Шансы на смерть 1 к 1000. Смертельного ритуала еще надо добиться

Проводник направлял прямо.

Я сделала несколько шагов, и чёрная трещина внутри пластины раскрылась.

Серебряная стрелка погасла. Вместо неё по зеркальному полу вытянулась едва заметная тёмная линия, уходившая обратно к развилке.

Корректировка вступила в силу без красной насечки.

Я коснулась общей связи.

— Элира?

Серебряная нить осталась холодной.

— Сайрен?

Ничего.

Скрытая команда не только изменила маршрут, но и отключила группу.

Я повернула назад. Дверь, через которую вошла, исчезла. На её месте отражалась бесконечная галерея.

Из зеркал начали выходить силуэты.

Первым появился мужчина с клинком. За ним женщина с длинной цепью, затем безликий маг, вокруг рук которого вращались огненные знаки. Все трое повторяли движения участников, когда-то оказавшихся в этой комнате. Их тени не совпадали с телами: формы двигались на полшага раньше, заранее выдавая удар.

Я отступила к колонне.

Мужчина атаковал первым. Его клинок прошёл там, где находилась ложная фигура, а настоящую Тень я пришила к основанию зеркала. Когда отражение повторило выпад, шов потянул его в сторону и заставил врезаться в женщину.

Цепь ударила по полу. Камень раскололся.

Я поставила гвоздь на тень звена, но огненный маг уже развернул руки. По зеркалам побежало пламя, отражаясь десятки раз и превращая галерею в раскалённый коридор.

Маленького щита хватило только на первый удар. Жар прошёл сквозь форму, обжёг ладони, и пришлось бежать между колоннами, используя их тени как укрытие. Отражения преследовали, причём каждое повторяло не моё движение, а старую последовательность. Если понять ритм, можно было пройти между атаками.

Цепь слева.

Клинок справа.

Огонь через три удара сердца.

Я нырнула под звеньями, позволила клинку рассечь рукав и поставила ложный силуэт перед огненным магом. Пламя ударило в отражение, осветив дальнюю стену, после чего на камне появился чёрный ромб.

Тот же знак, который стоял на документах маршрутной службы. Скрытая стрелка проводника направляла к нему.

Я могла обойти комнату и искать выход, но именно ради этого пришла на второй этап не только как участница. Дождалась следующего повторения, сшила тень цепи с формой мужчины и рванула обе связи навстречу друг другу. Отражения столкнулись. Огненный маг начал разворот, однако я поставила гвоздь в его внутреннюю Тень раньше вспышки.

Холод пронзил пальцы. Форма сопротивлялась, но задержалась.

Я добежала до стены и приложила проводник к ромбу.

Камень раскрылся.

За ним находилась узкая комната без выхода. По стенам тянулись сотни тонких линий, похожих на маршруты на карте. Некоторые светились серебром, другие были погашены. Чёрная стрелка привела к небольшому углублению, куда точно входила пластина проводника.

Это не было частью обычного испытания.

Я вставила металл.

Теневой слух взорвался десятками наложенных следов. Комната хранила остатки всех корректировок, проходивших через старую мастер-печать. Они не имели имён, только номера и направления. Без подготовки разобрать сеть было невозможно, но один узор повторялся: внешняя серебряная линия продолжала вести по официальному маршруту, а внутренняя чёрная сворачивала после привязки, отключала общую связь и открывала закрытый сектор.

Точно так же, как произошло со мной.

Я достала копирующую пластину Дэмеда и приложила к стене. Кристалл начал сохранять изображение, медленно темнея от края к центру.

За спиной послышался удар.

Отражения ломали дверь.

До завершения копирования оставалось несколько секунд. Я могла забрать пластину сейчас, сохранив только часть схемы, или дождаться полного отпечатка и рисковать оказаться запертой.

Удар повторился. По камню прошла трещина.

Кристалл потемнел наполовину, а я прижала ладонь сильнее.

— Давай.

Чёрные линии под кожей проводника вспыхнули. Вместе с ними пришёл остаточный след — не воспоминание и не голос, а направление чужого движения. Кто-то много раз использовал эту комнату одинаково: вставлял пластину, выбирал номер, менял маршрут, затем стирал внешнюю запись.

