама всё равно не понимаю зачем. Да и когда он успел купить?

Здесь, в наших регионах замужних определяют не по кольцу, но Сайдулаев прав, невестам правда дарят украшения.

Я снимаю кольцо с пальца, возвращаю его в коробку и хочу положить уже в сумочку, как вздрагиваю от возмутительного тона мужчины:

– Зачем ты снимаешь, Амаль?

– Вдруг я потеряю...

– Я сказал, что ты должна носить его! Всегда. Дай сюда!

Он вырывает из моих оцепеневших пальцев коробку и сам принимается надевать колечко на мой безымянный палец. Выглядит как сцена из глупой мелодрамы. Только реальность хуже. Алихан так усердно склонился надо мной, не потому что ему нравится это делать. Вон какой сосредоточенный.

Почему каждый раз, когда он касается меня, я не могу перестать думать о его руках? Об этой теплой смуглой коже, скользящей по моей так беспрепятственно, словно в порядке вещей. О том, как выглядели бы эти руки на моей талии, на моих плечах.

Я кашляю, прогоняя неуместные мысли и Алихан возвращается за руль.

– Если бы положила в сумку, забыла бы надеть, а мама должна видеть, что у нас всё серьёзно.

– Да, ты прав... У меня столько всего в голове, что по любому забуду, если не запишу.

Мы разворачиваемся к границе. Ехать около двух часов и за это время я переписываюсь со своим менеджером, переставляю все проекты, которые можно сдвинуть или просто отказываюсь от гонорара, ссылаясь на личные обстоятельства.

Говоря о блоге... Я ведь ещё ни разу не вышла в сеть к подписчикам.

Я неуверенно кошусь на Алихана и говорю:

– Ты не против, если я запишу видео сейчас? Мне нужно выложить в сеть.

– В сеть?

– Мои подписчики волнуются, написывают каждый день, спрашивают, что со мной.

Он бросает на меня... какой-то напряженный взгляд. В нём мелькает что-то похожее на недовольство, но кивает в итоге.

Я чищу горло, приглаживаю волосы и выхожу на камеру с улыбкой.

– Привет, мои дорогие. Вы меня завалили сообщениями! Спасибо за беспокойство, но со мной всё в порядке. Я просто немного... приболела.

Бессовестно вру, от волнения дотрагиваюсь до своих волос свободной рукой.

– Сегодня прошла о-очень красивая съёмка, ждите нереальные фотки! Целую. Пока-а!

Я посылаю воздушный поцелуй в камеру и, с облегчением выдохнув, останавливаю запись.

– Фух... Это было так волнительно, как будто в первый раз.

Алихан, который до этого молча водил машину, лишь изредка бросая на меня непроницаемые взгляды, вдруг нарушает тишину:

– Амаль, ты... собираешься выложить те фотографии на свой профиль?

Я листаю черновые варианты от фотографа на телефоне. Кадры сочные, профессиональные. Я в образе «счастливой невесты». Один кадр, где я смеюсь, откинув голову назад, линия шеи и открытых плеч безупречна. Другой, задумчивый взгляд в окно, свет играет на атласе платья и чуть заметной тени в декольте. Искусство. Эстетика.

– Ага, – бросаю я, не отрываясь от экрана, уже представляя, какой восторг вызовет эта серия у подписчиков.

– Нет.

Слышится вдруг чёткое.

Я отрываюсь от телефона.

– Что, прости?

– Ты не выложишь.

Внутри всё холодеет, но я пытаюсь сохранить лёгкость.

– А, ну... те, что мы снимали с тобой, я не выложу.

– И другие не выложишь. Я запрещаю, Амаль.

Вот сейчас уже не смешно. Что на него нашло? Мы сейчас о фотографиях со съёмки свадебного салона говорим или как?

– Алихан, я не понимаю...

Сердечко, учуяв неладное забилось чаще.

– Те фотографии не для твоих «подписчиков», Амаль, – он произносит это слово с лёгкой, но отчётливой язвительностью. – Салон пусть выкладывает их в своём портфолио для клиентов. Но ты – нет. Ты не будешь делиться этим... этим со всей своей лентой.

– Почему?

– Потому что ты там слишком... открытая.

– Что, прости? Ты можешь сказать прямо что тебя не устраивает?

Он резко притормаживает, съезжая на обочину пустынной дороги, и наконец поворачивается ко мне. Его лицо не выражает гнева. Оно выражает холодное, непререкаемое решение. Это хуже.

– Хорошо, Амаль. Мне не нравится, как ты выставлена напоказ. Плечи обнажены. Спина. Декольте, которое оставляет слишком много... пространства для воображения. Это вульгарно. Недопустимо. Наши женщины так себя не ведут.

Удар пришёлся точно в цель. «Наши женщины». Я чувствую, как по щекам разливается жар.

– Но это... это коммерческая съёмка. Ты сам меня привёз сюда. И ты сам подписал договор, в котором подчеркнута моя неприкосновенность! Ты не вмешиваешься в мою работу, а я выполняю отведенную мне роль.

– Всё так! Только ты заблуждаешься, если считаешь, что эти съёмки не имеют ко мне отношения!

– Каталог смотрят невесты, их матери, подруги! – почти кричу я, тыча пальцем в экран, где замерло моё улыбающееся лицо. – Ты начинаешь нарушать наш договор, Алихан.

– Неужели? – он медленно откидывается на спинку сиденья, и его губы растягиваются в безрадостной улыбке. – Я даже не начал, Амаль.

За время нашего разговора я машинально отредактировала самый удачный кадр. Палец замер над кнопкой «опубликовать». Это был бы мой самый успешный пост. И мой самый тихий бунт.

– Ещё раз повторюсь, Алихан. Я вышла за тебя, потому что ты обещал, что я и дальше продолжу свою работу.

– Амаль, остановись! – голос мужчины теряет холодность, в нём прорывается резкое, животное напряжение. – Если бы я знал какого характера будет съёмка, то не позволил бы.

– Что значит не позволил? Ты... да кто ты такой? – выпаливаю я в сердцах.

И видимо зря. Последняя фраза повисает в воздухе, звонкая и хрупкая, как стекло. Я вижу, как что-то щёлкает в глазах Алихана. Не гнев, а нечто более тёмное и окончательное.

Резким, почти озлобленным движением он дёргает ручник, разворачивается ко мне всем корпусом, и пространство салона внезапно сжимается.

– Я твой муж, – произносит он тихо, но так, что от каждого слова по коже бегут мурашки. – Вот кто я. И моя жена не будет выставлять себя на всеобщее обозрение. Точка.

– Ты муж, но фиктивный, Алихан. Фиктивный!

– Фиктивный, – повторяет он ядовито. – Значит, фиктивный?!

И каким-то озлобленным движением снимает с себя ремень безопасности.

– Хорошо. Но разве фиктивный муж стал бы делать… так?

Алихан приближается. Медленно, неотвратимо, заполняя собой всё пространство. Его ладонь упирается в подголовник моего кресла, отсекая путь к отступлению. Я вжалась в сиденье, чувствую его горячее, прерывистое дыхание на себе. Оно щекочет мою кожу, смешивается с ароматом его парфюма, создавая новую, тревожную смесь.

Лицо Алихана в сантиметрах от моего. Достаточно, чтобы почувствовать исходящее от него тепло. Достаточно, чтобы увидеть бурю в его тёмных медовых зрачках.

Взгляд мужчины прикован к моим губам.

И потом...

Глава