Шансы на смерть 1 к 1000. Смертельного ритуала еще надо добиться

Он направился к выходу, а я поспешила за ним.

— Вы могли сообщить об этом раньше.

— Вы не спрашивали.

— Вы знали, что я считаю перевод достаточным.

— Ваши предположения не входят в перечень сведений, которые я обязан исправлять.

— Но ошибочные формулировки исправляете с большим удовольствием.

— Они раздражают сильнее.

Дэмед открыл дверь зала и отступил, пропуская меня. Когда я поравнялась с ним, он наклонился чуть ближе; голос стал тише, и мне пришлось повернуть голову.

— Если хотите место, перестаньте доказывать, что заслуживаете его сильнее остальных. Докажите, что сможете его удержать.

***

Подготовка кандидатов проходила в главном зале факультета, куда первокурсников обычно не допускали. Здесь не было учебных кругов и маленьких ламп. Пол покрывали защитные знаки, часть которых уходила под стены, а высоко над нами висели десятки светильников, способных менять положение и заставлять Тени двигаться независимо от людей.

К моему приходу восемь кандидатов уже разминались.

Варн обнаружился возле дальней стены. Его тень удерживала в воздухе шесть металлических дисков, пока сам он застёгивал тренировочную куртку и разговаривал с девушкой рядом. Заметив меня, он потерял один диск, поймал его носком сапога и улыбнулся так довольно, будто именно это и собирался сделать.

— Моль решила участвовать? — спросил он, когда я подошла.

— Решила посмотреть, как ты займёшь третье место при наличии двух.

Варн прижал ладонь к груди, а тень за его спиной повторила жест с таким преувеличенным страданием, что девушка рядом тихо рассмеялась.

— Жестоко. Я собирался предложить союз.

— Ты пытался украсть ключи у декана.

— Это было исследование системы безопасности.

— Разумеется.

— Слабое место найдено.

— Какое?

Он понизил голос и наклонился ко мне, прикрыв рот ладонью:

— Декан.

— Сто удержаний, Варн, — раздалось от входа.

Варн выпрямился. Его улыбка погасла, а тень мгновенно уронила оставшиеся диски. Они с грохотом покатились по полу, заставив ближайших студентов отступить.

Дэмед вошёл в зал, просматривая лист со списком кандидатов. Он даже не поднял головы.

— Вы не могли услышать, — возмутился Варн. Судя по тому, как он вытянул шею и посмотрел на расстояние между собой и дверью, несправедливость происходящего задела его сильнее назначенного наказания.

— Я и не слышал.

Варн перевёл взгляд на меня, явно ожидая поддержки.

— Тогда откуда…

Дэмед остановился возле одного из дисков и едва заметно надавил каблуком на его тень. Металлический круг подпрыгнул с пола и вернулся к Варну, который поймал его обеими руками.

— Пол сообщил.

Улыбка медленно вернулась на лицо Варна.

— Значит, слабое место всё-таки есть.

— Сто двадцать.

— Я ещё ничего не сделал.

— Именно это меня и беспокоит.

Тень Варна беззвучно изобразила, как затягивает петлю у себя на шее. Дэмед по-прежнему смотрел в список, но уголок его рта едва заметно дёрнулся.

Я опустила взгляд на пол. Защитные линии соединяли все участки зала, а тени от светильников пересекались между собой, образуя непрерывную сеть. Выходит, Дэмед не просто заставлял их двигаться или хватать предметы. Он чувствовал через них происходящее в другом конце помещения.

Возможно, даже за стенами.

При мысли о спрятанном блокноте рука сама потянулась к внутреннему карману, но я вовремя остановилась. Дэмед поднял глаза как раз в этот момент. На его лице ничего не изменилось, однако взгляд задержался на моей руке ровно настолько, чтобы стало ясно: заметил.

Конечно, заметил.

— К линии, — распорядился он.

Кандидаты начали занимать места. Девушка, стоявшая рядом с Варном, затянула ремень на запястье и подошла к серебряной полосе без спешки, вынудив остальных ждать, пока она закончит. Она была высокой, светловолосой и двигалась с той особой плавностью, которая появлялась не от природной грации, а после многих лет занятий. Даже поворачивая голову, девушка словно заранее знала, в какой точке остановится её взгляд.

