Проклятие Гор

— Одевайся, — уже совершенно серьёзно, без капли прежней издёвки повторил я, плавно разжимая пальцы на её запястьях и не спеша слезая с её кровати.

Я круто развернулся и снова ушёл к распахнутому окну, уставившись на бушующую в темноте каньона, грозу. Но в этот раз я решил судьбу не провоцировать: умышленно отошёл подальше от её ростового зеркала, чтобы даже случайно, краем глаза не видеть в отражении, как она переодевается в форму. Контроль был на грани. Если я сейчас взгляну на её голые ноги или ключицы хотя бы ещё один единственный раз — мой внутренний дракон сорвётся с цепи и просто порвёт эту хрупкую девчонку прямо на этой кровати. И никакая мята нас уже не спасёт.

Глава 12

Я быстро переодевалась, чувствуя себя глубоко, горько оскорбленной. Внутри всё горело от жгучей обиды. Почему... ну почему меня до сих пор так сильно цепляет, когда они раз за разом делают этот упор на моем внешнем виде? Сколько можно повторять мне одно и то же, клеймить уродиной и аномалией? Как же мне в эту секунду хотелось свалить отсюда, хоть куда-нибудь, на край света. Просто испариться, исчезнуть от всех этих всадников, драконов, маршалов, и побыть наконец в абсолютном, глухом одиночестве.

Я нарочно, демонстративно медленно затягивала шнурки на своих тяжёлых берцах. Слушая раздражённое, тяжёлое сопение обсидианового дикаря у окна. Он уже, наверное, в шестой раз глухо и требовательно рычал мне в спину:«Давай быстрее, Эшфорд!»

Но я специально тянула время. Дюйм за дюймом расправляла ткань, поправляла воротник широкой тренировочной рубахи — наивно надеялась, что этот несносный ящер в конце концов передумает, потеряет терпение и просто улетит обратно в свой вольер.

Но как же он был непрошибаем. Железная стена, а не мужчина.

Как только я наконец встала, показывая, что готова, Рэйлан в один широкий шаг оказался рядом и снова бесцеремонно подхватил меня за талию на каменном подоконнике.

— Подожди, — тут же испуганно проговорила я, упираясь ладонями в его жёсткую грудь, когда он уже присел, намереваясь ласточкой ринуться в бездну. — Пожалуйста... может, хотя бы сегодня не делать это так резко?

Рэйлан опустил на меня свой потемневший взгляд, издевательски усмехаясь уголками губ. Я сердито выдохнула, опережая его дежурную реплику:

— Да знаю я, знаю! Враги в небе ждать не будут, бла-бла-бла... Просто сделай сегодня так, как я прошу, Рэйлан. Мы сейчас не на войне. Иначе прыгай один, а я останусь здесь.

— Это ты должна беспрекословно слушать то, что я говорю, Уила, — хрипло, сочащимся властью басом прошептал он мне прямо в губы.

Он наклонился так близко, что у меня мгновенно перехватило дыхание, а по шее и рёбрам лавиной побежали колючие мурашки. Но почему-то на этот раз... они были какими-то странными. Даже приятными. От его близости по телу разлилось опасное, дурманящее тепло.

Рэйлан, проигнорировав мой протест, сильнее обхватил мою талию своей огромной ладонью, и всё равно камнем вывалился в открытое ночное окно. Я лишь до хруста сжала зубы, яростно нахмурив нос, и зажмурилась. Снова секундный полет спиной вниз, снова резкий, оглушительный толчок от взрыва озона, и вот я уже из последних сил пытаюсь удержаться на его огромной обсидиановой спине, выбивая от сильного удара весь воздух из легких.

Эти его сумасшедшие перерождения на лету и жёсткие приземления меня бесили даже больше, чем необходимость просто карабкаться на дракона на земле! Я при падении на его хребет отшибала себе всё на свете, рёбра отозвались глухим, мучительным стоном.

— Козлина чешуйчатая... — яростно прошипела я сквозь ветер, намертво хватаясь пальцами за костяные отростки холки.

В моей голове тут же раскатисто, издевательски рассмеялся его глубокий драконий голос, пока его гигантские чёрные крылья с силой разрезали ночные тучи:

«Если ты ещё хоть раз посмеешь уснуть у меня на шее во время полета, пятнистая, я больше не буду ловить твоё обмякшее тело лапой. Будешь лететь до самого низа и кормить собой диких зверей на дне каньона.»

