Проклятие Гор

Я больше не думал. Не сомневался. Я тут же, не помня себя, сорвался вниз на этот ментальный зов, на это непреодолимое, магнетическое притяжение.

Пылающая нить безошибочно повела меня сквозь брызги и пену к одному из небольших каменных островков посреди реки, о который с силой бились ледяные волны. Там, на мокром сером граните, раскинув руки, неподвижно лежала Уила.

Я сложил крылья, прямо на лету с металлическим свистом перерождаясь обратно в человека, и с глухим стуком приземлился на колени у самого края воды. В один миг я оказался около неё, судорожно, трясущимися руками подхватывая её хрупкое, леденящее тело к себе на грудь.

У меня внутри всё похолодело. Из её разбитого левого витка медленно текла тонкая струйка тёмной крови, пачкая чёрно-белые локоны. Тонкая тренировочная рубаха была безжалостно разодрана о коварные острые валуны под водой, а бледная кожа с островами витилиго покрылась глубокими, кровоточащими порезами. Она не дышала.

— Уила... Уила, прошу тебя, очнись! — сорвавшимся, умоляющим шёпотом повторял я сквозь зубы, прижимая её к себе. — Дыши, ведьма... Слышишь меня?! Дыши!

В чистой панике, отбросив всю свою драконью гордость, я зажал её нос, наклонился и стал судорожно делать ей искусственное дыхание, силой вталкивая воздух в её остывающие лёгкие. Раз. Ещё раз. Ну же!

В следующее мгновение Уила судорожно вздрогнула в моих руках. Её грудная клетка резко поднялась, и она тут же, захлёбываясь ледяной водой, стала шумно, болезненно прокашливаться, цепляясь слабыми пальцами за ворот моей чёрной рубашки.

Я от этого звука зажмурился, издавая хриплый, задушенный выдох, и со всей силы, до хруста в костях стал сжимать её в своих объятиях, утыкаясь носом в её мокрые волосы. Меня буквально затапливал безумный, штормовой коктейль из первобытного страха, дикого неверия и оглушительного, всепоглощающего счастья.

В голове лихорадочно, победно пульсировала одна-единственная, ослепительная мысль:

«Небо... Древние боги, она Истинная. Я ведь сам, своей волей выбрал её, решил сделать своей парой вопреки всему миру... И магия Потерянных Земель ответила мне. Она оказалась ей. Моей. Моя. Небо, да она действительно моя! Не просто мой эгоистичный мужской выбор... но и выбор всех священных законов природы.»

Красная нить между нашими сердцами на берегу этой ледяной реки вспыхнула так ярко, что её пульсация теперь согревала нас обоих.

Глава 17

Внутри грудной клетки всё горело острой, разрывающей болью. Каждый судорожный вдох давался с колоссальным трудом, я никак не могла окончательно прокашляться, а изо рта вместе с хрипами вылетала ледяная речная вода. Всё моё многострадальное тело болело так невыносимо, словно меня с размаху бросили в промышленную камнедробилку. Шевелиться, открывать глаза или хотя бы дышать не хотелось вообще.

Мне было дико, смертельно холодно. Кровь в жилах буквально застыла, а крупная, непрекращающаяся дрожь колотила мышцы, пока чьи-то сильные, огромные руки резко не прижали меня к себе. Незнакомец сдавил моё израненное тело с такой бешеной, собственнической силой, что я грешным делом подумала — он сейчас окончательно доломает мне уцелевшие рёбра.

Но в ту же секунду от его кожи по мне разлилось сумасшедшее, спасительное, палящее тепло.

Кое-как переборов лихорадочный туман и приоткрыв глаз,а я сквозь пелену слёз и капли воды увидела перед собой Рэйлана. Откуда он здесь взялся? Когда успел долететь?

Обсидиановый одиночка в своём человеческом обличии сидел на коленях прямо в сыром песке, бережно удерживая меня на весу. Он смотрел на моё лицо абсолютно безумным, диким, но в то же время каким-то неверящим, облегчённым взглядом золотого и синего зрачков.