На застёжке тренировочной куртки серебрился герб дома Восс.

Она заметила, что я рассматриваю знак, и прикрыла его кончиками пальцев. Не пытаясь спрятать — скорее напоминая, что я уже успела увидеть достаточно.

— Элира Восс, третий курс.

Её голос звучал мягко и приветливо, но взгляд успел пройтись по моим рукам, обуви, положению плеч и следам недавнего захвата на запястье.

— Кайла Одэн. Первый.

— Знаю.

Элира улыбнулась, однако уголки губ поднялись не одновременно: левый чуть раньше правого. Не искренняя реакция, а выражение, которое она выбрала для разговора.

— О тебе сейчас многие знают.

— Надеюсь, только хорошее.

— Хорошее редко обсуждают дольше одного вечера.

Она встала справа от меня и отвернулась к Дэмеду. Светлые волосы были собраны в тугой хвост, не оставлявший ни одной свободной пряди, а пальцы всё ещё поглаживали ремень на запястье, проверяя его натяжение. Возможно, привычка. Возможно, она нервничала гораздо сильнее, чем позволяла увидеть.

На другом конце линии расположился крупный темноволосый студент. Тень за его спиной лежала слишком плотным пятном и почти не повторяла очертаний тела. Он несколько раз сжал кулаки, разминая пальцы, затем медленно втянул воздух через нос. По сравнению с Варном, который не мог спокойно простоять и минуты, этот двигался так экономно, словно берёг силы даже при дыхании.

— Девять кандидатов, — начал Дэмед, положив список на край стола. Перед этим он, как обычно, выровнял лист относительно древесины, и я поймала себя на желании узнать, какую информацию он собирается скрыть на этот раз. — Мест на первом зимнем этапе — два.

Крупный студент перестал разминать пальцы.

— В прошлом году было три.

Он говорил медленно, отделяя каждое слово коротким вдохом.

— В прошлом году от факультета участвовали двенадцать кандидатов, Керн.

— Сейчас девять.

— Поэтому Совет и сократил квоту.

Керн нахмурился. На его лице раздражение появлялось постепенно: сначала сошлись брови, затем напряглась челюсть, и только потом пальцы снова сжались в кулаки.

— Меньше кандидатов не значит, что факультет стал слабее.

— Согласен.

— Тогда вы оспорили решение?

Дэмед посмотрел на него, и в зале стало тише. Он не любил вопросов, подразумевающих, что не сделал очевидного, но голос остался ровным.

— Трижды.

— И?

— У нас два места.

Керн шумно выдохнул и перевёл взгляд на пол. Тень за его спиной дрогнула, стала шире, но он сразу разжал пальцы и вернул ей прежнюю форму.

Дэмед продолжил:

— Перевод на боевой факультет не делает вас участниками отбора. Предыдущие заслуги, высокие резервы, фамилии и пожелания семей тоже не гарантируют место. Через семь недель вы пройдёте внутренние соревнования. Два лучших результата получат допуск к первому этапу зимнего цикла.

Элира чуть приподняла подбородок. Если упоминание фамилий и предназначалось ей, она не позволила себе отреагировать сильнее.

— По каким дисциплинам будут соревнования? — спросила она.

— Полный регламент получите за двое суток до начала.

— Значит, подготовка будет общей.

— Она и сейчас общая.

Элира медленно провела ногтем по краю ремня.

— У кандидатов разные специализации.

— На первом этапе организаторы не станут подбирать условия под ваши сильные стороны.

— Но вы знаете, какие именно способности будут оценивать.

Дэмед выдержал её взгляд.

— Знаю.

Она ждала продолжения, сохраняя вежливую улыбку, но пальцы на ремне замерли.

Дэмед не добавил ни слова.

— Понятно, — произнесла Элира, хотя по лёгкому напряжению вокруг губ было очевидно обратное.

— Сомневаюсь.

Варн фыркнул, но сразу сделал вид, что кашляет.

Дэмед повернулся к столу и щёлкнул пальцами. По залу разошёлся тихий металлический звон. Светильники под потолком начали двигаться, расходясь в разные стороны, и девять человеческих теней поползли по полу. Одни вытянулись, другие стали почти круглыми, а моя несколько раз сменила направление, прежде чем остановиться справа.

