Проклятие Гор

«Ой, извините, леди Эшфорд, ну когда же вы там наконец соизволите быть готовы к бою? Я подожду, не торопитесь.»

Я лишь скривила лицо от его неприкрытого обезьянничества. Боги, какой же он бывал невыносимый.

— Ты такой идиот, Рэйлан, — проворчала я сквозь зубы и, воспользовавшись тем, что он отвлёкся на свою пантомиму, со всей силы выкинула вперёд правый кулак, целясь ему прямо в челюсть.

Костяшки пальцев с глухим стуком врезались в его жёсткую скулу. И... я тут же жалобно айкнула от пронзительной боли, судорожно отдёргивая руку обратно. Мои пальцы словно врезались в монолитную скалу, а на его порочном лице не отразилось ни единой эмоции, кроме самодовольной, широкой улыбки.

— Забыла, да? — издевательски протянул он, наклоняясь ко мне.

— Забыла... — злобно пробурчала я под нос, отчаянно потирая ушибленную ладонь о свои штаны.

Ну и скала же он. Об его упрямую голову действительно можно было поломаться на раз-два.

Мы тренировались, казалось, бесконечное количество времени. У меня напрочь стёрлись все границы реальности. Часы слились в одну сплошную, изнурительную пытку. Рэйлан превратился в самого беспощадного инструктора в мире. Он совершенно не обращал внимания на мою усталость: заставлял меня до седьмого пота отжиматься от ледяного пола, приседать до дрожи в коленях и снова вставать в стойку и бить, бить, бить по его раскрытым ладоням.

— Я больше не могу... — в конце концов хрипло выдохнула я, когда перед глазами окончательно поплыли размытые чёрные и красные пятна от лихорадочного жара. Мои колени подогнулись, и я беспомощно плашмя рухнула на тёплые камни, тяжело глотая ртом воздух.

Но обсидиановый одиночка не знал жалости. Он в один шаг оказался рядом, бесцеремонно вздернул меня за шкирку рубахи вверх, как беззащитного котёнка, и силой заставил встать прямо перед собой.

— Ещё! — властно прорычал он мне прямо в лицо, и его дыхание, пахнущее ледяной мятой, опалило мои щёки. — Подними руки, Уила!

— Да хватит! — застонала я от бессилия, с колоссальным надрывом и стонами едва приподнимая отяжелевшие, словно налитые свинцом, руки. — Мне ещё вообще-то обратно в цитадель лететь! Комендантский час давно начался! А на тебе даже страховочного седла нет! Так и скажи, что ты специально гоняешь меня до полусмерти, чтобы я физически не смогла держаться за твою чешую на обратном пути и грохнулась в ущелье!

Рэйлан замер. Он медленно опустил руки, на его губах проступила опасная, тёмная ухмылка, а зрачки хищно сузились.

— А кто тебе вообще сказал, пятнистая, что я собираюсь везти тебя домой этой ночью?

Я тут же застыла на месте, мгновенно вытаращив глаза и высоко вздёргивая брови. Туман в голове от такой новости малость рассеялся.

— Как это — не повезёшь? — растерянно переспросила я, уставившись на его резкие скулы.

На мой резонный вопрос этот несносный гад лишь молча, демонстративно пожал плечами и вольготно отвернулся, всем своим видом показывая, что моё мнение его не волнует.

— Козлина... — искренне, сочащимся чистым ядом, шёпотом прошипела я ему в спину. — Ну и ладно. Не буду больше.

Я нарочно, демонстративно со всего размаху села прямо на каменный пол, упрямо скрестив руки на груди и вздёрнув нос. Всем своим видом я показывала тотальный бойкот. Рэйлан, недовольно хмыкнув, сделал шаг и наклонился вперёд, намереваясь снова грубо дёрнуть меня за шкирку рубахи и силой заставить подняться.

Но я только этого и ждала.

В ту самую секунду, когда его пальцы потянулись к моему вороту, я, собрав всю свою оставшуюся злость, резко и ловко подпрыгнула с пола из положения сидя. Моя босая нога на чистом рефлексе сделала стремительную, точную подсечку под его опорную ногу.

Равновесие дракона дрогнуло. Рэйлан от такой внезапной подлости вообще не успел среагировать — его тяжёлое тело покачнулось, и он с глухим, оглушительным стуком и рыком рухнул на камни прямо рядом со мной, подняв небольшое облако пыли.

