Проклятие Гор

От моих слов Сильва резко замерла на месте и злобно, с явной угрозой, повернула ко мне свою красивую голову, сообразив, что я сболтнул лишнего.

— А что? Не так, что ли? — хмыкнул я.

Не желая тратить время на её обиды, я снова переродился в дракона, мощно взмахнул крыльями и взлетел повыше, решив лично глянуть, что же там так бурно обсуждают все вольеры.

И боги... В следующее мгновение я чуть не захлебнулся встречным воздухом в небе от эпического шока.

Я подлетел к жилой башне девчонок и уставился на её верхний ярус. Окно Уилы было полностью, абсолютно до самого верха завалено огромной, безумной кучей диких полевых цветов, перемешанных с выдранными с корнем кусками земли и той самой проклятой травой, которой была испачкана моя шкура. Рамы были распахнуты настежь, и из окна буквально свисал, топорщился пушистый, разноцветный ковёр из бутонов. Там просто клумба была вместо подоконника!

Я вытаращил глаза, зависнув на одном месте и бешено махая крыльями.

«Идиот... Ну точно законченный, безумный идиот!»— мысленно заорал я на самого себя, и уши обдало жаром от стыда.

Значит, ночью в беспамятстве я сорвался с цепи, полетел на дикие горные склоны, накосил там целую гору цветов и притащил всё это к её окну? Потрясающе. Великий Одиночка переквалифицировался в ландшафтного дизайнера для архивной ведьмы.

Пока я возвращался обратно в загоны, внутри всё же малость отпустило и расслабилось. Значит, это была точно не Огненная фаза. Драконы в брачном периоде не таскают самкам гербарии, они требуют подчинения.

Пара? Моя истинная пара? Но почему тогда я всё ещё не ощущаю этого священного, всепоглощающего великого чувства, о котором писали в древних свитках?

«Откуда тебе вообще знать, идиот, как оно проявляется? — раздражённо пробурчал я сам на себя, приземляясь на камни. — В этом мире уже сотни лет никто не знает вкуса истинных уз. Драконы забыли, как любить.»

— Ну что, посмотрел? — весело усмехнулась Мира, стоило мне переродиться обратно в человека. Я шёл к ней, заметно хмурясь и морщась от непрекращающейся тупой боли в груди.

— Дурдом... — проворчал я, запустив пальцы в волосы. Напустив на себя самый равнодушный вид, я прикинулся полным дураком: — И чьё это окно, интересно? Кто этот романтичный дебил в нашей штурмовой группе?

Мира лишь беззаботно пожала своими хрупкими человеческими плечами.

— Понятия не имею. Сейчас ребята-курсанты придут на кормление, и по их сплетням быстро всё узнаем. О, а вот и они!

Розовато-каштановая драконица мгновенно просияла и резво побежала к стальной решётке вольеров, громко крича и активно махая руками приближающимся всадникам. Надо признать, походка у неё на этих человеческих ногах сегодняшним утром была уже куда увереннее, чем на арене.

Вслед за ней к решётке стремительно бросился Килас. Этот светловолосый заносчивый красавчик в своей человеческой форме двигался так быстро, что я бы даже сказал — полетел на бегу, стремясь первым оказаться у ворот. И прямо на бегу он во всю глотку весело и громко кричал:

— Уила! Эй, Уила, иди сюда быстрее! Ты должна это услышать!

В ту же секунду моё сердце болезненно, до судорог защемило от дикой, первобытной ревности. Кровь мгновенно закипела, а в ушах зашумело. Мне захотелось прямо сейчас, наплевав на устав, маршала и пакт, с размаху оторвать этому золотоволосому Киласу его идеальную голову. И этой пятнистой ведьме, которая шла за строем курсантов, тоже голову оторвать! За то, что они все так радостно орут её имя на рассвете.

