Шансы на смерть 1 к 1000. Смертельного ритуала еще надо добиться

По краям стояли манекены — один был разрублен пополам, другой лишился головы а у третьего вместо лица темнела оплавленная дыра.

— Успокаивающая обстановка, — сказала я.

Рензел поставил фонарь в нишу. По стенам один за другим зажглись светильники, но тьма не исчезла полностью. Она осталась в углах, под скамьями, между манекенами.

— Снимай плащ.

Я расстегнула коричневую застёжку и положила плащ на скамью.

— Волосы собери.

— Они собраны.

— Нормально.

— Маме нравится эта причёска.

— Именно поэтому она развалится после первого удара.

Я затянула волосы туже и Рензел бросил мне меч. Я проверила пальцем край.

— Ты серьёзно?

— Ты хотела настоящую проверку.

— Можно было хотя бы предупредить.

— На настоящем бою тебя тоже никто не предупредит.

Он снял свой факультетский плащ, закатал рукава рубашки и вошёл в серебряный круг.

— Правила простые. Выйдешь за линию — проиграла. Уронишь оружие — проиграла. Пропустишь удар, который мог оказаться смертельным, — проиграла.

— А если ударю тебя?

— Не ударишь.

— Мне нравится твоя вера в меня.

— Это знание, а не вера.

Я встала напротив, Рензел поднял меч.

— Начали.

Я приготовилась к атаке, но он не двигался. Прошла секунда, ещё одна.

— Мы будем драться или смотреть друг на друга?

— Ты уже проиграла.

— Почему?

Рензел шагнул вперёд — меч оказался у моего горла прежде, чем я успела поднять руку, холодный металл коснулся кожи.

— Потому что ждала, когда я разрешу начать. — Он отступил. — Ещё раз.

Я перехватила рукоять и теперь атаковала первой. Рензел ушёл с линии удара ещё до того, как меч набрал скорость. Подсёк ногу, толкнул в плечо. Я упала на колено, но оружие не выпустила.

— Уже лучше, — сказал он. — Теперь ты проиграла только наполовину.

Я ударила снизу, он заблокировал — наши мечи столкнулись. По залу разлетелся металлический звон. Я попыталась вспомнить всё, чему он учил — не смотреть на оружие, следить за плечами, держать ноги, не переносить вес раньше движения. Все было бесполезно — Рензел видел раньше.

Я только собиралась шагнуть — он уже перекрывал направление. Решала атаковать справа — его клинок встречал мой. Пыталась обмануть ложным движением — брат уклонялся от настоящего удара, который ещё не начался. Через несколько минут я перестала чувствовать правую руку.

— Ты поддаёшься, — сказала я.

Рензел остановил меч в нескольких сантиметрах от живота.

— Нет.

— Ты ни разу не ударил по-настоящему.

— Потому что это тренировка.

— Тогда мой дар не проявится.

— Если он есть, проявится.

— Я знаю, что ты остановишься.

Он опустил клинок.

— Хочешь, чтобы я тебя ранил?

— Хочу поверить, что можешь.

— Это разные вещи.

— Для моего тела — нет.

Рензел отвернулся, прошёл к краю круга и взял с каменной полки кожаный браслет.

На нём поблёскивали три красных знака.

— Что это?

— Ограничитель предвидения. — Он застегнул браслет на запястье и красные знаки вспыхнули.

— На ближайшие десять минут я буду видеть не больше чем на половину секунды вперёд.

— Тогда у меня появится шанс.

— Не появится.

— Твоя поддержка бесценна.

Мы снова встали друг напротив друга. Рензел атаковал. но на этот раз я увидела движение — успела отступить. из-за чего клинок прошёл перед грудью. Я ударила в ответ, он заблокировал, но на долю секунды позже обычного. Металл скользнул по металлу., Рензел развернулся, попытался зайти сбоку и я встретила его меч и толкнула плечом. Он отступил.

Всего на один шаг, но зато впервые не по собственной воле и я улыбнулась.

— Не празднуй, — предупредил брат.

— Уже отпраздновала.

Следующая атака пришлась по ногам. Я перепрыгнула клинок, но Рензел сразу ударил рукоятью в плечо. В глазах вспыхнуло, от боли пальцы разжались, меч упал.

— Проиграла, — сказал он.

— Ограничитель нечестный.

