Проклятие Гор

Я со вздохом опустилась на кровать, вытягивая босые ноги, и уставилась на эти лепестки. Мия развалилась прямо поперёк моего одеяла, лениво подперев подбородок ладонями, и тоже увлечённо рассматривала эти лепестки. Её волосы забавно разметались по подушке.

— Слушай, Уила... — мечтательно протянула она, переворачиваясь на бок и заговорщицки прищурив свои глаза. — А может, это всё-таки Ральф устроил? Уговорил какого-нибудь летающего недоросля из загонов, нагрузил его дёрном под завязку и притащил всю эту клумбу к твоему окну?

Я от такой абсурдной теории аж поперхнулась, судорожно глотая слюну. В груди аж перехватило.

— Ральф?! Ты шутишь? — я уставилась на неё как на умалишённую.

— А что? — тут же подскочила подруга, живо садясь на кровати и всплеснув руками. — Он очень часто тебя цепляет в коридорах! Вечно только о тебе и говорит среди старших курсантов. Да, говорит неприятные гадости, оскорбляет, но ведь говорит же! Постоянно держит твоё имя на языке и смотрит на тебя. Ты вообще видела, какон на тебя смотрит?

— Как? — ядовито уточнила я, изогнув бровь. — Так, словно мечтает прямо сейчас сбросить меня с ближайшего обрыва, чтобы не портить своим видом идеальный штурмовой строй?

— Ну, не совсем убить, — хмыкнула она, качнув головой. — Но покалечить — вполне может. Может, у него просто тактика такая дурацкая? Чувства свои мужские проявлять совершенно не умеет? Он же парень, Уила. А они все становятся редкими, феерическими идиотами, когда по-настоящему влюблены.

— Но только не Ральф, — твёрдо отрезала я, качая головой и садясь на край постели. — Он меня давно и искренне терпеть не может. И весь его яд лишь потому, что я, по его авторитетному мнению, незаконно и незаслуженно занимаю статусное место приёмной дочери главы академии. Он считает меня блатной калекой.

— Да всё это бред собачий, — отмахнулась Мия, недовольно сморщив носик. — Я тебе как подруга говорю: он реально тебя хочет. Из кожи вон лезет, чтобы твоё внимание привлечь, пускай и кулаками на арене.

— Да что ты пристала? — рассмеялась я, легонько пихнув её подушкой. — Хочет, хочет... Заладила тут. Сдался мне этот комендантский придурок. Может, это у нас тыкого-то тайно хочешь, да унять свой инстинкт никак не можешь, вот и проецируешь на моего старосту? А ну-ка признавайся, партизанка!

Я тоже забралась с ногами на матрас, уселась прямо напротив неё в позу лотоса, скрестив руки на груди, и замерла в ожидании пикантных девичьих признаний.

Мия мгновенно смутилась. Её щёки густо вспыхнули пунцовым румянцем. Она растерянно захлопала ресницами, а затем с тихим писком плашмя плюхнулась обратно на подушки и обречённо уставилась в каменный потолок башни.

— Килас... — едва слышно, самым робким шёпотом прошептала она.

— Что?! — я аж подскочила на месте, издав удивлённый, звонкий писк и резко обернувшись к ней. Глаза округлились от шока. — Килас?! Дракон?! Серьёзно?! Мия, ты... ты влюбилась в чистокровного дракона? Ты ведь прекрасно знаешь правила цитадели... Мы, люди-распределители, не можем их любить. Между нашими расами давно нет уз, это же табу!

— Да знаю! — тут же перебила она меня, её щёки вспыхнули ярким румянцем. — Я и не люблю! Просто говорю, что он мне понравился, и я бы не прочь с ним... ну, ты поняла.

Я лишь рассмеялась, хватаясь за живот.

— Ты чокнутая! Да он разорвёт тебя! Он же вообще не умеет долго держать человеческую форму. Представь, если во время... ну... я тоже запнулась, резко покраснев до корней волос, но всё же набралась наглости и продолжила:

— ...если он прямо в процессе превратится обратно в дракона?!

— О боги! — взвизгнула она и тут же закрыла пунцовое лицо ладонями, заваливаясь на бок. — Зачем ты это сказала?! Я же теперь всю ночь это представлять буду! Мамочки... Он, наверное, огромный!

Я тут же со смехом шлёпнула её ладонью по плечу.

— Фу-у-у! Извращенка ненормальная!