— Нет, нет, нет! — тут же панически запричитала я, чувствуя, как удушающий страх высоты снова липким узлом стягивает желудок. — Ты не полетишь туда! Не смей снижаться!

«Уже лечу», — коротко, хищно прорычал он в моем подсознании, разгоняясь ещё сильнее.

Скорость стала просто безумной. Встречный поток воздуха с рёвом перехватывал любое дыхание, вышибая слезы из глаз и пытаясь сорвать меня с его хребта. Забыв обо всей своей гордости и злости, я вцепилась в него, изо всех сил склоняясь к самой его шее и пряча лицо за его костяными гребнями, чтобы хоть как-то защититься от урагана.

В этот момент я просто полностью слилась с ним воедино. Стала его продолжением. В ночной темноте Черного ущелья мало что было видно, да и любоваться какими-то там горными красотами я совершенно не намерена — я молила богов лишь о спасении своей шкуры.

«Держись крепче» — вспышкой прозвучал его короткий, непривычно собранный приказ.

Я испуганно приоткрыла глаза и обомлела. Прямо впереди нас, стремительно приближаясь, выросла колоссальная гранитная преграда — узкое, извилистое ущелье, где мы вдвоём чисто физически максимум могли бы пройти только боком, едва не царапая крыльями скалы.

— О нет... Прошу, не надо! — в ужасе пропищала я, зажмурившись обратно и утыкаясь носом в его обжигающую чешую.

Но Рэйлан лишь издал ехидный, торжествующий драконий смех в моей голове. Он ювелирно заложил немыслимый, крутой вираж, перекладывая крыло перпендикулярно земле, и гладко, со свистом пролетел мимо острых каменных зубьев, в каких-то дюймах от верной смерти.

— Я точно умру... Наверное, прямо сегодня меня здесь и похоронят, — обречённо пробормотала я вслух. Чувствуя, как лихорадочный жар и адреналин окончательно смешиваются в крови в один безумный коктейль.

Спустя какое-то мимолётное время, за которое я успела мысленно попрощаться с жизнью раз двадцать, мы наконец приземлились на вершине уединённой, овеваемой ветром скалы. Рэйлан в своём истинном обличии, тяжело выдохнул струю горячего пара. Я продолжала сидеть на его холке, намертво, до белизны в суставах, вцепившись пальцами в костяные отростки, и даже не намеревалась расслаблять затекшие, онемевшие от напряжения руки и ноги. Меня крупно, неприятно потряхивало от увиденного в каньоне.

«Всё, слазь, — прорычал он в моей голове, издевательски усмехаясь. — Мы на земле, пятнистая. Приехали.»

Но я лишь ещё сильнее прижалась грудью к его гребню. боясь пошевелиться. Перед глазами всё ещё стояла та безумная каменная расщелина.

— Пятнистая, сваливай, — проговорил он уже вслух, глухо и нетерпеливо.

Я всё равно упрямо продолжала сидеть. В следующее мгновение всё вокруг резко, с треском лопнуло, как мыльный пузырь — пространство раскалилось, чешуя смазалась, и я на секунду оказалась в свободном падении, тут же приземляясь прямо в его сильные человеческие руки. Рэйлан ювелирно поймал меня на лету у самого камня.

Я лишь судорожно охнула, прижимая ладонь к рёбрам.

— Ты что, от встречного ветра окончательно оглохла? — хрипло спросил бунтарь, нагло ухмыляясь сверху вниз.

— Ты идиот! Настоящий, несчастный идиот! — в ярости забрыкалась я, отчаянно пытаясь слезть с его рук и шлёпая подошвами по прогретому за день граниту. — Я всё расскажу отцу! Маршал тебя так накажет, что ты до конца выпуска из своих цепей не вылезешь!

— Зато смотри, как красиво, — тихо, непривычно спокойно проговорил Рэйлан.

Пресекая мои попытки сбежать, он упрямо пальцами развернул меня за плечи спиной к своей груди и крепко прижал к себе. Я мгновенно осеклась на собственной злости, так и замерев с открытым ртом. Я кожей ощутила его сумасшедший драконий жар, но весь яд испарился, стоило мне взглянуть вперёд.

В ночной дали, залитая холодным лунным светом, величественно раскинулась наша цитадель. Огни сотен факелов на оборонительных стенах казались крошечными золотыми искрами, а в некоторых окнах жилых башен всё ещё тускло горел запоздалый свет. С другой стороны утёса, извиваясь змеёй между чёрных скал, мирно блестела горная река, идеально отражая в своей глади полную луну. От этой панорамы и дикой высоты дыхание перехватывало до сладкой боли в груди.

