Фиктивный брак по-кавказски

– Но если тебе некомфортно, – продолжил он, – мы купим то, что ты захочешь. Длинное платье, хиджаб, кольчугу – что угодно. Это твой выбор. Но… – Сайдулаев делает маленькую паузу, – попробуй примерить то, что выбрала мать. Хотя бы одно. Если не понравится – выбросим и купим другое. Договорились?

В его тоне совершенно нет давления. Именно поэтому я завороженно киваю, чувствуя внутри странную веру в то, что он сказал и сама не понимая, почему он так уверен в том, что мои ноги красивые. Он же ни разу не видел их без одежды.

Я посмотрела на платья в своей руке, потом на его тёмные, спокойные глаза и вернулась в примерочную. Набрала воздуха и надела первое платье. Нежно-розовое, облегающее на груди и талии, с коротким рукавом. Оно заканчивалось чуть ниже колен. Я медленно повернулась к зеркалу, боясь поднять взгляд.

И увидела… просто себя. Девушку в элегантном платье. Ноги… ноги обычные. Не кривые. Не уродливые, как кричала мне тетя. Слёзы благодарности и освобождения подступили к глазам. Это не просто восторг. Это падение тяжёлой, невидимой цепи, которую я таскала на себе годами. Всего пара ласковых слов от мужчины, которого я не знаю, и я чувствую заряд бодрости.

Как это вообще работает? Уверена я так расплываюсь, лишь потому что в моей жизни, рядом со мной, было мало честных людей.

Я выхожу из примерочной, свекровь что-то оценивающе хмыкнула, но в её взгляде мелькнуло заветное одобрение. Элина тихо улыбнулась. Алихан, стоящий в стороне, просто встречает мой взгляд и едва заметно кивает, как будто говоря: «Я же сказал».

В тот вечер, в платье французской длины, с нервно сжатыми в кулаки ладонями, и аккуратно завязанном платке, я вышла к гостям Сайдулаевых. Страх никуда не делся, но под тканью платья я чувствовала лёгкость, которой не знала много лет. И знала, что хоть один человек в этом зале видит меня не уродливой племянницей, а просто… мной. Просто Амаль.

Когда все закончилось, мы пошли спать на верхний этаж. Я все пальцы себе искусала от волнения перед тем, что придется делить одну комнату с мужчиной.

Стою посреди спальни Алихана и угрюмо смотрю на большую кровать. Теоретически, мы поместимся и даже не заденем друг друга. А практически...

Сзади хлопает дверь.

А вот и практика подоспела.

Глава 24

Волнительно смотрю на вошедшего Алихана, и не могу перестать думать о том, что мы всё-таки вынуждены спать вместе. Может он возьмет одеяло с подушкой и плавно переместится на пол? Или может самой так и сделать, с чего это я буду хозяина из собственной постели выгонять?

– Все легли спать.

Говорит он, медленными шагами, я бы даже сказала осторожными, приближаясь ко мне. Я мямлю что-то вроде «угу», заливаясь жаром. Он встаёт рядом и также, как и я смотрит на кровать.

– А ты почему еще не в постели?

Я только гуще краснею.

– Не знала, где мне лечь...

– Можешь лечь тут. Я возьму одежду и пойду в другую комнату.

Алихан подходит к шкафу, достает оттуда штаны с футболкой.

– Стой. Нельзя же так. Заподозрят что-то. Сам сказал, нужно роль играть. Давай, я лучше на полу лягу, а ты в своей кровати?

Мужчина смеется. Смотрит на меня и легко смеется.

– Вижу ты вообще не любишь нарушать условности.

– Ни разу! - честно ответила я. – Сотрудничество со мной всегда завершается на благоприятной ноте, – улыбаюсь в ответ, но Алихан отчего-то мрачнеет.

Вот эта сладкая улыбка на его лице исчезает, возвращая сердитый вид.

– Сотрудничество, – повторяет он странным голосом, будто передразнивает и уходит из спальни.

Значит, всё-таки будет спать в другой комнате?

Я надеваю новую пижаму, купленную сегодня, и ложусь спать.

...

Мое утро в новом доме началось с паники. Я проснулась от вибрации телефона – напоминание от менеджера по рекламе:

«Съёмка в 12:00, не опаздывай!».

В суматохе последних дней у меня совершенно вылетело из головы про важную съемку, где я снимаюсь моделью. Договор подписан заранее, деньги, на которые я так рассчитывала уже потрачены.