В рисунке повторялась одна и та же последовательность печатей: ”17. Восточный маршрут. Западный сектор.” и по спине прошёл холод. Это был номер проводника из предварительного списка.

Кристалл завершил копирование ровно в тот момент, когда дверь рухнула.

Женщина с цепью ворвалась первой. Я выдернула проводник из стены, и помещение начало закрываться. Успела проскользнуть между отражениями, но цепь обвилась вокруг лодыжки и дёрнула назад. Колено ударилось о пол. Клинок мужчины прошёл возле лица, оставив порез на скуле.

Я поставила щит, однако огонь ударил сбоку. Форма треснула. Жар обжёг плечо, а цепь потянула к отражениям.

Две связи уже держали женщину и металл. Создавать третью было нельзя.

Я разорвала шов на цепи, позволила ей подтянуть ногу ближе и в последний момент поставила гвоздь не на оружие, а на тень собственного сапога. Нога остановилась. Отражение продолжило тянуть, потеряло равновесие и приблизилось настолько, что я ударила его проводником в лицо.

Силуэт рассыпался.

Свободную нить направила к тени мужчины и пришила её к огненному магу. Когда тот начал следующую атаку, обе формы потянулись в одном направлении. Клинок вошёл в его грудь, пламя ударило по мужчине.

Галерея вспыхнула и я побежала через огонь.

Кожа на руках горела, воздух обжигал лёгкие, но впереди появилась тёмная линия скрытого маршрута. Она вывела к первой двери развилки — той, на которую проводник указывал ещё до активации.

Створка открылась.

За ней находился второй узел.

На полу лежала контрольная печать, а над ней вращались десятки полупрозрачных человеческих рук. Каждая пыталась схватить любого, кто приближался. Обычный маршрут предполагал поиск правильного следа среди ложных. У меня не оставалось времени.

Я отправила вперёд три ложных силуэта один за другим. Руки метнулись к ним, перепутались, прошли сквозь пустые формы. Пока остаточные следы пытались повторить захват, я проскользнула под ними и схватила печать.

Проводник поглотил серебряный знак.

Общая связь восстановилась.

— Кайла! — голос Элиры ударил по пластине. — Где ты?

— Второй узел.

— Твоя форма исчезла почти десять минут назад.

— Маршрут изменился.

— Но насечки не было!

— Знаю.

На связь вышел Сайрен. Дышал тяжело, но голос оставался насмешливым:

— Вы решили начать без меня?

— Встретимся в центре. — Элира.

— Одэн, у тебя кровь на связи. — Сайлен.

Я посмотрела на проводник. По краю металла стекала красная полоса с ладони.

— Это дизайнерское решение.

— Ты нашла что-то? — Сайлен.

Вопрос прозвучал слишком точно.

— Печать.

— Я не про неё.

Элира перебила:

— Потом. До завершения этапа двадцать одна минута.

Стрелка проводника снова стала серебряной. Чёрная трещина исчезла, будто скрытой корректировки никогда не существовало.

Следующий коридор вывел к залу, где сотни остаточных Теней бежали навстречу. Они проходили сквозь стены, друг друга и каменные колонны, но среди них скрывались три настоящих стража. Отличить можно было только по влиянию на окружающие формы: подлинная Тень искажала следы рядом.

Впереди несколько форм отступили, огибая невидимое препятствие. Я бросила гвоздь в эту точку.

Страж проявился: высокий чёрный силуэт с четырьмя руками и маской без прорезей. Гвоздь удержал его меньше секунды, зато я увидела остальных. Второй спускался с потолка, третий двигался внутри стены.

Пришлось бежать вместе с потоком отражений, подстраиваясь под их старый ритм. Первый страж ударил по ложной фигуре. Второму я пришила две руки к теням колонн. Третий вышел прямо передо мной, и избежать столкновения не удалось. Как там все еще держался Сайлен с его ногой уму было непостижимо.

Удар отбросил к стене. Из лёгких вышибло воздух, проводник выпал из ладони и покатился под ноги остаточных силуэтов. Страж поднял руку и огненная дуга разрезала его пополам.

— Я говорил не тратить время, — крикнул Сайрен.

Он стоял у дальнего входа без трости. Повреждённая нога дрожала, на лице выступил пот, зато обе руки горели. Элира появилась с другой стороны, её Тени сразу разделились и удержали распадающиеся половины стража.