«Что за хрень вообще происходит...»— яростно пробурчал я себе под нос, чувствуя, как зрачки снова сужаются в вертикальные щели, и тяжёлым, угрожающим шагом зашагал вслед за ними к решётке.

Но стоило мне приблизиться к Киласу и застывшей за строем курсантов Уиле, как до моих ноздрей донёсся странный, едва заметный в воздухе аромат. Обычный человек его ни за что бы не уловил, но для тонкого обоняния дракона этот запах ударил в мозг подобно раскалённой лаве.

В ту же секунду все драконы в загонах словно взбунтовались. По вольерам прокатился оглушительный, утробный и яростный рокот. Изумрудный Верс зарычал, вгрызаясь когтями в гранит, а молодой Ирис начал дико метаться вдоль стен.

Но Килас, стоявший ближе всех к девчонке, совсем рехнулся. Он резко замер прямо около Уилы, его глаза полностью затопили золотым огнём, а человеческая оболочка от дикого наплыва первобытного инстинкта начала трещать по швам — кожа на его плечах покрылась чешуёй, а из ушей повалил пар.

Я мгновенно понял, в чём дело, и среагировал быстрее всех. В один бешеный прыжок преодолев расстояние между нами, я просто грубо дёрнул Уилу за руку на себя, утягивая её за свою спину в ту самую секунду, когда Килас с грохотом переродился обратно в своего золотокрылого ящера.

«Извини... Пока не могу держать себя в руках!» — оглушительно, панически прорычал Килас в моём подсознании, шумно раздувая ноздри и косясь на Уилу. — «Она... Ты слишком вкусно пахнешь, девчонка!»

Я лишь яростно оскалился, загораживая Уилу своим телом от его огромной морды, а мои кулаки мгновенно покрылись обсидиановыми шипами.

— Даже не думай, ублюдок! — вслух прорычал я ему прямо в пасть. — Проваливай отсюда, придурок, пока я тебе все зубы не выбил прямо здесь! Марш в дальний загон!

Килас, глухо и виновато зарычав, попятился назад в тень скал. Уила за моей спиной окончательно опешила. Она стояла соляным столпом, тяжело дыша и абсолютно не понимая, что за чертовщина здесь происходит и почему драконы академии внезапно сошли с ума от одного её присутствия.

Я обернулся к ней и медленно смерил её тяжёлым, сканирующим взглядом с головы до ног. После вчерашнего ночного кошмара выглядела она, конечно, безумно уставшей, но вполне нормально, на своих двоих. Вот только этот проклятый аромат, окутывавший её тело, сводил с ума и меня самого. Внизу живота завязался тугой, палящий узел, и мне стоило огромных усилий удерживать человеческую форму.

— Лучше уходи в свои комнаты, Эшфорд, — проговорил я хриплым, срывающимся басом, едва сдерживая рвущийся наружу драконий рык.

Курсантов на плацу ещё не было — группа только подтягивалась, но драконы уже бушевали вовсю.

— Так, я не понял, что здесь не так?! — к нам стремительно подошёл магистр Эйдан, сердито хмуря брови и хватаясь за рукоять своего рожка. — Рэйлан, почему ящеры бунтуют?!

— Уведи её отсюда! — яростно прорычал я руководителю прямо в лицо, чувствуя, как в глубине моих собственных зрачков начинает полыхать огонь.

— Не тебе здесь решать! — заносчиво воспротивился Эйдан, делая шаг к Уиле. — У нас по расписанию утренние занятия в загонах! Она обязана присутствовать!

От такой человеческой тупости у меня окончательно сорвало крышу. Я сделал шаг вперёд и взял магистра за грудки его кожаных доспехов, рванул на себя, и бешено прошипел ему прямо в его наглую рожу:

— Если ты, кретин, прямо сейчас не утащишь её отсюда, все драконы сорвутся с цепей от её течки! Это для неё, смертной, обычные женские дни, а для первобытной сущности дракона её запах — это призыв к немедленной готовности потомства, придурок! Мы чувствуем этот гормональный всплеск за милю, а она подошла слишком близко к вольерам! Она их провоцирует!

