Проклятие Гор

— Ваша хвалёная техника безопасности однажды чуть не стоила ей жизни! — яростно прорычал я ему в ответ, и в моих глазах золотой и синий зрачки опасно сузились в звериные щели. — Когда она потеряла сознание от лихорадки прямо в воздухе. Я не идиот, чтобы позволить ей погибнуть, маршал. Только не ей.

Алистер Эшфорд сверлил меня долгим, уничтожающим взглядом, полным чистой отцовской ненависти.

— Даже не смей, понял меня, Одиночка? — леденящим шёпотом выдавил он. — Она моя дочь. И она человек. Я в праве сам выбирать её судьбу и её партнёров по пакту.

— Узы тебе не игра, маршал, — со зловещей ухмылкой процедил я, делая к нему шаг вплотную, так, что наши плечи почти соприкоснулись. — Дракон сам выбирает себе пару. И я выбрал её.

— Я запрещаю! — во всю глотку заорал маршал, окончательно теряя контроль над своими штурмовыми нервами.

И в эту самую секунду в наш разговор внезапно вмешался его огромный изумрудный ящер. Верс тяжело, со свистом выдохнул из ноздрей струю горячего пара и ментально, мощным телепатическим импульсом обратился напрямую к своему всаднику. Маршал Эшфорд когда-то давно поделился с ним своей искрой магии, и теперь он понимал и слышал в своей голове только его гортанный, древний голос:

«Рэйлан прав, Алистер, — сурово и гулко пророкотал Верс в подсознании маршала. — Мы, драконы, сами выбираем свою судьбу и свою кровь. И если выбор Одиночки сделан — значит, он сделан. Не тебе указывать первобытной силе, человек. Мы не станем ломать инстинкт ради твоих уставов».

Эшфорд после ментального внушения своего собственного дракона резко осёкся. Он лишь плотно поджал губы, а его лицо побледнело от бессилия.

Я же про себя угрюмо промолчал. Я не стал говорить ни маршалу, ни Версу, что на самом деле никаких священных Истинных уз между мной и Уилой пока нет — её человеческий разум по-прежнему молчал. Я не стал признаваться, что это я сам, своей собственной волей так решил. Сам захотел сделать эту ненормальную, аномальную девчонку своей парой вопреки угасанию древней магии. Пусть между нами и не пульсирует та самая великая красная нить, но я хочу, чтобы она принадлежала только мне. Всё, что мне теперь остаётся — это вернуться ночью в её спальню и дать ей чётко понять: теперь ей придётся терпеть меня вечно и смириться с тем, что я так решил. И никаких пятнистых подкидышей вроде Илиана в её жизни не будет. Мне плевать, насколько сильно они похожи своими пятнами и глазами. Моя всадница Илиана даже на три шага к себе не подпустит.

Маршал снова зло смерил меня взглядом и сквозь зубы процедил:

— Я всё равно запрещаю ей приближаться к тебе завтра на рассвете. То, что твоя драконья сущность что-то там решила, ещё не значит, что ты имеешь право решать за неё, Рэйлан. Я уверен — Уила никогда добровольно не будет с драконом. Ты посмотри на себя. Ты весь покрыт шрамами и боевыми отметинами. Ты — сама война в человеческом воплощении. Ты просто разобьёшь ей сердце и погубишь её.

— Я без вас как-нибудь разберусь, маршал, — ледяным тоном бросил я, разворачиваясь к нему спиной.

Алистер Эшфорд, тяжело дыша от ярости, круто повернулся на каблуках своих начищенных сапог и стремительным шагом покинул плац, направляясь к штабному корпусу.

Его огромный изумрудный Верс не торопился уходить. Он проводил своего всадника долгим взглядом, а затем повернул свою массивную чешуйчатую голову ко мне и злобно, утробно зарычал прямо в мои мысли:

«Ты заставляешь меня краснеть перед моим собственным человеком, щенок! — сердито пророкотал старый ящер, выпуская когти в песок. — От тебя в воздухе даже не пахнет Истинными узами, твоя кровь чиста, а ты устраиваешь тут брачные игры на глазах у маршала!»

— Но ты ведь всё равно мне только что помог и заткнул его, верно? — проговорил я, нагло и хищно усмехаясь ему прямо в зубастую пасть.

