Шансы на смерть 1 к 1000. Смертельного ритуала еще надо добиться

— Расследования пока нет.

— Но будет.

— Поэтому я и перевожусь.

— Не доверяй ему.

— Я никому не доверяю.

Рензел усмехнулся.

— Себе — слишком сильно.

***

На шестой день тень впервые вернулась по моей команде, когда Варн отвлёк Дэмеда. Не специально. Он попытался заставить свою тень стащить ключи с деканского стола. Чёрные пальцы уже коснулись связки, когда Дэмед, не отрываясь от документов, прижал их пером. Варн продолжал тянуть, но перо не двигалось. Остальные студенты наблюдали, забыв об упражнениях.

— Он убьёт тебя, — прошептала девушка справа.

— Сначала должен поймать, — ответил Варн.

Дэмед поднял глаза, тень Варна мгновенно распласталась по полу.

— Сто удержаний, — сказал декан.

— За что?

— За попытку кражи.

— Я проверял вашу внимательность.

— Сто двадцать.

— Декан…

— Сто пятьдесят.

Варн закрыл рот и пока все смотрели на него, я перестала думать. Тень лежала у ног — не отдельное существо, не инструмент, а часть меня, которая существовала только потому, что где-то горел свет.

Я не приказала двигаться, просто посмотрела на линию и представила продолжение собственного шага — чёрное пятно вытянулось, коснулось серебра. Я перенесла вес назад и тень вернулась.

— Получилось, — прошептала девушка рядом.

Я посмотрела на Дэмеда, а он всё ещё говорил с Варном, но уголок листа в его руке был направлен в мою сторону — он видел. Конечно, видел. В конце занятия Корвуд остановил меня у двери.

— Один раз.

— Но правильно.

— Случайно.

— Вы не можете признать, что я научилась?

— Могу. Когда вы научитесь.

— Завтра повторю.

— Завтра будете слишком стараться и снова потеряете направление. — Чем чаще он делал подобные суждения, тем больше мне хотелось доказать обратное и придушить его собственной же тенью.

На следующий день всё произошло именно так — тень не двигалась почти час. Я злилась на неё, на себя, на Декана, который проходил мимо и ничего не говорил. С-пе-ци-а-ль-но. Чем сильнее пыталась повторить успех, тем хуже становилось. После занятия он положил на край моего круга тонкую повязку и сложил руки на груди.

— Завяжите глаза.

— Зачем?

— Вы пытаетесь наблюдать движение.

— Как иначе понять, получилось ли?

— Почувствовать.

Завязывать не хотелось но вариантов для выбора мне никто не предоставил — мир исчез. Осталось только тепло лампы на лице, холод камня под ногами и собственное дыхание.

— Где линия? — спросил Дэмед.

— Передо мной.

— Откуда знаете?

— Видела раньше.

— Теперь её переместили.

— Когда? — Нахмурилась.

— Пока спорили.

Я вытянула ногу.

— Не проверяйте телом.

— Другого способа нет.

— Есть.

— Расскажете?

— Нет. — Я услышала как он немного отошел. Единственное положительное в его рубашке. что он немного шуршит когда декан что-то делает. Звук тихий, но разобрать можно.

Я стиснула зубы. За повязкой темнота казалась плотной. Не пустой — она касалась кожи, двигалась вместе с воздухом и отзывалась слабым холодом у ступней.

Я почувствовала тень — она лежала немного справа. Лампу действительно переставили. Попыталась направить чёрное пятно вперёд.

— Медленнее, — сказал Дэмед.

— Вы обещали не подсказывать.

— Я ничего не обещал.

Тень вытянулась, холод ушёл от правой ноги к левой и край коснулся чего-то твёрдого — серебро отозвалось слабым звоном. Я потянула обратно — тень вернулась. Сняла повязку и увидела что линия находилась сбоку.

— Получилось.

— Дважды.

— Сколько нужно, чтобы вы перестали считать случайностью?

— Больше, чем успеете за три дня.

— Проверим.

Дэмед забрал повязку и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Холод от его кожи оказался почти таким же, как прикосновение Теней. Я сразу отдёрнула руку. Неосознанно. Он заметил. Разумеется заметил.

— Бояться следует не меня, госпожа Одэн, — сказал Корвуд. — А момента, когда вы решите, что перестали бояться собственного дара.