Уила за моей спиной резко вытаращила свои огромные изумрудные и белесые глаза. До девчонки наконец дошёл смысл моих слов. Её щёки мгновенно вспыхнули, и она дико смутилась, судорожно поджав губы и не зная, куда девать глаза от стыда.

Магистр Эйдан мгновенно напрягся. Он испуганно обернулся назад, видя, как огромный изумрудный Верс в своём загоне уже бунтует не на шутку: ящер утробно урчал, шумно принюхивался к воздуху, скреб когтями гранит и даже мелко, хаотично трепетал массивным хвостом и острыми шипами на спине — как самцы при готовности к случке в дикой природе.

— Я сказал — уходи! — обернувшись, яростно прорычал я Уиле.

Девчонка испуганно вздрогнула от моего рявканья и поспешно отшатнулась назад на своих тяжёлых берцах.

— Норси! Быстро забери девчонку! — панически прокричал Эйдан, косясь на мои кулаки и тяжело дыша. — Потренируетесь сегодня в закрытом зале! Живее!

К Уиле тут же подбежал один из молодых парней-распределителей и настойчиво указал ей рукой на выход с полигона.

— Свободна от драконьих загонов... на период твоих этих... ну, дней, — проговорил Эйдан, сильно запнувшись на последнем слове и густо покраснев. Я с презрением отпустил измятую ткань его одежды, брезгливо толкнул руководителя в грудь и просто зашагал прочь, вглубь прохладных скал, пытаясь унять палящий жар в венах. Глупая, ненормальная девчонка! Ну, как можно быть настолько неосведомлённой и не знать таких элементарных простых вещей? Она же четыре года безвылазно сидела в архивных подвалах штаба! Неужели она за всё это время про физиологию драконов вообще ничего не читала в своих пыльных фолиантах? Даже старшие руководительницы-распределительницы всегда строго сидят в это время в своих закрытых кабинетах и близко к ящерам не подходят!

— Сумасшедшая пятнистая... — вслух, со злостью прошептал я в пустоту ущелья.

И в это самое мгновение мне в спину, прямо между лопаток, с глухим стуком что-то чувствительно прилетело. Я опешил от такой наглости. Резко развернулся на каблуках своих сапог и замер.

У самого входа в штабной корпус стояла Уила. Она смерила меня самым злым, уничтожающим и ядовитым взглядом, на который была способна, и, даже не пытаясь кричать, чётко прошевелила одними губами, зная, что я прочитаю это по её лицу:

«Я... всё... прекрасно... слышу, дикарь!»

Я хищно оскалился в ответ, чувствуя, как внутри, вопреки злости, разливается шальное, дикое торжество.

— Тогда сходи в библиотеку и почитай наконец о драконах, "Кровавая ты пятнистая!" — во всю глотку гаркнул я ей через весь плац.

Девчонка от моей ответной любезности в очередной раз испуганно вытаращила глаза. Её щёки, шея и все видимые острова витилиго на коже в мгновение ока покрылись густыми, пунцовыми пятнами от стыда и ярости. Она круто развернулась и на бешеной скорости быстро ушагала прочь, с грохотом захлопнув за собой тяжёлые двери корпуса.

Я проводил её взглядом, и моя довольная улыбка снова скользнула по лицу.

«Моя...— сыто и уверенно подумал я, разворачиваясь обратно к скалам. — Ну точно моя. Издевается, швыряет в меня камни, но никуда она от этой связи больше не денется.»

Глава 11

В закрытом тренировочном зале для первокурсников пахло застарелым потом, сырой кожей и моим собственным, удушающим стыдом. После позорного изгнания с плаца меня приставили к желторотым новобранцам.