Но стоило мне повернуть голову ещё дальше вправо, как я невольно сжалась в его крепкой хватке, совершив тяжёлый, судорожный вздох. Туда. В ту сторону, где очень далеко, на самом краю горизонта, едва заметно белели заснеженные пики. Моя скрытая аномалия крови сейчас сработала как проклятие — правый глаз, затянутый молочной пеленой, вдруг странно завибрировал, и я увидела те далёкие белые скалы так чётко, словно они находились прямо здесь, в паре шагов от нас. Стоит ли ему признаться в этой своей чертовской особенности? В том, что я вижу скрытое?

Моё зрение неестественно приблизило картинку, хоть и не так чётко, как хотелось бы. На одном из обледенелых склонов Севера что-то двигалось. Зверь, наверное, отрешённо подумала я. Ведь там, за границей пакта, в вечной мерзлоте тоже осталась жизнь. Но та... дикая, жестокая жизнь, которая когда-то давно избавилась от меня, как от бракованного мусора, выбросив замерзать на пограничных скалах ещё младенцем. Родина, которой я была не нужна.

— Я хочу обратно, — тихо, глухо проговорила я, упрямо опуская взгляд на свои пальцы.

Рэйлан, видимо, мгновенно почувствовал изменение в моем внутреннем настрое и затихшем дыхании. Его ладони на моих плечах напряглись. Он тут же резко развернул меня обратно к себе лицом, хмуря свои густые брови и сканируя мои глаза своими.

— Не переживай, — негромко, с какой-то мрачной уверенностью произнёс он, глядя в сторону северного горизонта. — Те территории находятся слишком далеко от цитадели. Уверен, мы с штурмовым крылом никогда туда не отправимся. Тебе там делать нечего.

— Да мне плевать, — со лживым безразличием процедила я сквозь зубы, заталкивая нахлынувшую боль поглубже в душу. — Просто верни меня обратно в академию, Рэйлан. Хватит с меня полетов на сегодня.

— Тебе что, не понравился вид? — с лёгким недоумением вкрадчиво уточнил он, наклоняя голову набок.

Я не выдержала и измученно, ядовито усмехнулась прямо в его порочное, шрамированное лицо:

— Дикий обсидиановый Одиночка, презирающий весь людской род, решил посреди ночи устроить непутёвой архивной аномалии романтический просмотр ночного пейзажа? Серьёзно, Рэйлан? Ты сам-то себя слышишь?

Обсидиановый бунтарь резко, словно обжёгшись, отпустил мои плечи. На его порочном лице проступило секундное замешательство; он отвёл свои разноцветные глаза в сторону и шумно прокашлялся, пытаясь вернуть маску ледяного безразличия.

— Ничего здесь нет, романтического, Эшфорд, — грубовато, сочащимся напускным пренебрежением басом выдавил он, складывая руки на груди. — Просто вид. Обычный горный пейзаж. И ты вообще-то, спасибо, должна мне сказать, что тебе крупно повезло оказаться здесь со мной. Человеческие женщины в этой академии не летают на чистокровных драконах. Они не видят всей этой красоты, послушно прозябая в своих тёмных подвалах и пыльных свитках до конца жизни, а ты — видишь.

Я от такой немыслимой гордости лишь картинно, уморительно округлила глаза и прямо на этих холодных камнях со смешком отвесила ему глубокий, шутовской поклон:

— Ох, ну огромное тебе спасибо, великий Рэйлан! Премного благодарна! Спасибо, что ты сегодня чуть не расплющил моё тело о гранитные скалы в той безумной расщелине каньона. Спасибо, что ты вечно, при каждой нашей встрече обещает скинуть меня в Чёрное ущелье, просто чтобы с высоты посмотреть, какая из меня выйдет лепёшка на валунах. А теперь ты соизволил показать мне природу. Какая щедрость!

Рэйлан от моего откровенного ехидства досадно сузил золотой и синий зрачки, и желваки заходили на его скулах.

— Ведьма... — со зловещим, но непривычно тихим раздражением буркнул он сквозь зубы. — Противная, невыносимая ведьма.