Мия заливисто рассмеялась, убирая руки от лица, и мы обе затихли, переводя дыхание. В комнате снова запахло мёдом и ледяной мятой от кувшина на столе. Я перевернулась на спину, уставившись в серый каменный свод потолка, и глухое раздражение на утренний позор у вольеров снова поскреблось изнутри.

— Мия, — позвала я тихо, ложась рядом с ней на подушки. — Скажи... ты ведь наверняка знаешь что-то о драконах и их физиологических фазах? Ну, подробнее. Меня ведь сегодня из-за этого позорно выперли с занятий, как прокажённую.

Она повернула ко мне голову, её глаза мгновенно стали серьёзными.

— Конечно знаю, — отозвалась Мия, устраиваясь поудобнее на боку. — Ты просто явно прогуляла или пролистала тот день на лекциях, Уила. Всю эту закрытую информацию можно легко найти в медицинском архиве твоего отца.

Она заговорщицки понизила голос и принялась рассказывать, активно жестикулируя:

— У драконов-самцов фаза Огня — брачный период — наступает стабильно раз в несколько месяцев для продолжения рода. А у человеческих девушек... ну, наши обычные ежемесячные циклы — это для ящеров мощнейший биологический сигнал. Твой организм в эти дни выделяет особый аромат, который даёт понять первобытной сущности дракона, что самка готова для потомства. У них всё устроено совсем не так, как у людей. Эта течка у драконов обозначает для них фазу мгновенного зачатия, и они в этот самый момент...

Мия со смешком показала абсолютно понятный, пошлый жест, соединив кулак и палец, и я прыснула со смеху, утыкаясь носом в подушку. Подруга между тем продолжила вполне серьёзно:

— Драконы чуют этот запах невероятно хорошо, за мили. Даже у обычных человеческих женщин они ощущают этот гормональный всплеск как чистейший, концентрированный афродизиак, ты представляешь?! Он буквально выжигает им мозг. Именно поэтому все женщины академии в это время строго сидят в своих подвалах. А тем более сейчас, когда драконы из-за угасания магии вообще перестали связывать себя священными узами... Разобраться в этом пьянящем аромате, кто есть кто — чужая девчонка или твоя истинная пара — самцам чертовски тяжело. Они чуют эту «красную тряпку» и дикарями бегут на неё, полностью теряя контроль.

Внутри меня всё похолодело. Я вспомнила, как обсидиановый ящер Рэйлан сегодня утром яростно оскалился на плацу, закрывая меня своей спиной от других обезумевших самцов.

— И что будет... если одурманенному дракону в такой фазе попадётся человек? — тихо, с трудом сглотнув ком, спросила я.

Мия лишь неопределённо пожала хрупкими плечами.

— Честно? Мы с таким ещё не сталкивались. По крайней мере, здесь, в стенах нашей цитадели, про такие ужасы никто не слышал. Тут всё под строгим контролем твоего отца, абсолютно безопасно. Так что не бойся, в подвалах архива тебя точно никто не тронет, там ты под защитой.

Я промолчала, но липкий страх всё равно уколол сердце. Она внезапно замолчала, её глаза лихорадочно блеснули, и подруга резко подскочила с кровати.

— Жди здесь, я сейчас! Полночь ещё не пробила, дежурные на нижнем ярусе, — зашептала она и вихрем вылетела из спальни.

Её не было минут пятнадцать. Я уже начала всерьёз беспокоиться, как вдруг дверь тихо приоткрылась, и Мия скользнула внутрь, тяжело дыша и бережно прижимая к груди три огромных пожелтевших от времени фолианта в тяжёлых кожаных переплётах с тиснением Военного Совета.

С громким глухим стуком водрузив эти пыльные книги мне прямо на колени, она снова с размаху плюхнулась на кровать, подтянула к себе одну из них и принялась нетерпеливо пролистывать шуршащие пергаментные страницы.

— Мне даже самой безумно интересны стали все эти медицинские подробности, — заговорщицки проговорила она, убирая каштановую прядь за ухо. — Давай копать вместе. Тебе всё равно завтра на плац нельзя, хоть теорию подтянешь.

Следующий час мы провели, уткнувшись носами в древние тексты при слабом пламени свечи. Мы увлечённо читали о скрытых драконьих повадках, о которых инструкторы штурмового крыла предпочитали помалкивать на общих лекциях. Изучали, от чего именно и из-за каких раздражителей ящеры мгновенно приходят в ярость, что конкретно им категорически не нравится в поведении пилотов и — самое главное сегодняшней ночью — какие именно растительные запахи способны притуплять их обострённые до предела чувства и глушить обоняние.

