Шансы на смерть 1 к 1000. Смертельного ритуала еще надо добиться

— Довольны? — спросил он.

— Чем именно?

— Вы остались.

— Это вы меня спрашиваете или проверяете, умею ли я чувствовать вину?

— Если бы проверял, вопрос был бы другим.

— Каким?

Он посмотрел на меня.

— «Когда вы собираетесь признать, что сделали матери больно?»

Улыбка исчезла с моего лица.

— Значит, всё-таки проверяете.

— Уже нет.

Я посмотрела на подоконник. Папка лежала строго параллельно краю.

— То, что вы сказали отцу о правилах…

Дэмед взял папку.

— Что именно?

— Вы прекрасно помните.

— Но хочу услышать, какую часть запомнили вы.

— «Убивают люди, которые создают правила, и люди, которые решают, как ими воспользоваться».

— Память у вас лучше дисциплины.

— Вы считаете Ритуал неправильным?

— Вы задаёте вопрос с заранее выбранным ответом.

— Потому что он у меня есть.

— Тогда зачем вам мой?

— Чтобы проверить свой.

— Проверяйте фактами.

— Дайте мне доступ к ним.

Он едва заметно приподнял бровь.

— К каким?

— К материалам Ритуала. Протоколам этапов, решениям комиссии, спискам участников. Ко всему, что связано с годом смерти Мейсы.

— Нет.

— Вы хотя бы подумаете? — Я не сдавалась.

— Уже подумал.

— За полсекунды? Вы слишком мало думали.

— Этого хватило.

— Почему?

— Адепты первого курса не получают доступа к закрытым материалам Ритуала.

— А участники?

— Получают сведения, необходимые для прохождения конкретного этапа.

— Только своего?

— Только предстоящего.

— Полные протоколы? — Как говорится надежда умирает последней.

— Хранятся в Архиве Совета.

— Как туда попасть?

— Никак.

Я наклонила голову.

— Никак — это не правило. Это отсутствие воображения.

— Нет, адептка Одэн. В вашем случае это предупреждение.

— Вы видели протокол Мейсы?

Пауза длилась совсем недолго.

Но она была.

— Нет.

Слишком коротко.

Слишком ровно.

Я шагнула ближе.

— Но знаете, где он.

— Все полные протоколы хранятся в Архиве Совета. Я сообщил это минуту назад.

— Я спрашиваю не о здании.

Дэмед поставил папку на подоконник.

Выровнял её. Быть может это его привычка когда он что-то замалчивает.

— А я отвечаю только на заданный вопрос.

— Нет. Вы отвечаете на ту его часть, которая вам безопасна.

— Наблюдательно.

— Это не похвала.

— И не открытие.

Я скрестила руки.

— Всегда есть способ получить информацию.

— Эта убеждённость однажды вас убьёт.

— Тогда тренируйте меня лучше.

У правого уголка его рта появилась едва заметная впадина.

Не улыбка. Скорее лицо на мгновение вспомнило, что умеет это делать.

— Сегодня во время разговора с семьёй вы трижды потеряли контроль над Тенями.

— Дважды.

— Трижды.

— Когда в третий?

— Вы не заметили.— Легкая улыбка с еле заметным прищуром. — Завтра, пятый колокол. Нижний тренировочный зал.

— У нас занятия начинаются после седьмого.

— Поэтому я назвал пятый.

— Это личная тренировка?

— Это предотвращение риска.

— Звучит почти как забота.

Впадина на щеке исчезла.

— Не льстите себе.

Он забрал папку и пошёл к лестнице.

***

Общежитие Теней находилось в северной башне, куда солнечный свет, судя по всему, допускали только после письменного прошения и трёх рекомендаций.

Комната оказалась рассчитана на двоих. Соседки не было, зато её половина помещения уже сообщала о хозяйке больше, чем некоторые люди успевали рассказать за год знакомства. На стене висели четыре метательных ножа, на полке стояли банки с высушенными насекомыми, а на дверце шкафа была прибита табличка: “НЕ ОТКРЫВАТЬ ПОСЛЕ ПОЛУНОЧИ.”

Я поставила сумку на свободную кровать, посмотрела на шкаф, проверила время.