— Вы оба опаздываете, — сказала она.

— Меня перенаправили.

— Меня тоже, — ответил Сайрен. — Но с насечкой.

Я подняла проводник. Чёрного следа на поверхности не осталось.

Мы двигались втроём. Элира удерживала защиту, Сайрен выжигал настоящие формы, я использовала слух, чтобы находить их среди остаточных. Впервые наши навыки не соперничали, а дополняли друг друга: её контроль давал время, его сила разрушала препятствия, мои Тени находили направление.

Третий узел оказался залом, где печати висели под потолком внутри движущейся клетки. Стены медленно сходились, а из пола поднимались отражения прежних участников, пытавшихся добраться до знаков. Некоторые прыгали, другие строили лестницы из магических форм, один силуэт раз за разом падал на металлические шипы.

— Клетка реагирует на сильнейший источник, — сказала Элира, наблюдая за движением. — Если Сайрен ударит огнём, поднимется выше.

— Значит, нужна слабая форма, — произнёс он и посмотрел на меня.

— Благодарю. — Сухо ответила.

— Это не оскорбление.

— У тебя получается естественно.

Я направила к клетке тонкую нить. Та поднялась на несколько метров.

— Реагирует на любой прямой контакт, — сказала Элира.

Стены стали ближе. До конца этапа оставалось двенадцать минут.

Сайрен посмотрел на отражения.

— Они не влияют на клетку.

— Потому что остаточные, — ответила я.

Ложный силуэт тоже являлся отражением, но принадлежал живой Тени. Если заставить его повторить движение старых участников, механизм мог принять форму за часть сохранённого следа.

Я выпустила фигуру к шипам. Она пробежала по маршруту одного из силуэтов, прыгнула с той же точки и потянулась к клетке.

Металл не отреагировал.

— Ещё раз, — сказала Элира.

Я создала второй силуэт. Пальцы отозвались холодом, но форма повторила прыжок точнее. Клетка осталась на месте.

Сайрен поднял руки.

— Если не получится…

— Подожди.

Третий ложный силуэт потребовал больше резерва. Я чувствовала, как онемение поднимается к запястью, зато фигура двигалась почти неотличимо от старого отражения. Она наступила на тот же камень, оттолкнулась и прошла сквозь клетку.

Механизм не поднялся.

Ложная Кайла схватила три печати и выбросила вниз.

Элира поймала первую Тенью. Сайрен — вторую. Третью я перехватила у самого пола.

Стены остановились.

— Полезная слабая форма, — признал Сайрен.

— Запомню как извинение.

До центрального круга оставалось два коридора. Мы прошли их почти без остановок, используя остаточные следы как подсказки. Элира первой заметила повторяющуюся ловушку под полом, Сайрен прожёг решётку, когда проводники открыли только два замка из трёх, а я нашла скрытый проход по движению чужих Теней за стеной.

Выход появился за семь секунд до окончания времени.

Элира пересекла серебряную линию первой. Сайрен прошёл следом, едва удерживаясь на повреждённой ноге. Я оказалась в центральном круге последней.

Колокол ударил.

Голоса зрителей хлынули сверху вместе со светом. После полумрака Зала глаза заболели, и несколько мгновений я видела только белые пятна. Затем различила наставников, комиссию и маршрутных служащих возле регистрационного стола. Вейл смотрел прямо на меня.

Я спрятала копирующую пластину глубже во внутренний карман.

Седая женщина проверила проводники. На пластине Элиры стояли три серебряные печати и обычный маршрут. У Сайрена обнаружилась красная насечка официального перенаправления. Мой проводник выглядел безупречно.

— Потеря связи на девять минут сорок две секунды, — сказала секретарь. — Причина?

— Не знаю, — ответила я.

Вейл подошёл ближе.

— Проводник повреждён?

— Внешне нет.

Он протянул руку.

Я вложила пластину в его ладонь. Вейл проверил металл обычным зрением, затем провёл большим пальцем по месту, где скрывалась чёрная трещина. На мгновение его лицо стало напряжённым. Он почувствовал остаток.

— Маршрут соответствует назначенному, — сообщил Вейл комиссии.

— Тогда почему исчезла связь? — спросила седая женщина.

— Возможно, помеха Зала.

— В каком секторе?