— Рэйлан... — едва слышно, из последних сил прохрипела я.

Я бессильно уткнулась носом в его насквозь промокшую чёрную рубашку, пахнущую озоном и ледяной мятой, и окончательно, горько разрыдалась. Я плакала навзрыд от пережитого ужаса и от оглушительного, давящего облегчения, что я всё ещё каким-то чудом осталась жива после падения с трёхмильной высоты каньона. Но в глубине души я чётко осознавала одну вещь: я больше никогда в жизни не вернусь туда. Не вернусь в это проклятое небо. Мой страх высоты, который я усердно пыталась заглушить всю неделю, сейчас вернулся с новой, утроенной, удушающей силой.

— Всё хорошо, девочка моя... Всё хорошо, — хриплым, непривычно ласковым и дрожащим басом проговорил он мне куда-то в макушку, нежно поглаживая по растрёпанным волосам.

Но в следующее мгновение его объятия резко разомкнулись. Рэйлан зло, с поистине звериным оскалом обернул голову в сторону скалистого выступа островка.

Он аккуратно, неестественно бережно уложил моё подрагивающее тело на мокрые камни, и, импульсивно подскакивая на ноги, со всего размаху круто развернулся на каблуках. Его шаги заставили гранитную крошку разлетаться во все стороны. В один широкий шаг он оказался возле испуганно сжавшегося Вилоса. Молодой дракон штормового неба, тяжело дыша из-за раненого крыла, сидел на гальке.

Рэйлан без малейших раздумий с размаху, со всей своей чистокровной драконьей силой наотмашь ударил Вилоса кулаком прямо по огромной чешуйчатой морде.

Молодой ящер от такого сокрушительного удара человека вскрикнул, жалобно заскулил и панически попятился назад к воде, но его массивная голова от страха перед Одиночкой даже не поднялась вверх. А Рэйлан, окончательно потеряв контроль над своей яростью, ударил его снова. И снова. И снова. Тяжёлые удары его кулаков с глухим стуком разносились по всему ущелью. У молодого дракона из разбитой пасти и ноздрей хлынула густая, горячая кровь, но он даже не пытался защищаться — он просто слегка пятился по гальке, ментально, жалобно шепча в наши головы одну-единственную фразу:

«Прости... Прости меня... Прости...»

Было чётко видно, что Рэйлан словно какой-то невидимой, ментальной магической удавкой мёртвой хваткой держал Вилоса за самое горло, силой своего авторитета лидера не позволяя ему ни взлететь в тучи, ни даже приподнять голову от земли. И только когда несчастный молодой дракон обессиленно рухнул на бок, жалобно поскуливая в кровавой пене, Рэйлан яростно, громогласно прорычал ему прямо в окровавленные глаза:

— Тебе, щенок, было чётко приказано вернуться в загон, если потоки станут слишком сильными! Тебе было приказано — не ронять её ни при каких обстоятельствах! Кому и что ты здесь пытался доказать, ублюдок малолетний?! Перед кем устраивал своё штурмовое шоу?! На тебе сидел живой человек! Смертная! Девушка, которая до смерти боится этой высоты! А ты устроил тут цирк наперегонки ради одобрения Ральфа!

Обсидиановый одиночка тяжело дышал, его грудная клетка ходила ходуном.

— Я официально лишаю тебя любых полётов в штурмовом крыле академии, Вилос! — леденящим, сочащимся смертоносным приговором басом подытожил Рэйлан, брезгливо вытирая окровавленные пальцы о штаны. — Как только твоё паршивое крыло заживёт и ты вернёшься в вольер... ты будешь до самого окончания выпуска безвылазно сидеть в запертом глухом загоне подвала! Ты больше никогда не поднимешься в моё небо.