Руководитель Гурлас — седовласый, сгорбленный ветеран штурмовых пограничных вылетов с тяжёлым, оценивающим взглядом — медленно расхаживал между матами. А вокруг меня, не скрываясь, вовсю шушукались первокурсники. Каждое их ядовитое слово чётко долетало до моих ушей, заставляя пальцы сжиматься в кулаки:

— Девчонка во всадниках — это просто убого. Блатная дочка маршала, — шёпотом смеялся один, поправляя тренировочные накладки. — Её же на первых настоящих учениях в небе размажет по скалам.

— И самое паршивое — из-за неё и её этих... дурацких дней, — подхватил второй, брезгливо косясь на мои берцы, — нам теперь приходится с ней тут в четырёх стенах болтаться. Слабачка. Только время наше тратит.

Я упрямо уткнулась взглядом в пол, чувствуя, как внутри тела, наперекор слабости, закипает ярость.

— Эшфорд! И ты, Блейк, на мат! — зычно скомандовал Гурлас, разбивая нас по парам. — Постановка блоков и прямой выпад. Начали!

Против меня встал парень, который громче всех смеялся за спиной. Высокий, уверенный в себе первокурсник с наглой ухмылкой на лице. Он явно ожидал лёгкой победы над архивным писарем. Но стоило Гурласу махнуть рукой, как внутри меня словно лопнул засов. Я вспомнила всё. Вспомнила, как Рэйлан этой ночью ловил мои руки в полумраке, как грубо выставлял мне стойку, как хрипел над самым ухом:

«Враг в небе не даст тебе времени настроиться! Нужен барьер! Бей под углом!».

Я не стала ждать. С первых же секунд боя я рванулась вперёд, уклонилась от его вялого выпада и со всей злостью, вложив весь вес тела, жёстко провела короткий удар снизу вверх.

Раздался глухой, хлёсткий удар. Наглый первокурсник даже понять ничего не успел — мой кулак с размаху прилетел ему точно в челюсть. Парень просто мгновенно вылетел с матов и с грохотом развалился на полу, распластавшись без чувств.

Я опешила. Сама не веря своим глазам, я растерянно уставилась на собственный кулак, на костяшках которого горела кожа. Ночные изнурительные отжимания дикаря и удары об его каменный пресс принесли свои плоды. Я действительно научилась бить.

— Уила, полегче! Это просто тренировка, — довольно, но строго поправил меня ошеломлённый руководитель Гурлас, поспешно наклоняясь над отключившимся бойцом.

— Простите... Я не специально, — сипло проговорила я, тяжело дыша.

По итогу этого занятия меня оттуда просто с позором выгнали. Но выгнали не командиры, а сами курсанты. Перепуганный, разозлённый молодняк буквально взбунтовался. Они сбились в кучу у стены и яростно требовали убрать меня с площадки, отказываясь вставать со мной в пары. А я лишь молча, сочась чистым ядом, злилась, глядя на это стадо. Один из них сидел на мате, зажимая руками разбитый в кровавое месиво нос, второй шипел от боли, баюкая вывихнутый палец. А какому-то шутнику в углу я и вовсе точным боковым ударом выбила коренной зуб.

Мои руки дико болели, а по пальцам медленно текла горячая кровь — видимо, я сильно оцарапала кожу о его острые зубы, когда пробивала блок.

В сопровождении хмурого Гурласа меня снова притащили на восточный плац. Но от утреннего штурмового крыла здесь почти ничего не осталось — основная масса всадников и драконов уже улетели на дальнее патрулирование границ. На раскалённом песке арены оставались только двое ящеров.

Обсидиановый дикарь Рэйлан снова яростно, неуправляемо сопротивлялся штурмовому уставу. На песке уже валялись два полностью разорванных, развороченных в клочья кожаных седла, которые этот монстр просто растрепал когтями и шипами. Ральф во всю глотку орал на него, багровея от бешенства:

— Стоять, Рэйлан! Прямой приказ! Либо ты сейчас даёшь затянуть ремни, либо вали нахрен отсюда в свою пещеру! Мне плевать!