Вейл поднял глаза.

— Отражения огня.

Ложь прозвучала ровно и уверенно.

Я действительно прошла через отражения огня. Но потеря связи началась раньше, в зеркальной галерее. Магистр назвал сектор, который мог подтвердить внешний осмотр ожогов, и скрыл внутреннее перенаправление.

— Адептка Одэн? — Седая женщина посмотрела на меня. — Подтверждаете?

Договорённость с Дэмедом требовала не вмешиваться, пока не пойму механизм. Теперь механизм был понятен, но прямое обвинение заставило бы Вейла уничтожить оставшиеся записи.

— Подтверждаю, что прошла через сектор огненных отражений.

Я не сказала, что связь исчезла там. Вейл услышал разницу. Его пальцы сильнее сжали проводник, но секретарь уже потребовала вернуть пластину на стол.

Дэмед находился рядом с комиссией. Он смотрел не на Вейла, а на меня, и по неподвижному лицу невозможно было понять, доволен ли ответом.

Сайрен стоял возле целительницы. Пока ему проверяли ногу, он наблюдал за нашим разговором с явным интересом. Он тоже услышал разницу.

Результаты объявили через полчаса. Элира заняла второе место, я оказалась пятой, Сайрен — восьмым из-за повреждённой ноги и перерасхода. Все трое сохранили допуск к следующему этапу.

Когда официальная часть закончилась, участники направились к лечебному корпусу. Дэмед перехватил меня возле боковой лестницы.

— В кабинет.

— Целители ждут. — Возражения видимо сегодня не принимались.

— Уже осмотрели ожоги?

— Поверхностные.

— Порез?

— Тоже.

— Тогда в кабинет.

Тон не предполагал торга. Я только посмотрела на его руку, лежавшую на моём локте.

— Люди могут решить, что вы снова уделяете мне особое внимание.

— Сейчас меня значительно больше беспокоит, что решили вы.

Он отпустил и пошёл первым.

***

Дэмед закрыл дверь кабинета, наложил защиту и повернулся ко мне.

— Пластину.

Я достала копирующий кристалл и положила на стол. Чёрная поверхность сразу развернула сохранённое изображение: десятки линий, расходящихся по стене скрытой комнаты, номера проводников и повторяющаяся последовательность старой мастер-печати.

Дэмед наклонился над записью.

— Где это находилось?

— За зеркальной галереей. Скрытая корректировка привела прямо к комнате.

— Вы вошли одна?

— Маршрут отключил общую связь.

— Я видел.

Голос стал тише. Чем сильнее он злился, тем осторожнее произносил каждое слово.

— Вы обещали наблюдать.

— Я наблюдала.

— Вы вставили проводник в неучтённое устройство.

— Чтобы понять механизм.

— Остались там до разрушения двери.

— Чтобы сделать копию.

— Затем продолжили этап с ожогами, двумя повреждёнными связями и почти исчерпанным резервом.

— И прошла.

Дэмед выпрямился.

— Это не отменяет цену.

— Зато теперь есть доказательство, что старая печать используется до сих пор.

Я коснулась изображения. Чёрные линии увеличились, и номер семнадцать стал различимее.

— Последовательность повторяется: восточный маршрут, скрытая корректировка после привязки, отключение связи, западный сектор. Внешняя запись стирается. Это не ошибка переписчика и не случайный сбой.

Дэмед смотрел на номер так долго, что злость на лице уступила чему-то более тяжёлому.

— Копии достаточно, чтобы подтвердить применение старой печати сегодня, — сказал он. — Но не установить, кто использовал её в прошлом году.

— Вейл солгал комиссии о месте потери связи.

— Потому что знает о скрытом слое.

— И находился в контрольной башне во время третьего этапа.

— Этого недостаточно для обвинения.

— Вам всегда недостаточно.

— Потому что первое обвинение предупредит всех остальных. Вейл может исполнять распоряжения, подделывать записи или пытаться сохранить должность. Мы не знаем, кто выбрал номер и зачем.

— Зато знаем, что кто-то повторил механизм на мне.

— Именно поэтому вы должны были выйти сразу после обнаружения комнаты.

— Если бы вышла, у нас не было бы копии.

Дэмед обошёл стол. В его движениях не было обычной сдержанности. Он остановился напротив и взял меня за плечи.