Я от такого зрелища заливисто, довольно рассмеялась, утирая пот со лба. Уложить на лопатки чистокровного обсидианового монстра в его человеческом теле — это была моя величайшая, безоговорочная победа за весь этот адский день.

— Да ты... — яростно, со зловещим шипением выплюнул Рэйлан, приподнимаясь на локтях и буравя меня своим потемневшим, синим и золотым взглядом.

Я всё еще заливисто, искренне смеялась, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. Обида на его ночные приказы временно отступила, уступая место чистому триумфу.

— Что такое, дракончик? — издевательски протянула я, глядя на его ошарашенное лицо. — Потерял бдительность, да? В следующий раз будешь знать, как оставлять новобранца штурмового крыла без обуви посреди ночи!

Моё злорадство длилось ровно секунду.

Рэйлан среагировал с молниеносной, пугающей драконьей скоростью. Его рука метнулась вперёд, он резко дёрнул меня за шкирку, уваливая на каменный пол окончательно, и в одно мгновение хищно забрался сверху. Он навис надо мной всей своей массивной фигурой, угрожающе замахиваясь огромным кулаком для удара.

Я тут же испуганно прикрылась обеими руками, вжимая голову в плечи, и истошно крикнула ему прямо в грудь:

— Сумасшедший, что ли?! Остынь, Рэйлан! Не надо!

— Что такое, пятнистая? Напугалась? — заливисто, хрипло рассмеялся он, продолжая сидеть на мне и медленно опуская кулак. На его лице играло чистейшее, злое торжество.

— А ну слезь с меня! Я тебе не булыжник на дороге! — тут же яростно заворочалась я под его телом, кряхтя и пытаясь спихнуть этого монстра в человеческом обличии. Весил он как хорошая скала. — Ты мне сейчас все кости окончательно доломаешь! Рэйлан, слезь, — уже умоляюще проговорила я, чувствуя, как от его тяжести в груди снова заныли синяки.

Он не слез. Вместо этого Рэйлан резко, бесцеремонно схватил меня ладонями за щёки, фиксируя моё лицо, чтобы я не могла отвернуться и смотрела исключительно ему в глаза. Его пальцы были обжигающе горячими.

— Больше никогда не шути со мной так, Уила, — опасно прошептал он, наклоняясь к самому моему носу и обдавая моё лицо горячим, пахнущим ледяной мятой воздухом. — Никогда. Не забывай, кто именно стоит перед тобой.

— Идиот, — со всей злостью, на какую была способна, прошипела я ему прямо в губы, несмотря на то, что сердце в груди колотилось как сумасшедшее. — Я прекрасно помню, что передо мной стоит несносный чешуйчатый идиот!

Рэйлан лишь досадно, раздражённо цокнул языком и покачал головой, в упор разглядывая мои от злости глаза.

— Ведьма... — хрипло прошептал он.

Он наконец поднялся на ноги и одним слитным мощным движением поднял меня следом за собой, грубо ухватив пальцами за свободную ткань рубахи на моей груди.

— Да полегче ты, изверг! — возмущённо проворчала я, поправляя воротник.

И тут Рэйлан внезапно замер. Наш яростный спарринг окончательно оборвался. Он просто молча, неестественно пристально пялился на моё сердитое, раскрасневшееся от злости лицо в полумраке факелов. В тишине пещеры было слышно только наше тяжёлое, рваное дыхание, а затем он резко, без предупреждения дёрнул рукой за грудки моей рубахи на себя, притягивая меня вплотную к своей груди. Нас снова разделяли считанные дюймы.

— Чего опять? — тихо, сбившись с толку, проговорила я, инстинктивно хватаясь ладонями за его жёсткие запястья, чтобы удержать баланс. Внутри снова ворохнулся тот липкий, необъяснимый страх.

Его губы плотно поджались в тонкую линию. В глубине его разноцветных глаз внезапно так ярко вспыхнули золотой и синий зрачки, словно там на секунду промелькнул сам первобытный, неуправляемый огонь. От этого дикого, голодного взгляда я даже немного по-настоящему напугалась, инстинктивно косясь на ржавые цепи у стены.

— Только не говори мне, что тебе уже кандалы пора надевать... — испуганно прошептала я, чувствуя, как от его тела исходит удушающий, палящий жар.

Рэйлан резко зажмурился, с трудом сглатывая слюну, и на его шее судорожно дернулся кадык.

— Возвращаемся, — только и прошипел он сквозь плотно сжатые зубы.