В следующее мгновение пространство вокруг меня со знакомым металлическим свистом взорвалось искрами озона. Я переродился в огромного обсидианового дракона, готовясь взлететь и уйти в ущелье, но перед тем как мощно оттолкнуться лапами от прогретого гранита, я бросил Версу последнюю, жёсткую ментальную команду:

«Не бери её завтра на тренировочный вылет, старик. Слышишь меня? Она полетит только со мной. На твоё штурмовое седло она не сядет.»

«Ты же сам слышал приказ маршала...» — недовольно, со свистом фыркнул изумрудный великан.

«Мне плевать на его приказы, — отрезал я, взмывая в темнеющее небо Черного ущелья и расправляя титанические крылья. — Я не доверяю её безопасность ни единому из вас, уж прости. Завтра я заберу своё.»

Глава 16

Когда я ранним утром вышла на тренировочный плац, вся штурмовая группа уже была в сборе. Курсанты проверяли упряжь, а ящеры лениво переминались с лапы на лапу на каменных уступах.

Не успела я сделать и пары шагов к строю, как ко мне тут же быстрым, уверенным шагом подошёл Илиан. Его двухцветные волосы были растрепаны утренним ветром, а острова витилиго на бледной шее казались ярче в рассветных лучах.

— Уила, привет. Мы можем поговорить? Буквально минуту, — негромко, но настойчиво попросил он.

Я молча кивнула, и мы отошли чуть в сторону от любопытных ушей, остановившись у невысокого гранитного парапета. Илиан замер напротив, пристально, с каким-то затаённым трепетом разглядывая моё лицо и правый зрачок под белёсой пеленой.

— Откуда ты, Уила? — тихо, с глухим волнением в голосе спросил он. — Я за все свои годы на пограничных фортах Севера ни разу не встречал людей... таких, как мы с тобой. С подобной аномалией крови Потерянных Земель. Кто твои настоящие родители?

Внутри меня всё сжалось от болезненного воспоминания о ледяных скалах, где меня оставили замерзать. Мне чертовски не хотелось ворошить это прошлое перед чужаком, пускай он и был моей полной копией.

— Я местная, Илиан. Родилась и выросла прямо здесь, в стенах этой цитадели, — бессовестно, со лживым безразличием соврала я ему прямо в глаза, упрямо вздёрнув подбородок.

Спрашивать, откуда принесло его самого и через какой ад прошла его погибшая группа, я сознательно не стала. Слишком много тайн было в этой академии для одной недели.

В этот самый момент тяжёлая ладонь в кожаной перчатке бесцеремонно и хлёстко хлопнула меня по плечу, заставляя вздрогнуть. Ральф беспардонно вклинился между нами, буравя Илиана сердитым взглядом.

— Хватит тут лясы точить на рассвете, Эшфорд, — нагло бросил староста группы, переводя взгляд на свой планшет с утренним распределением вылетов. — У нас вообще-то через пять минут серьёзная тренировка в тучах.

Сын коменданта резко отмахнулся перед нами рукой, устанавливая новые правила, и громко скомандовал:

— Так, Илиан. Слушай приказ. Из-за вчерашнего погрома обсидианового дикаря у нас перестановка. Сегодня ты летишь на розовой Мире.

Мира, стоявшая в своём загоне неподалёку, услышав это распоряжение на драконьем языке, довольно и весело помахала своим массивным хвостом, пуская ментальную мысль на весь плац:

«Ура! Наконец-то этот северный красавчик достался мне, а не этим криворуким первачам!».

Ральф круто повернулся ко мне, и его губы поджались в тонкую линию. На его щеке всё ещё темнела царапина.

— А ты, Эшфорд... — он повернулся ко мне, сверкнув потемневшими глазами. — Твой отец строго запретил подпускать тебя к вольеру Одиночки. Поэтому сегодня ты летишь на Вилосе. В штурмовом седле.

Я буквально вытаращила на него свои огромные глаза, чувствуя, как внутри всё заледенело от удушающего шока.

— Ты с ума сошёл, Ральф?! — в панике проговорила я, делая к нему шаг. — Вилос — молодой дракон! Он ещё вообще ни разу в жизни никого на себе не возил, у него нет опыта со всадниками! Я не полечу на нём без подготовки!

— Выполняй приказ, Эшфорд! Так маршал Эшфорд распорядился! — яростно прошипел Ральф, резко сокращая расстояние между нами и нависая надо мной всей своей массивной фигурой в доспехах.

Мы застыли посреди плаца в шаге друг от друга под пристальными взглядами затихших ящеров. Я до белизны в костяшках яростно сжала кулаки, упираясь берцами в прохладный камень пола, и, упрямо заглядывая в его злые глаза, процедила сквозь зубы:

— Нет, Ральф. Я не полечу. Вилос молодой, он не сможет отработать маневры на такой далёкой дистанции каньона. Это самоубийство.