Перед каждым кандидатом появились три диска.

— Первичная проверка покажет не только уровень контроля, но и привычный способ обращения с даром. Поднимите диски и переместите их за противоположную линию.

Керн посмотрел на расстояние.

— Все три?

— Если хотите получить баллы за все три.

— Одновременно?

Дэмед слегка наклонил голову.

Керн больше ничего не спросил.

— Начали.

Тень Элиры разделилась на три одинаковые ленты прежде, чем диски успели окончательно лечь на пол. Каждая обвила металлический край и подняла его с одинаковой высотой. Она не смотрела на предметы, сосредоточившись на противоположной линии, а её пальцы едва заметно двигались у бедра, словно задавали трём формам отдельный ритм.

Варн использовал шесть тонких нитей. Три удерживали диски, остальные цеплялись за пол и подтягивали их вперёд короткими рывками. Сам он при этом почти не напрягался; лишь улыбка исчезла, а язык высунулся между зубами, когда одна из нитей начала отставать.

Тень Керна поднялась за спиной сплошной стеной и обогнула его плечи. На руках появились дымчатые пластины, похожие на наручи. Он шагнул вперёд, взял все диски и пошёл к линии.

— Вернитесь, — приказал Дэмед.

Керн остановился.

— Диски подняты Тенью.

— Вы подняли их руками.

— Руки защищены даром.

— Защитная форма не превращает нарушение задания в творческий подход.

Керн опустил диски. Его ноздри раздулись, но спорить он не стал. Тёмные пластины соскользнули с предплечий и растеклись по полу, после чего собрались под металлическими кругами широкой платформой.

Я перевела взгляд на собственные диски.

Моя Тень по-прежнему лежала у ног и не проявляла никакого желания участвовать в борьбе за моё будущее.

Я попробовала разделить её так же, как Элира. Чёрное пятно растянулось в три стороны, стало тоньше и почти сразу распалось. Один край коснулся диска, другой бесцельно пополз к соседней линии, а третий обвился вокруг моего сапога.

— Не повторяйте чужую форму, — сказал Дэмед.

Я не видела, когда он успел подойти, но теперь он стоял за границей моего участка и наблюдал за растёкшейся Тенью.

— У неё получается.

— У неё семь лет подготовки.

— Значит, техника рабочая.

— Лук тоже работает. Это не означает, что следует начать с выстрела в темноте.

— Мы как раз специализируемся на темноте.

Его губы чуть сжались. Похоже, ответ он счёл достаточно глупым, чтобы не удостаивать новым сравнением.

— Соберите Тень.

— Пытаюсь.

— Нет. Вы тянете её в разные стороны и удивляетесь, что она становится слабее.

— Их всё равно три.

— В задании сказано переместить три диска. Не сказано делать это одновременно.

Я перестала смотреть на Элиру и отпустила две неудавшиеся полосы. Оставшаяся Тень сразу стала плотнее. Она скользнула под ближайший диск, обхватила край и с трудом оторвала его от пола.

— Теперь перемещайте, — сказал Дэмед.

— Я и без вас догадалась.

— Судя по отсутствию движения, недостаточно уверенно.

Я медленно потянула Тень к противоположной линии. Диск дрожал, раскачивался и дважды едва не выпал, зато добрался до цели. Со вторым получилось быстрее, а на третьем руки уже начали подрагивать. Я стиснула пальцы, пытаясь скрыть это, и сразу почувствовала на себе взгляд Дэмеда.

Он ничего не сказал.

Только перевёл внимание с моих рук на лицо, проверяя, насколько долго я ещё собираюсь притворяться.

Третий диск лёг рядом с остальными последним.

Элира закончила почти на минуту раньше. Её три металлических круга стояли ровной стопкой, будто она не переносила их через половину зала, а аккуратно разложила на столе.

— Практично, — заметила она. Улыбка оставалась мягкой, однако взгляд задержался на моём тяжёлом дыхании. — Если на соревнованиях дадут достаточно времени.

— Если не дадут, надеюсь, рядом окажется кто-нибудь, кто потратил резерв на красоту.

Элира посмотрела на собственные диски. На мгновение её ноздри дрогнули, будто она подавила смешок.

— Возможно, ты всё-таки продержишься семь недель.