Он резко отпустил ворот моей рубахи, отчего я едва не покачнулась, круто развернулся на каблуках своих сапог и первым, быстрыми шагами вышел из освещённого факелами зала в тёмный коридор ущелья.

Глава 10

Я стоял на самом краю скалистого уступа и неподвижно смотрел в глухую ночную даль, где грозовые тучи лениво облизывали пики Черного ущелья. Пока Уила медленно плелась позади меня в темноте, шлёпая босыми ногами по тёплому граниту на выход из пещеры, я изо всех сил пытался унять бешеное, рваное сердцебиение.

Оно. Это точно должно быть оно.

Древний инстинкт ящера внутри меня больше не рокотал — он выл, требуя признать очевидное. Священные узы крови, которые я считал мёртвыми, проснулись. Эта девчонка — моя истинная пара. Но как это проверить на сто процентов? Что мне сделать? Может, я должен прямо сейчас развернуться и признать это перед ней? Нет, полная хрень. Она решит, что я окончательно спятил, и выдаст очередную порцию своего едкого архивного сарказма. Спросить у неё о её собственных чувствах? Тоже полнейшая ерунда. Люди не чувствуют узы так, как мы; для неё я пока лишь несносный чешуйчатый дикарь.

Я раздражённо пнул тяжёлым сапогом мелкие гранитные крошки, со свистом отправив их в бездну ущелья. Поцеловать её? Я криво усмехнулся в темноту. Если я попробую сделать это сейчас, когда она едва держится на ногах, эта ведьма точно сломает вторую руку, об мою рожу.

Я уже начинал по-настоящему злиться на самого себя. Это неясное, пугающее чувство ворочалось в груди, то закипало палящим драконьим жаром, то и дело болезненно обрывалось, оставляя внутри выжженную пустыню. Почему магия завязалась именно на ней? Из-за этой странной крупицы магии, из-за того, что она способна понимать язык драконов? Я сильно, до боли, зажмурил глаза и с силой вгрызся пальцами в собственные волосы на голове, пытаясь остановить этот шквал мыслей.

— Все нормально? — негромко проговорила она за моей спиной, осторожно выходя на свет луны.

Я мгновенно взял себя в руки, глубоко вдохнул и обернулся к ней. Моё лицо снова превратилось в ледяную, непроницаемую маску.

— Да, — проговорил я в своей обычной, сухой и пренебрежительной манере.

Я ни за что не собирался показывать этой девчонке, что я нахожусь в полнейшем заблуждении и хаосе из-за её присутствия. Я оставался великим обсидиановым Одиночкой. По крайней мере, на людях.

— Так ты меня вернёшь домой? — упрямо проговорила Уила, кутаясь в свою широкую рубаху и выразительно косясь на обрыв.

Я лишь издевательски усмехнулся, сделав шаг к ней:

— А у меня, по-твоему, выбор есть? Не имею ни малейшего желания сидеть в цепях своей камеры за нарушение ваших идиотских человеческих правил и комендантских часов.

И прежде чем она успела вставить хоть одно едкое слово, я без малейшего предупреждения резко дёрнул её за руку на себя, перехватил за талию и с размахом полетел вместе с ней вниз, в пугающую бездну ночного каньона. Пора бы этой девке уже привыкнуть к моему специфическому подходу к высоте.

Уила, как и в прошлый раз, мгновенно вцепилась в мою футболку и судорожно зажмурилась, утыкаясь носом в моё плечо. Но к моему глубокому удивлению, она снова не издала ни единого звука. Ни одного испуганного писка. Меня это одновременно и восхищало, и жутко бесило. Как же отчаянно она пытается казаться смелой перед чистокровным монстром! Хоть раз бы пискнула ради приличия, показала бы свою человеческую слабость, так нет же — упрямая как сто чертей.

Прямо в свободном падении пространство вокруг меня взорвалось озоном, и я снова резко откинул её тело от себя в открытое небо. Прокрутившись в воздухе, я переродился в огромного ящера и ювелирно поймал её спиной назад. Уила тут же привычно вжалась в мою чешую, судорожно нащупывая пальцами костяные отростки холки. Сквозь рокот ветра до меня донеслось её злое, изнурённое бурчание — она устала, мышцы после спарринга и отжиманий ныли.