— Уила, не беси меня сейчас, и так тошно! — со скрытой, изнурённой злостью тихо прорычал староста группы мне прямо в лицо, и его челюсти судорожно сцеплялись. — Мне твой отец сегодняшним рассветом и без тебя устроил такой выговор, что стены штаба тряслись! Маршал орал, что я совершенно не могу совладать с всадниками своего крыла и контролировать дисциплину на плацу! Ты хочешь, чтобы меня под трибунал подвели из-за твоего упрямства?!

Я пристально посмотрела в его раскрасневшееся от злости и усталости лицо и тяжело, со свистом выдохнула горячий воздух через нос. Он и правда был совершенно не виноват во всём этом хаосе, который устроил Рэйлан со своими выходками. Ральф просто выполнял суровый приказ моего отца.

— Ладно... — сочащимся чистым ядом шёпотом прошипела я, поправляя воротник тренировочной майки и делая шаг назад.

Я упрямо развернулась, направляясь к вольеру молодого и строптивого Вилоса.

Этот молодой ящер с красивой, глянцевой чешуёй цвета штормового неба при моём приближении недовольно зафыркал, шумно выпуская ноздрями горячий пар, и принялся хаотично мотать своей массивной головой из стороны в сторону, пробуя прочность стальной цепи.

«Ну что, готова, всадница?» — внезапно, с весёлой и наглой подростковой спесью раздался его чёткий гортанный голос прямо в моём подсознании. — «Я, если честно, всю свою сознательную жизнь мечтал какую-нибудь девчонку в небе покатать. Ты у меня сегодня официально будешь первая. Так что не подведи, дочка маршала.»

— Попридержи коней, Вилос, — строго, со всей суровостью мысленно шикнула я на него в ответ, укладывая ладонь на его холодное плечо. — Мы сегодня просто летим по прямому маршруту. Никаких мёртвых петель и боевых разворотов. Если ты в процессе перегона устанешь — не вздумай строить из себя героя, просто сразу разворачивайся и возвращайся обратно в загон. И самое главное: вообще не смотри на то, что делают в небе другие драконы. Понял меня?

Молодой ящер от моих наставлений лишь издевательски, утробно усмехнулся в моей голове и самоуверенно буркнул:

«Да не переживай ты так, калека. Я летаю ничуть не слабее твоего хвалёного Рэйлана. Ещё посмотрим, кто кого на Черном хребте обойдёт.»

Я лишь раздражённо, громко цокнула языком на его юношеский максимализм.

— Наклоняйся уже, штурмовик, — вслух скомандовала я, хватаясь за кожаные поводья.

Вилос на удивление послушно опустился на передние лапы, подставляя мне своё широкое чешуйчатое крыло. Стоило мне с трудом вскарабкаться по его боку вверх и усесться в массивное штурмовое кресло, как я судорожно принялась осматриваться по сторонам, проверяя крепления. Внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.

— Что это вообще за кресло такое, Вилос? — в лёгкой панике проговорила я, дёргая страховочные ремни. — Тут все пряжки старые, кожа облезла, и конструкция кажется чертовски хлипкой! Оно же меня не удержит!

«Какое интенданты на складе выдали, на таком сегодня и полетишь», — беззаботно проворчал дракон, разминая плечевые суставы.

И прямо в эту самую секунду, когда я уже собиралась защёлкнуть главный замок на поясе, из глубоких теней у каменного парапета стремительным, угрожающим шагом вышел Рэйлан. Он оставался в своём человеческом обличии, но его лицо было бледным от ярости, а разноцветные синий и золотой глаза хищно сузились в вертикальные звериные щели. Серебряные кольца в его ушах бешено дрожали от переполнявшей его магии.

— Слазий, — леденящим душу, сочащимся первобытной драконьей яростью басом приказал он, останавливаясь у самого крыла Вилоса и нависая над нами грозовой тучей.

— У нас вообще-то сейчас официальная тренировка, Рэйлан, — твёрдо ответила я, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Уила, живо слазий оттуда, — настойчиво, с удушающим шёпотом повторил Одиночка, и его кулаки покрылись едва заметными шипами. — Слазий, пока я этому малолетнему недорослю прямо здесь, на плацу, с корнем хвост не оторвал.