— Ещё семь часов, — сказала я ему. — Потерпи.

Шкаф промолчал, но как-то осуждающе.

На моей подушке лежал сложенный лист. Это расписание факультета Теней было составлено настолько плотно, что между занятиями едва оставалось время осознать ошибочность своих решений.

Внизу, под печатью, строгим почерком было приписано: “Не приносите записную книжку на практические занятия. Д. Корвуд.”

Я перечитала фразу, потом достала из сумки вторую книжку и переложила её во внутренний карман. Технически он запретил приносить записную книжку. В единственном числе.

***

На следующее утро я отправилась в Центральный архив.

Не для того, чтобы нарушить приказ Дэмеда, отнють. Только чтобы точно выяснить, что именно мне запрещено.

За стойкой сидел молодой архивный служащий с таким выражением лица, будто каждое обращение читателя сокращало его жизнь.

Я положила перед ним читательский знак.Он посмотрел на него, потом на чёрную застёжку моего плаща, потом снова на знак. — Видимо только после этого у него в голове что-то щелкнуло.

— Первый курс факультета Теней.

— У вас прекрасное зрение, смею заметить.

— Цель посещения?

— Учебная работа.

— Тема?

— Изменения в составе участников Ритуала между этапами.

Его пальцы замерли над регистрационной книгой.

— Уточните период.

— Прошлый год. И год проведения Ритуала, в котором участвовала Мейса Одэн.

— Закрытые материалы.

— Я ещё не попросила закрытые.

— Вы попросили протоколы изменения состава.

— Я попросила материалы по теме. Это могли быть отчёты, сводки, статистика, решения комиссии…

— Решения комиссии закрыты.

— А статистика?

— Частично открыта.

— Тогда начнём с открытой части.

Он не двинулся.

— Для работы с материалами Ритуала требуется разрешение наставника, декана факультета или Совета.

— Даже с открытыми?

— С открытыми — нет.

— Тогда почему вы не выдаёте их?

Он моргнул.

— Я разъясняю порядок.

— Вы разъяснили. Теперь выдайте.

Архивист поджал губы.

— Назовите точное издание.

— Если бы я знала точное издание, мне не понадобился бы архивист.

— Справочная служба находится в соседнем зале.

— Но вы уже знаете, что мне еще нужно.

— Я не обязан подбирать материалы.

— Вы обязаны помогать читателям ориентироваться в фонде.

— Я обязан соблюдать правила.

— Как удобно, что помощь в них не входит.

Его лицо стало ещё более постным.

— Если ваш интерес связан с погибшим родственником, официальный запрос подаёт глава дома.

— Глава дома отказывается.

— В журнале нет зарегистрированного отказа.

— Потому что он не подавал запрос.

— Следовательно, ему не отказывали.

— Следовательно, вы предлагаете мне попросить человека, который не хочет знать правду, официально потребовать эту правду.

— Я ничего не предлагаю. Я сообщаю порядок.

— А если порядок не работает?

— Порядок работает.

— Для кого?

Архивист поднял ладонь.

Между нами вспыхнула тонкая прозрачная перегородка.

— Следующий посетитель.

— Нас здесь двое.

— Тогда ожидайте.

— Чего?

— Следующего посетителя.

Пришлось признать: в искусстве бессмысленного упрямства я встретила достойного противника.

***

Открытые отчёты мне всё-таки выдали.

Двадцать лет Ритуала. Имена победителей. Списки погибших.

Каждая смерть умещалась в четыре строки:

Имя. Дом. Факультет. Этап прекращения участия.

Я нашла год Мейсы.

Провела пальцем по её имени.

Мейса Одэн. Дом Одэн. Факультет Охоты. Третий этап. Участие прекращено.

Слово «умерла» в отчёте не использовали.

Видимо, слово смерть выглядела недостаточно официально.

Я открыла таблицы состава, надеясь хотя бы там что-то найти. К первому этапу допустили тридцать шесть человек, после первого осталось двадцать восемь, после второго — девятнадцать. К третьему допустили шестнадцать.

Я перечитала строки, потом ещё раз.