— Я не боюсь.

— Именно о нём и говорю.

***

На восьмой день отец прислал требование вернуться домой. Не письмо — официальное обращение к администрации Академии.

Он утверждал, что перевод на боевой факультет противоречит интересам серебряного рода, ставит под угрозу сохранение семьи и нарушает условия, при которых мне позволили воспользоваться правом Мейсы.

Последняя часть была ложью — никто ничего не позволял. Серебряное право не требовало согласия семьи, но обращение главы рода обязаны были рассмотреть.

Дэмед вызвал меня после вечернего занятия. Его кабинет находился в верхней части западной башни, где впервые появились окна. За ними уже темнело. Академия зажигала огни, мосты между корпусами мерцали серебром, над крышами поднимался туман. На столе лежало отцовское обращение.

— Вы знали? — спросил Дэмед.

— Что он попытается? Да.

— Почему не предупредили комиссию?

— Это повлияло бы на решение?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Чтобы я не тратил время на выяснение, существует ли реальная договорённость между вами и семьёй.

— Не существует.

— Я уже понял.

Дэмед протянул лист — Отец писал официальным языком. Ни слова о страхе, ни слова о Мейсе. Только интересы рода, сохранение наследников и недопустимость боевого риска.

— Он может отменить перевод? — спросила я.

— Нет. — Интонация с намеком.

Я подняла глаза.

— Тогда почему меня вызвали?

— Потому что могу отменить я.

— На каком основании?

— Вы скрыли конфликт, который неизбежно затронет факультет.

— Моя семья не имеет отношения к дару.

— Но имеет отношение к вашему решению участвовать в Ритуале.

Я замерла.

— Рензел рассказал?

— Ваш брат умеет молчать.

— Тогда откуда?

— Вы спросили о допуске через несколько минут после пробуждения дара. На первой тренировке смотрели не на упражнение, а на список участников прошлогоднего отбора у стены. В библиотеке заказали все открытые материалы о третьем туре. И носите блокнот под рубашкой, потому что боитесь оставлять его в общежитии.

Моя рука машинально коснулась груди, Корвуд посмотрел туда же.

— Вы следите за мной?

— Вы слишком заметны, чтобы требовалась слежка.

— Это не преступление.

— Пока нет.

— Что вы хотите услышать?

— Правду.

— Я хочу участвовать в отборе.

— Зачем?

— Чтобы получить доступ внутрь Ритуала.

— Это способ, не причина.

Я положила обращение на стол.

— Мейса погибла на третьем туре. Семья получила четыре строки вместо объяснения. Академия не возвращает записи, протоколы закрыты, свидетели молчат. Я хочу узнать, что произошло.

Дэмед не перебил, его лицо осталось спокойным, но тень за креслом стала темнее.

— Вы считаете, что для расследования необходимо стать участницей?

— Другого доступа нет.

— Есть архивы, официальные запросы, Совет Ритуала.

— Вы сами верите, что мне ответят?

Он промолчал — это было красноречивее любого согласия.

— Я не собираюсь повторять путь Мейсы, — сказала я. — Я собираюсь понять, где он закончился.

— На третьем туре.

— Это не ответ.

— Другого у вас пока нет.

— Поэтому мне нужен перевод.

Дэмед взял отцовское обращение.

— Ваше желание расследовать смерть сестры не делает вас способной пережить отбор.

— Знаю.

— Нет. Вы произносите правильные слова. Это не одно и то же.

— Тогда научите.

— Я не ваш наставник.

— Но взяли ответственность.

— За испытательный срок. — Устало потер переносицу.

— Значит, до конца него имею право доказать. — Еще не было ситуации где мое упрямство не могло пробить стену чужого упрямства.

Он смотрел на меня несколько секунд, затем перевернул обращение и написал короткую резолюцию. Перо двигалось быстро.

— Что вы написали?

— Что студентка воспользовалась личным правом, перевод проходит по подтверждённому дару, оснований для вмешательства семьи нет.

— Вы отказали отцу?

— Я отказал главе рода. Не путайте это с выбором вашей стороны.

— Разница небольшая.

— Ошибаетесь.

Он поставил печать.

— Ваш отец получит ответ утром. К вечеру будет здесь.

— Скорее к обеду.