Я лежала на камнях, судорожно и во все глаза ошарашенно наблюдала за этой кровавой расправой. Над островом, шумно хлопая розовыми крыльями, наконец приземлилась Мира. С её спины на песок поспешно соскочили Ральф и Илиан, но стоило им сделать шаг в нашу сторону, как они оба застыли на месте.

Рэйлан брезгливо отвернулся от хрипящего на гальке Вилоса, чья окровавленная морда беспомощно уткнулась в мокрый песок, и круто развернулся к застывшим у края площадки Илиану и Ральфу.

— Проваливайте к чёрту! — оглушительно, сорвавшись на утробный, вибрирующий от ярости рёв, заорал он на них, и в его синем и золотом глазах на секунду снова полыхнул первобытный огонь.

Парни от его дикого крика инстинктивно отшатнулись назад, а обсидиановый Одиночка уже стремительно опускался на колени прямо в сырую гальку рядом со мной. Меня по-прежнему всю крупно, неуправляемо трясло от ледяного холода и пережитого ужаса, а шевелиться или сделать глубокий вдох было до потемнения в глазах больно. Рэйлан неестественно бережно, бережней, чем когда-либо в жизни, подхватил моё израненное, обмякшее тело на свои сильные руки, и я невольно поморщилась, глухо застонав от острой рези в ушибленном позвоночнике. Горячие слёзы бессилия непрекращающимся потоком текли по моим щекам, и я, напрочь забыв обо всей своей гордости, покорно уткнулась носом в его тёплую, пахнущую озоном шею, ища защиты.

— Потерпи, девочка моя... Потерпи немного, — самым тихим, сострадательным шёпотом, на какой только был способен его хриплый голос, проговорил он мне куда-то в растрёпанные локоны.

Он уверенно поднялся на ноги, надёжно прижимая меня к своей широкой груди, и размашистым, тяжёлым шагом понёс в сторону приземлившейся на берегу розовой Миры. Проходя мимо ошарашенных Илиана и Ральфа, которые во все глаза неотрывно пялились, Рэйлан ледяным тоном бросил им через плечо:

— Дождётесь здесь, на этих скалах. Никуда с острова не уходить.

— Но мы вообще-то обязаны немедленно вернуться в цитадель и доложить маршалу Эшфорду о крушении Вилоса! — попытался было возразить Ральф, багровея от злости и хватаясь за кожаный ремень своих доспехов.

— Я сказал — дождётесь здесь! — бешено, предупреждающе прорычал Рэйлан, резко оборачивая к нему своё шрамированное лицо и заставляя старосту группы мгновенно заткнуться. — Я забираю вашего дракона. Обратно вы полетите на Версе, когда за вами прибудет патруль.

Розовая драконица Мира, послушно уловив приказ лидера, беспрекословно, плавно легла всем своим массивным телом полностью на мокрую речную гальку, подставляя нам своё широкое мягкое крыло. В моём подсознании тут же испуганно, хаотично завертелись её ментальные, панические мысли. Розовая ящерица безумно переживала за моё состояние, шумно раздувала ноздри и испуганно, предупреждающе зарычала на Рэйлана на гортанном наречии, требуя:

«Рэйлан, будь аккуратнее! Слышишь меня, дикарь обсидиановый?! Держи её как можно бережнее, ты же её сейчас окончательно доломаешь своими железными руками после такого падения!»

На её ментальный выпад Рэйлан лишь яростно, со звериным оскалом прорычал в ответ, грубо прерывая её опеку:

«Не указывай мне, Мира! Заткнись! Я сам прекрасно знаю, как мне нужно обращаться с моей пятнистой!»

Эта его хлёсткая, собственническая двоякая фраза заставила меня на секунду буквально замереть в его руках, напрочь перестав плакать. Моё измученное сердце внутри грудной клетки испуганно, часто заколотилось.