— Когда связь исчезла, проекция погасла. Девять минут я не видел ничего, кроме пустого экрана и показателя резерва, который продолжал падать.

— Я не знала, что проекция…

— Не перебивайте.

Пальцы сжались. Его лицо находилось близко, взгляд потемнел от эмоций, которые он больше не успевал скрывать.

— Затем изображение вернулось, и вы выбежали из огня с кровью на руках. После всего, о чём договорились, вы снова решили, что доказательство стоит любой травмы.

— Стоило позволить следу исчезнуть?

— Стоило доверить мне возможность сохранить его другим способом.

— Каким? Вы находились снаружи.

— Я бы нашёл.

— После этапа комната могла закрыться, Вейл уничтожил бы запись, а вы следующие четыре года ждали ещё одной ошибки.

Дэмед отпустил плечи и отвернулся. Ладони легли на край стола, голова опустилась. Несколько секунд он молчал, пытаясь вернуть контроль, но его Тень уже заполнила половину кабинета.

— Вы не понимаете, — произнёс он.

— Тогда объясните.

— Я не могу каждый раз наблюдать, как вы входите туда, откуда можете не вернуться.

— Это отбор. Вы знали, на что соглашались, когда допустили меня.

— Я соглашался быть наставником.

— А теперь?

Он резко повернулся, а я не отступила.

— Теперь мне недостаточно знать, что вы прошли этап, — сказал Дэмед. — Мне нужно видеть, что вы дышите, слышать ваши невозможные ответы, проверять руки, потому что вы врёте об онемении. Вытаскивать из закрытых галерей и кладовых, а потом всю ночь убеждать себя, что способен снова держать расстояние.

Сердце ударило быстрее чем в голове слова выстроились в связное предложение и мозг проанализировал смысл.

— У вас плохо получается.

— Я заметил.

— Тогда перестаньте.

— Что именно?

— Держать расстояние.

Последние слова прозвучали тише, чем я хотела, но он услышал.

Дэмед смотрел на меня несколько долгих мгновений. Тень у его ног дрогнула, вытянулась и соединилась с моей. На этот раз никто из нас не разорвал контакт.

— Кайла, — произнёс он предупреждающе.

— Я разрешаю.

Этого оказалось достаточно.

Он преодолел расстояние одним движением. Ладонь легла на затылок, пальцы запутались в волосах, и Дэмед поцеловал меня так, будто последние недели сдерживался только ради того, чтобы теперь потерять контроль окончательно.

Я успела вдохнуть — и забыла, зачем это делают.

Поцелуй не был осторожным. В нём не осталось ни наставника, ни декана, ни человека, способного обсуждать последствия ровным голосом. Его губы требовательно раскрыли мои, рука на талии притянула ближе, а вторая удерживала затылок, не позволяя отстраниться раньше, чем я сама захочу.

Я не хотела.

Пальцы вцепились в его рубашку. Дэмед прижал меня к краю стола, и копирующая пластина сдвинулась в сторону, едва не упав на пол. Я вслепую оттолкнула её подальше, затем обхватила его шею и поцеловала в ответ с такой же жадностью.

Теневой слух вспыхнул.

Его желание оказалось горячим, почти болезненным. Оно проходило через соединённые Тени, усиливая каждое прикосновение: ладонь, скользнувшую вдоль спины, пальцы на талии, движение губ. Я чувствовала, насколько сильно Дэмед хотел этого в оружейной, кладовой, тёмной галерее и каждый раз, когда заставлял себя отступить.

Теперь он не отступал.

Дэмед подхватил меня за бёдра и посадил на край стола. Я оказалась выше, наши лица почти сравнялись, а его тело встало между коленями. Поцелуй стал глубже. Пальцы прошли по шее, задержались над бешено бьющимся пульсом, затем скользнули к ключице под расстёгнутым воротом тренировочной куртки.

Я запустила руку в его волосы. Пряди оказались мягче, чем представляла, и Дэмед тихо выдохнул мне в губы, когда пальцы сжались у затылка.

— Вы всё ещё злитесь? — прошептала я.

— Да.

Он снова поцеловал, не давая продолжить. Его ладонь прошла по бедру и остановилась возле свежей повязки. Я едва заметно вздрогнула от боли.

Дэмед сразу замер.