И в ту же секунду пространство вокруг него с металлическим свистом взорвалось. Обсидиановый бунтарь переродился обратно в своего исполинского ящера, обдав мои ноги мощной, горячей волной прохладного ветра. Дракон недовольно, оглушительно зарычал на всё ущелье, подставляя мне своё массивное чешуйчатое плечо:

«Залезай уже, аномалия, — пророкотал его гортанный, обиженный голос в моём подсознании. — Комендантский час не резиновый. Пока ты тут ядом брызжешь, дежурные офицеры маршала скоро трижды прочешут твою башню.»

Я, тихо кряхтя, кое-как, неуклюже вскарабкалась по его горячему боку вверх. Пальцы от усталости гнулись с трудом, но я всё же надёжно зафиксировала ступни в пазах между пластинами обсидиановой брони и крепко ухватилась за костяные отростки холки.

Перед тем как Рэйлан мощно оттолкнулся лапами от края утёса и с грохотом расправил гигантские крылья, унося нас обратно к цитадели, я повернула голову. В самый последний раз за эту безумную ночь я пристально, судорожно вгляделась в далёкую, мёртвую белизну заснеженного горизонта Потерянных Земель, чувствуя, как моё скрытое прошлое пограничного подкидыша ледяной иглой навсегда застревает в глубине двухцветных глаз.

Мы стремительно приблизились к тёмному силуэту жилой башни. Рэйлан плавно погасил скорость, зависнув в воздухе прямо напротив распахнутых створок моей спальни, и я испуганно охнула, судорожно оглядывая каменную кладку. Черная бездна под нами никуда не делась.

— Эй... а как попасть обратно? — растерянно проговорила я, сильнее вжимаясь в его чешуйчатый хребет. — Я ведь не дотянусь!

В моей голове тут же раскатился его издевательский, довольный драконий смешок:

«У тебя есть два варианта, Эшфорд. Первый — спрыгнуть туда самой, устроив затяжной прыжок с моего плеча. Второй — тот, которым я воспользовался прошлым вечером, когда ты отрубилась.»

— Э-э, нет, спрыгнуть я точно не смогу! — панически проговорила я, косясь на опасное расстояние до подоконника.

«Тогда вариант второй», — коротко проревел он, не дав мне даже шанса спросить, в чём именно этот вариант заключался.

В следующее мгновение исполин резко дёрнулся всем своим гигантским телом в сторону. Толчок был такой силы, что страховочные пазы не спасли — я просто сама, кувырком слетела с его гладкой шеи прямо в открытый воздух. От неожиданности у меня всё-таки вырвался громкий, испуганный писк.

Но Рэйлан не собирался меня ронять. Его массивная передняя лапа молниеносно метнулась вперёд, он аккуратно, но крепко подхватил моё обмякшее тело когтями и одним точным, небрежным движением швырнул меня, как тряпичную игрушку, прямо в проём окна.

Я снова пискнула, в ужасе зажмурив глаза и готовясь пересчитать костями все углы мебели. Но сильного удара не последовало. Пространство за рамами оглушительно взорвалось жаром, и в следующую секунду я уже оказалась у него на руках. Рэйлан, переродившийся на лету в человека, поймал меня у самого пола, полностью выбивая остатки воздуха из моих многострадальных лёгких.

Я судорожно хватала ртом кислород, уставившись в его лицо.

— Ну как? — довольно, во весь рот улыбнулся он своей собственной наглостью. Серебряные кольца в его ушах мелко покачивались.

— Я больше... никогда и никуда... не полечу с тобой! — в ярости прошипела я ему прямо в губы, отчаянно пытаясь высвободить руки. — Слышишь меня, дикарь?! Это был последний раз!

На его порочном лице с резкими скулами снова проступила жёсткая, непреклонная маска лидера.

— А кто тебя вообще спрашивать будет, Уила? — вкрадчиво, низким и опасным басом проговорил он, нависая сверху. — Тебе жизненно необходимы тренировки, если ты не хочешь сдохнуть на первом же боевом вылете. А мне — нужен нормальный, выносливый всадник, который держит блоки, а не болтается в седле как мешок. Так что завязывай со своими детскими«буду — не буду». Тебя официально выбрали драконы, так будь добра, выполняй свои штурмовые обязанности.

— Ты меня не выбирал! — яростно прошипела я в ответ, упрямо вздёрнув подбородок и сверкнув глазами. — И я не собираюсь тебя слушать!

Стоило этим словам сорваться с моих губ, как Рэйлан тут же ощутимо нахмурился. Наглый блеск в его глазах мгновенно угас, и он плотно поджал губы, словно я задела какую-то очень глубокую, скрытую рану в его драконьем эго.