Сердце заколотилось. Алихана нет в комнате. Я спала как убитая, так что даже не поняла бы, если бы он зашел. Вскочила с кровати, наспех надела тот самый серый брючный костюм, в котором приехала сюда. Благодаря заботам Элины он лежит на стуле, чистый и выглаженный. Быстро собрала волосы в хвост, схватила сумку с телефоном и, не думая, вылетела из комнаты.

Внизу, в просторной столовой с видом на красивый двор, идет неспешный семейный завтрак. За большим деревянным столом сидят все: Алихан, его три брата (включая сурового Анзора), Элина и свекры. Запах свежего хлеба, сыра и травяного чая витает в воздухе, заставляя рецепторы пускать слюни во рту. Они о чём-то размеренно беседуют. Идиллическая картина, которой в нашей семье никогда не было, и в которую я ворвалась, как ураган.

Все взгляды устремились на меня: на мой деловой, чужеродный костюм, на сумку на руках, на моё взволнованное лицо.

– Доброе утро, – выпалила я, пытаясь улыбнуться. – Мне… мне срочно нужно на вокзал. До своей республики. У меня съёмки, рекламный контракт. Я… я всё объясню позже!

Я даже не стала садиться, просто махнула рукой и бросилась к выходу, чувствуя, как на спине горят десятки глаз, возможно, недоуменных, осуждающих, изучающих. Обуваясь в свои туфли, я услышала, как мать Алихана что-то резко сказала, но слов на их языке я не разобрала. Мне пока что всё равно. Нужно успеть на автобус, благо ехать недолго, всего два часа. Но сначала доехать бы в город до вокзала.

Я выскочила из дома, побежала по каменной дорожке к воротам, уже доставая телефон, чтобы вызвать такси. И вдруг сильная рука схватила меня за локоть, развернула и буквально потащила в сторону, за высокий каменный забор, в тень гаража.

– Амаль!

Я вздрогнула от громкого голоса и подняла глаза на Алихана. Он прижал меня к стене, стоя передо мной с темным лицом от сдержанного гнева. На нём домашняя одежда, он явно выскочил из-за стола вслед за мной.

– Ты что творишь? – выдохнул он сквозь зубы, не выпуская моего локтя. Его пальцы жгли кожу даже через ткань пиджака.

– Я… у меня работа! – попыталась вырваться я. – Съёмка! Я же сказала! Я должна быть там через три часа!

– Ты должна быть здесь! – он повышает голос. – Ты сейчас не просто Амаль-блогер. Ты – Амаль Сайдулаева. Моя жена. Ты не можешь просто так сорваться и уехать в другую республику, даже не обсудив это со мной!

– Но это же моя работа! – в моем голосе зазвенели слёзы от бессилия и паники. – Мне платят деньги! Если я сорву, мне больше никогда не предложат ничего стоящего! Это мои деньги, Алихан! Моя независимость!

Он сжал губы, его взгляд стал ещё тяжелее.

– Твоя независимость сейчас упирается в другие вещи. Ты только вчера была представлена семье. Весь род теперь знает, что я привёл жену. А сегодня утром моя жена в брюках, с сумкой через плечо, срывается с места и уезжает «по работе» в неизвестном направлении. Что, по-твоему, подумают люди? Что скажут в семье?

До меня наконец начало доходить. Они воспринимают это не как простой отъезд, а как жест неповиновения, чуждости, неуважения к укладу, в который я только что вписалась. Для них это скандал. Для меня – спасение карьеры.

– Но что мне делать? – прошептала я, дрожащим голосом. – Я не могу всё бросить. Это же моя жизнь.

Алихан на секунду закрыл глаза, будто собираясь с мыслями. Когда он снова посмотрел на меня, гнев в его глазах сменился жёсткой решимостью.

– Позвони своему менеджеру. Скажи, что переносишь съёмку. На завтра или послезавтра, не важно. Скажи, что возникли непредвиденные семейные обстоятельства.

– Они не пойдут на это! Место в студии, команда…

– Пойдут, – перебил он меня низким, властным голосом, тем самым, который решал вопросы с ЗАГСом и тюрьмой. – Дай мне номер. Я позвоню, всё улажу.

Я смотрю на этого могущественного, незнакомого мужчину, который за несколько дней перевернул мою жизнь с ног на голову и теперь диктует, где мне работать и когда, чувствуя, как возмущение борется с облегчением. Облегчением от того, что кто-то может решить эту проблему и страхом от того, насколько глубоко он теперь может вмешиваться в мою жизнь.

– А как же… моя независимость? – тихо спросила я.