— На Ритуале попросишь противников надеть такой же?

Я подняла оружие.

— Ещё раз.

Мы начали сначала, потом снова и снова. Рензел каждый раз побеждал: с ограничителем, левой рукой, после того как позволил мне выбрать оружие, после того как завязал себе один глаз. Через полчаса губа была разбита, левое бедро горело после удара, а ладони покрылись волдырями, но ничего не проявлялось — ни видений, ни ощущения цели, ни магии. Только боль и злость. Рензел расстегнул ограничитель.

— Хватит.

— Время ещё есть.

— Я сказал хватит.

— Потому что ничего не произошло?

Он не ответил.

— У Мейсы дар появился не за одну тренировку.

— У Мейсы он был до Академии.

— Но позже твоего.

— Это не имеет значения.

— Имеет. Ты просто решил, что у меня ничего нет, потому что так удобнее.

Рензел бросил браслет на скамью.

— Удобнее?

— Если дара нет, тебе не придётся помогать мне переводиться. Сможешь написать родителям, что сделал всё возможное, а потом вернуть меня на факультет чистить дымоходы.

— Я пытаюсь не дать тебе умереть.

— Тогда научи выживать.

— Ты не понимаешь, куда лезешь.

— Потому что никто ничего не рассказывает!

Голос ударился о стены и вернулся эхом и Рензел посмотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, потом передумал.

— Что произошло с Мейсой? — спросила я.

— Она погибла на третьем туре.

— Это написано в извещении. Что произошло на самом деле?

— Не знаю.

— Ты учился здесь вместе с ней.

— На другом курсе.

— Вы были на одном факультете.

— Это ничего не значит.

— Ты врёшь.

Он сжал рукоять.

— Следи за словами.

— Почему она не увидела удар?

— Кайла.

— Тарен сказал, сильная Охотница должна была почувствовать смерть.

— Не произноси имён своих подпольных дружков здесь.

— Значит, должна была.

Рензел подошёл вплотную.

— Дар не показывает всё.

— Что он не показал Мейсе?

— Я не знаю! — Он крикнул так громко, что один из светильников дрогнул.

Несколько секунд мы молчали, Рензел отвернулся.

— Она написала мне перед третьим туром, — сказал он тише.

— Что?

— Короткую записку. Просила не приходить на испытание.

— Почему?

— Не объяснила.

— И ты не пошёл?

Его плечи напряглись.

— Наставник не отпустил с занятий.

— Но ты пытался? — В ответ молчание и мне этого хватило для понимания. — Ты не собирался идти.

— Мейса просила.

— А потом погибла.

Рензел резко повернулся.

— Думаешь, я не знаю?

В его глазах не было слёз. Только ярость, направленная на самого себя.

— Думаешь, я не повторял это каждый день? Если бы пришёл, если бы поговорил, если бы понял, почему она не хотела меня видеть, если бы нарушил приказ наставника. Выбирай любое «если», Кайла, я уже прожил их все. Злость во мне погасла.

— Тогда помоги узнать правду.

— Не ценой твоей жизни.

— Это моя цена.

— Нет. Это наш долг после того, как мы не смогли защитить Мейсу.

— Я не просила защищать меня от ответов.

Рензел поднял меч.

— Хорошо.

Интонация изменилась — исчез брат. Теперь передо мной стоял Охотник.

— Ты хотела поверить, что я могу тебя ранить?

Я крепче сжала рукоять.

— Да.

— Тогда не жди, что остановлюсь.

Он атаковал без ограничителя. Первого движения я не увидела и удар пришёлся в бок — тупое лезвие не рассекло кожу, но воздух выбило из лёгких и я отшатнулась. Рензел не позволил восстановиться. Второй удар — по плечу, третий — под колено. Я рухнула на ладонь и боль прострелила запястье, а меч брата опустился к шее.

Перекатилась, металл ударил по камню там, где секунду назад была моя голова. Он действительно не останавливался. Я вскочила, попыталась атаковать. Рензел уже знал направление — он отбил меч, ударил локтем в грудь и отбросил к краю круга. Серебряная линия оказалась под пятками.

Ещё шаг — проигрыш.