Я не стал её мучить. В этот раз мы летели гораздо дольше и плавнее. Я умышленно гасил скорость. Бережно обходя любые воздушные ямы и сквозняки Черного ущелья, я отчётливо чувствовал, спиной, мелкую, непрекращающуюся дрожь во всём её теле. От слабости и страха Уила полностью, без остатка, прижалась грудью к моей горячей шее, до белизны в суставах, вцепившись в костяные пластины. Мне даже пришлось сделать над собой усилие и максимально убрать, пригладить шипы на холке, насколько это вообще было возможно для дракона, чтобы, не дай бог, не поранить её нежную кожу сквозь тонкую рубаху.

И вот тут я знатно накосячил. О собственной глупости я подумал только тогда, когда впереди показался тёмный силуэт её жилой башни.

Влететь в её окно одному в человеческом обличии было проще простого — соскользнул со скалы, запрыгнул и дело с концом. А вот как проделать этот трюк в форме гигантского дракона, да ещё и со слабой девчонкой на шее, у которой к тому же нет обуви?

Я сделал пару кругов вокруг вершины башни, лихорадочно размышляя и просчитывая траекторию. Поняв, что другого выхода нет, я послал ей короткую, чёткую гортанную мысль в подсознание:

«Эшфорд, приготовься. Скорость минимальная, но тебе придётся прыгать с моего плеча прямо на подоконник. Я подтолкну крылом.»

Вот только Уила почему-то ничего не ответила в ответ. Никаких колкостей, никакого привычного цоканья языком. В воздухе повисла зловещая тишина.

А в следующее мгновение я с ужасом почувствовал, что её тело на моей шее полностью обмякло. Онемевшие пальцы девчонки окончательно выпустили костяные отростки, ноги выскользнули из защитных пазов, и она начала стремительно соскальзывать по моей чешуе боком вниз — прямо в бездну каньона.

«Да чертова ведьма!»— в панике яростно прорычал я сам себе, понимая, что эта упрямая девка от перегрузки снова потеряла сознание.

Она окончательно слетела с моей спины. Я среагировал на чистых животных рефлексах: резко выкинул вперёд лапу и когтями аккуратно подхватил её падающее обмякшее тело, зажимая в ладони. Сделав крутой вираж у самого стекла, я с размаху бросил её сквозь открытые створки прямо на ковёр комнаты, а в следующую долю секунды с металлическим свистом переродился в человека, и сам рыбкой залетел внутрь.

Я едва успел. Мои руки перехватили её у самого пола, не дав Уиле чувствительно приложиться головой о каменные плиты. Я тяжело дышал, удерживая её на весу в полумраке спальни.

От этого резкого движения девчонка тут же судорожно вздрогнула в моих руках. Её веки затрепетали, и она медленно открыла свой изумрудный и покрытый белой пеленой глаза, растерянно уставившись на моё лицо.

— Думал, ты уже померла, пятнистая, — хрипло, возвращая на лицо привычную издевательскую маску и скрывая испуг, усмехнулся я, бережно опуская её на край кровати. — Уборка твоего трупа из ущелья явно не входила в мои планы на ночь.

Я бережно уложил её на мягкие подушки. Удивительно, но эта колючая, язвительная ведьма даже не пыталась сопротивляться или отпихнуть меня своими кулаками. Силы окончательно покинули её маленькое тело. Её длинные ресницы снова начали медленно закрываться, а плечи и бёдра всё ещё заметно мелко подрагивали, то ли от недолеченной лихорадки, то ли от пережитого ужаса перед открытой бездной Черного ущелья.

Я тут же притянул к себе пушистое одеяло и до самого подбородка укутал её в этот тёплый кокон, пряча от ледяного ночного ветра, свистевшего из распахнутого окна.

— Слабачка... — тихо, почти беззвучно проговорил я, криво ухмыльнувшись.

Но Уила мне уже ничего не ответила, окончательно проваливаясь в глубокий сон прямо у меня на глазах.

Я ещё какое-то время молча стоял у её кровати, не в силах заставить себя сделать шаг назад. В полумраке комнаты, залитой бледным лунным светом, она казалась невероятно хрупкой и беззащитной. Я медленно протянул руку и аккуратно, стараясь даже не дышать, кончиками пальцев убрал выбиравшуюся двухцветную прядь с её бледного лица. Уголок моих губ сам собой дрогнул в ленивой, собственнической улыбке, и я медленно отстранился.

«Моя... И всё же она моя»,— упрямо подумал я про себя, чувствуя, как драконья магия в венах довольно, сыто урчит. — «Это точно оно. Моя аномальная, чудная Уила. Моя личная катастрофа.»