Поодаль от этого безумия спокойно стояла Мира — всё ещё в своём человеческом обличии, неуклюже переминаясь босыми ногами по граниту.

Увидев меня или почуяв мой приближающийся аромат — я так до конца и не поняла, — Рэйлан в форме огромного дракона мгновенно замер. Его массивная голова резко повернулась в мою сторону, и он посмотрел на меня своим потемневшим, диким и откровенно злым взглядом золотого и синего зрачков.

Пока руководитель Гурлас подошёл к магистру Эйдану, и они начали вполголоса бурно обсуждать моё досрочное возвращение и побитых первокурсников, я неловко переминалась с ноги на ногу на самом краю арены. Я и моргнуть не успела, как краем глаза уловила стремительное движение, и прямо около меня замерла высокая, массивная фигура. От неё мгновенно повеяло знакомым, обжигающим жаром озона и ледяной мяты.

Сначала я грешным делом подумала, что это Ральф в очередной раз пришёл поиздеваться и согласиться с моим позорным изгнанием из зала, или магистр Эйдан сейчас рявкнет, чтобы я немедленно убиралась с плаца обратно в лазарет. Но это оказался Рэйлан. Он уже успел бесшумно переродиться обратно в человека, напрочь проигнорировав злые вопли комендантского сынка из-за порванных сёдел. Обсидиановый бунтарь просто стоял напротив меня и молча, до судорог прожигал меня своим тяжёлым, потемневшим взглядом. На его порочном лице не отразилось ни единой эмоции.

А потом он без лишних слов, властно и бесцеремонно взял мою ладонь в свои горячие пальцы. Рэйлан перевернул мою руку костяшками вверх. Разглядывая содранную кожу и капли медленно подсыхающие крови, и сильно, опасно нахмурился. На его шее вздулась вена.

— Промахнулась и впечаталась со всей дури в стену? — хриплым, сочащимся тихим ядом голосом спросил он, буравя меня своими вертикальными зрачками.

— Выбила зуб... — едва слышно, самым тихим шёпотом прошептала я под нос. Я судорожно поджала губы от неловкости и стыдливо опустила взгляд на носки своих берцев, боясь встретиться с его глазами.

— Зуб? — Рэйлан, от такой новости на секунду буквально опешил, его брови удивлённо взлетели вверх. А затем он внезапно оглушительно, заливисто рассмеялся на весь плац. Этот хриплый, искренний драконий смех заставил серебряные кольца в его ушах мелко зазвенеть, а Ральфа на заднем плане — недовольно заткнуться. — Мой ночной урок не прошёл даром.

Смех оборвался так же резко, как и начался. Он наклонился ко мне чуть ниже, сокращая расстояние между нами до опасного минимума, и его горячее дыхание снова палящей волной обожгло острова витилиго на моей шее.

— Уходи в комнату, Эшфорд, — вкрадчиво, тихим басом проговорил он мне прямо на ухо. — Сегодня. В это же самое время. Жди у окна.

И прежде чем я успела осознать смысл его слов, Рэйлан резко, грубо оттолкнул меня за плечо в сторону дверей главного штабного корпуса, возвращая на лицо свою привычную маску ледяного и безжалостного дикаря.

— Я повторять дважды не стану, калека! — яростно, во всю глотку прорычал он мне вслед, так, чтобы это слышали все присутствующие на арене, и в глубине его разноцветных глаз снова пугающе полыхнул первобытный обсидиановый огонь. — Проваливай с глаз моих! Драконы не обязаны дышать твоей немощью!

Я почувствовала, как к щекам снова приливает горячая кровь — то ли от злости, то ли от путающегося в голове смущения. Я резко развернулась на каблуках берцев, упрямо вздёрнула подбородок и со всей штурмовой яростью прошипела ему через плечо:

— Я тебе не цепная собака, чтобы выполнять твои приказы, ясно тебе, Рэйлан?! — злобно выплюнула я на весь плац.