Он испустил раздраженный вздох, и его рука на моём локте, наконец, ослабила хватку, но не отпустила до конца.

– Твоя независимость никуда не денется, Амаль. Но сейчас тебе нужно научиться ходить по новой земле. Не бегом. Не сломя голову. А осторожно. Чтобы не споткнуться и не упасть. Поняла?

Я кивнула под его тяжёлым взглядом. Он прав во всём. Я сорвалась с места, как испуганный зверь, думая только о своём уцелевшем мирке, забыв, что теперь за мной тянется длинная тень семьи Сайдулаевых и их правил. Но внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел отчаяния.

– Алихан, – голос срывается на шёпот. – Я понимаю. Я виновата. Я не подумала. Но… я уже взяла аванс за эту съёмку и … потратила его. Часть – на лекарства маме, часть – на адвоката Муслиму. Если я сейчас сорву, мне не только работу потерять придется, но и возвращать деньги. А их у меня нет. Прости… прости за эту спешку. Позволь мне просто закончить это. Один раз. И всё.

Я смотрю на него, умоляя взглядом. Вижу, как в его глазах борются раздражение, понимание и то самое железное чувство долга, которое, кажется, управляет всей его жизнью.

– На автобусе ты никуда не поедешь, – отрезал он. – Это долго и небезопасно. А у меня сегодня презентация, я не могу тебя везти.

– Я могу на такси! – выпалила я, но тут же поняла наивность своих слов. Такси на такое расстояние – целое состояние.

Алихан покачал головой, и в его взгляде появилась твердость, которую я уже научилась бояться. Казалось, он вот-вот прикажет мне идти домой и забыть о съёмках.

Отчаяние придало мне смелости. Я сделала шаг вперёд, почти касаясь его.

– Обещаю, после этой съёмки я всё отменю. Все ближайшие контракты в моём регионе. Переключусь на работу здесь. Создам контент о твоей республике. Это же даже… даже может быть полезно для твоего имиджа. Но мне нужно закрыть этот долг. Пожалуйста. Пожалуйста, Алихан.

Я произношу его имя так, как никогда раньше – не как формальность, а как просьбу, как последнюю надежду. Мои глаза, наверное, стали огромными от страха и мольбы.

С минуту он молча смотрит на меня долго-долго, потом тяжело вздыхает, и что-то в его строгой осанке дрогнуло, смягчилось.

– Хорошо. Но не на такси. Я отменю утренние встречи, сам отвезу тебя.

– Что? Нет, ты же сказал, у тебя презентация...

– Перенесу, – перебил он меня просто, как будто речь идет не о крупном бизнесе, а о походе в магазин. – Собирайся. Быстро. Но не в этом, – неодобрительно кивнул на мой костюм. – Надень платье и позавтракай. Не выходи больше на голодный желудок. Ты же девочка! Тебе нужно беречь свое здоровье.

Сайдулаев развернулся и пошёл к дому, чтобы, видимо, одеться и переносить свои дела. Я остаюсь у стены, ошеломлённая, с калейдоскопом чувств внутри: диким облегчением, щемящей благодарностью и новым, острым чувством вины. Он жертвует своими делами из-за моей непредусмотрительности. Мой муж-страж, который только что спас меня от профессионального провала и одновременно показал, где находятся границы моей новой, купленной свободы.

Через пятнадцать минут, как и приказал, я вышла в повседневном платье из шифона. Без платка. Машина Алихана уже ждет у ворот. Я тихо сажусь рядом. Он мельком взглянул на меня, не прерывая разговора по телефону, и тронулся с места. Мы выехали за ворота и взяли курс на трассу, ведущую из его гор в мои равнины.

На мой телефон приходит звонок, отвлекая Алихана от дороги. Я улыбаюсь, читая имя на дисплее.

– Да, милый. Я слушаю.

Глава 25

Голос парня по телефону звучит взволнованно, сопровождаемый быстрой речью.

– Что случилось? Корм закончился? Извини, Эльдар, мне пришлось срочно уехать. Давай я оплачу онлайн, и ты заберешь из магазина? Идет? Хорошо. Пока, мой сладкий, береги себя.

Завершаю вызов с легкой улыбкой на губах и не сразу понимаю, что машина притормозила у обочины.

Разворачиваюсь к Алихану недоуменно.

– В чём дело?

Он странно дышит. Тяжело и очень медленно. Ему что, плохо?

– Ты скажи мне, Амаль, – цедит он резким тоном. – Что это такое? У тебя оказывается есть парень, а я не знал?