Я рванулась вперёд, Рензел ушёл в сторону. Его клинок скользнул по моему предплечью и на коже появилась тонкая красная линия — кровь. Совсем немного, но тело наконец поверило. что это не деревянный меч, не падение на траву, не брат, который остановится. Это опасность, настоящая опасность и мир сузился — я видела плечи Рензела, поворот кисти, направление взгляда. Не видела будущего, но понимала, что он снова быстрее.

Рензел выбил оружие — мой меч отлетел за серебряный круг и я осталась с пустыми руками.

— Закончили, — сказал он.

— Нет.

— Ты проиграла.

— Нет.

Шагнула за мечом, Рензел загородил дорогу.

— Две недели ещё не закончились.

— Достаточно.

— Ты обещал проверить.

— Я проверил.

— Один бой?

— Семь дней. Ни одного проявления. Ни одного предчувствия. У тебя нет дара Охоты.

— Тогда продолжим без него.

— В Ритуал не допускают за упрямство.

— Жаль. Я бы уже победила.

Попыталась пройти, Рензел схватил меня за плечо, я ударила его по руке.

— Отпусти.

— Успокойся.

— Не говори мне успокоиться.

— Кайла.

Он потянул меня назад, я вырвалась и тогда Рензел сделал ошибку. Не как Охотник — как брат. Он решил, что я перестала драться, а я бросилась к мечу. Он увидел движение заранее. Конечно, увидел.

Рензел перехватил меня у самой линии, развернул и прижал спиной к груди. Одна рука сомкнулась на запястьях, другая удерживала плечо.

— Всё, — сказал он у самого уха. — Хватит.

Я дёрнулась, но безрезультатно.

— Отпусти.

— Когда перестанешь бить всех, кто пытается помочь.

— Ты не помогаешь.

— Я не позволю тебе повторить путь Мейсы.

— Он не принадлежит тебе!

Рензел сжал сильнее — я почувствовала себя пойманной. Не на тренировке, не в зале, но как в доме с серебряной дверью. Мать держала меня страхом, отец — долгом, Рензел — собственными руками. Все решали, куда мне идти, что знать и какой жизнью платить за смерть сестры. Гнев поднялся резко. Горячий, почти ослепляющий.

Светильники погасли все сразу и зал провалился в темноту, а Рензел замер.

— Что…

Что-то холодное коснулось моей лодыжки, потом запястья, а по полу что-то зашуршало — не ткань и не вода. Звук был мягким и сухим, как множество ладоней, скользящих по камню. Рензел отпустил меня и я отступила, но тьма двинулась следом.

Свет фонаря в нише ещё горел. Его слабое пламя отбрасывало наши тени на стену, только моя тень больше не повторяла движения. Я стояла неподвижно, пока она поднималась. Чёрное пятно вытянулось от ног, поползло вверх по стене и разделилось на длинные тонкие полосы. Одна метнулась к Рензелу.

Он успел поднять меч, но тень обвилась вокруг клинка и металл заскрежетал. Вторая полоса ударила брата в грудь и отбросила к стене.

— Кайла! — крикнул он.

Я подняла руку. Не знаю зачем, но тени поднялись вместе с ней. Их становилось больше: они вытекали из-под скамей, из трещин, из-за манекенов. Вся темнота зала пришла в движение, будто до этого просто ждала разрешения. Рензел попытался встать, но чёрные полосы обвили его запястья и прижали к стене. Он дёрнулся — тени затянулись.

— Останови их!

— Я не знаю как!

Одна тень скользнула по его горлу — Рензел резко запрокинул голову и паника ударила сильнее гнева.

— Не трогай его!

Тени замерли. Всего на мгновение и потом рванулись во все стороны — разлетелись манекены, каменная скамья треснула, по защитному кругу побежали чёрные искры и стены загудели, будто зал пытался удержать то, что проснулось внутри.

Я схватилась за голову — боль пронизывала виски, тени не слушались — они чувствовали страх.

— Кайла, смотри на меня! — крикнул брат.

Я нашла его лицо в темноте.

— Дыши. Ты здесь. В зале. Со мной.

Чёрные полосы сдавливали его руки, на коже уже проступили тёмные следы.

— Я не могу… — Паника накатывала.

— Можешь.

— Они тебя ранят.

— Неважно. Смотри на меня.

Я заставила себя вдохнуть и воздух вошёл рывком. Потом ещё раз и тени дрогнули.

— Отпусти его, — прошептала я.

Ничего.

— Отпусти!