— Уже начинаю чувствовать поддержку.

Дэмед вернулся к столу и сделал отметки в списке. Перо двигалось быстро, но возле моего имени задержалось дольше.

— Это было управление формой, — произнёс он. — Самая простая и самая очевидная часть дара. Если кто-то считает, что факультет Теней обучает исключительно таскать предметы чёрными верёвками, может покинуть зал и поступить на складское обеспечение.

Несколько кандидатов переглянулись.

Я скрестила руки на груди.

— Значит, до сих пор мы учились самой простой части?

— До сих пор вы пытались освоить самую простую часть.

— Успокаивает.

— Не должно.

Дэмед отложил список и прошёл к центральному кругу. Его тень двигалась за ним как обычная, пока он не остановился. Затем чёрный силуэт остался на прежнем месте, хотя сам декан сделал ещё три шага.

В зале стало тихо.

Тень подняла руку.

Дэмед не двигался.

Через мгновение она рассыпалась, а он появился там, где только что находился силуэт. Ни вспышки, ни звука — пространство просто на секунду стало темнее, после чего высокая фигура собралась из чёрного дыма.

Варн перестал улыбаться.

Элира впервые забыла разгладить ремень на запястье.

Даже Керн немного подался вперёд.

— Растворение, — сказал Дэмед. — Перемещение, защита, разведка, подавление звука, связь через поверхности, работа с остаточными и внутренними Тенями. Отдельные школы насчитывают десятки техник. Большинство из вас освоит несколько. Единицы смогут безопасно применять больше.

— А в полной темноте? — спросила я. — Если тень возникает из-за света, чем управлять без него?

Дэмед посмотрел на меня с тем выражением, которое появлялось, когда вопрос наконец казался ему достойным ответа.

— Свет не создаёт Тень. Он только делает её границу видимой.

Он снял правую перчатку и поднял ладонь. От кожи отделилась тонкая чёрная полоса, хотя ближайший светильник находился за его спиной и не мог отбросить тень в нашу сторону. Полоса обвилась вокруг запястья, превратилась в узкое лезвие и через секунду втянулась обратно под кожу.

Пальцы Дэмеда побледнели.

Он сжал их в кулак, возвращая чувствительность, и почти сразу надел перчатку. Движение было спокойным, но слишком быстрым, чтобы я не заметила цену демонстрации.

— Внутренняя Тень существует без освещения, — продолжил он. — Использует тепло и жизненную силу носителя. Попытка обратиться к ней без подготовки заканчивается повреждением нервов, потерей чувствительности или смертью. Поэтому никто из вас не станет повторять увиденное.

Варн поднял руку.

— Даже частично?

— Особенно вы.

Он опустил ладонь и тихо сообщил своей тени:

— Нас здесь не ценят.

Тень сочувственно похлопала его по ноге.

Дэмед окинул строй взглядом.

— До соревнований вы будете работать с четырьмя базовыми техниками: фиксацией, простейшим щитом, ложным силуэтом и соединением внешних Теней. Они не требуют внутреннего источника, но покажут, умеете ли вы делать что-нибудь кроме привычного приёма.

— Соединением? — переспросила Элира.

— Сшиванием.

Её пальцы перестали гладить ремень.

— Эту технику не включали в подготовку прошлого года.

— В прошлом году участники пытались пройти лабиринт грубой силой и разрушили две несущие стены.

Варн посмотрел на потолок.

— Поэтому здесь появились новые балки?

— Поэтому вам запрещено приближаться к ним без наблюдателя.

— Я только спросил.

— Я помню прошлый год.

Судя по тому, как Варн отвёл взгляд, он тоже помнил и, возможно, имел непосредственное отношение хотя бы к одной стене.

Дэмед щёлкнул пальцами. Светильники под потолком изменили положение, и тени дисков растянулись по полу длинными полосами.

— Начнём с фиксации. Теневой гвоздь удерживает не предмет, а его отпечаток. Пока тень закреплена, владелец не сможет свободно перемещаться.

Он указал на один из металлических кругов. Его тень мгновенно остановилась, хотя сам диск покатился вперёд. Через несколько сантиметров металл резко дёрнулся и замер, будто его прикрутили к полу невидимой цепью.

— Чем отличается от обычного захвата? — спросил Керн.