Тем не менее, я всё же послушно отошла на несколько шагов назад к стене корпуса, потирая ушибленное запястье. Деваться мне было абсолютно некуда — я осталась стоять в тени арки, кутаясь в широкую рубаху и затаив дыхание в ожидании окончательного вердикта переговаривающихся магистров. После долгих споров магистров на плацу меня не вернули в казарму. Вместо этого я снова сидела в кабинете своего отца, уставившись в знакомый узор на старинном ковре. Верховный Маршал Алистер Эшфорд молча и сосредоточенно перебирал штабные бумаги за своим столом. В помещении пахло сургучом, дорогим табаком и горьким разочарованием.

— Посидишь эти три дня в архивах, Уила, — глухо, не поднимая на меня глаз, проговорил он, с тихим шлепком опуская очередной рапорт в стопку. — Займёшься ведомостями и учётом снаряжения. На полигоне тебе сейчас делать нечего.

— Я могу сильно отстать от группы... — тихо проговорила я. Я опустила взгляд на свои колени, нервно и судорожно перебирая пальцами жёсткий кожаный ремень на штанах. Обида за то, что меня снова клеймят немощной и калекой из-за моей природы, глухо ворочалась в грудной клетке. — Парни сдают нормативы. Ральф не упустит шанса размазать меня по стене на следующей же неделе, если я пропущу практику.

— Не отстанешь, — отрывисто бросил отец, наконец поднимая на меня свой стальной, пронзительный взгляд. — Завтра ты просто не полетишь дальше внутренней тренировочной территории академии. Магистр Эйдан проведёт с тобой индивидуальные занятия на ближних утёсах. Вдали от основных вольеров. Драконы патрульного крыла будут далеко.

Я молча кивнула.

Отец отложил угольный карандаш, откинулся на высокую спинку своего кресла, и пристально посмотрел на меня. Его густые брови нахмурились, а на волевом лице проступило странное, донельзя озадаченное выражение.

— Кстати, Уила... — маршал сделал короткую паузу, словно подбирая правильные слова. — Руководитель жилого сектора сегодня утром доложил мне о странном нарушении порядка. Ты случайно не знаешь, кто именно устроил эту безумную цветочную клумбу у тебя на подоконнике?

Я мгновенно скривила нос в откровенно брезгливой и раздражённой гримасе, вспомнив утренний кошмар в своей спальне.— Нет, не знаю, — со всей злостью проговорила я, чувствуя, как щёки снова начинают обжигать пунцовый румянец стыда. — Но поверь, отец, как только я вычислю, какой именно придурок это сделал, он очень жестоко пожалеет о своей дурацкой шутке. У меня из-за этой его «оранжереи» по всей комнате дождевые червяки расползлись! Пришлось собирать их по ковру! Сплошной хаос.

Верховный Маршал Военного Совета, железный столп цитадели, которого до дрожи боялись все штурмовики выпуска, от моих слов вдруг тихо, хрипло усмехнулся. В уголках его глаз на долю секунды разгладились суровые морщины, возвращая ему мимолётный вид того прежнего, любящего отца из моего детства. — Ладно, ступай к себе, всадница, — уже спокойнее проговорил он, возвращаясь к своим картам. — На сегодня ты свободна.

Я поднялась со стула, коротко кивнула и быстрыми, чеканящими шагами вышла из кабинета, тихо хлопнув дверью.

Когда я наконец вернулась в свою комнату на самом верху башни, там всё ещё стойко пахло дикими горными травами, мёдом и ледяной мятой. Я со вздохом заперла дверь на прочный железный засов, подошла к окну и уставилась на колыхающийся ковёр из бутонов на подоконнике. Червяков, я, конечно, преувеличила, чтобы позлить отца, но масштаб катастрофы всё равно впечатлял.

