Шансы на смерть 1 к 1000. Смертельного ритуала еще надо добиться

— Тогда придётся исправиться.

Первое движение заставило меня резко вдохнуть и сильнее сжать пальцы на его плечах. Дэмед тут же остановился, но я не позволила отстраниться, притянула ближе и поцеловала, показывая понятнее любых слов, что всё хорошо. Он ответил не сразу — несколько секунд продолжал изучать моё лицо, затем провёл ладонью по щеке.

— Смотрите на меня.

Даже сейчас это прозвучало как приказ. Я собиралась сказать ему об этом, однако он двинулся снова, и мысль рассыпалась. Мир сузился до тепла его тела, напряжённых мышц под моими ладонями и ритма, который сначала оставался медленным, почти мучительно осторожным. Дэмед всё ещё контролировал каждое движение, обходил раненый бок, поддерживал меня так, чтобы не причинить боли, но постепенно осторожность смешалась с чем-то более требовательным.

Я провела ногтями по его спине. Он зажмурился, губы приоткрылись, а следующий толчок оказался глубже.

— Ещё, — выдохнула я.

Дэмед открыл глаза. Последняя нить самообладания оборвалась.

Он поцеловал меня так, что стало невозможно дышать, ускорился, и кровать коротко ударилась изголовьем о стену. Тени на полу сплелись без команды, повторяя движения тел, но сейчас в их прикосновении не было ни обучения, ни поиска чужих следов. Только откровенная близость, усиливавшая каждое ощущение. Через соединённые формы я слышала его желание, сдерживаемое слишком долго, страх причинить мне вред и почти болезненную нежность, которую он никогда не позволил бы увидеть в собственном взгляде.

Дэмед почувствовал, что связь открылась, и попытался отвести Тень.

— Не закрывайтесь, — попросила я, впервые забыв о привычном обращении.

Он замер всего на мгновение. Потом его Тень обвилась вокруг моей плотнее, позволяя услышать всё, что он не говорил, а ладонь скользнула под спину, прижимая меня к нему.

Наслаждение нарастало быстро, лишая возможности следить за дыханием и собственным голосом. Я спрятала лицо у него на плече, но Дэмед взял меня за подбородок и заставил снова посмотреть на него. В его глазах уже не осталось ничего от холодного декана, перед которым замолкал весь факультет. Он произнёс моё имя глухо, почти сорванно, и от одного этого звука напряжение внутри достигло предела.

Я прижалась ближе, дрожь прошла по всему телу, и несколько секунд мир состоял только из его рук, удерживающих меня, Тени, слившейся с моей на полу, и собственного дыхания, которое никак не удавалось восстановить. Дэмед продолжал двигаться, каждый раз вдавливая меня в кровать все сильнее, пока его ритм тоже не сбился. Голова отключилась, ноги дрожали от удовольствия. Он замер, уткнувшись лбом в изгиб моей шеи, и крепче обнял меня, словно даже сейчас боялся выпустить.

Тишина после казалась почти нереальной. Где-то за стеной работал защитный контур, в камине потрескивали угли, а я лежала под Дэмедом и пыталась вспомнить, зачем вообще пришла в его комнаты.

Он первым поднял голову. Взгляд сразу опустился к повязке.

— Даже не начинайте, — предупредила я.

— Она сместилась.

— Я жива.

— Это не медицинское заключение.

Дэмед осторожно вышел из меня, лёг рядом и, не обращая внимания на моё недовольство, проверил раненый бок. Крови не было, только кожа вокруг повязки немного покраснела. Он поправил ткань, провёл пальцами по талии и наконец позволил себе выдохнуть.

— Удовлетворены?

— Формулировка предполагает несколько вариантов ответа.

— Кайла.

Я повернулась к нему. Без одежды, строгого воротника и собранных волос он выглядел непривычно открытым. Даже выражение лица стало мягче, хотя складка между бровями не исчезла.

— Да, — ответила я. — Более чем.

— Хорошо.

— Это всё?

— Что именно вы хотите услышать?

— Не знаю. Люди обычно говорят что-нибудь после.

— Вы неожиданно требовательны к разговорам.

— Только когда собеседник способен составить дисциплинарный протокол даже в постели.

Дэмед прикрыл глаза ладонью. Плечи едва заметно дрогнули.