— Тогда советую пройти контрольное испытание до его приезда.

— Оно послезавтра.

— Уже завтра.

— Вы перенесли?

— Комиссия согласовала.

— Зачем?

— Чтобы семейный спор не влиял на оценку.

— Или чтобы у меня осталось меньше времени?

— Обе причины меня как декана устраивают.

— Это нечестно!

— Вы собираетесь на Ритуал. Начинайте привыкать.

***

В ночь перед испытанием я не спала, но и не тренировалась — Дэмед Корвуд запретил. Просто лежала и смотрела, как моя тень перемещается по потолку вслед за светом из окна. Иногда казалось, что она двигается сама. Я моргала, она снова становилась обычной. К утру не понимала, действительно ли видела движение или усталость решила поиздеваться.

Комиссия собралась в том же зале. Чёрные зеркала, серебряный круг, трое преподавателей, декан в центре.

— Условие прежнее, — произнесла седая женщина. — Удержать тень внутри границы одну минуту при внешнем воздействии.

Я вошла в круг, свет погас. В зеркалах появились отражения — сначала мои, потом другие. Мать стояла у серебряной двери, а отец держал письменное обращение. Рензел сидел на земле с чёрной полосой на горле.

Мейса была последней кто смотрел сквозь зеркала. Рыжие волосы заплетены в косу, лицо разбито в кровь, как на подпольной записи первого тура. Она смотрела на меня…… и я знала, что это не она.

Зеркала вытаскивали воспоминания и страх. Дэмед Корвуд предупреждал: Тени показывают то, что пытаешься спрятать.

Моя тень поползла к краю круга.

— Начали, — сказал мужчина со шрамом.

Отсчёт вспыхнул над зеркалами, я потянула тень назад, но она сопротивлялась. Внешний свет двигался, отражения звали, чёрное пятно разделялось у ног. Одна полоса рванулась к зеркалу с Мейсой, я остановила. Не силой, а хитростью — шагнула навстречу внутри круга и позволила ей вытянуться, не переходя линию.

Мать в отражении плакала, отец требовал вернуться, Рензел повторял, что я не понимаю риска — я слышала их, но тень принадлежала мне, не им. Она разделилась на три части, холод обвил ноги, виски пронзила боль, но я не закрыла глаза.

Мейса исчезла и вместо неё в зеркале появилась я — в коричневом плаще, потом в чёрном, потом лежащая на земле среди деревьев из пролога Ритуала. Тень дёрнулась, коснулась серебряной линии. Раздался звон, но она не перешла черту.

Колени дрожали, по ладоням текла кровь — ногти прорезали кожу.

— Контроль нестабилен, — произнесла седая женщина.

— Испытание продолжается, — ответил Дэмед.

Тень рванулась сразу с трёх сторон. Я перестала удерживать каждую часть отдельно — представила круг продолжением себя. Не клеткой, а границей, которую выбрала сама и чёрные полосы остановились. Мейса снова появилась в зеркале, но на этот раз отвернулась. После ударил колокол и свет вернулся, а я осталась стоять — тень лежала внутри круга и ни один край не пересекал серебро.

— Шестьдесят секунд, — сказал мужчина со шрамом.

— Шестьдесят одна, — поправил пожилой маг с чёрными глазами.

Я посмотрела на Дэмеда — он изучал контур, будто надеялся найти нарушение.

— Условие выполнено, — произнесла седая женщина.

Корвуд взял документ, подписал со странной смесью эмоций на лице и более резко чем обычно передал их обратно — тонкая чёрная полоса на застёжке моего плаща расширилась. Коричневый цвет исчез под ней, словно ткань медленно поглотила ночь. Через несколько секунд застёжка стала полностью чёрной и на ней проступил серебряный знак факультета.

— Перевод подтверждён, — сказала женщина.

Я вышла из круга. Ноги выдержали первые два шага, но на третьем пришлось ухватиться за колонну. Декан подошёл, но не коснулся.

— Я справлюсь, — сказала я.

— Вы всегда так говорите.

— Пока работает. — Одна дежурная улыбка, один выдох и уже можно думать что я контролирую ситуацию. Почти.

Он протянул чёрную папку, внутри которой находились расписание, правила факультета и регистрационная карточка.