— Не могу, — я упрямо, до белизны в костяшках перехватила кожаную уздечку Вилоса, бросая вызов его дикарским повадкам. — Это прямой, официальный приказ моего отца. Маршал запретил мне к тебе подходить. Смирись.

Рэйлан от моих слов лишь яростно оскалился. Он круто перевёл свой потемневший от гнева взгляд на молодого штормового дракона и бешено, утробно прорычал ему прямо в морду на гортанном наречии:

«Если ты, щенок, сегодня в небе посмеешь упустить воздушный поток и уронишь её хоть на один дюйм... я лично размажу твою чешуйчатую морду по этим гранитным скалам каньона! Ты меня понял?!»

Молодой Вилос от такой открытой угрозы вообще не испугался — он лишь заливисто, нагло рассмеялся прямо в его шрамированное человеческое лицо, пуская струю пара из ноздрей:

«Да расслабься ты, дикарь! Не переживай, никуда я её не уроню. Она же чертовски лёгкая, я её веса на своей холке даже не чувствую.»

И прежде чем Рэйлан успел сорваться с места и силой стащить меня из штурмового кресла, Вилос мощно, с оглушительным хлопком расправил свои гигантские крылья, до предела оттолкнулся сильными лапами от края уступа и мы с размаху взлетели в фиолетовое утреннее небо. Крик Рэйлана мгновенно потонул в свисте ветра, а я вцепилась в поводья.

Мы пролетели лишь небольшое расстояние, когда со всех сторон нас начали плотно зажимать и обгонять другие драконы штурмового крыла.

Воздушные потоки в ущелье становились всё агрессивнее. Моё штурмовое кресло то и дело угрожающе дёргалось от каждого мощного взмаха крыльев Вилоса, и я подскакивала в нём, как на диком, необъезженном коне. Мне это безумно, чертовски не нравилось. Рёбра и спина отозвались глухой, предупреждающей болью.

— Слушай, Вилос! Его вообще пристегнули нормально или нет?! — во всю глотку прокричала я сквозь оглушительный рёв ветра, лихорадочно проверяя крепления.

«Да вроде пристегивали, всадница!» — беспечно отозвался молодой ящер в моей голове.

Я скосила взгляд вниз и с ужасом заметила, что на чешуйчатом боку дракона из трёх массивных креплений уцелела всего одна-единственная пряжка. Остальные ремни просто сиротливо болтались. Здорово. Мой дорогой приёмный отец и его интенданты, кажется, коллективно решили меня сегодня прикончить, выдав этот бракованный хлам.

«Ладно, — панически подумала я, судорожно вцепляясь пальцами в облезлую кожу подлокотников. — Без седла я ведь уже летала с Рэйланом. Если этот малолетний штурмовик будет лететь нормально, ровно и без фокусов, то я и на нём смогу удержаться. Главное — проскочить каньон.»

Но моим надеждам не суждено было сбыться. Буквально через пару миль мы на полной скорости со всего размаху влетели в невидимую, глубокую воздушную воронку каньона. Нас дико тряхнуло. Из-за громоздкого, хлипкого кресла я физически не могла нормально ухватиться за костяные пластины Вилоса — конструкция только мешала мне, сковывая движения. В следующее мгновение нас дёрнуло с такой страшной силой, что главный страховочный ремень на моем поясе с металлическим треском просто лопнул, и вырванная стальная пряжка со свистом улетела куда-то вниз, в серую бездну Черного ущелья.

— Разворачивайся! — в панике закричала я, чувствуя, как адреналин мгновенно выжигает остатки хладнокровия. — Разворачивайся, Вилос! Это приказ!

«Да я ещё вообще не устал, Эшфорд!»— упрямо отозвался тот.

— Моё кресло полностью развалилось, идиот! На мне больше нет прицепа за штурмовое седло! — со всей злостью прошипела я ему прямо в подсознание.

Молодой и глупый дракон на мои панические крики лишь заливисто, нагло рассмеялся:

«Да просто держись крепче руками за выступы и всё! С Рэйланом ты вообще без седла была, и ничего, выжила же как-то!»

— Это совсем другое, придурок! — в отчаянии отозвалась я, но этому упрямому малолетке, одержимому желанием доказать свою силу старшим ящерам, было абсолютно всё равно на мои доводы.

«Ладно, спокойно, всадница. Всего один разок вон до туда, до безопасного утёса долетим и сразу обратно, — самоуверенно проворчал он. — Там впереди нет сильного нисходящего потока.»