— Смотри, — Мия ткнула пальцем в размашистую строчку, написанную старинными чернилами. — Палёная полынь, дикий корень имбиря и... морозная горная мята. Написано, что концентрированный экстракт мяты действует на их ноздри как мощнейший блокатор. Он буквально замораживает их рецепторы, усмиряя первобытные порывы и заставляя дракона трезветь в воздухе.

Я невольно покосилась на стоящий на моём столе глиняный кувшин. Букетик, который посреди погрома оставил на моём подоконнике, пах именно ледяной мятой. А затем мы перевернули тяжёлую обложку второй книги — это был полузапрещённый реестр, озаглавленный как «Книга Древних Уз».

Зачем мы её открыли? Я и сама толком не знала. Просто стало безумно, до зуда интересно, почему же в последние столетия драконы напрочь перестали пользоваться узами, ведь их раса в Потерянных Землях когда-то была огромной, великой и сильной.

На пожелтевших страницах была изложена лишь неполная, сбивчивая версия — одна из многих легенд, почему это могло произойти. Свитки утверждали, что древняя ментальная связь угасла либо из-за постепенного, векового утихания и истощения первородной магии в горах, либо из-за какого-то страшного, кровавого предательства со стороны людей в эпоху Первой Войны. А скорее всего — всё это навалилось вместе, разрушив хрупкий баланс миров.

Также в примечаниях мелким почерком было выведено, что драконы изначально крайне редко связывали себя ментально именно с человеком. А если это и происходило, то всадник и ящер выбирали друг друга не сами — их волей связывала сама слепая, могущественная магия Потерянных Земель.

Такие редчайшие узы назывались Истинной парой. Связь, которую невозможно было разорвать ни смертью, ни временем, ни расстоянием. Обречённые партнёры могли искренне, яростно ненавидеть друг друга, проклинать свою участь, драться до крови и презирать вспыхнувшее чувство, но это совершенно не меняло самого факта: магия уже сделала их единым целым, и порознь они были обречены на медленное угасание.

Но эта красивая, пугающая теория встречалась в летописях очень давно. Теперь всё изменилось. В нашем суровом веке люди жили отдельно, драконы — отдельно, а всадники академии использовали гордых ящеров как бездушное оружие. Древнее волшебство превратилось в миф.

Тяжёлый удар бронзового гонга за стенами башни заставил нас обеих вздрогнуть. Полночь. Комендантский час официально вступил в свои права.— О боги, мне пора, иначе дежурный офицер меня живьём закопает в архивных подвалах! — панически пропищала Мия, лихорадочно захлопывая фолианты.

Мия испуганной мышкой выскользнула за дверь, унося с собой две медицинские книги, но самый тяжёлый, потрёпанный фолиант о Древних Узах и войнах прошлого я упрямо вырвала из её рук, пообещав вернуть в архив завтра на рассвете. Заперев за подругой железный засов, я окончательно забылась в оставленной книге.

Смыв с себя дневную пыль, я переоделась в удобную домашнюю пижаму — просторную мягкую рубаху и свободные шорты — и плашмя легла на кровать животом вниз, закинув ноги и устроившись так, словно загораю под тёплым солнцем, а не нахожусь в суровой цитадели. Подперев подбородок ладонями, я бережно перевернула хрустящую пергаментную страницу, погружаясь в чтение.

В «Книге Древних Уз» крылось ещё много интригующих и пугающих подробностей. Строчки, выведенные блёклыми чернилами, гласили, что истинная связь не просто объединяла разум человека и ящера — она делала их уязвимыми друг для друга. Если погибал один из пары, второй медленно, в муках угасал от невыносимой фантомной боли в груди, которую целители называли «расколотым сердцем». Именно поэтому, когда магия начала затихать, и люди и драконы сознательно отказались от ритуалов единения, боясь этой смертоносной, неконтролируемой зависимости.

Пролистав хроники дальше, я наткнулась на пожелтевшие карты и описания Великой Войны между драконами и людьми, от которых по коже пробежал мороз.

Это была эпоха тотального пепла. Летописи беспристрастно рассказывали о том, как в те тёмные времена за считанные недели дотла сгорали сотни процветающих деревень, в одно мгновение превращаясь в братские могилы. Умирало так много людей, что целые людские королевства стирались с лица земли — именно поэтому в нашем веке человечество исчислялось жалкими остатками, запертыми в каменных цитаделях. В то время как драконов в горах по-прежнему оставалось великое множество.

