Шансы на смерть 1 к 1000. Смертельного ритуала еще надо добиться

Рензел шагнул ко мне и остановился, увидев безвольную руку. Злость исчезла из лица настолько быстро, что остался один страх.

— Ты её чувствуешь?

Я покачала головой.

Он закрыл рот и посмотрел на Дэмеда.

— Это пройдёт?

— Я знаю несколько возможных последствий, — ответил тот, выдерживая его взгляд. — Ни одно не стану объявлять без проверки.

Рензел сжал челюсть.

— Если она потеряет руку…

— Ответственность моя.

— Нет, — вмешалась я. — Решение было моим.

Они одновременно повернулись ко мне.

— Прекрасно, — произнёс Рензел, снова начиная злиться, потому что это было легче страха. — Она не чувствует половину тела, но уже защищает право самостоятельно себя покалечить.

— Я чувствую больше половины.

Рука Дэмеда на моей талии сжалась сильнее.

— Ещё одно замечание, и в лечебный корпус вы отправитесь без сознания.

Я подняла голову.

— Это угроза?

— План лечения.

Рензел неожиданно фыркнул и сразу прикрыл рот кулаком. Напряжение не исчезло, но дышать стало немного легче.

До лечебного корпуса мы дошли втроём.

***

Чувствительность возвращалась медленно. Сначала появилась боль в плече, затем покалывание возле локтя, а через час я смогла пошевелить большим пальцем. Целительница назвала это хорошим признаком и запретила пользоваться Тенями трое суток.

Дэмед всё время осмотра стоял возле окна, скрестив руки за спиной. Он почти не двигался, но каждый раз, когда целительница касалась повреждённой руки и я морщилась, его пальцы сильнее сжимали противоположное запястье.

Рензел сидел справа от кровати, не разговаривал и не смотрел на меня. Он разрывал бумажную салфетку на одинаковые полосы и складывал их аккуратной стопкой. К моменту ухода целительницы на столе лежало не меньше тридцати.

Дверь закрылась.

— Я выиграла, — осторожно напомнила я.

Рензел разорвал следующую полоску.

— Поздравляю.

— Ты говоришь так, будто я умерла.

— Не подсказывай.

Дэмед повернулся от окна.

— Итоговые результаты ещё не объявлены.

— Я победила в поединке.

— Соревнование состоит из трёх частей.

— Спасибо. За семь недель не запомнила.

Он подошёл к кровати, держа в руке мой блокнот, и положил его на столик рядом с бумажными полосами Рензела.

— После первого испытания вы занимали шестое место, после лабиринта поднялись на четвёртое, а победа над Восс выводит вас в проходную двойку только при отсутствии штрафа за потерю контроля.

— Я не теряла контроль.

— Вы вошли в резонанс с чужой Тенью, не сумели сразу отделить её эмоции от собственных и создали третью связь после прямого запрета. Примерно после этого Рензел перестал рвать бумагу.

— Что значит «резонанс»?

— Не сейчас, — одновременно ответили мы с Дэмедом.

Брат медленно поднял голову.

— Ненавижу вас обоих.

— Взаимность не является обязательным условием, — сказал Дэмед.

Я посмотрела на него.

— Вы начали повторяться.

— Последствия длительного общения с вами.

Он опёрся ладонью о край столика. Пальцы несколько раз разгладили угол блокнота, прежде чем Дэмед продолжил:

— Комиссия рассматривает, считать ли контакт с Тенью Восс запрещённым перехватом.

— Перехват не был запрещён правилами.

— Вы не владеете этой техникой.

— Значит, не могла её применить.

Я ожидала привычного возражения, но на правой щеке на мгновение появилась ямочка.

— Именно это я сообщил комиссии.

Рензел перевёл взгляд с него на меня.

— Вы её защищаете?

— Я защищаю точность формулировки.

— Конечно, — сказала я.

Дэмед посмотрел так, будто предлагал не испытывать предел его терпения в присутствии моего брата.

В дверь постучали.

Седая женщина вошла с итоговым листом. За ней следовали мужчина со шрамом и представитель Совета. Последний держал губы настолько плотно сжатыми, что решение явно не соответствовало его ожиданиям.

— Адептка Одэн, комиссия завершила оценку.