По итогу этот несносный гад полностью ослушался моего прямого приказа и на полной скорости упрямо полетел прямиком к самой опасной, узкой гранитной расщелине, где ветер выл как раненый зверь.

— Нет, нет, нет! — в чистом ужасе закричала я, чувствуя, как пальцы соскальзывают со сломанных поручней. — Даже не думай туда соваться, Вилос! Я не держусь! Мне это проклятое сломанное седло только мешает прижаться к твоей чешуе!

Мы не успели долететь до выхода из расщелины всего какую-то сотню метров, как нас накрыло боковым штормовым ударом. Меня резко подбросило вверх, кресло окончательно оторвалось от пластин, и в этот же миг Вилоса сильно крутануло в узком пространстве. Он не рассчитал траекторию и с глухим, страшным скрежетом зацепил левым крылом отвесную гранитную скалу.

Молодой дракон яростно, панически выругался на своём гортанном наречии, отчаянно закричав в моей голове:

«Держись, Уила! Держись!»

Но из-за того, что его тело в падении резко перевернуло на бок, я просто камнем со всего размаху слетела с его спины вниз, в открытый воздух.

Первые секунды свободного падения я не издала ни единого слова, ни одного жалкого звука. На чистых, выработанных рефлексах я свято верила и ждала, что сейчас произойдёт чудо. Ждала, что мой дракон, как это вечно делал Рэйлан, ювелирно поймает меня лапой прямо на лету у самого камня. Я по привычке ждала именно этого спасительного капкана.

Но пока я стремительно падала спиной вниз, рассекая облака, я с леденящим ужасом заметила, что молодой Вилос сам всё ещё никак не может выровнять своё положение в воздухе. Он панически кувыркался среди скал, беспомощно заваливаясь на раненое крыло и стремительно падал следом. Надеяться было больше не на кого.

И только тогда из моего горла наконец вырвался дикий, истошный крик страха.

— Уила!! — донёсся до меня откуда-то из далёкой, затянутой тучами вышины оглушительный, вибрирующий от безумной паники и ярости голос. Знакомый. Родной.

— Рэйлан!!! — во всю глотку, захлёбываясь ветром, прокричала я в ответ в грозовое небо.

А в следующее мгновение я со всего размаху с оглушительным всплеском шлёпнулась прямо в ледяную реку на самом дне Чёрного ущелья. Ледяная, обжигающая вода мгновенно сомкнулась над моей головой, я судорожно захлебнулась в собственном оборвавшемся крике, а затем моё тело на бешеной скорости обо что-то с силой ударилось под водой. В глазах резко вспыхнули и погасли кроваво-красные искры, мир вокруг окончательно растворился, и я мгновенно отключилась, проваливаясь в темноту.

****

Я был по-настоящему взбешён тем, что эта упрямая девчонка всё-таки улетела с ним.

Поначалу в небе они шли относительно плавно. Я летел поодаль, скрытый серым грозовым фронтом, и до последнего надеялся, что этот малолетний идиот Вилос послушает мои утренние предупреждения, банально побоится гнева и будет аккуратнее. Я буквально рвал и метал, яростно шипя на старого Велеса в его загоне за то, что тот вообще позволил мелкому недорослю выйти сегодня в штурмовой строй.

«Я здесь руковожу в вольерах! Я!»— бешено прорычал я ему в подсознании, едва не скрежеща зубами от закипающей ревности.

«Был прямой приказ всадника, Одиночка, — угрюмо отозвался древний ящер. — Вилос молодой, но он будет аккуратнее, он знает, что это дочка маршала. К тому же на нём закреплено штурмовое седло, она защищена ремнями.»

Но я не доверял им. Ни единому существу в этой проклятой академии. Я не доверял ни строптивому дракону, на котором она полетела, ни этой хвалёной гребаной коже амуниции под её бёдрами, которая годами гнила на складах интендантов. Я за всю свою жизнь привык доверять только самому себе. Я чёрт возьми знал, что если я сам уроню Уилу в воздухе, я переверну мир, но поймаю её. Даже если у меня откажут крылья и я не смогу взлететь — я просто камнем рухну на дно каньона и закрою её хрупкое тело собой.

— Не могу... — глухо прорычал я вслух в человеческом обличии.

Контроль окончательно полетел к чёрту. Я с размаху бросился с обрыва вниз, прямо в падении с металлическим свистом перерождаясь в ящера, и на бешеной скорости направился прямиком за ними в глубь грозового фронта.