В самом центре этих кровавых хроник фигурировал один древний, могущественный клан драконов, носивший зловещее имя Игнисары. По записям историков, именно этот клан обсидиановых исполинов однажды оказался главным виновником начала той разрушительной войны на стыке Потерянных Земель. Но точную, истинную причину, из-за которой Игнисары внезапно обратили своё смертоносное пламя против союзников-людей, в книге не указывали — страницы в этом месте были безжалостно выдраны или залиты несмываемыми чёрными чернилами Военного Совета.

От этого клана, если верить сухим архивным записям, в живых могли остаться лишь единичные драконы или их редкие, скрывающиеся в диких скалах потомки. Но первые основатели и зачинщики той бойни уже давно погибли.

В самом конце главы мелким, корявым почерком была выведена странная, пугающая заметка. Оказывается, те самые древние обсидиановые Игнисары, не желая сдаваться в плен людским магам, обладали редчайшим, жутким даром — они умели самостоятельно, по собственной воле лишать себя жизни. Почувствовав приближение конца, дракон выжигал свою искру изнутри и... превращался в камень.

«В камень? — потрясённо подумала я, растерянно перечитывая строчку несколько раз и судорожно перебирая пальцами край страницы. — Как это... вот так просто взять, запереть дыхание и навсегда превратиться в неподвижную гранитную глыбу?»

****

Я бесшумно стоял на каменном подоконнике, скрытый густой ночной тенью, и сверху вниз наблюдал за Уилой. Эта ведьма явно мысленно послала меня со всеми моими утренними грозными предупреждениями. Вместо того чтобы покорно сидеть у окна и трястись в ожидании сурового инструктора, она вольготно развалилась прямо поперёк кровати, закинув ноги, и увлечённо листала архивную книгу. На ней была эта её милая, просторная пижама, которая делала её пугающе хрупкой.

Её убойный аромат мгновенно ударил мне в ноздри, с ходу сводя с ума. Драконья кровь под рёбрами глухо, опасно зарычала, требуя сорваться с цепи контроля. Спасло лишь то, что моё обоняние уловило резкий, спасительный шлейф морозной мяты от аккуратного букетика, который она переставила в кувшин на столе. Горький запах надёжно притупил рецепторы, усмиряя дикий порыв Огненной фазы. Но даже сквозь мяту я всё равно чувствовал её гормональный всплеск чертовски хорошо.

Впрочем, я умел себя контролировать. В той или иной степени. За долгие годы в этой цитадели я не раз сталкивался с человеческими женщинами в пик их течки — или как там они сами называют эти дни... месячные, если я правильно помню их глупую терминологию. Но почему-то раньше чужие запахи вызывали у меня лишь брезгливое раздражение. А вот именно от неё, от этой пятнистой архивной мыши, аромат доносился настолько сладко, благоговейно и маняще, что я буквально впивался когтями в собственную ладонь, не в силах ничего с собой поделать. Она пахла как сама жизнь.

— Я, кажется, чётко просил тебя на плацу ждать меня в это же самое время, Эшфорд, — хрипло, ломая тишину комнаты, проговорил я. — А не лежать здесь бездельницей и книжки по ночам листать.

Уила тут же испуганно вздрогнула, резко повернув ко мне свою голову с растрёпанной косой. В её двухцветных глазах промелькнула паника. Не говоря ни слова, она в мгновение ока шустро села на кровать и судорожно полезла под пуховое одеяло до самого подбородка, пряча от моего взгляда свои голые ноги.

Я легко спрыгнул с подоконника на ковёр. Шагнул к её постели, бесшумно нависая над ней всей своей массивной фигурой, и хищно вгляделся в пожелтевшие страницы раскрытого фолианта, пытаясь разобрать, что именно она там вычитывает.

Наткнувшись глазами на заголовок «Книги Древних Уз», я коротко, издевательски усмехнулся.

— Что, пятнистая, всё же решила послушать утренний совет и поднабраться ума-разума? — лениво протянул я, складывая руки на груди. — Вот только ты читаешь абсолютно не то. Тебе нужно штудировать уставы всадников и правила, как правильно вести себя на драконе в грозу. А не тратить время на сказки про истинные пары, которых в нашем мире не существует уже веками.

Уила сердито сузила глаза, крепче сжимая пальцами переплет.