Опустившись на край кровати, я вытянула свои изнурённые босые ноги и устало прикрыла глаза. Через час тоскливого прозябания в четырёх стенах я поняла, что сойти с ума от безделья мне не даст этот проклятый подоконник. Я встала с кровати и решительно подошла к окну. С гербарием нужно было срочно что-то делать, иначе на горной жаре всё это безумное месиво из бутонов и дёрна скоро начнёт вянуть и отвратительно вонять на всю спальню.

Я принялась за уборку. Аккуратно отбирала и посрывала все хорошие, яркие цветы, которые более-менее остались живы, не помялись и не поломались. А вот всё остальное — измятые стебли, выдранные с корнем куски породы и влажную землю — пришлось усердно сгребать в большие цинковые тазы и вёдра.

Слава богам, ко мне в комнату тайно проскользнула Мия. Подруга принесла дополнительные вёдра, и мы с ней битых полчаса вместе утаскивали всю эту грязь вниз по винтовой лестнице на выброс.

— Ну и работка! — весело рассмеялась Мия, вытирая тыльной стороной ладони испачканный в земле нос, пока мы тащили очередной тяжёлый таз. — Романтика так романтика, Уила! Мне прямо безумно интересно, кто из наших суровых штурмовиков-всадников так отчаянно и безумно тебя захотел, раз припёр целую поляну к твоему окну? — она заговорщицки поиграла бровями.

— Никто меня не хотел, — угрюмо пробурчала я под нос, крепче перехватывая ручку ведра. — Они просто издеваются. Смеются надо мной. Ты же сама прекрасно знаешь: для всех в этой штурмовой группе я просто аномальный урод и бракованная калека. Если бы я кому-то реально нравилась, он не притащил бы мне охапку сорняков вместе с куском скалы и землёй, а подарил бы просто аккуратный букетик. Как нормальный человек.

В этот самый момент из-за тёмного поворота коридора штабного крыла вальяжной походкой вышел Ральф.

Мы с Мией инстинктивно замерли. Выглядел староста группы сегодняшним днем весьма «красочно»: прямо по его идеальной порочной щеке, спускаясь к подбородку, струилась свежая, ярко-красная расчётная полоса крови. Мия при виде побитого комендантского сынка не выдержала и громко прыснула в кулак, едва не роняя своё ведро.— Ты что, Ральф, с драконом подрался, что ли? — со смешком спросила она.

Сын коменданта мгновенно скривил лицо в яростной гримасе. Его зрачки опасно сузились.

— Если ты прямо сейчас не заткнёшь свой весёлый смех, я тебе точно такой же узор на физиономии подарю, — сквозь зубы процедил он, буравя Мию уничтожающим взглядом.

Проходя мимо нас, Ральф со всей злости с размаху пнул ведро с дёрном и грязью, которое я только что поставила на каменные плиты, чтобы немного перевести дух. Жесть оглушительно звякнула. Ведро перевернулось, и вся собранная мной земля с травой веером высыпалась обратно на чистый пол коридора.

— Да ты совсем придурок, что ли?! — тут же в ярости прикрикнула я на него, сжимая кулаки до побеления костяшек. Мне стоило колоссальных усилий не швырнуть второе ведро ему в спину.

Ральф резко остановился. Он обернулся, как-то очень странно, тяжело и пристально посмотрел на меня своим потемневшим взглядом, словно хотел что-то сказать, но передумал. Ничего не ответив на мой крик, он круто развернулся и угрюмо ушёл прочь по коридору, громко стуча доспехами.

По итогу, ещё через час усердной работы моя комната на вершине башни снова была абсолютно чистой. Рамы окон сияли прохладой, а весь дёрн был благополучно ликвидирован. Зато теперь прямо посреди моего письменного стола, в простом глиняном кувшине с водой, стоял аккуратный, красивый и пахнущий ледяной мятой букетик из спасённых полевых цветов.