Шансы на смерть 1 к 1000. Смертельного ритуала еще надо добиться

Председательница разгладила перчатку.

— Именно это предстоит доказать.

Она ушла, оставив после себя официальный допуск и предупреждение о недопустимости публичных обвинений. Дэмед вошёл почти сразу, словно ждал за дверью окончания разговора. Он успел сменить одежду, но волосы всё ещё были растрёпаны после разрушения барьера, а на правой руке темнели порезы от защитного стекла.

— Вас отстранили, — сказала я.

— Временно.

— Из-за меня.

— Из-за собственного решения.

Он подошёл к кровати и поправил край одеяла, хотя тот лежал совершенно ровно.

— Не пытайтесь превратить это в долг. Я сделал то, что считал необходимым.

— Я уже выходила.

— Створки могли вас раздавить.

— Но не раздавили.

Пальцы на одеяле замерли. Дэмед поднял взгляд, и я узнала выражение, появлявшееся перед особенно тяжёлыми спорами.

— Вы считаете выживание достаточным доказательством правильности любого риска.

— А вы считаете возможность моей смерти основанием запрещать всё остальное.

— После сегодняшнего — да.

— Тогда зря разрушали барьер. Я всё равно продолжу.

Он наклонился, уперев ладони в матрас по обе стороны от меня. Близость мгновенно напомнила о прошедшей ночи, но сейчас в его взгляде было больше злости, чем желания.

— Кто-то заменил ваш браслет, включил боевой режим и отключил аварийную защиту. Затем оставил след, указывающий на человека, который заранее предупредил вас об угрозе. Это не случайность и не попытка напугать.

— Поэтому останавливаться нельзя. Они рассчитывают, что я либо вылечу из отбора, либо откажусь сама.

— Они рассчитывают, что вы не переживёте следующую ошибку.

— Тогда мне придётся перестать ошибаться.

Дэмед закрыл глаза и медленно вдохнул, словно собирал остатки терпения. Когда он снова посмотрел на меня, злость стала ярче, но от этого опаснее.

— Иногда мне кажется, что вы решили проверить, сколько раз я способен увидеть вас на грани смерти, прежде чем окончательно потеряю рассудок.

— Пока держитесь неплохо.

— Кайла.

Я взяла его за порезанную руку. Пальцы сразу сомкнулись вокруг моих.

— Я тоже испугалась, — призналась я. — В тот момент, когда браслет не отключился. И когда поняла, что резерв почти закончился. Но страх ничего не меняет. Если уйду сейчас, человек, который это устроил, получит именно то, чего хотел.

Дэмед долго молчал. Большой палец медленно провёл по костяшкам моих пальцев.

— Хорошо.

— Вы согласны?

— Нет. Я признал, что не смогу заставить вас отказаться.

— Почти одно и то же.

— Даже отдалённо нет.

Он выпрямился, но руку не отпустил.

— Завтра с рассвета начнём подготовку к боевым условиям.

— Целитель назначил три дня покоя.

— Поэтому первые три дня будете учиться выживать, не используя резерв.

— Звучит как покой.

— Затем научитесь двигаться с повреждённой формой, работать при ложных показателях и разрушать чужой план, не нарушая правил испытания.

— А второй наблюдатель?

На правой щеке появилась ямочка.

— После сегодняшнего он сам потребовал отпуск.

Дверь лечебной палаты открылась без стука. Рензел вошёл с лицом человека, которому уже сообщили всё, кроме той части, после которой он окончательно перестанет быть разумным. Его взгляд прошёлся по повязке, синему плечу, сцепленным рукам и задержался на Дэмеде.

— Почему вы держите её за руку?

Дэмед даже не попытался отстраниться.

— Проверяю пульс.

— На пальцах?

— Новая методика факультета Теней, — сказала я.

Рензел прикрыл глаза и потёр переносицу.

— Я ещё не решил, кого из вас ударить первым.

— Начните с человека, подменившего браслет, — предложил Дэмед. — Мы не возражаем.

Брат открыл глаза. Страх скрывался за раздражением хуже обычного: челюсть была напряжена, пальцы снова тёрли шов на перчатке.

— Ты прекращаешь участие.