— Чего ты вообще припёрся сюда посреди ночи, Рэйлан? — ядовито спросила она, упрямо вздёрнув носик. — Сам же утром орал на всю арену, чтобы я сидела в комнате и близко к драконам не подходила со своими... — она внезапно запнулась на полуслове, густо покраснев до самых ушей от смущения.

— Не переживай ты так, — я высокомерно ухмыльнулся, наклоняясь к ней ближе, хотя внутри от её смущённого вида всё перевернулось. Пришлось нагло, бессовестно соврать ей прямо в лицо: — Меня ты совершенно не привлекаешь. Даже со всем этим твоим убойным, сладким ароматом. Так что дыши глубже, дочка маршала. Я пришёл только тренировать твои ложные блоки.

Уила от моей ответной любезности обиженно поджала губы, и в её глазах вспыхнули злые, яростные искры.

— Супер, — сочащимся чистым сарказмом шёпотом пробурчала она, с размаху с грохотом захлопывая тяжёлую книгу и отшвыривая её на край матраса. — Я просто счастлива это слышать, чешуйчатый ты индюк.

Я лишь сыто оскалился в ответ, чувствуя, как упрямство моей аномальной девчонки в очередной раз разжигает внутри меня охотничий инстинкт. Я не стал слушать её ворчание. Одним резким, хлёстким движением я просто сдёрнул с неё плотное одеяло, снова полностью открывая её пижамный вид, и медленно смерил девчонку сканирующим взглядом с головы до ног.

Эти чёртовски голые, стройные ножки и экстремально короткие домашние шорты в лунном свете мгновенно начали сводить меня с ума. Стоило убрать пуховый барьер, как её аромат стал в сотни раз ближе, ярче и насыщеннее, плотной волной ударяя мне в лицо. Внизу живота завязался тугой, раскалённый узел Огненной фазы.

Я плотно поджал губы, изо всех сил удерживая зрачки от того, чтобы они не превратились в звериные щели.

— Собирайся уже, Эшфорд, — глухо прорычал я, сам внутренне удивляясь тому, насколько хриплым, низким и чужим со стороны прозвучал мой собственный голос.

— Никуда я с тобой не пойду, — вредно пробурчала она, упрямо надув губы, и изо всех сил попыталась вырвать у меня из рук край одеяла, чтобы снова спрятаться. — У меня официальный запрет на любые физические тренировки по медицинским показателям. Маршал лично распорядился!

— А у меня — нет никакого запрета, — ядовито хмыкнул я, намертво зажимая ткань в кулаке. — Пока ты сегодня весь день мирно мяла свои булки на матрасе в обнимку с архивными книгами, всадники штурмового крыла летали за дальнюю пограничную территорию. Отрабатывали сумасшедшую силу штормового ветра и устойчивость в сёдлах. Ты уже отстаёшь от группы.

— Отец сказал, что я больше не буду летать так далеко! — провизжала она, сердито сверкнув своим изумрудным глазом. — Я просто кое-как позанимаюсь на ближних утёсах до самого выпуска, сдам этот чёртов экзамен хотя бы на самую низшую, проходную оценку, и навсегда уберусь из этой касты! И всё!

От такой наивной человеческой глупости я лишь заливисто, искренне рассмеялся, качая головой.

— Какие же вы всё-таки глупые существа, люди. Честное слово. Всадница штурмового крыла, которая просто лениво гуляет по безопасному уклону на Версе и всё? Ты думаешь, ледяная армия Севера сделает тебе поблажку из-за твоих низших оценок? Вставай! — внезапно во всю глотку прорычал я так, что девчонка заметно вздрогнула от неожиданности.

Одним мощным рывком я окончательно вырвал одеяло из её пальцев и отшвырнул его на пол.

«Чёрт... кажется, я вообще не справляюсь с контролем, когда эта ведьма находится так близко»,— панически пронеслось в моей голове, пока драконий инстинкт внутри выжигал вены.

— Нет! — тут же яростно прикрикнула Уила.

Вместо того чтобы подчиниться, эта сумасшедшая импульсивно подскочила на кровати во весь свой рост. Оказавшись на мягком матрасе, она стала смотреть на меня сверху вниз, оказавшись чуть выше моего собственного роста. Её двухцветный взгляд горел чистейшей, первобытной яростью.

Я лишь хищно усмехнулся, медленно покачав головой. Обожаю, когда добыча пытается огрызаться.