Я наклонился к её спящему лицу, и едва слышно, самым тихим шёпотом, прошелестел ей прямо в ухо:

— Если древние боги надо мной пошутили и я сейчас ошибся... Я лично сброшусь со скалы, Уила. Слышишь? Точно сброшусь камнем на самые острые валуны каньона, потому что жить с этим чувством к чужой девке я не собираюсь.

Внутренний пожар Огненной фазы снова лихорадочно лизнул мои рёбра, требуя большего. Я поймал себя на том, что моё лицо замерло в каких-то жалких миллиметрах от её покусанных губ. Драконий инстинкт буквально орал:

«Поцелуй её! Заклейми! Заяви свои права!».

Я резко замер, с трудом сглатывая слюну, и мысленно со всей дури отвесил себе смачную затрещину.

«Нельзя! Назад, придурок! Какого чёрта ты творишь, ублюдок чешуйчатый?! — панически отругал я сам себя в своей голове, едва не скрежеща зубами от собственной глупости. — А ну проваливай отсюда, пока она не проснулась и не выдала тебе очередное "идиот" прямо в челюсть! Живее, придурок!»

Тяжело выдохнув сквозь зубы и возвращая лицу маску сурового Одиночки, я поспешно отступил от её кровати на два широких шага, чтобы не поддаваться искушению. Смерил спящую ведьму финальным, потемневшим взглядом, бесшумно забрался на каменный подоконник и рыбкой выпрыгнул обратно в ночное окно. Пространство за стенами башни со свистом взорвалось, крылья на лету поймали штормовой поток, унося меня прочь в темноту грозы. Пока мои крылья резали ночные штормовые тучи, унося меня прочь от жилой башни всадников. Что-то глубоко в груди внезапно перевернулось. Живой, раскалённый узел заворочался прямо под рёбрами, издавая тупую, пульсирующую боль. Я не мог понять, что происходит, но меня буквально всем телом разрывало изнутри. Драконья магия в венах сошла с ума. Понимая, что теряю контроль над собственным телом, мне пришлось на полной скорости резко сменить курс, уходя подальше от жилых скал академии, и рвануть обратно в свою пещеру-тюрьму.

И только я успел влететь внутрь через узкий скальный проход, как мои человеческие ноги подкосились. Я просто рухнул на колени прямо на гранитные плиты, судорожно хватая пальцами за грудь и глухо, утробно рыча от невыносимой боли.

Глаза обдало палящим, удушающим жаром; зрачки сузились в нити, а из носа и рта пошёл густой, обжигающий пар.

«Рано... Слишком рано!» — в панике думал я, ломая собственные пальцы. — «Невозможно. Не должно этого быть! До Огненной фазы оставался целый месяц!»

Кое-как переборов парализующую судорогу, я заставил себя подняться с колен. С трудом доковылял до иссечённой когтями стены, хрипя и рыча от сдерживаемого животного позыва, и лихорадочно потянулся к ржавым кандалам. Железный замок с грохотом захлопнулся — я успел приковать себя всего за одну правую руку.

В ту же секунду всё моё тело прошибло такой мощной судорогой, что я закричал на весь подземный зал. Звук моего крика, сорвавшегося на ультразвуковой драконий рёв, был такой силы, что с каменного потолка пещеры лавиной посыпалась мелкая гранитная крошка и пыль.

Я метался из стороны в сторону, насколько позволяла длина тяжёлой железной цепи. С размаху врезался спиной и плечами в гранитную стену, сползал по ней на пол, царапая пальцами камни, а потом снова и снова поднимался, одержимый безумием. В голове стоял сплошной, непроглядный туман, перед глазами дико плясали кроваво-красные искры, а в груди полыхал тотальный, всепоглощающий пожар.

Я полностью запутался в собственных мыслях и чувствах. Я искренне думал, что это снова Огненная фаза, что инстинкт брачного периода проснулся раньше времени из-за близости Уилы. Но где-то глубоко на подкорке сознания что-то настойчиво подсказывало: это другое. Это было гораздо сильнее, глубже и страшнее обычной животной страсти. Что-то ломало меня, перекраивало саму мою суть. Чего на самом деле хотела моя сущность дракона? Что нужно было этой первобытной марии? Что нужно было мне самому? Ответов не было. Был только чистый, концентрированный ад.

Эта изощрённая пытка продолжалась до самого рассвета, пока я окончательно не выбился из сил и сознание просто не покинуло меня. Ни один дракон в этой проклятой академии не знал про это тайное место в скалах. Это была моя личная, неприкосновенная обитель. И отсюда, из глубины горы, меня никто и никогда не услышит. Помочь мне в этой яме никто не сможет; я всегда был один на один со своим безумием.