— Захват противостоит физической силе напрямую. Гвоздь заставляет цель бороться с собственной тенью.

Керн посмотрел на диск с новым интересом.

— Значит, размер не важен.

— Важна сила сопротивления. Прибить вашу тень сложнее, чем тень диска. Прибить её к движущейся поверхности ещё сложнее. Зафиксировать только руку или ногу труднее, чем весь силуэт.

— Почему?

— Потому что тело не любит, когда его части получают разные приказы.

Варн осторожно поднял руку:

— Проверить можно на ком-нибудь другом?

Дэмед повернулся к нему.

— Сто пятьдесят удержаний.

— Это не ответ.

— Тогда двести.

Варн опустил руку.

***

Теневой гвоздь не имел ничего общего с обычным захватом, несмотря на уверенность Дэмеда в том, что разницу способен понять любой человек с работающим мозгом.

Захват ощущался как движение собственной руки: я тянулась Тенью к предмету, обвивала его и удерживала силой. Для гвоздя требовалось сделать обратное — не двигать форму, а заставить её стать частью поверхности.

Мои первые три попытки закончились тем, что диск уехал, а Тень осталась лежать совершенно свободно.

На четвёртой я зафиксировала собственный сапог.

Поняла это только тогда, когда попыталась сделать шаг и едва не упала.

— Не двигайтесь, — сказал Дэмед.

Я стояла, наклонившись вперёд, и пыталась сохранить остатки равновесия.

— Спасибо. Без предупреждения я бы непременно побежала.

Он подошёл, присел возле моей ноги и провёл пальцами над местом, где тень сапога соединялась с полом. Чёрная форма дрогнула, но не освободилась.

— Вы создали узел.

— Это хорошо?

— Если целью было поймать себя.

— А если не было?

— Тогда результат говорит сам за себя.

Дэмед коснулся края моей тени своей. По ноге поднялся резкий холод, словно под кожу провели металлической иглой. Я дёрнулась, потеряла равновесие и опустила ладонь ему на плечо.

Ткань чёрной рубашки оказалась тёплой, а мышцы под ней мгновенно напряглись.

Он поднял голову.

Наши лица находились слишком близко. Несколько прядей выбились из собранных волос и упали ему на щёку, смягчая обычно резкие линии лица. В глубоко посаженных глазах отразился свет движущихся ламп, и на одно короткое мгновение Дэмед перестал выглядеть отстранённым наставником, оценивающим очередную ошибку. Его взгляд задержался на моей руке, потом поднялся к губам.

Холод в ноге внезапно перестал быть главной проблемой.

Я первой убрала ладонь.

Дэмед отвернулся к тени и разгладил её движением пальцев. Узел распался, освобождая сапог.

— Вы не зафиксировали диск, потому что следили за его движением, — произнёс он уже привычно ровным голосом. Только пальцы сжались сильнее, прежде чем он поднялся. — Гвоздь ставится в точку на поверхности, а не в предмет.

— Можно было объяснить до того, как я прибила себя к полу.

— Тогда вы запомнили бы правило. Теперь запомните ощущение.

— Ваша система обучения основана на унижении?

— На последствиях. Унижение вы добавляете самостоятельно.

Справа раздался приглушённый смешок. Варн склонился над своим диском и старательно смотрел в пол, но его плечи подрагивали.

Дэмед даже не повернулся.

— Двести двадцать.

— Я молчал.

— Ваша тень смеётся громче вас.

Чёрное пятно возле ног Варна действительно тряслось, держась за воображаемый живот.

— Предательница, — прошептал он.

К концу занятия Элира удерживала все три диска отдельными гвоздями. Керн смог зафиксировать один, но при попытке сдвинуть его разломал каменную плиту. Варн прибил тень диска к тени чужой сумки и долго доказывал, что это случайность.

Мне удалось остановить металлический круг на два удара сердца.

Дэмед записал результат без комментариев.

Отсутствие замечания почему-то раздражало сильнее привычной критики.

***

В следующие недели подготовка перестала быть отдельной частью дня и заняла почти всё время, которое не требовалось для еды и сна. Утром мы бегали по лестницам западной башни, затем отрабатывали формы, после обеда изучали защитные контуры, а вечером учились сохранять дар под давлением. Дэмед требовал восстановления с той же строгостью, с какой требовал тренировок. Однажды он выгнал Керна из зала за скрытую травму колена, а Варна заставил съесть принесённый целителем ужин прямо перед группой, потому что тот третий день заменял нормальную еду кофе.