— Нет.

— Я ещё не закончил.

— А ответ уже готов.

Рензел посмотрел на Дэмеда, ожидая поддержки, но тот лишь медленно покачал головой.

— Я пытался.

— Плохо.

— Можете попробовать сами.

— Это моя сестра.

— Я осведомлён.

Взгляд брата опустился на наши руки ещё раз.

— Насколько хорошо осведомлён?

— Рензел, — предупредила я.

— Нет, мне внезапно стало интересно, почему ты ночью пошла сообщать важные сведения именно в его личные комнаты, а сегодня он сломал официальный барьер и едва не задушил контролёра Тенью.

— Я его не душил, — поправил Дэмед. — Только ограничил движение.

— Это сейчас самая важная часть?

— Точность формулировок важна всегда.

Рензел уставился на него, затем перевёл взгляд на меня. Я не выдержала первой и отвела глаза.

Брат тяжело сел на свободный стул.

— Всё настолько плохо.

— Почему сразу плохо?

— Потому что вы оба невыносимы по отдельности. Вместе Академия не переживёт весну.

Несмотря на боль, я рассмеялась. Дэмед сжал мои пальцы сильнее, а Рензел снова закрыл лицо ладонями.

Попытка заставить меня отказаться провалилась. Место в отборе сохранилось, подмена стала предметом официального расследования, а человек, устроивший её, впервые допустил ошибку: показал, что следит не только за маршрутами, но и за порядком испытаний.

Однако доказательств, указывающих на конкретное имя, не осталось. Внутренний кристалл браслета числился списанным два года назад, огненную пайку мог выполнить почти любой выпускник соответствующего факультета, а журнал доступа к стойке содержал семь печатей. Одной из них принадлежала Сайрену. Две оказались служебными. Ещё четыре были настолько старыми, что установить владельцев сразу не удалось.

Следующий удар подготовят тщательнее.

Зато теперь я знала, что он обязательно последует.

Дэмед тоже это понимал. Перед уходом он наклонился, будто собирался ещё раз проверить повязку, и быстро поцеловал меня в висок, воспользовавшись тем, что Рензел отвернулся к окну.

Брат заговорил, не поворачивая головы:

— Я всё видел.

— У вас нет доказательств, — невозмутимо ответил Дэмед.

— Начинаю понимать, почему она вас выбрала.

Я удобнее устроилась на подушке. За окнами Академия возвращалась к обычной жизни: в коридорах спорили о сорванном испытании, по лестницам бегали посыльные, а ректорская стража опечатывала оборудование. До рассвета оставалось меньше пятнадцати часов.

После него начиналась тренировка, на которой Дэмед больше не собирался готовить меня к правилам отбора — он собирался учить выживать, когда правила используют против меня.

Глава 13

Жёсткая тренировка

На следующее утро подменённый браслет лежал в центре длинного стола ректорского амфитеатра.

Его поместили под прозрачный защитный колпак, отделили от любых магических контуров и закрепили тремя независимыми печатями. Внешне он ничем не отличался от остальных контрольных пластин: чёрный металл, застёжка с номером участника, зелёная полоса учебного режима. Только снятая внутренняя крышка показывала кристалл, рассчитанный на резерв опытного боевого мага, и тонкую серебряную перемычку, блокировавшую аварийное отключение.

На открытое разбирательство пришло столько людей, что часть студентов стояла в проходах. Участники отбора сидели в первом ряду, за ними разместились наставники, представители факультетов, целители и сотрудники маршрутной службы. Верхние места заняли родственники кандидатов и городские наблюдатели, допущенные Академией. По обеим сторонам зала работали проекционные пластины: всё происходящее записывалось и одновременно передавалось в два общественных зала столицы.

Совет пытался оставить заседание закрытым. Дэмед Корвуд добился иного.

Согласно правилам зимнего отбора, расследование становилось открытым, если неисправность общего оборудования могла повлиять более чем на одного участника и публичного рассмотрения требовала треть кандидатов. Под обращением стояли пять подписей: моя, Элиры, Варна, Керна и Сайрена. Последний поставил имя особенно размашисто, прожёг пером угол листа и заявил, что если Совет собирается обвинять его в подмене, пусть делает это при свидетелях.