«С моей пятнистой... — эхом отозвалось в моей голове. — Что именно он имеет в виду под этими словами? Очередной уставной пакт? Напоминание о том, что я официально числюсь его всадницей по ведомостям Военного Совета и портить своё оружие перед выпускным экзаменом он никому не позволит? Да... точно. Это просто штурмовые обязанности дракона.»

Но почему... ну почему мне в эту самую секунду вопреки всему здравому смыслу так отчаянно, до сладкой боли под рёбрами хотелось, чтобы эти слова значили что-то совсем другое? Совершенно иное.

Внутри меня всё трепетало, замирало и плавилось от одного лишь осознания того, что этот огромный, шрамированный Одиночка сейчас находится рядом, согревая моё замерзающее тело своим сумасшедшим драконьим жаром. Но я категорически не могла, не имела права позволить себе даже мимолётной мысли об этом. Я ведь была всего лишь обычным человеком. Смертной архивной мышью, калекой с дурацкими пятнами на коже, которая даже в седле удержаться нормально не способна. А он — чистокровный, великий и могущественный обсидиановый дракон. И ему в этом небе нужна была сильная, безупречная пара, такая же, как он сам. А не слабая, вечно лихорадящая девчонка в виде меня. Обуза. Настоящая, бесполезная обуза, которая только тянет его штурмовые нормативы на дно ущелья.

Пока я зарывалась в свои невесёлые мысли, пряча лицо на его плече, Рэйлан одним мощным, слитным движением легко запрыгнул на спину лежащей Миры. Я от этого резкого толчка немного, сдавленно охнула от пронзительной боли в ушибленных рёбрах, но он тут же, мгновенно уловил мой стон, замер и с максимальной осторожностью усадил меня перед собой в глубокое штурмовое кресло розовой драконицы, накрепко фиксируя мои плечи своими огромными горячими ладонями.

Мира мощно оттолкнулась сильными лапами от гальки островка, с оглушительным хлопком расправила крылья, и мы стремительно взлетели в темнеющее фиолетовое небо, устремляясь обратно к цитадели. Штормовой ветер каньона мгновенно ударил в лицо, унося прочь остатки моих слёз, но под защитой широкой груди Рэйлана мне впервые за всю эту безумную неделю было по-настоящему, абсолютно тепло.

Перед тем как Мира окончательно взмыла над каньоном, Рэйлан отдал жёсткий ментальный приказ Версу, чей огромный изумрудный силуэт как раз показался над скалами: «Верс, быстро спускайся в ущелье, забери этих двоих олухов — Ральфа и Илиана, и немедленно отправь ветеринарный патруль на помощь Вилосу. У мелкого напрочь поломано левое крыло, сам он отсюда не выберется».

Древний ящер маршала глухо, согласно рыкнул в ответ, уходя на вираж, а Рэйлан крепче прижал меня к себе, приказывая Мире лететь прямиком к цитадели.

Как только розовая драконица мягко приземлилась на восточном плацу, Рэйлан в мгновение ока, бережно подхватил моё израненное тело на руки и стремительным, яростным шагом понес в сторону главного корпуса академии.

На плацу тут же поднялся невообразимый хаос. Наперерез нам из штабных дверей стали испуганно сбегаться абсолютно все дежурные руководители и офицеры штурмового крыла. В самом центре этой толпы стремительной походкой вышел мой отец. Лицо Верховного Маршала Алистера Эшфорда было бледнее гранитных стен, а волевые челюсти судорожно сцеплялись от гнева и страха.

— Уила!.. Боги, что произошло?! — панически воскликнул отец, бросаясь к нам и властно протягивая руки. — Рэйлан, немедленно передай мою дочь мне! Живее!

Но тот на его приказ лишь предупреждающе, утробно рыкнул, заставляя главу цитадели инстинктивно сделать шаг назад.

— Рэйлан, очнись! Драконам строго запрещено без разрешения Совета входить внутрь жилых и лечебных корпусов академии! — попытался рявкнуть отец, хватаясь за эфес меча.

Но бунтарю было абсолютно плевать на все законы людей.