Парень? Какой еще... Я вздыхаю, сообразив, что к чему и заливаюсь смехом. Просто до слёз.

– Ну, ты даешь!

Пихаю оторопелого мужчину локтем, продолжаю смеяться. Алихану, впрочем, вообще не смешно, судя по мрачному выражению лица. Нахожу в себе силы успокоиться, смахиваю слезу и спокойно объясню, хотя смех так и норовит снова вылететь:

– Эльдар – мой двоюродный брат. Ну, сын той самой тети.

– Почему он звонил тебе?! – по искрящимся медовым глазам видно, что не верит мне. – И что за слова такие «милый», «сладкий»? Сколько ему лет?

– Ему только десять, - спокойно продолжаю я, почему-то чувствуя странное удовлетворение от его реакции. – Мы обычно вместе кормим кошек во дворе, вот он и звонил.

Алихан вздыхает, возвращая руки на руль. Странная реакция, конечно. Да был бы парень, что с того? Разве я нарушила его контракт? Нет. Так чего рычит на меня, теряя всякое самообладание. На моей земле мы можем не притворяться мужем и женой.

Дорога заняла несколько часов. Мы почти не разговаривали остаток пути: он был погружён в свои мысли или в звонки; я смотрела в окно, пытаясь осмыслить этот сюрреалистичный день. Муж, которого я почти не знаю, везёт меня на мою же работу, чтобы я могла отработать долг, потому что его новая жена, оказалась недальновидной и безденежной.

Подъезжая к студии, он первым нарушил молчание:

– Сколько продлится?

– Четыре, максимум пять часов, – быстро отвечаю, хватая сумку.

Я увидела знакомую вывеску и почувствовала прилив привычного, рабочего адреналина, смешанного теперь с новой нервозностью.

– Хорошо. Я буду ждать здесь. – он указывает на парковку у соседнего кафе. – Когда закончишь, позвони.

– Ты… ты не хочешь зайти? – робко предложила я.

Он посмотрел на меня, и в уголке его губ дрогнуло что-то, похожее на беззлобную усмешку.

– Нет. Твоя работа – твоя территория. Я просто подвез. Иди. Не опаздывай.

– Спасибо, – тихо проговорила я, пряча смущенный взгляд. – За то, что… понимаешь. И за то, что отвез.

Он бросил на меня быстрый взгляд, потом снова уставился в окно.

– Не за что. Это… логично. Ты решила проблему, предложив компромисс. Я его принял. Всё просто.

Всё просто. Для него, возможно, так и есть. Чистая логика сделки. Но для меня в этом жесте кроется нечто большее. Что-то, что не укладывается в сухие строки контракта.

– Я правда отменю все остальные съёмки, – пообещала я снова, будто боялась, что он передумает. – И займусь контентом там. Мне… мне нужно будет разрешение, наверное, на съёмки в городе, на интервью с людьми…

– Обсудим, – коротко отвечает Алихан. – Сначала закончи с этим.

Я выхожу из машины, чувствуя себя странно: одновременно под колпаком и… под защитой. Он будет ждать меня. Перенёс свои дела, позволил мне приехать. Не как муж, требующий подчинения, а как… партнёр, который берёт на себя последствия твоих ошибок, чтобы дать тебе шанс их исправить. Впервые за эти сумасшедшие дни я почувствовала не только груз этого брака, но и его призрачную, странную опору.

Глава 26

Алихан

Четыре часа. Пять. Шесть. Я сидел в машине, уткнувшись в планшет, отвечая на письма, проводя созвоны через наушники. Работа кипела, но фоном постоянно гудела мысль: «Я здесь, как личный водитель. Из-за её аванса. Из-за её долга».

Тихое и едкое раздражение копилось с каждым пройденным часом. Я отменил все встречи, перенёс важную презентацию, и всё ради чего? Чтобы она могла отработать деньги, которые уже потратила. Логично? Да. Но от этого не становилось удобнее.

Я бы мог без проблем возместить ущерб за сорванные съемки, настоять на том, чтобы Амаль сегодня осталась дома принимать гостей в честь нашего бракосочетания. Мог бы. Но не стал. Зачем начинать семейную жизнь сразу с ссоры?

Я просто злился на неудобства. На потраченный день. На себя за то, что позволил этой ситуации случиться, за то, что не проконтролировал её финансы сразу. Но больше всего за то, что сижу здесь, с затекшей спиной, вместо того чтобы быть там, где должен был быть по плану.