Светильники вспыхнули, яркий белый свет залил помещение и тени рухнули на пол. Не исчезли сразу — несколько секунд извивались, словно живые, но потом все же растаяли под ногами. Рензел упал на колени, я тоже. Сил просто не осталось, поэтому перед глазами плыло — пальцы онемели, в ушах гудело. Рензел подполз ко мне и схватил за лицо.

— Кайла.

Я попыталась оттолкнуть, но руки не поднялись.

— Скажи что-нибудь.

— Ты всё-таки проиграл.

Он выдохнул. Не рассмеялся, просто закрыл глаза и прижался лбом к моему.

— Идиотка.

— Сам предложил бой.

— Надо было запереть тебя дома.

— Они пытались.

Рензел отстранился — на его запястьях чернели полосы, похожие на следы верёвок.

— Что это было? — спросила я.

Он смотрел на следы.

— Ты знаешь.

— Нет.

— Знаешь.

Я оглядела разрушенный зал — треснувшая скамья, разрубленные манекены, чёрные пятна на стенах, серебряный круг погас.

— Это не Охота, — сказала я.

Рензел покачал головой. В его лице было что-то хуже страха — узнавание.

— Тени.

Слово осталось между нами. Тихое, тяжёлое.

— Ты уверен?

— Я видел студентов Теней на совместных тренировках. Но такого…

Он не закончил.

— Значит, я могу перевестись на боевой факультет.

Рензел уставился на меня.

— Ты только что едва меня не задушила.

— Но не задушила.

— Потому что я сумел до тебя докричаться.

— Значит, в следующий раз нужно научиться останавливаться раньше.

— Никакого следующего раза.

Я попыталась подняться, но ноги не удержали. Рензел подхватил меня.

— Отпусти.

— Ты не можешь стоять.

— Уже было. Обычно проходит.

— Это не синяк.

— Я заметила.

Где-то над нами прозвучал удар колокола, защитные знаки на стенах вспыхнули красным, а Рензел выругался.

— Что?

— Зал зафиксировал выброс.

— И?

— Сигнал ушёл дежурным наставникам.

— Можно сказать, что это ты.

Он показал запястья.

— Предложишь выдать Тени за новое направление Охоты?

За дверью послышались шаги — несколько человек спускались по лестнице.

— Сколько у нас времени? — спросила я.

— Нисколько.

Дверь распахнулась. В зал вошёл наставник Рензела, а за ним — двое преподавателей в зелёно-серых мантиях Охоты и женщина из службы защиты.

Они остановились, посмотрели на разрушения, потом на Рензела, на меня, на чёрные следы.

— Объясните, — потребовал наставник.

— Тренировались, — ответил Рензел.

— Я вижу. Кто дал разрешение использовать нижний зал?

— Никто.

— Кто вызвал выброс?

Рензел промолчал, а я подняла руку.

— Я.

Женщина из службы защиты подошла ближе, провела металлической пластиной над моими ладонями — пластина почернела.

— Теневая природа, — произнесла она.

Наставник Рензела закрыл глаза.

— Одэн, — сказал он. — Кто она?

— Моя сестра.

— Факультет?

— Академическое обеспечение, — ответила я сама.

Один из преподавателей Охоты недоверчиво посмотрел на треснувшую скамью.

— Теперь уже нет.

Женщина убрала пластину.

— Нужно сообщить принимающему факультету.

— Можно сначала в лечебный? — спросил Рензел.

— Можно было сначала получить разрешение на тренировку.

Он сделал шаг к ней, но наставник преградил дорогу.

— Я отведу девушку. Ты останешься и объяснишь, почему проводил закрытое испытание без наблюдателя.

— Она не останется одна.

— Рензел, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Я справлюсь.

— Именно это ты говоришь перед каждой катастрофой.

— Пока работает.

Женщина помогла мне подняться. На этот раз ноги выдержали.

Мы вышли из зала и начали подниматься по лестнице. За спиной наставник уже задавал вопросы, а Рензел отвечал с той особенной сдержанностью, которая означала, что через минуту они начнут кричать.

В лечебном корпусе меня уложили на узкую кровать, дали горькое зелье и запретили вставать. Я немедленно попыталась, но целительница пригрозила привязать, так что пришлось остаться.