Я села прямее. Рензел отбросил разорванную салфетку и тоже поднялся, но остался возле кровати.

— Использование сшивания чужой Тени признано допустимой внешней техникой, поскольку воздействие не затронуло внутренний контур адептки Восс. Прямого нарушения условий поединка не установлено. Потеря чувствительности определена как следствие перерасхода, а не утраты контроля, однако медицинский допуск будет повторно проверен перед первым этапом.

Седая женщина развернула лист. Её взгляд ненадолго задержался на моём лице, после чего она объявила:

— По итоговой сумме первое место занимает Элира Восс. Второе — Кайла Одэн.

Я задержала дыхание.

Несколько секунд слова не укладывались в голове, зато Рензел понял сразу. Его плечи опустились от облегчения, но радость почти мгновенно смешалась с новым страхом.

Дэмед не изменился в лице. Только пальцы, лежавшие на краю столика, медленно разжались.

— Варн занимает третье место с отставанием в два балла, Керн — четвёртое. Адептки Восс и Одэн получают допуск к первому этапу зимнего отбора при условии подтверждения медицинской готовности.

Она протянула документ и я приняла его правой рукой.На листе стояли две фамилии:

Элира Восс. Кайла Одэн.

Ниже темнела печать Совета Ритуала.

Представитель в синей мантии задержал на мне взгляд. Пальцы снова выровняли листы, хотя те и без того лежали ровно.

— Фамилия Одэн снова появляется в списках отбора.

Он произнёс это без сочувствия и без прямой угрозы, но слишком осознанно, чтобы замечание было случайным. Из-за чего Дэмед медленно повернул голову. Его голос остался спокойным, однако тени в углах палаты стали заметно темнее.

— Комиссия закончила объявление результатов.

— Я лишь отметил совпадение.

— Здесь нет совпадения. Есть результат соревнований.

Представитель Совета первым отвёл взгляд.

— Разумеется.

Он поклонился и вышел. Мужчина со шрамом последовал за ним, а седая женщина задержалась у двери.

— Первый этап через двенадцать дней. Не заставляйте комиссию сожалеть о решении, адептка Одэн.

— Постараюсь заставить сожалеть о чём-нибудь другом.

Её губы дрогнули.

— Уже понимаю, почему декан выглядит уставшим.

После её ухода Рензел забрал документ и перечитал несколько раз. Большой палец прошёлся по печати, словно он надеялся стереть её с бумаги.

— Двенадцать дней.

— Я умею считать.

— До настоящего этапа.

— Это тоже поняла.

Он сжал лист, но вовремя ослабил пальцы, не позволяя бумаге смяться.

— Ты можешь отказаться.

Я посмотрела на него пытаясь скопировать эту его способность разговаривать лицом. Судя по ответному взгляду, получилось плохо.

Рензел хотел повторить просьбу. Это было видно по тому, как напряглась челюсть и как пальцы снова потянулись к шву на перчатке. Но впервые он остановился раньше приказа.

— Не откажешься, — произнёс он сам.

— Нет.

Рензел медленно кивнул и вернул документ.

— Тогда хотя бы научись считать до двух.

Он осторожно коснулся моего плеча и вышел, не попрощавшись. На этот раз я знала: не потому, что злился, а потому, что не хотел показывать лицо.

Мы с Дэмедом остались вдвоём. Он подошёл к окну и некоторое время смотрел во двор. Снег отражал свет, заставляя его тень лежать у ног плотным неподвижным пятном.

— Вы знали, что комиссия засчитает технику? — спросила я.

— Нет.

— Но спорили.

— Правила были на вашей стороне.

— А если бы не были?

Дэмед повернулся. Его взгляд опустился к документу, затем к обездвиженной руке.

— Тогда вы заплатили бы за место и не получили его.

— Но получила.

— Да.

Он произнёс это тихо. В голосе не было ни открытой гордости, ни одобрения, но напряжение вокруг глаз немного ослабло.

— Вы довольны?

Вместо ответа Дэмед подошёл ближе, взял мою левую руку и осторожно перевернул ладонью вверх. Большой палец надавил на подушечку безымянного пальца.

— Чувствуете?

— Немного.

Он усилил давление, и по руке прошла тупая боль.

— Теперь?

— Да.