Девятнадцать прошли второй этап, шестнадцать вошли в третий. Числа могли сойтись: трое отказались, были отстранены или получили травмы, но имена не сходились — трое участников, отмеченных как прошедшие второй этап, исчезли из следующего списка, а вместо них появились трое других. Тех, кого в списке прошедших второй этап не было.

Я нашла сноску: “Состав изменён решением комиссии.”

Ни номера решения, ни причины, ни даты. Как будто никто и не рассчитывал на то что эту информацию вообще кто-то будет смотреть.

Я достала книжку и начала переписывать имена.

— Копирование персональных данных запрещено.

Над столом нависла сухая женщина в форме смотрителя.

Я накрыла страницу ладонью.

— Это открытый отчёт.

— Открытое ознакомление не подразумевает копирование.

— А запоминать можно?

— Правила не регулируют память посетителей.

— Какая досадная недоработка.

Она протянула руку.

— Записную книжку.

— Это личные записи.

— В них содержатся данные из архивного издания.

— Уже нет.

Я вырвала страницу, смяла и положила в рот, а смотрительница застыла то ли от шока то ли от отсутствия регламента по такому случаю. Стоит уточнить, что бумага оказалась отвратительной. Я прожевала её с максимально достойным выражением лица.

— Теперь данные содержатся во мне. Конфискуете целиком?

Её веки дрогнули.

— Покиньте читальный зал.

— С удовольствием.

Я поднялась, собирая вещи, и беззвучно повторила имена: трое исчезли, трое появились, Мейса осталась.

У выхода между стеллажами стояла пожилая архивистка. Она переставляла книги с одной полки на другую, хотя корешки уже располагались в алфавитном порядке.

Когда я проходила мимо, она сказала:

— На вашем месте я не тратила бы время на открытые издания.

Я остановилась.

— Почему?

Она вынула книгу, смахнула несуществующую пыль и поставила обратно.

— Их составляют после окончания Ритуала.

— И что?

— К этому времени всё, что не должно расходиться, уже приведено в порядок.

— Но списки расходятся.

— Значит, это расхождение никого не беспокоит.

Она переставила соседний том.

— Где хранятся первоначальные списки?

— Не здесь.

— В Архиве Совета?

Архивистка взяла следующую книгу.

— Я этого не говорила.

— Но и не опровергли.

— Молодые люди всегда принимают молчание за согласие. Поэтому так часто ошибаются у алтаря и на допросе.

— Зачем вы мне помогаете?

Книга в её руках замерла.

— Я вам не помогаю.

— Тогда что вы делаете?

Она посмотрела на меня поверх круглых очков.

— Переставляю книги.

— В алфавитном порядке?

— Иногда порядок нужно нарушить, чтобы увидеть, кто заметит.

В конце зала появилась смотрительница.

Старуха сразу отвернулась к полке.

— Идите, адептка. У вас осталось мало времени.

— До чего?

Она вынула ещё один том.

— Именно поэтому вам и следует идти.

***

Если перед тобой закрывают дверь, значит, за ней есть помещение. — Истина.

А если уверяют, что помещения нет, — там, вероятно, находится что-то особенно интересное.

***

На рассвете Корвуд уже ждал меня в нижнем тренировочном зале.

Я вошла под пятый удар колокола, а он стоял в центре начерченного круга, сложив руки за спиной. Рядом горела одна лампа и других студентов не было.

— Вы опоздали, — сказал он.

— На один удар.

— На одну минуту.

— Архив открывается только в восемь, так что я не могла…

Я замолчала, Дэмед слегка наклонил голову.

— Продолжайте.

— Не могла что?

— Именно это я хотел услышать.

Я прижала локоть к боку.

Под плащом, во внутреннем кармане, лежала вторая записная книжка.

Его взгляд опустился к моему локтю.

— Книжку.

— Какую?

— Ту, которую вы пытаетесь удержать через ткань.

— Это личные записи.

— Тогда следовало оставить их в комнате, как было указано в расписании.

— Там было написано «записную книжку». Я решила, что речь о первой.

— Разумеется.

— Приятно, что мы понимаем друг друга.

Тень у его ног поднялась тонкой лентой и скользнула по полу к моим сапогам.

Я отступила.

Лента остановилась.

Дэмед не изменил позы.

— Книжку, адептка Одэн.