Я очнулся, когда яркий, режущий луч утреннего солнца попал мне прямо в глаза. Проклятье... В ночной панике я напрочь забыл закрыть за собой дверь. Моя колоссальная, непростительная оплошность. Попытавшись шевельнуться, я глухо простонал от дикой, выламывающей боли во всех мышцах.

Но стоило мне поднять правую руку, как я опешил.

Толстая магическая цепь, прикованная к стене, была разорвана в клочья. Тяжёлые стальные звенья валялись на полу, словно их перекусили огромными щипцами. Я абсалютно ничего не помнил о том, что происходило в последние часы ночи. Полный провал в памяти.

«Боги... Может, я в беспамятстве уже что-то натворил? — Леденящий ужас сковал внутренности, когда я лежал на холодном полу. — Если это действительно была Огненная фаза, и я в состоянии полного безумия поддался этому порыву, сорвался с цепи и вылетел наружу... то мне конец.»

Драконья гордость внутри меня содрогнулась. Я никогда в жизни не стал бы делать потомство от чужой, случайной женщины или драконицы из вольеров. Мне нужна была только единственная, любимая пара. Но если я ночью потерял контроль...Я заставил себя подняться на ноги, лихорадочно прислушиваясь к звукам цитадели. Нам предстоял утренний боевой вылет, и я должен был любой ценой выяснить, что со мной случилось, пока эта тайна не уничтожила меня окончательно.

Превозмогая дикую слабость во всём теле, я кое-как выбрался из тёмного коридора пещеры на залитый солнцем скалистый уступ и сильно прищурился от яркого света. Оглядев себя в человеческом обличии, я застыл на месте. Моя кожа и штаны были в каких-то мелких царапинах, налипшей земле и странной помятой траве.

Я снова со злостью вцепился пальцами в собственную голову, лихорадочно пытаясь вспомнить хоть что-то.

«Что я, чёрт возьми, тут ночью творил в беспамятстве? — ошарашенно подумал я. — Я что... решил посреди ночи в траве покувыркаться? С кем, проклятье?!»

Голова раскалывалась. Не найдя ответов, я просто прыгнул с обрыва вниз, прямо в падении с металлическим свистом превращаясь в ящера, и на полной скорости вылетел в сторону жилых скал академии.

Вернувшись на общие драконьи территории, я сразу понял, что-то не так. Вольеры буквально гудели. Я увидел очень активно не спящих, возбуждённых и шумно болтающих драконов. Мира и Килас уже успели опять превратиться в людей и вовсю расхаживали по гранитной площадке. Видимо, им безумно понравилось это новое ощущение свободы в человеческих телах. А вот остальные ящеры, включая старого Верса, решили остаться как есть, в чешуе, но их огромные головы были развернуты в одну сторону.

Они шумно обсуждали женскую жилую башню. На своем гортанном наречии они рокотали о том, что кто-то ночью в одно из верхних окон знатно начудил, и там явно не обошлось без помощи кого-то из нашей расы. Обычный человеческий парень туда на такую высоту физически не залезет.

Я тут же нахмурился, чувствуя, как внутри ворохнулось нехорошее предчувствие.

— О чём сыр-бор, придурки? — хмуро уточнил я, со свистом перерождаясь обратно в человека прямо посреди вольера.

Грациозная сапфировая Сильва, сидевшая на валуне неподалёку, лениво повернула ко мне свою ледяную морду и утробно, издевательски рассмеялась.

«У нас тут, кажется, большая любовь нарисовалась, Одиночка»,— ментально отозвалась она в моей голове, пуская морозную дымку из ноздрей. — «Не знаю, кому именно принадлежит то верхнее окно, но там ночью устроили такое, что руководители штурмового крыла скоро будут дико недовольны и начнут масштабное расследование. Если уже не выясняют у маршала, кто из пилотов нарушил комендантский час».

— А подробнее можно? — процедил я сквозь зубы, сжимая кулаки.

«Слетай да сам посмотри»,— Сильва картинно закатила свои огромные немигающие глаза и грациозно отвернулась, собираясь уходить вглубь пещеры.

— Противная... — буркнул я ей вслед.

Сапфировая дракониха от этих слов лишь раздражённо махнула своим длинным ледяным хвостом.

«Тебе бы лучше научиться нормально превращаться в человека, ящерица, а то твой руководитель Эйдан так и будет на других всадников глядеть.»