Дэмед едва слышно выдохнул, словно всё это время не позволял себе нормально дышать. Его пальцы не сразу отпустили моё запястье.

— Значит, сегодня вы потеряли только способность выполнять указания.

— Её у меня никогда не было.

На правой щеке появилась ямочка. На этот раз он не успел спрятать её прежде, чем я заметила, а может намеренно, улыбался чуть дольше.

— Через двенадцать дней ваши соперники не остановятся, когда вы перестанете чувствовать пальцы.

— Поэтому вы будете тренировать меня лучше.

— Поэтому вы научитесь останавливаться раньше.

— Маловероятно.

Дэмед опустил взгляд на наши руки и только теперь, кажется, заметил, что продолжает держать моё запястье. Пальцы медленно разжались, после чего он отступил, возвращая между нами привычное расстояние.

— Отдыхайте. Завтра получите материалы первого этапа.

— Какие именно?

— Разрешённые участникам.

— А закрытые?

— По-прежнему закрытые.

— Значит, придётся сравнить.

Он остановился у двери и посмотрел через плечо.

— С чем?

Я подняла лист с печатью Совета.

— С теми, которые мне не покажут.

Дэмед несколько секунд всматривался в моё лицо, затем прикрыл глаза, будто заранее почувствовал приближение головной боли.

— Двенадцать дней, адептка Одэн.

— Я помню.

— Постарайтесь хотя бы половину из них не нарушать закон.

— Какую половину?

Он вышел, не ответив.

На столике остался мой блокнот. Между страницами лежала официальная карточка участника первого этапа, на обороте которой мелким шрифтом перечислялись доступные зоны и материалы.

Последняя строка гласила: “Архив предварительных составов — сектор четыре. Допуск участника.”

Я перечитала её дважды, затем попробовала согнуть левый безымянный палец. Он едва заметно шевельнулся. Для начала этого было достаточно.

Глава 9

Первый этап: несостыковка

За двенадцать дней, прошедших после соревнований, я узнала о себе много нового.

Оказывается, Элиру Восс я победила, проникнув в её сознание и заставив добровольно выйти за границу. По другой версии, мы с ней заранее договорились разделить два проходных места, хотя для этого почему-то понадобилось почти оторвать мне руку. Самые осведомлённые утверждали, что комиссия собиралась отдать второе место Варну, но Дэмед Корвуд лично переписал баллы, пригрозил седой женщине увольнением и провёл остаток ночи возле моей постели. Последняя часть была почти правдой, если не уточнять, что в той же палате сидел Рензел, целительница трижды проверяла чувствительность пальцев, а сам Дэмед разговаривал со мной таким тоном, будто всерьёз рассматривал ампутацию головы как наиболее надёжный способ предотвратить дальнейшие нарушения.

К концу недели слухи вышли за пределы факультета Теней. На завтраке студенты Заклятий оборачивались вслед, в библиотеке две девушки замолчали, когда я подошла к полке, а кто-то из Охотников предложил Рензелу поставить деньги на то, сколько ещё правил декан изменит ради рыжих волос. Брат не рассказал, чем закончился разговор. Только пришёл вечером с разбитыми костяшками, заявил, что тренировочный манекен оказался удивительно разговорчивым, и попросил не задавать вопросов, если я не хочу узнать стоимость нового носа для третьекурсника.

Я не хотела. Стоимость чужих носов никогда не входила в мои основные расходы.

Хуже всего было то, что слухи не мешали подготовке. Они сопровождали её. Каждый раз, когда Дэмед поправлял положение моей руки, кто-нибудь поблизости находил причину посмотреть в нашу сторону. Если он задерживался возле моего тренировочного круга дольше, чем у Элиры, на следующем занятии появлялась новая версия нашего тайного соглашения. Дэмед делал вид, что ничего не замечает, но начал разговаривать со мной исключительно по фамилии, держался на безупречно официальном расстоянии и ни разу не коснулся даже тогда, когда после неудачного гвоздя я потеряла равновесие и едва не врезалась в стойку.

Он поймал стойку.

Меня оставил падать.

Наверное, именно поэтому накануне первого этапа я вошла в церемониальный зал почти без новых травм и с твёрдым намерением пережить вечер, никого не ударив. Намерение продержалось до появления Венса.