— С этим вопросом я как раз сейчас и разбираюсь, Эшфорд, — глухо, со скрытой угрозой процедил он.

Одним коротким движением он аккуратно, но твёрдо поставил меня на прохладный пол, на пару секунд задержал на мне свой потемневший, нечитаемый взгляд, а затем резко развернулся на каблуках. Не говоря больше ни слова, он уверенно шагнул на подоконник и с размаху прыгнул в ночное окно, мгновенно растворяясь в темноте каньона.

— И тебе пока! — со всей злостью прокричала я вслед, стремительно подбегая к открытым рамам.

«Добрых снов, ведьма» —внезапно, раскатистым и непривычно мягким эхом послышался его гортанный голос прямо в моем подсознании.

— Дурак... — буркнула я себе под нос, чувствуя, как щёки против воли начинает обжигать запоздалый румянец.

Я с силой захлопнула тяжёлые деревянные створки окна, повернула засов и устало прислонилась лбом к прохладному стеклу. Мой письменный стол всё ещё слабо пах ледяной мятой от маленького спасённого букетика, а сердце в груди колотилось так бешено, словно этот безумный полёт в Черном ущелье продолжался до сих пор.

Я подошла к письменному столу, бережно коснувшись пальцами лепестков полевых цветов в глиняном кувшине. В полумраке комнаты я всё же попыталась трезво, без лишних эмоций поразмышлять: кто из всадников штурмового крыла мог притащить всю эту безумную ночную клумбу к моему окну? Но ни одна здравая мысль так и не лезла в голову. Всё это казалось полнейшим абсурдом. Парни в академии ненавидели меня одинаково сильно, считая архивной мышью и калекой. А если это было сделано ради искреннего проявления мужского интереса... то таких смельчаков здесь явно не водилось. Может, это просто какое-то жестокое, спланированное групповое издевательство старших курсов, решивших посмеяться над дочкой маршала?

Я была твёрдо намерена завтра же тайно пробраться к дежурным распределителям и по журналам вылетов выяснить, кто именно из драконов ночью покидал свои берлоги и нарушал комендантский час. Но это — потом. Сейчас нужно было отдохнуть, иначе от перегрузок меня точно растерзают на части собственные запертые силы.

На следующее утро, к моему удивлению и облегчению, мне официально разрешили поспать подольше. На утреннее построение у вольеров бежать было не надо, на тренировочный плац — тоже, никуда мне штурмовой устав идти не велел. Я снова сладко провалялась в постели без дела почти до самого полудня, чувствуя, как под действием отцовского лекарства тело наконец покидает свинцовая усталость.

Вдоволь належавшись, я принялась за сборы. Приняла освежающий душ, а затем, открыв шкаф, решительно проигнорировала грубую форменную одежду и тесные кожаные штаны. Из-за временного отстранения от полётов я наконец могла позволить себе побыть обычной девушкой.

Я выбрала своё самое красивое, припрятанное для особых случаев платье — воздушное, струящееся, нежно-персикового оттенка, сшитое из тончайшей полупрозрачной ткани. Юбка с высоким изящным разрезом мягкими волнами опадала до самого пола, а корсетный лиф с тонкими рукавами-фонариками полностью обнажал мои хрупкие плечи и ключицы, выставляя на свет острова молочно-белого витилиго. На тонкой талии я повязала широкую розовую ленту в аккуратный бант. Волосы я не стала собирать в привычную рваную косу, а изящно заколола на затылке шпильками, позволив нескольким кудрявым чёрно-белым прядям свободно падать на лицо и шею. Обув лёгкие открытые сандалии на тонких ремешках, я критически осмотрела себя в зеркале и не спеша пошла по коридорам штабного корпуса в сторону отцовского кабинета.

Мой день начинался на редкость хорошо. Приятная прохлада гранитных сводов ласкала открытую кожу, а лёгкая ткань платья красиво шуршала при каждом шаге. Всё было просто идеально... пока на первом же повороте я снова не столкнулась с Ральфом.

Сын коменданта летел по коридору на бешеной скорости, увлечённо бурча какие-то злые приказы на ходу, обернувшемуся к нему Джастину, и на полной скорости случайно со всего маху врезался прямо в меня.

Я испуганно охнула, когда земля мгновенно ушла из-под ног, и моё хрупкое тело полетело навзничь на твёрдые каменные плиты. Но упасть я не успела. Ральф среагировал с молниеносной скоростью — его сильная рука в жёсткой кожаной перчатке мгновенно метнулась вперёд, он ловко перехватил меня за талию у самого пола и силой прижал к своему боку, спасая от чувствительного удара.