— Вы смеётесь?

— Сожалею о собственных решениях.

Я приподнялась на локте.

— Если назовёте это ошибкой, я уйду.

Рука опустилась. Веселье исчезло с его лица настолько быстро, что я пожалела о сказанном.

— Я не считаю это ошибкой.

— Но сожалеете?

— О том, что впустил вас ночью, зная, чем закончится разговор? Нет. О том, что позволил вам остаться рядом, хотя предупреждение может означать непосредственную угрозу? Да. О пяти нарушенных пунктах внутреннего устава предпочту подумать утром.

— Их всего пять?

— Как минимум.

— Разочаровываете.

Дэмед повернулся ко мне, подтянул одеяло и провёл костяшками пальцев вдоль щеки. Взгляд задержался на губах.

— Я сожалею только о том, что теперь мне будет значительно сложнее отпустить вас туда, где не смогу защитить.

— Вы и раньше плохо справлялись с желанием всё контролировать.

— Раньше я мог притворяться, что причина исключительно профессиональная.

Ответ лишил возможности пошутить. Я опустилась рядом и положила голову ему на плечо. Несколько секунд Дэмед лежал неподвижно, словно не привык, что кто-то занимает его половину кровати, затем обнял меня и медленно провёл ладонью по спине.

— Я не прекращу расследование, — сказала я.

— Я знаю.

— И не откажусь от следующего этапа.

— Знаю.

— Тогда почему не спорите?

— Сейчас почти три часа ночи, вы находитесь в моей постели, а одежда лежит на полу. Даже я способен выбрать неподходящий момент для спора.

— Запомню эту дату.

Он поцеловал меня в висок.

— Спите.

— Я пришла сообщить, что Вейл сказал: ждать до следующего этапа нельзя.

— Вы сообщили.

— После чего мы немного отвлеклись.

— Именно вы расстегнули мою рубашку, Кайла.

— Вы подняли мою.

— После прямого разрешения.

— Всё-таки составляете протокол?

— Пытаюсь понять, каким образом разговор о возможном нападении привёл к тому, что вы заняли мою подушку.

Я удобнее устроилась на ней.

— Плохо контролировали ход беседы.

Дэмед хотел возразить, но вместо этого тихо рассмеялся. Смех я скорее почувствовала щекой у него на груди, чем услышала. Его пальцы продолжали медленно гладить мою спину, дыхание постепенно выровнялось, и впервые за несколько недель я позволила себе закрыть глаза, не прислушиваясь к движению Теней за стенами.

Этой ночью никто не пытался нас убить, разве что Дэмед, как оказалось, не умеет останавливаться после первого раза. Для разнообразия Академия подождала до официального испытания.

***

Проверка допуска к третьему зимнему этапу началась через два дня. Её не считали самостоятельной частью отбора и не начисляли за неё баллы, однако без положительного результата кандидат не мог продолжить участие. Нам предстояло пройти короткий боевой коридор, одновременно удерживая три формы: защиту, ложный силуэт и связующую нить. Испытание проверяло не силу резерва, а способность сохранять контроль в движении, поэтому останавливаться внутри полосы запрещалось.

Главный зал разделили на четыре узких сектора подвижными металлическими стенами. В каждом работала собственная система светильников, ударных дисков и механических препятствий. Скорость считалась учебной: диски оставляли синяки, стены не смыкались до конца, а защитный браслет отключал сектор, когда резерв участника опускался ниже четверти. Перед входом на запястье закрепляли контрольную пластину с личным номером, после чего кандидат уже не мог самостоятельно изменить уровень сложности.

Я наблюдала, как Элира проходит второй сектор. Она не задержалась ни на одном участке: щит двигался вместе с ней, принимая удары под углом, ложный силуэт дважды уводил диски в стену, а связующая нить цеплялась за металлические кольца и подтягивала её через раздвигающиеся плиты. Когда прозвучал сигнал окончания, Элира вышла из коридора, тяжело дыша, но сохраняя обычное спокойствие. Только пальцы сразу потянулись к ремню на запястье и дважды разгладили его.

— Семьдесят восемь процентов точности, — объявил распорядитель. — Допуск подтверждён.