Она проверила глаза, пульс и следы магии на руках. Тёмные полосы проступали под кожей от ладоней до локтей, но постепенно бледнели.

— Сильное истощение после первого выброса, — сообщила целительница. — Обычная реакция.

— Значит, всё нормально?

— Нет. Значит, вы не первая, кто делает глупости после пробуждения дара.

— Когда можно уйти?

— После осмотра представителем факультета.

— Каким?

Она посмотрела на мои руки.

— Теней.

Я отвернулась к окну. План был простым — поступить в Академию, перевестись на Охоту, пройти по пути Мейсы, но за несколько минут всё изменилось. Мне дали другой дар, другой факультет, другой путь. Оставалось выяснить, куда он ведёт.

Дверь палаты открылась. Сначала я увидела чёрный рукав, затем длинные тёмные волосы, резкие черты лица и светлые глаза человека, которого меньше всего хотела встретить снова. Мужчина из коридора вошёл в палату и остановился у кровати. На этот раз на груди его сюртука поблёскивал знак факультета: чёрный круг, пересечённый серебряной полосой. За спиной стояла целительница.

— Декан Корвуд, — сказала она. — Кайла Одэн. Первичное проявление дара Теней. Выброс произошёл во время несанкционированного боя.

Его взгляд скользнул по моим рукам, потом поднялся к лицу — узнал.

— В этот раз вы тоже искали уборную? — спросил он.

Я села на кровати.

— В этот раз нашла неприятности.

— Судя по состоянию нижнего зала, они нашли вас первыми.

Дэмед Корвуд, декан факультета Теней, придвинул стул и сел напротив.

— Расскажите, госпожа Одэн, — произнёс он, — зачем студентке академического обеспечения понадобилось тайно драться с Охотником до первого магического выброса?

Я посмотрела в его льдисто-голубые глаза.

— Хотела сменить факультет.

— Поздравляю. — На его губах появилась холодная улыбка. — Теперь выбора у вас действительно не осталось.

Глава 5

Декан Теней

Выбора у меня, по мнению Дэмеда Корвуда, не осталось. У него самого выбор имелся — он мог уйти. Желательно сразу после того, как объяснит, каким образом перевести меня на боевой факультет. Вместо этого декан устроился на стуле напротив кровати, положил ногу на ногу и смотрел так спокойно, будто располагал всем временем республики.

Целительница принесла ему папку с моими результатами. Корвуд открыл её, просмотрел первую страницу и перевернул.

— Факультет академического обеспечения, — произнёс он. — Слабый неопределённый отклик при вступительной проверке. Ни одного зарегистрированного проявления до сегодняшнего утра.

— Я быстро развиваюсь.

Он поднял глаза.

— Несанкционированный бой в закрытом зале, повреждение защитного контура, частичное разрушение оборудования и попытка удушения студента второго курса.

— Последнее вышло случайно.

— Какое облегчение для вашего брата.

Корвуд вернулся к документам. Мне не нравилось, что моя жизнь умещалась в тонкой папке. Ещё меньше нравилось, что он читал её так, словно заранее знал, где искать неприятности.

— Зачем вы сражались? — спросил декан.

— Хотела проверить дар.

— Для этого существует факультетская комиссия.

— Она уже проверяла. Ничего не нашла.

— Поэтому вы решили исправить работу шести специалистов?

— Они ошиблись.

— Весьма удачно для них, что вы обнаружили это до подачи официальной жалобы.

Я села прямее. Горькое зелье постепенно возвращало чувствительность рукам. Вместе с ней приходила боль. Казалось, каждую кость разобрали, подержали в холодной воде и неправильно поставили на место.

— Я хотела перевестись на Охоту, — сказала я.

— Почему?

— Мой брат учится там.

— Это объясняет выбор родственника для незаконной тренировки. Не выбор факультета.

— Мейса тоже была Охотницей.

Его пальцы замерли на краю страницы. Всего на мгновение, но если бы Тарен не учил замечать такие вещи, я бы пропустила.

— Ваша сестра не имеет отношения к природе вашего дара, — ответил Корвуд.

— Вы её знали?

— Я знаю имена участников Ритуала.

— Всех?

— Тех, чья смерть привела к повреждению моего учебного зала, запомнить особенно легко.

— Зал принадлежит факультету Теней?

— Принадлежал. Несколько лет назад его передали Охоте.

— Почему?