Теперь он сидел через два места от меня, вытянув повреждённую ногу и постукивая пальцами по металлической накладке. Сайрен выглядел безразличным, но огонь на застёжках его серого форменного камзола вспыхивал всякий раз, когда кто-нибудь из комиссии произносил слово «неисправность».

Элира пришла в тёмно-синем платье с высоким воротником, поверх которого надела короткий факультетский жакет. Волосы она собрала в тугую косу, а ремень на запястье разглаживала уже в четвёртый раз. Варн рядом с ней был непривычно молчалив. Его тень держала на коленях лист с правилами разбирательства, пока сам он внимательно следил за входящими членами комиссии. Керн сидел с прямой спиной и скрещёнными на груди руками. Для торжественного заседания он выбрал тёмно-зелёный мундир без украшений, однако тяжёлые тренировочные сапоги выдавали, что сразу после собирался вернуться в зал.

Рензелу места среди участников не полагалось, поэтому он стоял у стены в коричневой охотничьей куртке. Большой палец медленно тёр шов перчатки. Всякий раз, когда его взгляд опускался к повязке под моей одеждой, движение становилось быстрее.

Дэмед находился перед комиссией.

Вместо привычного чёрного сюртука на нём был графитовый официальный мундир с серебряными застёжками и узкой цепью декана факультета Теней. Волосы собраны, перчатки сняты и аккуратно лежали рядом с документами. Он не выглядел человеком, который почти не спал после нападения на испытании. Только порезы на правой руке, оставленные разрушенным барьером, скрыть не удалось.

— Открытое заседание объявляется начатым, — произнесла седая председательница. — Рассматривается инцидент во время проверки допуска к третьему зимнему этапу. До установления причин дальнейшее использование контрольного оборудования приостановлено.

Женщина из оранжереи сидела справа от неё. Сегодня на ней было бледно-золотое платье и белые перчатки, скрывавшие руки до локтей. Она первой наклонилась к столу:

— Предлагаю сразу разграничить доказанные факты и предположения. Нам известно, что сектор адептки Одэн перешёл на повышенный уровень сложности. Пока не установлено, произошло ли это из-за умышленного вмешательства, ошибки оборудования или действий самой участницы.

Тень Дэмеда медленно вытянулась вдоль края стола.

— Последняя версия противоречит заключению трёх экспертов.

— Она противоречит вашему прочтению заключения.

— Текст не требует прочтения. Внешняя печать браслета осталась неповреждённой. Доступ к внутреннему кристаллу после закрепления на участнице был невозможен.

Женщина сложила руки.

— Адептка Теней могла воздействовать на застёжку через собственную форму.

Дэмед не повысил голоса. Наоборот, заговорил тише, и шорохи на верхних рядах постепенно исчезли.

— Чтобы воздействовать на внутренний механизм, ей пришлось бы провести Тень сквозь серебряный паз. На руке остался бы ожог, на застёжке — след расплавления или разрыва. Ни того, ни другого нет. Более того, до начала проверки адептка Одэн не знала устройства контрольной пластины и не имела доступа к кристаллам старшей боевой сертификации.

— Вы не можете утверждать, чего она не знала.

— Могу. Я её наставник и лично проверял изученные техники.

Председательница перевела взгляд на меня.

— Адептка Одэн, вы вскрывали браслет до или во время испытания?

— Нет.

— Пытались изменить показания резерва?

— Я заметила неверные показатели только после того, как аварийное отключение не сработало.

— При этом продолжили прохождение.

— Створки закрылись с обеих сторон. Выбора прекратить у меня не было.

Женщина из оранжереи чуть наклонила голову.

— Однако вы разрушили часть механизма.

— Ни одного основного узла, — ответила я. — Это подтверждено осмотром. Я пришила одну створку к полу, не повреждая привод, использовала центральное кольцо и вышла через предусмотренный проход.

На верхних рядах кто-то тихо выругался, увидев на проекционной пластине запись последнего участка. Створки сходились за моей спиной, боевой диск входил в стену режущей кромкой, а контрольная полоса на браслете продолжала показывать почти половину резерва.