Не давая ей опомниться, я сделал молниеносный выпад рукой и точным, аккуратным движением подсек её сзади под колени. Уила даже пискнуть не успела. Равновесие мгновенно исчезло, и она с глухим стуком спиной навзничь рухнула прямо на мягкие подушки.

В следующую же долю секунды я навис над ней сверху, упираясь ладонями в матрас по обе стороны от её головы и полностью блокируя любые пути к бегству. Наши лица оказались в нескольких дюймах друг от друга; её прерывистое, горячее дыхание смешалось с моим, а шлейф её сладкого аромата окончательно превратился в капкан, из которого я больше не желал выбираться.

Я замер, всматриваясь прямо в её глаза. И только сейчас, находясь так близко, я по-настоящему заметил, насколько они странные. Левый — чистый, пронзительно-изумрудный, а правый — полностью скрыт под плотной молочно-белой пеленой.

«Интересно, удобно ли ей вообще видеть мир одним глазом?»— пронеслась в голове глупая мысль.

Напустив на себя самый безразличный вид, я хищно усмехнулся.

— Слушай, Эшфорд, а если я сейчас резко встану с твоего правого бока, как быстро ты сможешь меня увидеть? Или мне нужно будет сначала похлопать в ладоши, чтобы ты сориентировалась по звуку?

Уила от такой наглости мгновенно вспыхнула, яростно зарычала и дёрнулась всем телом, пытаясь ударить меня локтем. Но я среагировал мгновенно: перехватил её тонкие запястья одной ладонью и одним слитным движением жестко вздёрнул её руки над её головой, силой прижимая к подушкам.

В этот миг меня прошибло такой сумасшедшей волной, что в ушах зазвенело. Как же безумно, до кровавых мушек перед глазами, хотелось прямо сейчас впиться в её искусанные губы! Мой драконий импульс орал на ультразвуке, требуя взять её здесь и сейчас, без разбора — моя она на самом деле или не пара. Первобытный инстинкт Огненной фазы просто слепо требовал своё, выжигая остатки человеческого разума.

Но я упрямо, стиснув зубы до крошева, сдерживал этот напор. Я держался. Я должен был точно, на тысячу процентов убедиться, что она — моя Истинная пара, что она — именно то священное, предопределённое богами существо, которое требуется моей израненной душе, а не просто потому, что она чертовски красивая и привлекательная девчонка. Мне в этой цитадели нравились многие женщины, но я слишком давно выбрал свой путь: либо моя единственная, либо никто. И разменивать этот принцип на мимолетную похоть я не собирался.

— Я всё прекрасно слышу и вижу, идиот! — яростно прошипела Уила, отчаянно пытаясь вырвать связанные руки из моего капкана.

Я проигнорировал её крик. Склонился ещё ниже, буквально нависая над её лицом, и принялся в упор, дотошно разглядывать её мутный правый зрачок. К моему удивлению, сквозь белёсую пелену внутри едва заметно просвечивал обычный, тёмный контур, истинный цвет которого было совершенно невозможно разобрать из-за этого мёртвого тумана.

— Линзы? — глухо, искренне удивившись, уточнил я. — Или это врождённый дефект?

— Да, отвали ты от меня! — дёрнулась она.

В следующее мгновение Уила с размаху резко подалась головой вперёд, пытаясь со всей дури пробить мне лбом прямо в нос. Я чудом успел в самую последнюю долю секунды выкрутить шею и отвернуться, уклоняясь от удара, но хватку на её запястьях над головой так и не выпустил.

— Не кусайся, пятнистая, — хрипло выдохнул я, возвращая лицу маску ленивого превосходства. — Это просто научный интерес к твоей аномалии. Не каждый день встретишь двухцветного архивного червя.

Уила внезапно замерла. Вся её яростная, бунтующая энергия в одно мгновение куда-то бесследно испарилась. Она обмякла под моим телом, отвернула голову в сторону, утыкаясь лицом в подушку, и процедила сквозь плотно сжатые зубы тихим, сочащимся удушающей болью голосом:

— Я и без тебя прекрасно знаю, что я урод, Рэйлан. Можешь лишний раз мне об этом не напоминать.

Внутри меня словно что-то оборвалось. Её тихие слова ударили меня под дых сильнее, чем таранное орудие. Мне впервые в жизни стало искренне, по-настоящему совестно за собственный язык. Я ведь не хотел её обидеть. Я просто... защищался от собственной тяги к ней.