Я терплю, стиснув зубы, потому что дал слово, потому что она смотрела на меня такими глазами, что отказать было невозможно.

Этими кристальными голубыми глазами, посмотрев в которых теряешь связь с реальностью.

Взглянув на часы, я хмыкнул про себя. Уже вечер. Глубокий вечер. Она сказала «максимум пять часов». Прошло семь. Что-то пошло не так? Или она просто заигралась в свою «работу»?

Раздражение, подогретое беспокойством, заставило меня выйти из машины. А еще я зверски проголодался. Не обедал, потому что ждал, что она спустится и мы перекусим вместе. Куда там! Амаль питается одним воздухом!

Я вошёл в здание студии, миновал пустой ресепшн и пошёл на звук голосов и яркого света. Дверь в съёмочный павильон была приоткрыта и заглянув внутрь, я замер столбом.

Сердце пропустило удар, потом забилось с бешеной силой.

Амаль. Моя Амаль стоит в центре залитой светом площадки. В свадебном платье. Не в пышном, как торт, а изящном, современном из струящейся ткани, с открытыми плечами и вырезом в декольте, демонстрирующий тонкие ключица.

Черт, Алихан...

Знал бы, что она будет сниматься в таком, не пустил бы. Ну, какие открытые плечи у моей жены? И куда это попадет, в сеть?

Она прекрасна. Платье облегает маленькую стройную фигуру, переливаясь под софитами, как самая ценная жемчужина в море. В золотистых волосах невесомый фатин, похожий на облако. Она улыбается в объектив камеры, и эта улыбка не похожа на ту, что я видел в её блоге. Она… задумчивая. Мягкая. Почти мечтательная.

И в этот момент меня накрыло волной такого острого, такого горького сожаления, что я едва не ударил кулаком об дверной косяк.

У неё не было этого. Никакой церемонии. Ни красивого ресторана. Ни толпы гостей. Ни этого платья. Ни счастливых фотографий.

Я забрал её из кошмара и втолкнул в другую реальность по сухому, бездушному контракту. Подписали бумаги в кабинете, прочитали никях в полупустой мечети и всё. Я лишил её всего этого. Лишил права быть невестой по-настоящему.

Я стою на пороге, не в силах пошевелиться, и коря себя за спешку, за прагматизм. За то, что в погоне за своим желанием быть рядом с ней, украл у неё один из самых важных дней в жизни девушки.

Да, это всего лишь фиктивный брак. Но она всё равно девушка. Амаль заслуживает белого платья, пусть даже ненастоящего. А получила только серый брючный костюм и штамп в паспорт.

В какой-то момент она, повинуясь указаниям девушки-фотографа (иначе глаза бы выколол), повернула голову. Её взгляд медленно скользнул по залу и наткнулся на меня, застывшего в дверях.

Её глаза – эти невероятные, голубые глаза – расширились от удивления. Потом в них мелькнуло что-то смущённое, будто она поймала себя на чём-то недозволенном. Но почти сразу смущение растворилось и она… улыбнулась. Не в камеру. Мне.

Мне улыбнулась, черт возьми.

Простая, чуть усталая, но искренняя улыбка. Та, что тронула уголки персиковых губ и осветила всё её лицо изнутри. Та, что заставила моё сердце, только что сжавшееся от боли и вины, дрогнуть и сделать ещё один, безумный кульбит в груди.

Она мне нравится. Безнадёжно, безрассудно, как мальчишке. Этот год наблюдений из тени не прошёл даром. Он превратился в бурю, которую я теперь ношу в себе, скрывая за маской делового партнёра и строгого мужа.

Я киваю ей в ответ, стараясь, чтобы на моём лице не отразилось ни капли того урагана, что бушует внутри.

Поднял руку, показывая на часы, будто спрашивая: «Сколько ещё?». Она что-то говорит фотографу, который не замечает меня, и та кивает, настраивая фотоаппарат. Амаль бежит ко мне, слегка подбирая полы платья.

– Прости, задержались! Свет ловили. Всё, почти закончили. Осталось несколько кадров.

Она стоит так близко, пахнущая цветочным парфюмом гримёрки и чем-то своим, нежным. В этом платье она кажется хрупкой фарфоровой статуэткой. Хотя и так сама маленькая, худая.

Искушение протянуть руку, дотронуться до ее оголенного плеча, провести губами по выступающим и мерцающим каким-то блеском ключицам, ощущается почти физическим.

У меня темнеет в глазах. Снова это чертово желание. Опомнись, Алихан, ничего тебе не светит! Это фикция, ясно?