Варн встретил её возле ограждения и протянул воду. Его собственная Тень держала флягу слишком высоко, поэтому Элире пришлось вырвать её из чёрных пальцев.

— Ты могла хотя бы один раз упасть, — заметил он. — Остальным стало бы спокойнее.

— Упади за меня.

— Я уже сделал это на первом этапе. Не оценили.

— На первом этапе ты купал на меня.

Следующим назвали мой номер. Дэмед стоял на наблюдательной площадке вместе с двумя представителями комиссии и незнакомым наставником боевого крыла, назначенным независимым контролёром. После истории с маршрутом Совет настоял, чтобы он не оставался единственным специалистом, оценивающим мои результаты. Дэмед встретил мой взгляд и едва заметно кивнул, сохраняя выражение лица настолько официальным, что невозможно было представить его лежащим без рубашки и требующим от меня не занимать всю подушку.

К сожалению, воображение прекрасно справилось без посторонней помощи.

— Одэн, — напомнил распорядитель.

— Я здесь.

— Тогда перестаньте смотреть на наблюдателей и подойдите к стойке.

Сайрен, ожидавший своей очереди возле третьего сектора, проследил направление моего взгляда. Уголок его рта дёрнулся.

— Теперь понимаю, почему декан вчера едва не оторвал руку лекарю, когда тот проверял твою повязку.

— Он заботится обо всех студентах.

— Разумеется. Именно поэтому на остальных не смотрит так, будто собирается одновременно защитить и задушить.

Я протянула руку технику, пока Сайрен не успел развить наблюдение. Мужчина сверил номер, выбрал из стойки чёрный браслет и закрепил на моём запястье. Металл оказался тяжелее ожидаемого, внутренняя поверхность неприятно прижалась к коже.

— Раньше пластины были легче, — заметила я.

— Усиленная защита после происшествия с проводниками, — ответил техник, не поднимая глаз. — Новое требование комиссии.

Он коснулся контрольной печати. На браслете вспыхнул мой номер, затем появилась зелёная полоса, подтверждавшая учебный режим.

Сайрен нахмурился. Его взгляд задержался на застёжке, однако распорядитель уже открыл ворота.

— Шесть минут. Не останавливаться, не пересекать белые линии, не разрушать основные механизмы. При падении резерва ниже двадцати пяти процентов сектор отключится автоматически. Готовы?

Я проверила ложный силуэт. Тень отделилась от ног и встала справа, повторяя положение тела с небольшим запозданием.

— Готова.

Первые тридцать шагов не отличались от тренировки. Светильники перемещались вдоль потолочных рельсов, меняя направление Тени, из стен поочерёдно вылетали тупые диски. Я увела два в ложную фигуру, третий отбила щитом и, не снижая скорости, протянула связующую нить к кольцу впереди. Форма затянулась, помогая перепрыгнуть разошедшуюся в полу щель.

Первое отличие появилось на повороте.

По правилам сектор должен был дать три секунды на смену формы, но стены начали двигаться сразу. Металлические плиты сдвинулись с обеих сторон, оставляя проход не шире плеч. Я убрала щит, развернулась боком и проскользнула между ними. Край плиты задел повязку. Боль полоснула по боку, но я сохранила связующую нить и продолжила движение.

Наверху Дэмед сделал шаг к ограждению.

— Интервал сокращён, — произнёс он.

Независимый контролёр посмотрел на измерительный кристалл.

— Погрешность механизма.

— На две целых четыре десятых секунды?

— Испытание продолжается. Участница сохраняет контроль.

Следующая секция открылась четырьмя дисками одновременно. Учебный режим предусматривал два. Я успела поднять щит, но удар оказался сильнее ожидаемого: форма прогнулась, один диск скользнул по краю и врезался в плечо. Руку сразу пронзило онемением.

— Остановите сектор, — потребовал Дэмед.

Распорядитель потянулся к управляющей пластине, однако независимый контролёр накрыл её ладонью.

— Оснований нет. Браслет показывает восемьдесят один процент резерва.

— Интенсивность не соответствует учебному уровню.

— Показатели находятся в допустимом диапазоне.

Я не слышала их слов за металлическими стенами, но увидела движение на площадке. Дэмед стоял слишком неподвижно, а его Тень уже поднялась по ограждению. Значит, происходящее заметила не только я.