Женщина больше не смотрела на меня, только сложила руки в замок..

— Запись впечатляет, но не доказывает умысла.

Дэмед взял со стола первый лист.

— Именно поэтому я потребовал проверки всех браслетов, выданных кандидатам.

В зал внесли три прозрачных контейнера. Один поставили рядом с моей контрольной пластиной, два других — перед комиссией. Варн перестал раскачивать ногой. Керн медленно опустил руки.

— В браслете адепта Варна установлен ограничитель, отключающий сектор при тридцати семи процентах резерва вместо положенных двадцати пяти, — продолжил Дэмед. — Если бы он проходил третьим, проверка завершилась бы досрочно, а результат оказался ниже необходимого для допуска. Пластина адепта Керна, напротив, занижала силу полученных ударов на четырнадцать процентов. В случае травмы медицинский контур сработал бы с задержкой. Оба браслета имели правильные внешние номера и неповреждённые печати.

Варн повернулся к Керну.

— Тебе собирались позволить умереть чуть позже, а меня просто убрать по баллам. Приятно, что к каждому нашли индивидуальный подход на дополнительных отборочный для получения допуска к профильным командировкам, которые четко распределялись по квотам среди сливок общества. Единственный способ выбить себе такой допуск, проходить отбор параллельно.

Керн не ответил. Мышца на его челюсти дёрнулась, а Тень возле сапог стала плотнее.

— Три несоответствия из восьми пластин, — подвёл итог Дэмед. — Разные настройки, разные последствия и один общий склад, где оборудование находилось после последней проверки.

Председательница посмотрела на начальника маршрутной службы.

— Кто имел доступ?

Магистр Вейл поднялся. После временного отстранения он выглядел старше: под глазами залегли тени, волосы были собраны не так аккуратно, как обычно. Он держал журнал обеими руками и не смотрел в сторону кандидатов.

— Семь сотрудников маршрутной службы, два мастера контрольных устройств, представитель комиссии и дежурный страж. Каждое посещение требовало двух печатей.

— Журнал подтверждает парный доступ?

— Да.

Дэмед положил рядом второй лист.

— Нет. Три входа зарегистрированы одной служебной печатью, продублированной в соседней строке. Ещё два произошли в часы, когда указанные сотрудники находились в других корпусах.

Вейл провёл языком по пересохшей губе.

— Старые журналы иногда повторяют подпись при задержке регистрационного контура.

— Эксперт утверждает, что контур исправен.

— Эксперт уже проверял его после происшествия.

— Вы хотите сказать, что ошибка самостоятельно исчезла именно перед проверкой? — Дэмед.

Вейл впервые поднял глаза.

— Я говорю, что не могу подтвердить состояние журнала до испытания.

Дэмед поправил край листа, совместив его с остальными. Жест выглядел почти рассеянным, но я уже знала: чем сильнее он злился, тем точнее становились движения.

— Удобно.

Женщина в золотом платье вмешалась прежде, чем Вейл успел ответить:

— Даже при наличии нарушений невозможно утверждать, что целью была адептка Одэн. Изменения обнаружены в трёх браслетах. Это может указывать на небрежность при сборке всей партии.

— Небрежность не устанавливает боевой кристалл в учебный корпус, не соединяет аварийный предохранитель серебряной перемычкой и не сохраняет правильный внешний номер, — произнёс Дэмед. — Для каждой подмены браслет требовалось вскрыть, заменить деталь и заново запечатать. Это последовательность осознанных действий.

— Тогда почему изменены три пластины, а не одна?

— Чтобы вмешательство выглядело системной ошибкой, если его обнаружат.

По залу прокатился гул. Председательница постучала кольцом по столу, требуя тишины.

— Это предположение.

— Да. Поэтому требуется расследование, а не решение продолжить отбор с новой партией оборудования.

— Следующий этап назначен через шесть дней, — напомнил один из представителей Совета. — Его перенос повлечёт расходы, изменение маршрутов, нарушение договоров с факультетами и претензии семей участников.

Сайрен перестал постукивать пальцами по накладке. Огонь на застёжках вспыхнул ярче.

— Как неловко, — произнёс он. — Мы чуть не погибли в неудобное для договоров время.