— Вы собираетесь прочесть?

— Нет.

— Тогда зачем она вам?

— Чтобы во время занятия вы думали о задании, а не о том, как превратить его в материал для расследования.

— Какого расследования?

Тень обвилась вокруг моего запястья.

Не больно.

Просто достаточно крепко, чтобы напомнить, кто из нас действительно умел управлять даром.

— Вы очень плохо лжёте, — сказал Дэмед.

— А вы очень быстро переходите к насилию.

— Это не насилие.

Тень чуть сжалась.

— Это уточнение формулировки.

Я достала книжку и вложила её в протянутую ладонь.

Он раскрыл её.

Все страницы были пустыми.

Дэмед перелистнул несколько, потом посмотрел на меня.

— Вторая где?

— Какая вторая?

У правого уголка его рта на мгновение появилась ямочка.

— Предупреждаю: это не улыбка.

— Очень жаль. Я почти решила, что добилась эмоциональной реакции.

— Добились. Я пересматриваю продолжительность занятия.

— В меньшую сторону или…?

— Войдите в круг.

Он положил пустую книжку возле лампы, а я переступила серебряную линию, напротив которой был начерчен второй круг.

Дэмед занял его и снял перчатки. Аккуратно сложил их рядом, одну поверх другой.

— Задача занятия — удерживать Тени под давлением.

— Под каким?

— Разным.

— Исчерпывающий ответ.

— Достаточный.

— Для кого?

— Для человека, который через минуту перестанет задавать вопросы.

Я усмехнулась.

— Не думаю, что такой человек существует.

— Посмотрим.

Дэмед поднял руку.

Пламя лампы дрогнуло.

— Что мне делать?

— Не терять контроль.

— А конкретнее?

— Нет.

— Вы всегда объясняете задания после того, как ученик их провалит?

— Только ученикам, которые слушают объяснение исключительно после провала.

Тени вокруг моего круга начали сгущаться.

Я развела пальцы, пытаясь почувствовать их движение.

— И что будет, если я не справлюсь?

— Начнёте снова.

— А если справлюсь?

— Начнёте снова.

— Удивительно мотивирующая система. Воодушевляет похлеще чем…

— Я не обязан вас мотивировать. — Холодно отрезал декан, уже изрядно устав за пару минут общения с моей персоной.

— Только вернуть с Ритуала?

Его рука замерла. Всего на долю секунды, а потом пальцы сомкнулись и лампа погасла. Темнота обрушилась сразу — густая, неподвижная, лишённая даже серого предрассветного света.

Я не видела Дэмеда, но услышала его голос. Такой спокойный, близкий и оттого особенно опасный.

— Начнём с вопросов, на которые вы не хотите отвечать.

Глава 7

Цена места

Тьма в нижнем тренировочном зале оказалась плотнее обычной. Она не просто скрыла стены и лицо Дэмеда — она словно вытеснила из помещения всё остальное, оставив мне только холод каменного пола под сапогами, собственное дыхание и голос декана, доносившийся из нескольких мест одновременно.

— Начнём с вопросов, на которые вы не хотите отвечать.

— Выключить свет ради обычного разговора было совершенно необходимо?

Я старалась говорить спокойно, но руки уже искали привычную защиту: правая потянулась к карману с блокнотом, левая сжала край плаща. Дэмед отнял у меня одну записную книжку, но вторая по-прежнему лежала под одеждой, и от этого я чувствовала себя предусмотрительной ровно до тех пор, пока его голос не прозвучал ближе. Слишком близко к моему уху или мне уже стало что-то мерешиться.

— Вы снова держитесь за карман.

Я убрала руку.

— Мне нравится ткань.

— Нет.

— У вас сегодня особенно содержательные ответы.

— А у вас особенно предсказуемые движения. Когда нервничаете, прячете руки. Когда лжёте, касаетесь блокнота. Когда боитесь, начинаете говорить быстрее. — Он все перечислял, а голос так и звучал прямо возле моего лица со стороны спины.

— А когда вы раздражены, устраиваете занятия до рассвета?

— Когда я раздражён, занятия становятся дольше.