— С завтрашнего дня освобождаетесь от программы обеспечения. Общежитие смените до конца недели. Вводный курс продолжите с группой.

— А отбор?

— До факультетских соревнований несколько месяцев.

— Значит, успею.

— Вы научились удерживать тень одну минуту.

— Шестьдесят одну секунду.

— До готовности к соревнованиям вам не хватает примерно всего остального.

Я прижала папку к груди.

— С чего начнём?

— Мы?

— Вы взяли ответственность.

— Испытательный срок завершён.

— И? Теперь ответственность несёт факультет.

— То есть вы.

— То есть преподаватели вводного курса.

Он направился к выходу.

— Декан Корвуд. — Прошел еще один шаг и как будто передумав, остановился.

— Спасибо. — Слова дались неприятно.

Он посмотрел через плечо.

— Не благодарите за соблюдение правил, госпожа Одэн. И не принимайте отказ вашему отцу за одобрение ваших намерений. Это излишне.

— Но перевод подписали.

— Потому что дар реален.

— А если бы считали, что я не выживу?

— Не подписал бы.

— Значит, всё-таки верите.

Дэмед открыл дверь.

— Я верю, что теперь вы представляете опасность не только для себя.

Он вышел, а на столе комиссии осталась тонкая папка с копиями прошлогодних протоколов. На верхнем листе я успела прочитать: «Ритуал. Третий тур. Список изменений состава участников». Седая женщина закрыла папку, но было поздно — я запомнила название.

Глава 6

Закрытые протоколы

Отец приехал раньше, чем я успела выйти из зала комиссии.

Он стоял посреди коридора так, словно Академия уже принадлежала ему, а он прибыл проверить, достаточно ли хорошо здесь вымыты окна. Серый дорожный плащ лежал на плечах без единой складки. На правой руке поблёскивал перстень Одэнов — отец медленно поворачивал его большим пальцем.

Значит, был в ярости.

Мама стояла рядом. Она увидела меня первой — и сразу посмотрела не в лицо, а на чёрную застёжку факультета Теней у моего горла.

Её пальцы стиснули край перчатки.

— Кайла…

Рензел подпирал стену возле окна, скрестив руки на груди. Увидев меня, он оттолкнулся от камня, но не приблизился. Только челюсть у него стала жёстче.

Четвёртым был мужчина в тёмно-синей мантии с гербом ректората. Он держал перед собой папку, будто надеялся спрятаться за ней от семейного скандала.

Отец осмотрел меня с головы до ног.

— Сними плащ.

Ни приветствия. Ни вопроса о комиссии.

Я опустила взгляд на чёрную ткань.

— Тебе не нравится цвет?

— Кайла Одэн.

Он произносил моё полное имя только в двух случаях: когда собирался объявить решение и когда уже объявил его мысленно, но хотел сделать вид, будто у остальных ещё есть право голоса.

— Сними факультетский плащ, — повторил отец. — Сейчас же.

Я провела пальцем по застёжке.

— Зачем?

— Потому что ты больше не учишься на этом факультете.

Мужчина из ректората кашлянул в кулак.

Отец повернул голову.

— Вам есть что добавить?

— Я лишь хотел бы уточнить формулировку, господин Одэн. На настоящий момент отчисление или обратный перевод госпожи Одэн не оформлены.

— Тогда оформите.

Представитель ректората опустил глаза в папку.

— Это не входит в мои полномочия.

— Вы пришли сюда от имени ректора.

— Именно поэтому я должен придерживаться установленной процедуры.

Отец повернул перстень ещё раз.

— Процедура проста. Я, глава дома Одэн, отзываю согласие на обучение дочери в Академии.

— Ваше согласие требовалось при первоначальном поступлении, — бесцветно ответил мужчина. — Перевод между факультетами произведён на основании позднего пробуждения боевого дара. В подобных обстоятельствах повторное согласие семьи не требуется.

— Она поступила на факультет поддержки.

— Верно.

— Следовательно, разрешения на обучение на боевом факультете я не давал.

— Закон не делит согласие на поступление по факультетам.

— Значит, закон составлен плохо.

Мужчина едва заметно пожал плечами.

— Я не уполномочен оценивать качество закона.

Ему определённо хотелось оказаться где угодно, кроме этого коридора.

Мама наконец подошла ко мне. Не обняла — сначала расправила ворот моего плаща, словно чёрную застёжку можно было спрятать под тканью.