Представитель Совета нахмурился:

— Адепт Тосс, соблюдайте порядок.

— С удовольствием. Как только объясните, почему порядок важнее того, что в учебный сектор установили боевые диски.

— Вы не имеете права вмешиваться без разрешения.

— Тогда разрешите.

Несколько студентов на верхних рядах засмеялись. Сайрен откинулся на спинку, но пальцы продолжали сжимать край сиденья.

Дэмед дождался тишины и повернулся к комиссии:

— До проверки всей цепочки хранения Академия не может гарантировать безопасность кандидатов. Продолжение отбора создаст возможность уничтожить доказательства и подвергнет людей повторному риску. Я требую отложить третий этап на тридцать дней, заменить всё контрольное оборудование, опубликовать список лиц, имевших доступ к складу, и проводить дальнейшие заседания открыто.

— Вы уже отстранены от оценки адептки Одэн, — напомнила женщина в золотом платье. — Ваша личная заинтересованность очевидна.

Взгляд Дэмеда на мгновение переместился ко мне, затем вернулся к комиссии.

— Моё отношение к одной участнице не меняет содержимого трёх браслетов.

— Однако объясняет, почему вы разрушили защитный барьер и теперь добиваетесь остановки всего отбора.

— Я разрушил барьер после появления боевого оружия и отказа аварийного контура. Если Совет считает подобное вмешательство нарушением, готов повторить его на любой площадке, где участника намеренно оставят без возможности остановить испытание.

Он произнёс это спокойно, почти буднично. Именно поэтому угроза прозвучала особенно ясно.

Председательница долго смотрела на него, затем перевела взгляд на первый ряд.

— Кандидаты, подписавшие требование, подтверждают, что настаивают на переносе?

Элира первой поднялась. Пальцы перестали трогать ремень, плечи выпрямились.

— Подтверждаю.

Керн встал следом.

— Подтверждаю.

Варн поднялся, позволив Тени положить лист на освободившееся место.

— Я очень хочу продолжить отбор. Желательно с браслетом, который не решит завершить его за меня.

Сайрен опёрся ладонью на металлическую накладку и тоже встал.

— Подтверждаю.

Я поднялась последней. Бок отозвался болью, но к этому моменту она стала привычной.

— Подтверждаю.

Оставшиеся трое кандидатов переглянулись. Через несколько секунд поднялась девушка со второго курса, затем молодой маг из факультета Печатей. Последний участник остался сидеть, но теперь требование поддерживали семеро из восьми.

Совет ушёл на закрытое обсуждение.

Нас заставили ждать почти час. За это время верхние ряды превратили происшествие в десяток разных версий. По одной из них я сама подменила браслет ради переноса, по другой Дэмед устроил саботаж, чтобы получить дополнительный месяц на подготовку своей участницы. Кто-то утверждал, что Сайрен пытался устранить троих соперников, но перепутал номера, а особенно смелая версия обвиняла Варна, потому что только он мог заменить собственный ограничитель в худшую сторону и назвать это алиби.

Варн выслушал пересказ последней теории и задумчиво кивнул:

— Звучит достаточно глупо, чтобы быть правдоподобным.

— Ты не смог украсть ключи у декана, — напомнила Элира. — Подменить три опечатанных браслета тебе тем более не удалось бы.

— Жестоко использовать мои прошлые неудачи в качестве доказательства невиновности.

— Зато убедительно.

Керн посмотрел на них обоих, затем на меня.

— Если этап перенесут, подготовка растянется?

— Для всех, — ответила я.

— Значит, сильнее станут не только те, кому требовалось восстановление.

Он произнёс это без недовольства, просто обозначая ещё одно последствие. Керн воспринимал любую проблему как вес, который придётся поднять. Если становилось тяжелее, он не жаловался, а менял стойку.

— Месяц всё равно лучше шести дней, — сказала Элира. — Особенно если следующую подмену не заметят до старта.

Её взгляд задержался на браслете под колпаком. Пальцы снова коснулись ремня, но на этот раз она не стала его разглаживать, а резко опустила руку.

Комиссия вернулась.