– Ничего, – выдавил я, и голос прозвучал предательски хрипло. – Тебе очень идёт.

Она покраснела, опустив глаза на платье.

– Спасибо. Снимаем для свадебного салона.

Я просто кивнул, но внутри кричит что-то другое. Это могло бы быть не «просто работой». Это мог бы быть твой день, моя Амаль.

– Я скоро, – пообещала она и, бросив на меня ещё один быстрый взгляд, побежала обратно к свету.

Я остался в дверях, наблюдая, как она снова превращается в образ из журнала. Но теперь я вижу не просто красивую картинку. Я вижу то, чего её лишил и даю себе слово. Пусть наш брак фиктивный. Пусть он начался с контракта и спасения от беды, но я найду способ.

Найду способ дать ей хоть часть того, что она заслуживает, хоть тень той сказки, в которую должна была поверить каждая девушка в день своей свадьбы.

Даже если эта сказка будет только для нас двоих. И даже если она никогда не узнает, что для меня она уже давно не сказка, а единственная, мучительная и прекрасная реальность.

Фотограф о чем-то шепчется с Амаль, недовольно косясь на меня.

– Извините, – обращаются ко мне. – У нас закрытая съемка, вы не могли бы выйти?

Я скептически приподнимаю бровь.

– Лаура, все в порядке. Он..., – Амаль неуверенно смотрит на меня будто не знает что ответить.

Ну же, девочка. Скажи ей, кто я?

Глава 27

Амаль

Я на секунду замерла, пытаясь найти нужные слова в вихре мыслей. Пальцами нервно тереблю край платья, а взгляд мечется между Сайдулаевым и фотографом.

– Он… – я запнулась, но тут же выпрямилась, будто приняла какое‑то решение. – Он со мной.

Фотограф удивлённо приподняла брови, но тут же натянула профессиональную улыбку:

– Простите, не знала. Конечно, вы можете остаться.

Я бросила на Алихана короткий взгляд, будто сама не верю, что произнесла это вслух.

Возвращаюсь к позированию, но теперь мои движения стали чуть более нервными, потому что я всё ещё ощущаю на себе еговзгляд. Алихан прислонился к стене, скрестив руки на груди, и наблюдает за мной.

Я повернулась к камере, но в этот раз моя улыбка вышла не такой уверенной. Я чувствую… это странное, пульсирующее напряжение между нами, которое нельзя игнорировать. Каждый раз, когда я случайно ловлю его взгляд, мои щёки вспыхивают.

Фотограф что‑то говорит о свете, о ракурсах, но я почти не слушаю.

– Последний кадр! – объявила она, и я глубоко вздохнула, снова превращаясь в ту самую девушку с обложки.

Когда съёмка, наконец, закончилась, я неспешно подошла к мужчине. Эти его медовые глаза… почему так смотрят на меня? Я склонна думать, что это свет так падает, и потому мне видятся на дне загорелись искорки…

– Спасибо, что остался, – прошептала я.

Лаура, уже складывая оборудование, вдруг замерла и обернулась к нам:

– Постойте! Амаль, у меня возникла мысль. Для каталога свадебного салона не хватает парных кадров. Только не классических портретов – это будет слишком очевидно. Давайте сделаем акцент на деталях: руки, силуэты, тени… Ничего откровенного, ничего, что раскроет ваши лица. Просто намёк на пару.

Я вопросительно посмотрела на Алихана, слегка приподняв брови.

– Это для раздела «Вдохновение», – поспешила пояснить Лаура, заинтересованная идеей. – Лёгкие, атмосферные снимки: переплетённые пальцы, отражение в зеркале, тень от двух фигур… Ничего личного, обещаю. Но это добавит каталогу глубины.

Я медлю с ответом, чувствуя, как внутри разгорается противоречивое желание, затем тихо спрашиваю у него, не отрывая взгляда от пола:

– Ты… не против?

Голос прозвучал едва слышно, будто я боюсь услышать отказ. Алихан сделал шаг вперёд и кивнул:

– Давай попробуем.

Фотограф оживлённо захлопала в ладоши:

– Отлично! Тогда сначала – руки. Представьте, что вы просто идёте вместе. Ничего нарочитого, просто естественность.

Алихан решительно протянула мне свою ладонь. Мои пальцы дрожат, когда я осторожно вкладываю свою. Тепло его кожи пронзило меня, словно электрический ток, стараюсь не смотреть ему в глаза, но чувствую, как его взгляд скользит по моему лицу.