Полузакрытая церемония проходила в западном корпусе Академии. На нижний ярус допускали участников и наставников, на второй — преподавателей, студентов старших курсов и приглашённых гостей. Представители Совета расположились на отдельной галерее за тонкими серебряными решётками, через которые они прекрасно видели нас, зато их собственные лица терялись в бликах защитного контура. На стенах висели шестнадцать чёрных полотнищ с именами кандидатов. Моё находилось между именем целительницы с факультета Жизни и светловолосого мага Огня, который с момента прибытия не переставал разминать пальцы, оставляя на перчатках тлеющие отпечатки.

Под моей фамилией серебром вывели: факультет Теней, первый курс.

Люди задерживались возле этой строки дольше, чем возле остальных. Кто-то вспоминал Мейсу, кто-то удивлялся курсу, а кто-то рассматривал Дэмеда, словно пытался определить, какая часть моего допуска принадлежала мне, а какая — его предполагаемой слабости к проблемным студенткам.

— Если продолжишь смотреть на них так, к утру появится слух, что умеешь убивать взглядом, — произнесла Элира.

Она остановилась справа, одетая в новую тренировочную форму с серебряной окантовкой на плечах. Ремень на запястье был затянут идеально, поэтому Элира разгладила его, не найдя другого занятия для пальцев.

— Это хотя бы полезный навык.

— Только если научишься выбирать цель. Сейчас ты смотришь на племянника члена Совета.

— Значит, начала правильно.

Элира едва заметно улыбнулась и перевела внимание к лестнице. Выражение её лица изменилось не сразу, но пальцы замерли на ремне.

— Кажется, цель нашла тебя первой.

Венс спускался со второго яруса, не обращая внимания на служителя, который пытался объяснить, что гостям запрещено выходить на уровень участников. На нём был парадный синий плащ факультета Заклятий, волосы лежали волосок к волоску, а лицо сохраняло оскорблённое достоинство человека, заранее подготовившего речь и слишком долго произносившего её перед зеркалом. За ним следовали двое старых знакомых — высокий Лоран и Кейт, некогда выигравший две монеты благодаря моему существованию. Оба выглядели так, словно пришли не поддержать друга, а занять лучшие места перед началом катастрофы.

— Кайла, — громко произнёс Венс.

Несколько человек поблизости обернулись. Элира не ушла, лишь скрестила руки и немного отступила, освобождая пространство, но не лишая себя возможности услышать каждое слово.

— Венс. — Я оглядела его плащ. — Ты участвуешь?

— Я пришёл поговорить.

— Тогда стоило выбрать место, где не собралось половина Академии.

Его скулы покраснели, однако голос остался достаточно громким, чтобы последнее слово не прошло даром.

— Я пытался встретиться с тобой шесть раз. Ты не ответила ни на одно письмо.

— Не хотела давать ложную надежду седьмому.

— Ты хотя бы читала?

— Первые два. Потом поняла, что содержание повторяется.

Лоран кашлянул, прикрыв рот кулаком. Венс бросил на него предупреждающий взгляд, после чего подошёл ближе и понизил голос. Получилось не слишком убедительно: окружающие уже притихли, а студенты на лестнице начали спускаться медленнее.

— По всей Академии говорят о тебе и Корвуде. О том, как он держал тебя на поле, унёс к целителям и заставил комиссию оставить твой результат. Ты представляешь, в каком положении это ставит меня?

— Примерно в том же, в каком ты поставил меня, когда обещал друзьям поцелуй от моего имени?

Кейт отвернулся к стене. Плечи подозрительно дрогнули.

Венс сжал челюсть и протянул руку, намереваясь взять меня за локоть, но я отступила раньше прикосновения.

— Тогда всё было иначе. Мы договорились, и ты согласилась.

— Я согласилась поцеловать тебя в щёку в обмен на прогулку по факультету. Не знала, что это считается пожизненным брачным договором.

По рядам прокатился сдержанный смех. Венс посмотрел вокруг и, вместо того чтобы снизить голос, расправил плечи ещё сильнее.

— Наши семьи больше года обсуждают помолвку. Ты позволяла представлять себя моей невестой.

— Один раз. Перед четырьмя людьми, двое из которых спорили, существую ли я вообще.