— Потому что мои студенты научились пользоваться дверью.

Я посмотрела на него — ни тени улыбки. Невозможно было понять, шутит он или в Академии действительно существовал факультет, способный годами не найти выход из собственного помещения.

— Значит, вы знали, что сигнал придёт именно вам.

— Сигнал приходит всем дежурным факультетам. Я оказался первым, кто распознал природу выброса.

— И сразу решили, что я должна перевестись на Тени.

— Я ничего не решал.

— Вы сказали, что выбора не осталось.

— У вас действительно нет выбора относительно природы дара. Относительно обучения выбор пока остаётся у факультета. — Он закрыл папку. — Разрушенная скамья не является вступительным испытанием.

— Что тогда является?

— Контроль.

— Дар появился меньше часа назад.

— И уже успел напасть на вашего брата.

— Я его остановила.

— После того как защитный контур залил помещение светом и ослабил проявление.

— Рензел сказал смотреть на него.

— Ваш брат Охотник, а не специалист по Теням.

— Сработало.

— В этот раз.

Мне надоело сидеть под его взглядом, как вещественное доказательство. Я спустила ноги с кровати, комната качнулась. Пришлось схватиться за край, но Корвуд даже не пошевелился.

— Если собирались поймать, могли хотя бы сделать вид, что не успели, — сказала я.

— Если собираетесь падать, предупредите целительницу. Это её работа.

— Очень заботливо.

— Я отвечаю за факультет, а не за ваше настроение.

Он взял со столика небольшую лампу — внутри стеклянного корпуса горело единственное синеватое пламя. Корвуд поставил лампу между нами и на стене появилась моя тень. Обычная, неподвижная, в целом как и любого другого человека.

— Поднимите руку, — сказал он.

Я подняла, тень повторила движение.

— Теперь заставьте её оставить руку опущенной.

— Как?

— Это вы пытались доказать комиссии, что обладаете Тенями. Доказывайте.

Я посмотрела на стену, опустила руку, тень опустила ее за мной. Потом подняла снова, она послушно повторила.

— Не получается, — продолжая бесполязные манипуляции с рукой.

— Вижу.

— Может, нужно погасить остальные светильники.

— Если ваш дар существует только в полной темноте, боевой ценности у него меньше, чем у фонаря.

— В зале они двигались сами.

— Именно это и является проблемой.

Корвуд повернул лампу. Тень вытянулась по стене, стала выше и тоньше.

— Закройте глаза. Вспомните момент перед проявлением.

— Вы хотите, чтобы я снова попыталась задушить Рензела?

— Если ваш брат войдёт в палату, я не стану мешать.

Я закрыла глаза, вспомнила холодный металл, кровь на руке, пальцы Рензела на запястьях, гнев, ощущение, что весь мир снова пытается удержать меня на месте — что-то шевельнулось у ног.

Открыла глаза и увидела что край тени дрожал. Совсем немного, будто по поверхности прошёл слабый ветер. Корвуд протянул руку к стене. Его пальцы не коснулись тёмного пятна, но оно сразу замерло.

— Ещё раз.

Я попыталась вызвать то же ощущение, но ничего не произошло.

— Не выходит.

— Вы устали.

— Значит, всё-таки получилось?

— Получился отклик.

— Насколько сильный?

Он убрал лампу.

— Средний.

Слово прозвучало почти оскорбительно.

— Я разрушила половину зала.

— Нижнее помещение десятилетиями накапливало остаточную магию. Ваш выброс использовал готовые тени, защитный контур и страх двух человек. Половина разрушений существовала до вашего появления.

— Скамья была целой.

— Исключительное достижение. Если зимний отбор введёт соревнование по уничтожению мебели, я порекомендую вашу кандидатуру. У вас как раз есть дополнительный опыт работы с взбесившимися шкафами.

Я стиснула зубы, Корвуд открыл папку и сделал пометку.

— Предварительная оценка: средний резерв. Высокая восприимчивость к внешней тени. Контроль отсутствует. Устойчивость после выброса низкая.

— И что это значит?

— Что вы опасны прежде всего для себя и людей рядом.

— Но перевестись могу?

— Вы удивительно настойчиво слышите только удобные слова.

— Это полезный навык.

— Для журналиста?

Вопрос прозвучал спокойно, слишком спокойно, так что я не сразу ответила.