Председательница зачитала решение стоя. Третий этап переносился на тридцать дней. Все выданные пластины подлежали изъятию, маршрутные устройства — повторной проверке, а кандидаты сохраняли набранные баллы и места. На время расследования Вейлу закрывали доступ к личным маршрутам, Дэмед оставался отстранённым от официальной оценки моих результатов, но сохранял обязанности декана и право вести факультетскую подготовку. Заседания комиссии должны были проходить открыто каждые пять дней.

Главным оказалось другое: участники получали месяц на восстановление и обучение.

Когда решение объявили, зал загудел так громко, что председательнице пришлось повторить последнюю часть. Кто-то на верхних рядах возмущался нарушением расписания, кто-то уже спорил о новых шансах кандидатов, а Рензел впервые за всё заседание перестал тереть перчатку.

Дэмед собрал документы, совместил края и надел перчатки. Только после этого подошёл ко мне.

— Добились своего? — спросила я.

— Частично.

— Вы заставили Совет остановить отбор на месяц и открыть расследование. Что в вашем понимании считается полным успехом?

— Имя человека, который заменил кристалл.

— За один день?

— Желательно до завтра.

— Вы становитесь нетерпеливым.

Он поправил застёжку на моей накидке, закрывая край повязки от сквозняка. Прикосновение продлилось всего секунду, но Рензел немедленно посмотрел на его руку.

— Целитель назначил ещё два дня ограниченной нагрузки, — произнёс Дэмед уже официальнее. — После этого начнём подготовку.

— В прошлый раз вы собирались начать на рассвете.

— В прошлый раз до следующего этапа оставалась неделя. Теперь у меня есть месяц.

— Звучит угрожающе.

На правой щеке появилась ямочка.

— Правильно звучит.

***

Первые два дня дополнительной подготовки прошли без магии. Дэмед заставлял меня двигаться по полосе препятствий, уклоняясь от болтов Рензела, запоминать положение механизмов перед тем, как гасли светильники, и искать выход из коридора, где каждые несколько минут менялось расположение стен. Он не позволял использовать щит, гвоздь или ложную форму. Если я пропускала удар, упражнение начиналось заново.

— Она ещё восстанавливается, — напомнил Рензел после того, как мягкий болт в третий раз попал мне между лопаток.

Брат стоял на верхней площадке в короткой охотничьей куртке без рукавов, перезаряжая учебный арбалет. Волосы падали на лоб, большой палец машинально тёр шов перчатки.

Дэмед изменил положение одного из маятников и отошёл к стене.

— Именно поэтому вы стреляете учебными болтами.

— Они оставляют синяки.

— Настоящие оставляют отверстия.

— Если попадёшь в него после тренировки, проверим, насколько хорошо он понимает разницу, — предложила я.

Рензел прицелился в Дэмеда.

— Могу сейчас.

— Сосредоточьтесь на участнице, — произнёс тот, даже не повернув головы.

— Он ведёт себя так, будто не понимает, что я вооружён.

— Он понимает. Поэтому не поворачивается спиной полностью.

Рензел опустил арбалет на несколько пальцев и внимательнее посмотрел на стойку Дэмеда.

— Ненавижу вас обоих.

— Семейное сходство, — заметил Дэмед. — Начинаем снова.

К концу первой недели я научилась предсказывать выстрел Рензела не по глазам, а по изменению его опорной ноги, уходить с линии атаки до движения тетивы и использовать препятствия против него. На восьмой попытке вместо того, чтобы бежать к выходу, я перерезала крепление одного из мешков. Падающий груз качнул общий противовес и ударил в площадку брата. Рензел успел отпрыгнуть, но потерял арбалет.

— В настоящем бою крепления могли быть прочнее, — сообщил он, спускаясь.

— В настоящем бою мешок был бы камнем.

— В настоящем бою я бы увидел падение заранее.

— Но не увидел.

Рензел посмотрел на Дэмеда, ожидая поддержки. Тот подошёл к сорванной верёвке, проверил срез и задумчиво провёл пальцами по волокнам.

— Она права.

— Вы специально объединились, чтобы сделать мою жизнь хуже?

— Нет, — ответили мы одновременно.

Брат прикрыл глаза.

— Вот это пугает сильнее всего.