Меня он дважды отправлял спать и оба раза я вернулась через другой вход.

После второй попытки Дэмед встретил меня в коридоре, прислонившись плечом к закрытой двери. Руки были скрещены на груди, а выражение лица казалось спокойным, но кончик языка медленно прошёлся по одному из чуть заметных клыков. Эту привычку я уже научилась распознавать: так он сдерживал слова, которые считал недостаточно профессиональными для декана.

— У западной башни четыре входа, — сообщила я.

— Теперь три.

— Вы закрыли северный?

— После первой попытки.

— Предусмотрительно.

— Предусмотрительно было бы запереть вас в лечебном корпусе.

Он протянул ладонь.

— Блокнот.

Я прижала его к груди.

— На этот раз зачем?

— Вы записываете результаты вместо того, чтобы восстанавливаться.

— Я анализирую ошибки.

— Вы едва стоите.

— Стою же.

Дэмед опустил взгляд на мои ноги. Колени действительно подрагивали от нагрузки, поэтому я перенесла вес на правую, стараясь сделать это естественно. Его взгляд переместился следом.

— Впечатляет, — произнёс он без малейшего восхищения. — Теперь переставьте вес на другую и сделайте вид, что она тоже не дрожит.

Я тяжело выдохнула и прислонилась спиной к стене.

— Довольны?

— Нет. Но теперь хотя бы не лжёте собственному телу.

Он снова протянул руку. Я отдала блокнот, прекрасно понимая, что сил на борьбу всё равно не осталось.

Дэмед открыл первую страницу.

— Вы обещали не читать.

— Я ничего подобного не обещал.

— Но раньше говорили, что не станете.

— Речь шла о другой книжке.

Я посмотрела на него.

На правой щеке появилась ямочка, почти сразу исчезнувшая, когда он опустил взгляд к записям.

— Вы ужасный человек.

— Поэтому прекрасно понимаю точность формулировок.

Он перелистнул несколько страниц. Я ожидала увидеть раздражение, когда Дэмед обнаружит таблицы с результатами кандидатов, но его лицо постепенно становилось внимательнее.

— «Керн задерживает вдох перед усилением брони», — прочитал он. — «После сильного удара медленно меняет направление. Элира переносит вес на правую ногу перед разделением формы. Варн разговаривает, когда подготавливает скрытую нить».

— Он всегда разговаривает.

— Поэтому наблюдение имеет ограниченную ценность.

— Дальше есть уточнение.

Дэмед перевернул страницу.

— «Перед настоящим отвлекающим манёвром касается большим пальцем указательного».

Варн действительно делал это каждый раз, когда готовился совершить что-нибудь запрещённое. Если же он просто шутил, руки оставались расслабленными.

Дэмед снова посмотрел на меня. Усталость исчезла из его лица, уступив месту сосредоточенности.

— Вы изучаете их вместо собственной техники.

— Я изучаю, против кого придётся её применять.

— Наблюдение не заменит контроль.

— А контроль не сделает мой резерв выше.

Он замолчал, продолжая держать блокнот открытым. Большой палец медленно провёл по краю страницы, но выравнивать её он не стал.

— Нет, — наконец согласился Дэмед. — Не сделает.

Я ожидала продолжения в духе «поэтому перестаньте тратить моё время», но он снова посмотрел на записи.

— Что вы написали обо мне?

— Вас в таблице нет.

— Лжёте.

— Почему вы так уверены?

— Потому что наблюдаете за мной чаще, чем за кандидатами.

Я почувствовала, как внутри всё напряглось, а взгляд сам собой скользнул к его лицу. Дэмед произнёс это совершенно спокойно, но между нами внезапно стало слишком мало пространства, хотя он не сделал ни шага.

— Вы единственный человек, который может исключить меня из подготовки, — ответила я. — Разумно знать ваши привычки.

— И что обнаружили?

— Поправляете бумаги, когда не хотите отвечать. Сжимаете челюсть, когда раздражены. Прикусываете язык, когда очень хотите сказать что-нибудь непедагогичное.