От неожиданности и близости его тяжёлого тела у меня внутри всё замерло, и я осталась сидеть, всё ещё полулёжа в его надёжной хватке и испуганно глядя на него снизу вверх.

Староста группы сначала по привычке яростно, раздражённо рявкнул в пустоту:

— Смотри, куда прёшь, Эшфорд!

Но договорить фразу у него не получилось. Сын коменданта внезапно осёкся на полуслове и застыл на месте, словно его громом поразило. На его лице отразилось такое ошеломляющее изумление, какого я не видела у него за все четыре года нашего знакомства. Его зрачки расширились, и Ральф просто стоял, не выпуская меня из рук, и откровенно, жадно разглядывал мой новый образ. В его взгляде на секунду промелькнуло что-то пугающе горячее, заставившее его сглотнуть слюну.

— Тебя что... официально отстранили от штурмового крыла? — глухо, непривычно сиплым голосом проговорил он, продолжая удерживать меня на весу.

— Нет, — едва слышно, робко прошептала я, всё ещё растерянно пребывая в его руках и чувствуя, как щёки начинает обжигать румянец от такого пристального внимания.

— Тогда чего вырядилась? — тут же грубовато буркнул он, резко возвращая себе прежний надменный вид, и одним уверенным движением рывком поставил меня обратно на ноги.

На его разбитой щеке тускло поблёскивала багровая царапина.

— У меня просто временное... э-э... в общем, пока я не занимаюсь на общем плацу по состоянию здоровья, — торопливо проговорила я, поспешно отстраняясь от него, оправляя измятый подол платья и делая осторожный шаг назад.

Разворачиваясь на каблуках своих лёгких сандалий, я поспешила торопливо зашагать дальше по коридору — ровно туда, куда изначально и направлялась, стремясь поскорее скрыться от его сканирующего взора.

— Жаль, — внезапно полетел мне в спину его тихий, хриплый и непривычно искренний возглас.

Я на секунду замерла, но оборачиваться не стала, лишь крепче сжав пальцами ткань юбки.

Я медленно подошла к двери отцовского кабинета, сделала глубокий вдох, пытаясь унять колотящееся после встречи с Ральфом сердце, и вежливо постучала. Не дожидаясь ответа, я потянула за ручку и сделала шаг внутрь, но тут же резко замерла на пороге, так и не успев закрыть за собой створку.

В кресле напротив моего отца сидел незнакомый мужчина.

От одного его вида у меня в буквальном смысле перехватило дыхание. Он казался ожившим призраком из тех самых пограничных легенд о ледяных скалах Севера. Невероятно бледный, с точённым, аристократичным лицом и пронзительным, холодным взглядом, он был полностью одет во всё белоснежное — элегантный жемчужный костюм и шёлковую рубашку. Но сильнее всего поражали его волосы: длинные, густые серебристо-белые пряди водопадом спускались по его плечам, мягко развеваясь от едва уловимых, морозных потоков воздуха, витавших вокруг него. От этого незнакомца в душном кабинете повеяло чистейшим горным воздухом и свежим снегом.

Я растерянно перевела взгляд на отца, чувствуя себя донельзя неловко в своем платье.

— Ой... Простите, я не знала, что у тебя посетитель, — смущённо проговорила я, крепче сжимая пальцами тонкую ткань юбки. — Я зайду позже.

Я уже начала пятиться обратно в коридор, собираясь поспешно закрыть дверь, но суровый голос отца мгновенно остановил меня:

— Уила, стоять. Проходи, мы как раз ждали тебя.

Я сглотнула подступивший к горлу ком и неуверенными шагами прошла вглубь кабинета, останавливаясь у края стола. Незнакомец в белом не шелохнулся, но его холодные глаза заскользили по моей фигуре, пристально и сканирующе разглядывая острова витилиго на моих ключицах.

— Познакомься, Уила, — отец устало откинулся на спинку кресла, кивая в сторону мужчины. — Это твой новый личный наставник. Сильнейший военный маг, которого я специально выписал из столичной Цитадели, чтобы он помог нам разобраться с твоей аномалией.

Я, от такой новости, малость опешила, растерянно моргнув.

— Личный наставник?.. — глухо переспросила я, переводя шокированный взгляд с маршала на беловолосого чужака. — По магии?

Отец веско, непреклонно кивнул, и на его волевом лице снова проступила маска сурового главнокомандующего.