— Я сам решу, что мне сейчас делать, маршал! — бешено прорычал он ему прямо в лицо, и серебряные кольца в его ушах зловеще зазвенели от закипающего озона. — Я вам ни кому в этой проклятой цитадели больше не доверяю! И я чертовски чётко сказал это изначально, ещё на утреннем плацу! Вы меня не послушали? Заперли в вольерах? Вот что ваши уставные правила сделали с ней!

Рэйлан сделал шаг вперёд, нависая над моим отцом грозовой тучей, а его зрачки сузились в опасные вертикальные щели:

— Что вы вообще за отец такой, раз из-за своих дурацких амбиций приставили к дочери неопытного, молодого, строптивого дракона?! Молодняк в небе в сотни раз опаснее, безумнее и тщеславнее стариков! Они летят ради штурмового шоу, забывая обо всём! Если бы вы действительно пеклись о её шкуре, лучше бы тогда своего личного Верса ей отдали на этот перегон! Старый Верс хотя бы не безумен, как этот малолетний Вилос, он бы никогда в жизни не допустил такого крушения! Запомни, маршал: если бы она сегодня умерла на дне этой реки... я бы камня на камне здесь не оставил. Я бы лично разнёс всю вашу паршивую академию в пылающий пепел!

Мне в этот момент даже смотреть на отца совершенно не хотелось. Обида на его утренний несправедливый приказ и удушающий страх от падения до сих пор выжигали душу. Вместо этого я лишь сильнее, судорожно вжалась в мокрую чёрную рубашку Рэйлана, пряча лицо у него на шее и судорожно цепляясь пальцами за его жёсткие плечи. Не знаю почему, но мне до зуда в подкорке сознания не хотелось разрывать этот контакт, не хотелось лишаться его палящего, обволакивающего драконьего тепла.

Но разомкнуть руки мне всё равно принудительно пришлось, когда Рэйлан, растолкав офицеров, ворвался в лечебное крыло и аккуратно уложил моё подрагивающее тело на белоснежную кровать в лазарете.

Всё то время, пока вокруг нас суетились лекари, дикарь не отходил от матраса ни на один дюйм. Он непрерывно, сканирующе смотрел на моё бледное лицо и с пугающей, хищной сосредоточенностью следил за каждым мельчайшим действием медицинского персонала.

— Рэйлан, немедленно освободите помещение! Выйдите за дверь! — занервничал старший лекарь, лихорадочно раскладывая на столе бинты и лечебные настойки. — Нам нужно полностью снять с неё эту разодранную в клочья, промокшую одежду, чтобы обработать глубокие порезы на рёбрах!

Услышав это, Рэйлан яростно, со звериным оскалом прорычал им прямо в лица, и его кулаки покрылись шипами:

— Я запрещаю вам смотреть на неё без одежды! Живо приведите сюда женщину-целительницу!

— У нас в этом штурмовом секторе лечебницы сейчас нет женщин! Только дежурные офицеры-мужчины! — растерянно отозвались лекари, пятясь к стене под его диким взглядом.

И тогда я обомлела ещё больше. Рэйлан от их слов окончательно потерял остатки контроля. Он просто грубо, бесцеремонно растолкал онемевших врагов в стороны, в один шаг оказался у кровати и снова, одним мощным рывком подхватил моё израненное тело обратно на свои руки.

— Я не позволю ни одному чужому мужчине в этом мире смотреть на тебя без одежды, Уила, — бешено прорычал он, прижимая меня к своей груди как самое дорогое сокровище.

— Рэйлан... — едва слышно, сорвавшимся хрипом растерянно проговорила я, утыкаясь ладонями в его плечи. — Что ты... что ты творишь, сумасшедший?..

— Придётся тебе ещё немного потерпеть, пятнистая моя, — низким, вибрирующим от удушающей собственнической ярости басом прорычал он мне прямо в губы.