После этих слов справа прошелестела ткань. Я развернулась на звук и подняла ладонь, но темнота оставалась неподвижной. Тень под моими ногами чувствовалась слабым холодом, который то поднимался к щиколоткам, то отступал, и я никак не могла понять, действительно ли управляю им или просто слишком сильно стараюсь ощутить хоть что-нибудь.

— Где вы? — спросила я.

— В зале.

— Это я установила самостоятельно.

— Уже лучше, чем вчера.

Шорох повторился слева. Я снова повернулась и только потом поняла, что Дэмед даже не двигался: звук создавали его Тени. Они скользили вокруг круга, меняя направление и вынуждая следить за ними вместо собственного дара.

— Первое правило, — произнёс он. — Не ищите противника глазами, если не уверены, что он находится там, откуда доносится звук.

— Полезно. Особенно после того, как противник сам приказал мне отвечать на вопросы.

— Я не обещал задавать их с одного места.

Что-то холодное коснулось моей спины. Я резко отступила, пятка задела серебряную линию, а собственная тень метнулась вперёд и растеклась за границей круга.

Лампа вспыхнула.

Дэмед стоял напротив меня, не изменив позы. Судя по тому, как ровно лежали собранные на затылке волосы и как спокойно он смотрел, с места он действительно не сходил. Лишь тень у его ног вытянулась через весь зал тонкой полосой и касалась края моего плаща.

— Четырнадцать секунд, — сказал он.

— Я не знала, что испытание уже началось.

— Давление редко предупреждает заранее.

Он убрал Тень, и холод между лопаток исчез. Я посмотрела на серебряную линию, за которой всё ещё лежал край моего тёмного пятна.

— И где были вопросы?

— Я задал два.

— Они не были неприятными.

— Вы всё равно потеряли контроль.

Дэмед подошёл ближе и носком сапога указал на мои ноги.

— Слишком широкая стойка.

— Так устойчивее.

— Пока не понадобится двигаться.

Он слегка толкнул меня двумя пальцами в плечо. Я качнулась, переставила ногу и сразу почувствовала, как тень растянулась вслед за движением.

— Это было нечестно.

— Противнику придётся передать ваше замечание до начала боя.

— Вы всем студентам отвечаете одинаково или для меня подготовили особую коллекцию?

— Остальным достаточно объяснить один раз.

Я подняла на него взгляд. Дэмед стоял близко, но не настолько, чтобы это можно было назвать нарушением дистанции. Он вообще редко переступал видимые границы; вместо этого заставлял собеседника первым замечать, сколько пространства между ними осталось. В синеватом свете лампы его глаза казались почти бесцветными, а лёгкая складка между бровями выдавала усталость, которую он, вероятно, считал недостаточно уважительной причиной закончить занятие.

— Ещё раз, — сказал он.

— С теми же вопросами?

— С более неприятными.

Пламя снова погасло.

Я успела закрыть глаза, хотя в полной темноте это ничего не меняло. На этот раз не стала поворачиваться за шорохами, сосредоточившись на холоде возле ступней.

— Почему вы уверены, что достойны участвовать в отборе? — спросил Дэмед.

— Я не говорила, что достойна.

— Вы ведёте себя так, будто место уже принадлежит вам.

— Я веду себя так, будто собираюсь его получить.

— За счёт чего?

— Подготовки.

— Которой у вас нет.

Голос прозвучал справа, но я не повернулась.

— Тогда придётся приобрести.

— За несколько месяцев?

— Если понадобится.

— За несколько месяцев вы не станете сильнее людей, тренировавшихся годами.

Тень под ногами дрогнула, реагируя на раздражение, и я заставила себя медленно выдохнуть.

— Значит, не буду соревноваться с ними в силе.

В темноте повисла короткая пауза. Она длилась всего мгновение, но я почувствовала, что ответ Дэмеда заинтересовал.

— В чём будете?

— Узнаю, когда увижу соперников.

— Вы уже решили, что сумеете их понять?

— Люди редко скрывают всё. Большинство не справляется даже с половиной.

— А вы?

Я вспомнила, как он заметил блокнот под рубашкой, вычислил цель перевода и поймал меня на слове об архиве за одну минуту.

— Я ещё учусь.

— Наконец-то правдивый ответ.