Дыхание оставалось тяжёлым, лоб прижался к моему, пальцы всё ещё удерживали талию. Несколько секунд мы не двигались, пытаясь вспомнить, где находимся и почему на столе рядом лежит доказательство вмешательства Совета.

— Вы ранены, — произнёс он хрипло.

— Это не новость.

— Я надавил на порез.

— Переживу.

— В этом и состоит ваша реакция на всё.

Он не отпустил. Большой палец медленно прошёл по боку, уже осторожнее, избегая повязки.

— Не говорите, что это ошибка, — попросила я.

Дэмед поднял голову. Взгляд оставался тёмным, губы покраснели, несколько прядей выбились из причёски и падали на лицо. Впервые он выглядел не как человек, полностью контролирующий собственное пространство, а как мужчина, которого я только что целовала на рабочем столе.

— Это нарушение множества правил, — сказал он.

— Я спросила не об этом.

— Нет. Не ошибка.

Тепло разлилось внутри сильнее, чем от самого поцелуя.

— Значит, повторим?

На правой щеке появилась ямочка.

— Не в кабинете, пока на столе лежит доказательство преступления.

— Проблема только в месте?

Дэмед наклонился и медленно провёл губами по моей щеке к уху.

— Кайла, если продолжите проверять, насколько далеко я готов зайти, до лечебного корпуса сегодня не доберётесь.

По коже прошла дрожь.

— Ещё одна угроза?

— Обещание.

Он отступил на полшага, помог слезть со стола и застегнул верхнюю пряжку моей куртки. Движения снова стали аккуратными, но пальцы задержались у ключицы дольше необходимого.

— Сначала целитель, — произнёс Дэмед. — Затем вернёмся к копии и составим отдельный список номеров.

— А после?

— После вы пойдёте отдыхать.

— Я не об этом.

Он посмотрел на меня, прекрасно понимая.

— После решим, где проходит новая граница.

— Мне не нравилась старая.

— Я заметил.

Дэмед взял со стола копирующую пластину и убрал в защищённый ящик. Перед тем как открыть дверь, он коснулся моего лица и большим пальцем стёр смазавшуюся кровь возле пореза.

— На галерее не смотреть на меня так.

— Как?

— Как сейчас.

— Почему?

— Потому что я уже один раз забыл о последствиях.

— И?

Он наклонился и коротко поцеловал меня ещё раз. На этот раз мягче, почти нежно, но от неожиданности сердце снова сбилось.

— Мне понравилось.

Дэмед открыл дверь и вышел первым, оставив меня возле стола с совершенно бесполезной способностью мыслить.

***

Через час я стояла перед комнатой Рензела.

Пришла не сразу. Сначала позволила целительнице обработать ожоги и выслушала длинное объяснение о том, что кожа не обязана восстанавливаться с той же скоростью, с какой я её повреждаю. Затем вернулась к себе, попыталась открыть блокнот и десять минут смотрела на одну страницу, вспоминая вовсе не чёрные линии старой печати.

После этого стало понятно: самостоятельно разобраться не получится.

Я постучала.

За дверью что-то упало. Послышался приглушённый мат, затем шаги. Рензел открыл в одних тренировочных брюках, держа короткий нож. Рыжие волосы торчали в разные стороны, на плече остался след от подушки.

— Ты умираешь?

— Нет.

— Пожар?

— Нет.

— За тобой гонятся?

— Тоже нет.

Он посмотрел на тёмный коридор.

— Тогда почему пришла после полуночи?

— Мне нужен совет.

Рензел медленно начал закрывать дверь.

Я поставила сапог между створкой и косяком.

— Даже не спросишь какой?

— После кладовой перестал интересоваться твоими вопросами.

— Это важно.

— Для кого?

— Для меня.

Он посмотрел на лицо внимательнее. Взгляд задержался на губах.

Дверь снова начала закрываться.

— Рензел.

— Нет.

— Я ещё ничего не сказала.

— Уже вижу.

— Что?

— Это лицо с необъезженной кобылой.

Я протиснулась внутрь. Комната брата была меньше моей и значительно хуже приспособлена для человеческой жизни. На полу лежали охотничьи ловушки, у окна сушились промокшие перчатки, на спинке стула висела форма, а половину кровати занимали разобранный арбалет и три книги о ядах.