— Этого достаточно, чтобы теперь все считали меня обманутым женихом.

— У нас нет официальной помолвки.

— Формальности можно завершить после этапа. Мой отец уже разговаривал с лордом Одэном.

Я почувствовала, как под ногами дрогнула тень. Совсем немного, но Элира заметила и перестала улыбаться. Венс, напротив, воспринял молчание как признак сомнения и приблизился настолько, что между нами осталось не больше шага.

— Тебе нужно всего лишь публично опровергнуть эти слухи, — продолжил он, смягчив голос. — Сказать, что декан для тебя только наставник, а наши семьи готовят официальное объявление. После первого этапа мы вместе поедем к твоим родителям и всё уладим.

— Ты пришёл поддержать меня перед смертельно опасным испытанием или потребовать, чтобы я спасла твою репутацию?

— Я пытаюсь спасти твою.

Слова прозвучали с такой искренней уверенностью, что на мгновение мне стало нечего ответить. Венс действительно считал себя великодушным. Он пришёл не оскорблять, а возвращать заблудшую невесту, пока она окончательно не опозорила их обоих самостоятельным выбором.

— Моя репутация прекрасно погибает без посторонней помощи, — сказала я. — А если твоей мешает отсутствие невесты, найди женщину, которая согласится ею быть.

Венс замер. Лицо изменилось, и обида наконец уступила место злости.

— Ты использовала меня, чтобы попасть в Академию.

— Да.

Прямого ответа он не ожидал. Лоран опустил взгляд, а Кейт перестал улыбаться.

— Ты солгала мне, исчезла на два часа, подала заявление за моей спиной, а теперь выставляешь виноватым меня?

— Нет. В том, что я использовала тебя, виновата я. В том, что ты захотел расплатиться мной по спору, — ты. Видишь, как удобно иногда разделять ответственность?

— Кайла, прекрати говорить со мной так, будто я один из твоих приятелей из низших кварталов.

Он снова схватил меня за руку. На этот раз пальцы сомкнулись жёстче, как будто Венс решил, что причиной прежней неудачи была недостаточная настойчивость. Тень у моих ног вытянулась к его сапогам, и я уже выбирала, прибить ли его к полу за пятку или сначала дать возможность добровольно сохранить достоинство, когда рядом прозвучал спокойный голос:

— Отпустите адептку Одэн.

Венс разжал пальцы не сразу. Сначала медленно повернул голову.

Дэмед стоял в нескольких шагах, одетый в строгий чёрный сюртук без церемониальной мантии. Длинные волосы были собраны у затылка, на груди темнел единственный серебряный знак декана. Он не выглядел разозлённым. Напротив, лицо стало настолько спокойным, что Элира отодвинулась ещё на полшага.

— Это личный разговор, декан Корвуд, — произнёс Венс.

Дэмед опустил взгляд на красные следы, оставшиеся у меня на запястье, и только потом посмотрел ему в глаза.

— Личный разговор не даёт права удерживать человека силой.

— Она моя невеста.

— Нет.

Венс растерялся от короткого ответа.

— Простите?

— В реестре родовых соглашений отсутствует подтверждённая помолвка между домами Одэн и Рейвес. Следовательно, адептка Одэн не является вашей невестой.

Я повернула голову к Дэмеду.

— Вы проверяли?

Он не удостоил вопрос взглядом.

— Наставник участника обязан знать об обязательствах, способных повлиять на допуск, наследственные договоры и право семьи отозвать кандидата.

Объяснение было безупречным. Почти настолько же безупречным, как выровненные по краю стола документы, к которым он прикасался, когда не хотел показывать раздражение.

Венс тоже услышал больше, чем Дэмед собирался произнести.

— Значит, слухи правдивы, — сказал он, медленно переводя взгляд с него на меня. — Вы действительно уделяете ей особое внимание.

Тени под ближайшими колоннами потемнели. Дэмед слегка повернул голову, и это едва заметное движение заставило Венса отступить лучше прямой угрозы.

— Адептка Одэн поступила на мой факультет с неконтролируемым даром, неоднократно нарушала медицинские ограничения и завтра выходит на этап с недостаточной подготовкой. Она получает ровно столько внимания, сколько требует создаваемая ею опасность.