Что-то метнулось к моей левой руке. Я почувствовала движение воздуха и направила Тень туда прежде, чем успела подумать. Чёрная полоса поднялась с пола, перехватила чужую и прижала к серебряной границе.

Лампа зажглась.

Моя Тень удерживала тонкий отросток дара Дэмеда. Рядом с его сапогом чёрная линия была не толще шнура, но чем ближе подходила ко мне, тем плотнее становилась. Холод уже добрался до пальцев, и удерживать чужую магию оказалось всё равно что пытаться остановить реку ладонью.

— Не отпускайте, — сказал он.

— Вы могли бы сделать её немного слабее.

— Мог бы.

— И?

— Не вижу необходимости.

Дэмед поднял руку. Его Тень рванулась вверх, моя потянулась следом, и меня резко дёрнуло вперёд. Я успела выставить ногу, но она попала на край плаща. Равновесие исчезло быстрее, чем достоинство, и вместо того чтобы остановить дар, я врезалась в декана.

Он поймал меня за предплечья. Пальцы сомкнулись крепко, не позволяя упасть, а моё лицо оказалось недопустимо близко к его груди. От чёрной рубашки пахло морозным воздухом, металлом и чем-то горьким, напоминающим лекарственные травы.

Несколько секунд мы оба не двигались.

Я слышала его дыхание — ровное, но чуть глубже, чем раньше. Под моими ладонями напряглись мышцы, а затем Дэмед медленно отстранил меня на положенное расстояние. Его руки задержались на моих предплечьях дольше, чем требовалось для проверки равновесия, но выражение лица оставалось таким, словно мы обсуждали неправильно выполненное упражнение.

Только взгляд скользнул по моим губам и сразу поднялся к глазам.

Возможно, мне показалось.Очень хотелось, чтобы показалось, потому что другое объяснение заметно усложняло утро.

— В бою не наступайте на собственную одежду, — произнёс он.

Я отдёрнула руки и поправила плащ, стараясь не показывать, насколько внезапно стало жарко в прохладном зале.

— Исключительно ценный урок. — Буркнула больше для себя, чем для того чтобы кто-то услышал. К сожалению, услышал.

— Вы усвоили его быстрее предыдущих.

— Возможно, метод объяснения оказался нагляднее.

Едва заметная ямочка появилась на его правой щеке, но исчезла, когда наши взгляды встретились. Дэмед первым отвернулся, поднял с пола пустую записную книжку и протянул её мне.

— На сегодня достаточно.

— Я продержалась меньше минуты.

— Вы удержали чужую Тень и не позволили первой неожиданности вывести дар за круг. Для одного занятия этого достаточно.

— Это была похвала?

Он не отпустил книжку, когда я взялась за край.

— Нет.

— Тогда почему вы всё ещё её держите?

Его взгляд опустился к нашим пальцам. Дэмед разжал руку так резко, словно только сейчас заметил прикосновение.

— Потому что думаю, стоит ли возвращать.

— Уже вернули.

— Моя ошибка.

Я спрятала книжку во внутренний карман.

— Запишу дату.

— Во вторую?

Моя рука замерла возле застёжки.

Он повернулся к лампе, скрывая выражение лица, но по движению его плеч я поняла, что декан всё-таки усмехнулся.

— Пятый колокол послезавтра, — сказал он. — Завтра начнётся подготовка кандидатов.

— Я уже кандидат.

Дэмед взял перчатки и не торопясь натянул первую, разглаживая кожу на каждом пальце.

— Нет.

— Я переведена на боевой факультет.

— Это делает вас студенткой Теней.

— Студенты боевых факультетов могут участвовать в отборе.

— Могут претендовать на участие.

— В чём разница?

Он надел вторую перчатку и поднял на меня глаза. Взгляд стал спокойнее, но в этой спокойности уже угадывалось неприятное удовольствие человека, который собирался сообщить то, чего я не предусмотрела.

— В этом году факультету Теней выделено два места. Желающих — девять.

Несколько мгновений я молчала, ожидая продолжения.

— И?

— И пока вы девятая.

— На основании чего?

— На основании подготовки, контроля, физической формы, дисциплины и способности не падать на наставника во время первого же упражнения.

— Последнее есть в правилах?

— Теперь будет.