— Кайла, сними его, пожалуйста. Мы поговорим дома. Спокойно, без комиссии, без этих людей… Ты всё объяснишь.

— Я уже всё объяснила в письме.

— В письме было четыре строчки.

— Пятая показалась мне излишне драматичной.

Её пальцы замерли у моего горла.

— Не шути сейчас.

— Я не шучу. Это и пугает.

— Хватит, — отрезал отец. — Ты соберёшь вещи и уедешь с нами.

Я посмотрела на Рензела.

Он не отвёл глаз.

— Ты тоже приехал меня забирать?

— Я приехал убедиться, что ты ещё способна слышать слова.

— Слышу прекрасно.

— Тогда услышь «нет».

— Это короткое слово. Я даже запомнила.

Уголок его рта дёрнулся, но улыбкой это не стало.

— Ты всегда такая умная за секунду до того, как сделать что-нибудь непроходимо глупое.

— А ты всегда такой заботливый, когда хочешь мной командовать.

— Я не забочусь.

— Конечно.

— Я запрещаю.

— Так убедительнее.

Рензел шагнул ко мне. Он не повысил голос, но встал так, что перекрыл дорогу к лестнице.

— Мейса тоже думала, что правила для других.

Мама резко втянула воздух.

— Рензел.

Он не обернулся.

— Что? Мы все приехали из-за неё. Давайте хотя бы не делать вид, что нет.

— Не произноси имя сестры как угрозу, — сказала я.

— А ты не используй её смерть как приглашение повторить всё следом.

Тень под моими ногами дрогнула.

Всего на мгновение. Чёрная полоса вытянулась к сапогу Рензела и тут же отпрянула.

Но отец заметил.

Его ладонь легла на моё предплечье.

— Вот поэтому ты уедешь сегодня. — Он разозлился и быстро приблизился намереваясь меня волоком тащить, если уж придется, домой из академии.

— Уберите руку с адептки Одэн. — Послышалось где-то сбоку.

Голос прозвучал негромко.

Отец отпустил меня не сразу. Сначала повернулся.

Дэмед Корвуд шёл к нам от лестницы, держа под мышкой тонкую папку. Чёрная одежда делала его почти продолжением теней между колоннами. Длинные волосы были стянуты у затылка. Ни мантии, ни украшений, кроме серебряного знака декана.

Он остановился в нескольких шагах от отца. Открыл папку, проверил верхний лист и только после этого поднял глаза.

— Лорд Одэн.

— Декан Корвуд.

Они обменялись поклонами одинаковой глубины. Ни один не вложил в него ни капли уважения.

— Вы как раз вовремя, — сказал отец. — Подтвердите, что отказываетесь принимать мою дочь на факультет.

Дэмед выровнял край одного листа по другому.

— Не подтверждаю.

— Тогда откажитесь.

— Нет.

Мама обхватила себя руками.

— Вы даже не выслушали нас.

Дэмед посмотрел на неё.

— Я выслушал просьбу лорда Одэна.

— Это не просьба.

— Именно поэтому я отказал так быстро.

Отец провёл большим пальцем по перстню.

— Вы считаете подобный тон уместным?

— Я считаю уместной точность.

— Тогда выражусь точно. Моя дочь не готова к обучению на факультете Теней.

— В данном утверждении наши взгляды схожи.

Я повернулась к Дэмеду готовая уже расщедрица на благодарность.

— Я не закончил. Адептка Одэн не готова к обучению на факультете Теней и именно поэтому она должна учиться на факультете Теней.

Отец прищурился.

— Это бессмыслица.

— Нет. Бессмыслицей было бы оставить носителя пробудившегося дара без подготовки.

— Её дар слаб.

— Средний.

— И нестабильный.

— Бесконтрольный, — поправил Дэмед. — Это разные определения.

— Она опасна. — Пытался продавить свою точку зрения отец уже еле сдерживаясь.

Дэмед закрыл папку.

— Она нуждается в обучении.

— Вы только что признали, что моя дочь опасна.

— Я исправил вашу формулировку. Не более.

Тень возле моего сапога снова шевельнулась. Я прижала ладонь к карману, в котором лежала записная книжка.

Дэмед на секунду опустил взгляд к моей руке.