Отступать было поздно. Белая линия за спиной закрылась, впереди ожили новые механизмы. Я отправила ложный силуэт влево и побежала справа. Диски повернулись за приманкой, но один неожиданно изменил направление и пошёл за мной.

Отслеживание тепла. В учебном режиме его не использовали.

Я пригнулась. Диск прошёл над головой, разрезав несколько волос, и врезался в стену. Не ударился тупым краем — вошёл в металл на глубину пальца.

В зале закричали. Сайрен бросился к ограждению и схватил распорядителя за плечо.

— Это боевой диск!

— Отойдите от линии!

— У него режущая кромка. Я проходил старшую сертификацию и знаю этот звук.

Распорядитель сорвал защитную крышку с управляющей пластины и ударил по аварийной печати. Зелёный свет погас, но механизмы внутри моего сектора продолжили движение.

— Отключение не сработало, — выдохнул он.

Выражение лица Дэмеда не изменилось. Только голос стал настолько спокойным, что стоявшие рядом люди одновременно отступили:

— Снимите внешний барьер.

— Мы не можем открыть его при активном секторе, — ответил контролёр. — Нарушится общий контур зала.

— Снимите.

— Адептка должна активировать личную остановку.

Я ударила ладонью по браслету. Контрольная полоса мигнула, но вместо отключения окрасилась оранжевым. По металлическим рельсам над головой прошёл гул. Все светильники одновременно сменили положение, вытянув мою Тень вперёд.

Из стен показались шесть дисков.

Щит не выдержал бы. Ложная фигура могла увести не больше половины, а на создание второй не хватало времени. Я побежала навстречу механизмам, заставив диски набрать скорость, и в последний момент упала на колено. Связующая нить зацепилась за нижний рельс. Я рванула её на себя, скользнула по полу под первым диском и одновременно вбила теневой гвоздь в основание правой стены.

Два диска прошли мимо. Третий ударил по ложному силуэту. Четвёртый рассёк рукав возле локтя.

Пятый и шестой столкнулись там, где я находилась мгновение назад. Один раскололся, металлический обломок распорол кожу на бедре. Боль заставила сбиться, но останавливаться было нельзя: закреплённая гвоздём стена дрожала, пытаясь продолжить движение, а впереди уже поднималась решётка следующего участка.

Тень слушалась хуже. Ладонь онемела от щита, повреждённый бок горел при каждом вдохе, однако контрольный браслет по-прежнему показывал больше половины резерва. Показатель не снижался так быстро, как должен был.

И тогда я поняла: браслет не измерял мой резерв.

Он был настроен на кого-то значительно сильнее.

Автоматическая защита не сработает, даже если я исчерпаю себя полностью.

— Пластина подменена! — крикнула я, не зная, услышат ли снаружи. — Она считывает другой предел!

Сайрен услышал. Он оттолкнул техника от стойки, схватил оставшийся браслет и приложил к контрольному кристаллу. На пластине вспыхнула короткая последовательность символов.

— На остальных стоит ограничение первого допуска, — сказал он. — Проверьте её внутренний кристалл.

— Не прикасайтесь к оборудованию! — контролёр попытался отобрать браслет.

Сайрен развернулся, и огонь прошёл по пальцам.

— Попробуйте забрать.

На площадке Дэмед уже не спорил. Его Тень легла на внешний барьер, нашла места соединений и одновременно ударила по трём печатям. Защитное стекло покрылось трещинами.

— Прекратите! — распорядитель побледнел. — Разрушение барьера аннулирует результат участницы и станет основанием для вашего отстранения.

— Запишите оба решения, — произнёс Дэмед. — Если она не выйдет через тридцать секунд, добавите к ним моё объяснение ректору, почему комиссия продолжила испытание после появления боевого оружия.

Я не могла ждать, пока он доберётся внутрь. Решётка впереди поднялась, открывая круглый участок с шестью подвижными колоннами. В учебном режиме нужно было пройти между ними, удерживая связующую нить на центральном кольце. Сейчас колонны двигались слишком быстро, а вместо мягких тренировочных накладок на их поверхности блестели металлические рёбра.