— Очень лестно, — пробормотала я.

— Я ещё не закончил, — произнёс Дэмед, наконец посмотрев на меня. — Гости находятся на втором ярусе. Участники через семь минут проходят заключительный осмотр. Господин Рейвес либо возвращается на галерею, либо покидает западный корпус.

Венс вскинул подбородок.

— Вы не можете запретить мне разговаривать с женщиной, на которой я собираюсь жениться.

— Он прав, — сказала я.

Венс победно взглянул на Дэмеда, но я высвободила запястье из рукава и показала красные следы от его пальцев.

— Запретить разговаривать не может. Зато я могу ещё раз сообщить, что замуж за тебя не собираюсь. Перед твоими друзьями, участниками, преподавателями и двумя представителями Совета. Надеюсь, на этот раз свидетелей достаточно.

Слова разнеслись дальше, чем я рассчитывала. На верхней галерее кто-то перестал шептаться, служитель возле лестницы опустил глаза, а Кейт тихо выругался.

Венс побледнел. Несколько секунд он смотрел на меня так, словно впервые видел не невесту, которую нужно образумить, а человека, способного отказаться от приготовленного для неё будущего.

— Твои родители об этом узнают.

— Буду удивлена, если мать ещё не получила три письма.

— Ты пожалеешь.

— Вероятно. Но не обязательно о тебе.

Он резко развернулся и направился к лестнице. Лоран последовал за ним, задержавшись лишь для короткого неловкого кивка, а Кейт посмотрел на меня, открыл рот, передумал и поспешил за друзьями. К тому моменту, когда они поднялись на второй ярус, зал снова наполнился голосами, только теперь у слухов появилась сцена, несколько десятков свидетелей и официально отвергнутый жених.

— Поздравляю, — тихо произнесла Элира. — К утру вы с деканом тайно поженитесь.

Дэмед посмотрел на неё.

Она невозмутимо разгладила ремень.

— Я пойду на осмотр.

Когда Элира скрылась за чёрной ширмой, Дэмед перевёл взгляд на моё запястье.

— В лечебную комнату.

— Он не повредил руку.

— Это определит целитель.

— До осмотра семь минут.

— Уже шесть.

Он направился к боковой двери, не проверяя, иду ли я следом. Я посмотрела на лестницу, где исчез Венс, затем на людей, старательно делавших вид, что не наблюдают, и решила, что временное уединение с Дэмедом едва ли сильнее испортит положение.

Ошиблась.

В небольшой подготовительной комнате никого не оказалось. На столе лежали бинты, согревающие мази и запасные крепления для боевой формы. Дэмед закрыл дверь, указал на высокий стул и дождался, пока я сяду, после чего расстегнул ремень на повреждённом запястье.

— Целительница уже дала допуск, — напомнила я.

— Три часа назад. До того, как вас схватил человек, которого вы год позволяли называть себя женихом.

— Не позволяла. Он не спрашивал разрешения.

Дэмед провёл большим пальцем по красному следу. Прикосновение было осторожным, но тепло от него поднялось по руке гораздо выше локтя, и на этот раз никакого отношения к перерасходу дара не имело.

— Больно?

— Нет.

Он надавил сильнее, наблюдая за лицом.

— А теперь?

— Тоже нет.

— Вы снова врёте.

— Вы задаёте вопросы, на которые уже знаете ответы.

— Это не повод отвечать неправильно.

Дэмед взял согревающую повязку и начал оборачивать запястье. Его движения оставались точными, но ткань натянулась чуть сильнее, чем требовалось.

— Осторожнее, — сказала я. — Люди могут решить, что вы ревнуете.

Пальцы остановились. Между нами повисла пауза, в которой стало слышно приглушённые голоса за дверью и моё собственное слишком быстрое дыхание.

Дэмед медленно поднял глаза.

— Люди уже решили значительно больше.

— Значит, вам нечего терять.

— В отличие от вас, я привык оценивать последствия до действия.

— Поэтому проверили реестр помолвок?

На правой щеке едва заметно напряглась мышца. Он закрепил повязку, но руку не отпустил.

— Я объяснил причину.

— Очень убедительно.

— Вы предпочли бы, чтобы я не вмешивался?

— Я предпочла бы услышать настоящий ответ.