Я нашёл их слишком поздно. Этот малолетний кретин забрёл со своей пассажиркой вообще не на ту тренировочную территорию залетел, упрямо проигнорировав безопасный маршрут. Я только на подлёте услышал сквозь завывание бури, как Уила панически просит его не лететь дальше. Она приказала ему остановиться. А Вилос всё равно самоуверенно помчал вперёд, прямо в узкую, извилистую гранитную щель каньона.

Я почти догнал их, заложив крылья назад и выжимая из своего тела предельную скорость, но в этом ущелье было слишком узко — скалы сжимали пространство тисками, и я чисто физически не мог подлететь снизу, чтобы подстраховать её.

И когда этот безмозглый щенок произвёл роковую осечку, зацепив левым крылом отвесную скалу, моё сердце на долю секунды просто замерло. Моя пятнистая девчонка кувырком полетела со спины дракона вниз, в серую бездну. Сломанное штурмовое седло полетело следом за ней — ремни лопнули, и конструкция просто развалилась в воздухе.

Сначала, первые мгновения, она летела молча, отчаянно группируясь. Но затем, когда до моих рецепторов донёсся её истошный, полный страха крик, моё сердце внутри грудной клетки просто раскололось на тысячи окровавленных осколков.

Я сложил крылья и камнем полетел за ней вниз, выжимая из траектории падения всё, на что вообще было способно моё титаническое тело. Но я не успел. Было слишком далеко. Слишком поздно.

Стоило её хрупкой фигуре окончательно пропасть из моего вида, бесследно исчезнув в бушующем, вспененном порыве горной реки на самом дне каньона, как я взревел от сокрушительной, удушающей боли на всё Черное ущелье. Мой ультразвуковой, предсмертный драконий крик разорвал тучи, и в ту же секунду по всему каньону стал лавиной доноситься эхом ответный, яростный рёв и других драконов штурмового крыла, которые почувствовали вспышку безумия своего лидера.

«Нет... Нет, прошу! Небо, не надо! Только не она!»— умолял я древних богов Потерянных Земель, лихорадочно кружа над бурлящим потоком в безумных поисках её тела.

Объективно, разумом я понимал, что у неё практически не было шансов выжить после падения с такой высоты. Я дико, утробно рычал, моё отчаяние жутким эхом отдавалось от гранитных скал, и все мои драконы в загонах и небе рычали вместе со мной, оплакивая. Я готов был выжечь эту реку до самого дна, но вытащить свою аномальную ведьму на берег.

Молодой Вилос с глухим, страшным звуком тоже грохнулся следом за ней вниз, складывая раненое крыло. В самый последний момент, у самой кромки бурлящей воды, он всё же сумел судорожно расправить перепончатые крылья, отчаянно пытаясь удержаться в воздухе, но было видно, что кости повреждены и лететь ему теперь чертовски тяжело. Дракон испуганно заскулил, заваливаясь набок. Но я даже смотреть в его сторону не хотел. Мне было абсолютно плевать на этого строптивого щенка, плевать на его страдания, на его сломанные крылья и на то, выживет ли он вообще на дне этого каньона.

В следующее мгновение мою грудь снова, с новой, утроенной силой пронзила такая дикая, выламывающая боль, какой я не чувствовал даже во время разорванных ночных цепей. Сердце в один миг буквально окутало яростным первобытным пламенем Игнисаров. Вены закипели. Я взревел ещё громче, окончательно теряя контроль над собственным телом в полёте.

Меня, огромного обсидианового монстра, от этой нечеловеческой фантомной судороги стало хаотично швырять на отвесные гранитные стены ущелья. Я со всего размаху бился плечами о камни, ломая скальные выступы, дико мотал своей тяжелой чешуйчатой головой, чтобы хоть как-то поймать баланс и удержать воздушный поток, но боль просто выжигала разум. Будто меня самого сейчас заживо четвертовали.

А потом... всё внезапно, в одну секунду затихло.

Боль ушла, оставив после себя оглушающую, звенящую пустоту. Я замер, тяжело взмахивая чёрными крыльями и зависнув в воздухе посреди узкого коридора каньона, судорожно приходя в себя.

Я опустил взгляд вниз. И опешил. Напрочь перестал дышать, не веря собственным глазам.

Прямо из центра моей груди, прошивая обсидиановую чешую, пульсировал ослепительный, концентрированный луч чистейшей магии. Настоящая, священная красная нить Истинных уз. Та самая, из древних фолиантов, которую люди считали мёртвой уже сотни лет. Она горела благословенным, палящим огнём, уходя своим вторым концом глубоко в бушующие воды реки.