Разумеется, заметил.

Мама подошла к нему на шаг.

— Декан Корвуд, вы ведь понимаете, чего мы боимся?

— Понимаю.

— Нет. — Она покачала головой и машинально разгладила складку на моём плече. — Если бы понимали, то не оставляли бы её здесь. После Мейсы мы не можем… Я не могу ещё раз получить письмо, в котором…

Она не договорила.

Мама всегда бросала фразу там, где слова начинали звучать слишком страшно. Будто несказанное не могло случиться.

— Её дар можно подавить, — сказал отец. — Существуют настои, печати, ограничивающие практики.

— Существуют, — согласился Дэмед.

— Значит, проблема решена.

— Нет.

Отец замер.

Дэмед положил папку на подоконник. Подвинул её на ширину пальца, выравнивая с краем каменной плиты.

— Подавление естественного дара ради удобства семьи не является решением. Особенно если дар уже проявился в состоянии угрозы.

— Вы называете нашу попытку сохранить ей жизнь удобством?

— Я называю подавление дара подавлением дара. Причины не меняют последствий.

Отец шагнул ближе.

— Тогда ответьте на другой вопрос. Если моя дочь останется на факультете, вы откажете ей в допуске к Ритуалу?

Дэмед взял с подоконника папку.

— Сейчас адептка Одэн не соответствует требованиям допуска.

— Я спросил о будущем.

— До факультетских испытаний несколько месяцев.

— Да или нет?

— Ни то ни другое.

— Удобный ответ.

— Точный.

Отец усмехнулся без улыбки.

— Вы избегаете обязательств.

Дэмед вынул из папки лист и протянул его представителю ректората.

— Решение о допуске принимается по итогам предварительных испытаний. Не мной единолично. Не адепткой единолично. И не её отцом.

Чиновник пробежал глазами документ и торопливо кивнул:

— Всё соответствует положению.

— Вас никто не спрашивал, — сказал отец.

— Разумеется. А далее был еще очень долгий разбор полетов где Декан беспристрастно парировал требования моих родителей а представитель ректора, поддакивал время от времени в местах где кто-то цитировал сводки из законов или протоколы академии.

Отец расправил манжету.

Движение было таким привычным, что от него стало холодно.

— С этой минуты дом Одэн прекращает оплачивать твоё содержание в Академии.

Мама повернулась к нему.

— Элиот.

— Решение принято.

— Не сейчас.

— Именно сейчас.

Я кивнула в сторону представителя ректората. И протороторила:

— Серебряное право включает содержание для одного наследника погибшего участника. Жильё, питание и обязательные учебные материалы.

Чиновник вздрогнул оттого, что его снова заметили.

— Формально — да.

— Не помогайте ей, — сказал отец.

— Я лишь подтверждаю положение.

Отец застегнул манжету.

— Когда поймёшь, что ошиблась, напишешь мне. До этого момента не рассчитывай на средства дома.

— Хорошо.

— Не произноси это таким тоном.

— Каким?

— Будто победила.

Я посмотрела на маму.

— Я не чувствую себя победительницей.

Она прижала пальцы к губам. Я ждала, что она скажет хоть что-нибудь. Моё имя. Просьбу. Даже упрёк.

Но мама развернулась и пошла к лестнице вслед за отцом. Не попрощавшись.

Мы остались втроём.

Рензел повернулся к Дэмеду, впервые обращаясь прямо к нему:

— Если она потеряет контроль…

— Я остановлю её, — сказал Дэмед.

— Я хотел сказать: сообщите мне.

— Нет.

Рензел прищурился.

— Почему?

— Потому что вы её брат, а не наставник.

— Я лучше вас знаю, на что она способна.

— В этом и состоит проблема.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Потом Рензел усмехнулся одними губами.

— Теперь понимаю, почему она вас не переносит.

— Взаимность не является обязательным условием обучения.

— Кайла, — сказал Рензел, не отрывая взгляда от Дэмеда, — постарайся хотя бы неделю никого здесь не убить.

— А потом можно?

— Потом у меня начнутся ставки.

Он ушёл, бросив через плечо:

— Матери. Письмо. Сегодня.

Его шаги стихли на лестнице.

Я осталась у окна. Дэмед Корвуд взял папку и проверил, не сдвинулись ли листы.