Разрушать основные механизмы запрещалось. Если я сломаю хотя бы одну колонну, комиссия сможет объявить, что опасность возникла из-за моей атаки. Тот, кто подменил настройки, рассчитывал не только ранить меня. Любая попытка выбраться выглядела нарушением правил.

Я вошла в круг.

Первая колонна ударила слева. Я уклонилась, пропустила её рядом с плечом и пришила собственную Тень к основанию второй. Нить натянулась между механизмами. Столкновения не произошло, но обе колонны замедлились, вынужденные двигаться с одной скоростью. Третью я отвела щитом, четвёртую заманила за ложной фигурой.

Оставались две.

Они пошли с противоположных сторон, перекрывая выход. Я могла отступить, однако сзади уже возвращались первые механизмы. Тогда я развернула связующую нить не к колоннам, а к центральному кольцу над головой, подтянулась и оторвала ноги от пола. Металлические рёбра сомкнулись подо мной. Одно зацепило сапог и едва не сорвало вниз.

Раненый бок прострелило болью. Пальцы начали разжиматься.

Тень на полу вытянулась слишком тонко, связь с кольцом дрожала. Ещё несколько секунд — и форма распадётся. Я раскачалась, отпустила нить и перелетела через последнюю колонну. Приземление получилось неудачным: нога подвернулась, я упала на ладони и едва успела откатиться, когда металлическое ребро рассекло пол возле лица.

За спиной раздался треск. Дэмед пробил первый слой барьера.

Впереди оставался выход, но створки начали закрываться. Я поднялась. Нога отозвалась резкой болью, резерв почти иссяк, а браслет всё ещё уверенно показывал сорок семь процентов.

До ворот было двадцать шагов.

Я побежала.

Створки сходились быстрее. Ложный силуэт рассыпался, щит исчез, связующая нить оборвалась сразу после создания. Оставалась одна форма — тонкая Тень под ногами, которую я уже почти не чувствовала из-за онемения.

Десять шагов.

Проход сузился вдвое. За спиной приближались колонны, и гул механизмов сливался с криками людей по ту сторону барьера.

Пять.

Я вытянула Тень к створкам и вместо попытки удержать обе пришила левую к полу. Стежок затянулся, металл дёрнулся и остановился на мгновение. Правая продолжила движение, оставляя узкую щель.

Этого хватило.

Я разогналась, повернулась боком и проскользнула наружу. Край створки ударил по плечу, меня отбросило на пол, а через мгновение за спиной сомкнулся проход. Металл срезал край плаща.

Почти одновременно внешний барьер разлетелся.

Дэмед прошёл сквозь осыпающиеся защитные осколки прежде, чем кто-либо успел его остановить. Его Тень ударила по управляющему контуру, перерезая питание сектора. Светильники погасли, колонны замерли, диски один за другим упали на пол.

Он опустился рядом со мной. Ладони прошли по плечам, шее и рёбрам, быстро проверяя повреждения. На лице не отражалось ничего, но пальцы дрожали.

— Кайла.

— Жива.

— Не двигайтесь.

— Это начинает становиться нашей традицией.

— Не сейчас.

В его голосе впервые появилась трещина. Я замолчала.

Дэмед осторожно провёл рукой под спиной и поднял меня с пола. Боль в боку усилилась, однако спорить не хотелось. Я обхватила его за шею, чувствуя, как бешено бьётся пульс под кожей. Он прижал меня крепче, чем требовалось, и лишь потом повернулся к людям, вошедшим через разрушенный барьер.

Независимый контролёр остановился возле обломков.

— Вы уничтожили защиту официального испытания.

— Да.

— Участница покинула сектор самостоятельно. Ваше вмешательство было необоснованным.

Дэмед посмотрел на режущий диск, застрявший в стене.

— Повторите это в протоколе.

— Я уже вызвал комиссию.

— Прекрасно. Укажите, что аварийное отключение не сработало, боевой режим активировался после попытки остановки, а личная пластина показывала ложный резерв.

— Мы ещё не установили неисправность браслета.

Сайрен подошёл, удерживая техника за ворот. В другой руке находилась снятая со стойки контрольная схема.

— Зато установили номер внутреннего кристалла. Он из комплекта старшей боевой сертификации. Рассчитан на резерв магистра или очень самоуверенного покойника.

Техник попытался вырваться.

— Я взял браслет из опечатанной стойки!