А затем он просто круто развернулся на каблуках своих походных сапог и широким, монолитным шагом вынес меня вон из лечебницы, напрочь игнорируя дикую ругань, приказы маршала и крики всех дежурных вокруг.

****

Я вихрем вылетел из лечебного корпуса, напрочь игнорируя крики маршала и охрану. Плевать на их законы. Но нести Уилу в её девичью башню, где нас тут же забаррикадирует личный штурмовой отряд отца, было самоубийством. Мне нужно было место, защищённое моим куполом. Туда, где люди бессильны.

Я принёс её в глубокие, прохладные пещеры к загонам Сильвы.

— Превращайся! — безумно, сорвавшись на утробный рык, заорал я сапфировой драконихе, едва перешагнув границу её вольера.

Я сжимал Уилу в своих руках, чувствуя, как её хрупкое тело бьёт непрекращающаяся, лихорадочная дрожь. Она дышала через силу, с хрипом, и этот звук выжигал мне лёгкие. Каждая секунда была на счету.

Сильва, сидевшая на каменном выступе в своей чешуйчатой форме, лишь недовольно, оглушительно зарычала на меня, пуская морозную дымку из ноздрей:

«Ты совсем спятил, Одиночка?! Верни её обратно в лечебницу! Смертной нужен человеческий уход, а не сырость наших пещер!»

— Мне нужна женщина! — бешено прошипел я ей прямо в синие глаза. — Лекари хотели раздеть её! Я не позволю чужим мужикам прикасаться к ней! Превращайся, Сильва! Ты делаешь только хуже!

«Рэйлан, ты ведёшь себя как безумный! Контролируй своего ящера!»— панически пророкотал её гортанный голос в моей голове.

— Превращайся!! — во всю глотку заорал я на неё, чувствуя, как пламя под моими собственными рёбрами готово прожечь грудную клетку. А затем, растеряв всю свою спесь, я глухо, обречённо добавил: — Превращайся, Сильва... Прошу тебя. Пожалуйста.

Хватка Уилы на моём плече внезапно совсем ослабла. Её тонкие пальцы соскользнули с мокрой ткани моей рубашки, а бледный лоб покрылся крупными каплями холодной испарины. От этого леденящего страха у меня подогнулись колени — я опустился прямо на гранит пола, продолжая бережно держать её в руках и баюкать, как самое дорогое сокровище.

Сильва, видя моё отчаяние, наконец сдалась. Сапфировая дракониха с глухим рокотом начала ломать собственные кости, принудительно запуская процесс перерождения. В отличие от меня, выбравшего путь Одиночки, она не умела превращаться в человека по щелчку пальцев за долю секунды. Ей требовалось время, тяжёлое и болезненное. На наших глазах её массивные синие крылья втягивались, чешуя смазывалась, и это стоило ей колоссальных ментальных усилий.

И как только она наконец встала передо мной на своих двух человеческих ногах, убирая серебряные волосы с лица, она злилась ещё больше прежнего. Её карие глаза горели яростью.

— Залечи её, — хрипло, сорвавшись на бас, приказал я сестре, снизу вверх глядя на её человеческий силуэт. — У тебя есть светлая искра льда. Убери лихорадку.

— Ты совершаешь огромную, непоправимую глупость, Рэйлан! — ядовито прошипела она, делая шаг к нам по камням. — Очнись! Она человек! Обычная смертная девка, дочка маршала, которая боится неба! Зачем ты тащишь её в вольеры?!

— Она моя... — я резко запнулся на полуслове, опуская взгляд на затихшую Уилу.

Моя пятнистая катастрофа больше не шевелилась. Судя по всему, от невыносимой боли и слабости она уже окончательно уснула или просто снова отрубилась, потеряв сознание. Я легонько, неестественно бережно потрогал кончиками пальцев её бледную, холодную щеку, пытаясь растолкать, но она совершенно не отозвалась на моё прикосновение. Её дыхание стало ровным и едва заметным.