— Кто опечатывал? — Дэмед.

— Маршрутная служба. Вчера вечером.

По залу прошёл шёпот. Дэмед опустил меня на скамью и только после этого отпустил. Его ладонь ещё несколько секунд оставалась у меня на затылке, затем он выпрямился.

— Стойку закрыть. Всех, кто имел к ней доступ, задержать до проверки личных печатей. Браслет не вскрывать без независимого эксперта Теней и представителя ректорской стражи.

Контролёр поджал губы.

— Вы больше не руководите процедурой. После разрушения барьера я обязан временно отстранить вас от оценки испытаний.

Дэмед спокойно снял с груди знак наблюдателя и положил на край стола.

— Отстраняйте.

— Дэмед, — позвала я.

Он повернул голову. Взгляд на секунду смягчился.

— Ваш допуск важнее моего места на площадке.

— Удивительно трогательно, — произнёс Варн, но голос звучал непривычно серьёзно. Его Тень тем временем подняла с пола мой разрезанный плащ и осторожно положила рядом. — Надеюсь, в протокол не внесут, что я это сказал.

Элира опустилась передо мной и начала расстёгивать повреждённый браслет. Она действовала осторожно, но ремень на собственном запястье затянула так сильно, что побелели пальцы.

— Застёжка надрезана, — сказала она. — Её открывали после установки печати.

Сайрен наклонился, не касаясь металла.

— Потом запаяли огнём.

Несколько человек одновременно посмотрели на его руки.

Он медленно выпрямился.

— Разумеется. Почему бы не добавить мой след? Очень удобно.

Над ладонью вспыхнуло пламя. Сайрен провёл им по запасной застёжке, и металл сомкнулся без видимого шва.

— Так могут десятки огненных магов, — сказал он. — Но сегодня утром возле стойки видели меня. Я проверял крепление для ноги перед испытанием. Если хотите назначить виновного до экспертизы, даже искать никого не придётся.

Независимый контролёр посмотрел на него с явным облегчением.

— У вас был доступ к оборудованию?

— К внешней стойке. Не к опечатанным браслетам.

— И мотив устранить соперницу.

Сайрен усмехнулся, но пальцы сжались.

— Мы не претендуем на одно место.

— Однако её результаты выше.

— Исключение Одэн не гарантирует мне прохождение.

— Но повышает шансы.

Огонь над его ладонью стал ярче. Я протянула руку и коснулась запястья Сайрена. Он посмотрел на мои пальцы, затем погасил пламя.

— Он не стал бы предупреждать меня ночью, если собирался убрать сегодня, — сказала я.

— Предупреждение могло создать алиби, — заметил контролёр.

— Тогда он выбрал странный способ. Именно Сайрен первым определил боевой режим и нашёл подмену кристалла. Без него вы до сих пор называли бы происходящее погрешностью.

Дэмед медленно повернулся к мужчине.

— Обязательно внесите и это в протокол.

Целители появились прежде, чем спор перерос в нечто хуже. Меня заставили лечь на носилки, хотя я могла идти сама. Повязка на боку снова пропиталась кровью, плечо быстро темнело от ушиба, на бедре остался глубокий порез, а резерв оказался почти пуст. Контрольный браслет продолжал показывать сорок два процента даже после того, как Тень перестала отзываться.

Это стало главным доказательством подмены.

Испытание остановили для всех кандидатов. Стойку опечатали уже ректорской печатью, техника и двух сотрудников маршрутной службы увели для допроса. Сайрена не задержали, но обязали сдать образец огненной подписи и запретили покидать Академию. Дэмеда официально отстранили от оценки моего допуска до решения комиссии.

Меня не исключили.

Через два часа седая председательница лично пришла в лечебное крыло и сообщила, что результат засчитывается: я пересекла выход самостоятельно, сохранила обязательные формы большую часть испытания и не разрушила ни одного основного механизма. В её голосе не было ни сочувствия, ни одобрения, зато взгляд несколько раз задержался на порезах.

— Вы понимаете, что подмена могла быть направлена не против вас? — спросила она. — Следующим этот сектор проходил адепт Тосс.

— Тогда браслет не носил бы мой номер.

— Номер находился на внешней пластине. Её могли закрепить на любом кандидате.

— Но закрепили на мне.