— Она моя... — уже тише, самым сокровенным и благоговейным шёпотом повторил я, глядя на её закрытые веки. — Узы, Сильва... Красная нить. Это Истинные узы. Я видел их на реке.

Сапфировая дракониха от моей исповеди буквально вытаращила свои огромные глаза, замерев на месте. Вся её напускная злость и высокомерие в одно мгновение испарились. Она испуганно, ошеломлённо уставилась на обмякшее тело Уилы, словно пыталась отыскать в воздухе остатки пылающей магии.

— Ты... ты уверен, Рэйлан? — непривычно робко, сорвавшимся шёпотом проговорила она. — Священная нить? Но ведь люди давно...

— Хватит болтать! — яростно рявкнул я на неё, пресекая любые расспросы. Зрачки снова сузились в тонкие вертикальные щели. — Просто делай свою работу! Помоги ей, сестра. Пожалуйста, спаси её.

Сильва опустилась на колени прямо напротив меня, но её бледные ладони так и застыли в воздухе над лицом Уилы. Сестра испуганно, ошеломлённо уставилась на обмякшее тело девчонки, а затем подняла на меня потемневший, полный скрытой тревоги взгляд.

— Ты ведь прекрасно понимаешь, что моя магия — это чистейший, первородный лёд Севера, Рэйлан? — глухо, сорвавшимся шёпотом проговорила она, и вокруг её пальцев заплясали колючие морозные искры. — И твоя магия Игнисаров тоже стихийная. Я — лёд, а ты — пламя. Наша энергия слишком разрушительна для смертных. Я могу случайно навредить ей, просто пытаясь залечить порезы! Я понятия не имею, есть ли у этой девчонки в венах хотя бы ничтожная крупица огня... или чего-то ещё. Но в ней явно нет льда, Рэйлан. Настоящий лёд Севера — редкое, опасное явление даже среди драконов, а она — обычный, хрупкий человек! Она просто замёрзнет под моими ладонями!

— У меня нет другого выбора, сестра, — хрипло, сочащимся глухим отчаянием басом проговорил я, бережно убирая намокшую чёрно-белую прядь волос с бледного лица Уилы. Мои пальцы мелко подрагивали.

— Нет, выбор есть! — резко возразила Сильва, и на её человеческом лице проступила суровая, непреклонная решимость. — Отдай её человеческим лекарям в лазарет! Они знают, как лечить кости смертных без применения высшей магии! Отнеси её обратно!

Я лишь зло, дико посмотрел на неё снизу вверх, и мои зрачки сузились в опасные вертикальные щели, транслируя всю ярость Игнисаров.

— Я не доверяю им, — леденящим шёпотом отрезал я, сильнее прижимая Уилу к своей груди. — Ни на одну проклятую секунду.

— А мне, значит, ты доверяешь? — горько, со скрытой иронией усмехнулась сапфировая дракониха. — Рэйлан, очнись. Ты же сам убьёшь меня быстрее, чем успеешь вздохнуть, если во время моего лечения что-то пойдёт не так и девчонка хотя бы поморщится от боли! Ты сейчас себя вообще не контролируешь!

— Да сделай ты уже хоть что-нибудь! — в глухом отчаянии, сорвавшись на болезненный хрип, взмолился я, ломая собственную гордость и буквально заглядывая сестре в глаза. Каждая секунда угасающего дыхания моей пятнистой катастрофы выжигала мне душу.

Сильва пристально посмотрела на моё искажённое болью лицо, оценивая всю степень моего безумия, и лишь тяжело, шумно выдохнула морозный воздух через нос. На секунду её человеческие губы поджались в тонкую линию. Поняв, что спорить со мной бесполезно, она медленно потянулась вперёд, раскрыла свою бледную, длиннопалую ладонь и аккуратно, стараясь действовать как можно нежнее, приложила руку к горячему, покрытому испариной лбу Уилы, медленно прикрывая свои ледяные глаза.