Купец

Таверна «Кривой Штык» примостилась на углу Соляного и Гнилого переулков. Название было вырезано прямо на покосившейся дубовой двери, а вывеска, которую не меняли лет двадцать, раскачивалась на ветру с жалобным скрипом. Кси толкнул дверь и вошёл внутрь.

В таверне царил полумрак, пахло кислым пивом, потом и дешёвым трубочным табаком. За грубо сколоченными столами сидели люди, калеки, те, кого имперская военная машина перемолола и выплюнула за ненадобностью. Бывший сержант с деревянной ногой, прислонённой к столу, хмуро разглядывал кружку с пивом. В углу, спиной к стене, дремал мужчина с нашивками за выслугу лет на поношенном мундире — его лицо пересекал глубокий шрам, лишавший один глаз подвижности. Ещё несколько человек играли в кости, но без азарта, почти механически — явно так, чтобы просто убить время.

Кси взял кружку пива, к которой даже не попытался притронуться, и сел у стены, сливаясь с обстановкой.

Так он приходил сюда каждый следующий день.

Он просто появлялся в таверне ровно в полдень, садился на своё место и наблюдал. Он смотрел, как сержант с деревянной ногой — его звали Карл, Кси однажды услышал, как к нему обращались, — выигрывал в кости и тут же пропивал выигрыш, чтобы не думать о прошлом. Он видел, как молодой парень с пустым левым рукавом, заколотым булавкой, пытался устроиться грузчиком, но работодатели, видя его увечье, лишь качали головами. Однажды он заметил женщину с короткой стрижкой и жёстким взглядом — бывший имперский стрелок, судя по татуировке на предплечье, — которая тихо пила эль в одиночестве и смотрела на всех так, словно прикидывала, в кого удобнее всадить нож, чтобы забрать кошель.

— Это не армия, парень, — комментировал он вечерами, возвращаясь в моё сознание. — Это отбросы. Морально сломленные, забытые системой и списанные в расход. У каждого за плечами — груз поражений, а не побед.

— И что же ты в них нашёл? — спрашивал я, отрываясь от бумаг.

— Потенциал, — отвечал Кси с лёгким удивлением в голосе. — Они голодны. Не до еды — хотя и до неё тоже. Они голодны до цели. У них отобрали всё: здоровье, положение, уважение. Им оставили только остатки гордости, которую они топят в дешёвом пиве. Но из отбросов, если их правильно замесить, получается отличный ресурс, на котором растут победы.

На четвёртый день Кси решил, что изучил аудиторию достаточно.

Он вошёл в «Кривой Штык» в полдень. В таверне было, как обычно, немноголюдно. Карл сидел за своим излюбленным столом, что-то мрачно пережёвывая. Женщина-стрелок (её звали Хельга, как выяснил Кси) была здесь же, с неизменной кружкой эля. Несколько других завсегдатаев, чьи имена Кси уже знал, всё также бесцельно слонялись по залу.

Он медленно, никуда не спеша и не торопясь проследовал к центру зала, где за одним из столов сидели постаревшие ветераны.

Ничуть не заботясь о приличиях Кси резким ударом ноги подбросил стол в воздух, заставляя его осыпаться деревянными обломками на присутствующих, и тут же выпустил свою демоническую ауру...

Многих присутствующих тут же охватило удушье.

Серый, холодный туман смерти окутал людей. То тут, то там из ниоткуда прямо в воздухе стали появляться бредовые видения и галлюцинации, от которых у бывалых вояк волосы вставали дыбом...

Кто-то пронзительно закричал! Зазвенели мечи, вылетающие из ножен и даже щёлкнула пара взведённых арбалетов, но...!

Кси плевать хотел на это всё.

Он презрительным взглядом обвёл присутствующих в таверне людей. Смерил каждого доставшего меч человека уничижительным прищуром глаз, чтобы тут же демонстративно поднять руку вверх и сжать кулак, заставляя мечи, ножи, кинжалы и даже пару боевых топоров осыпаться на пол серым прахом смерти.

Откуда-то сбоку раздался испуганный возглас мальчишки-служки:

— М-м-м-а-а-а-г-г-г...!

И тут же, вторя испуганному пареньку и расплываясь в своей жуткой и неестественной улыбке Кси продолжил представление.

— Всё верно... Я маг, господа. И маг достаточно сильный, чтобы убить всех вас прямо сейчас и выйти отсюда совершенно невредимым, но...

— Что но? — Внезапно от дальней стены Трактира раздался грубый хрипящий голос одного из стариков, зло смотрящего на Кси единственным уцелевшим взглядом. — Договаривай давай.

Кси недовольно покосился на старика, прервавшего его. Немного пожамкал губами, словно бы оценивая внезапного непрошенного комментатора на предмет съедобности, а после, явно сочтя его за недостойное блюдо, расправил плечи и снова обратился ко всему залу:

— Сегодня я пришёл сюда, чтобы предложить всем вам служить моему...

— СЛУЖИТЬ?!!!

Слитный рёв десяток тренированных глоток на мгновение оглушил Кси и заставил его сбиться. Демон в недоумении помотал головой и уже было открыл рот, чтобы продолжить, как его снова прервали.

— КОМУ?! КУДА ПРИХОДИТЬ?! ПРОЖИВАНИЕ ЕСТЬ?! ЧТО ПО ЗАРПЛАТЕ?!

Люди вдруг начали наперебой выкрикивать свои вопросы, прыгая друг другу на плечи, толкаясь локтями и стараясь подойти как можно ближе ко вдруг ставшему столь для них интересному магу.

Сам же Кси смотрел на это всё широко открытыми глазами, глупо хлопая ими, словно рыба, выброшенная на берег, и никак не мог взять в толк, какого дьявола бездны тут происходит?!

— Эм... Господа... Что вы...?

— Да вы не утруждайтесь, господин! Просто скажите уже, не томите, кому служить и где?! Я уже и не мечтал...

— ДА КАКОГО ЧЁРТА ВЫ ТУТ ТВОРИТЕ, ПОЖРИ ВАС ОТРЫЖКА ПРЕИСПОДНЕЙ, ЧЕРТИ ПОГАНЫЕ! — Не выдержал происходящего Кси, когда очередной из ветеранов вдруг начал чистить ему ботинки, распинаясь в слащавых речах. — ВЫ АХРЕНЕЛИ, ГОСПОДА?! Я ВООБЩЕ-ТО ПРИШЁЛ ЧТОБЫ...!!!

— НАШ! — Тут же взорвалась окружающая толпа радостными воплями, окончательно вгоняя бедного древнего демона в ступор и окончательно ломая его неокрепшую психику.

Для Кси, для порождения предсмертных воль двух великих Архимагов прошлого, что прошли бесчисленные битвы, захваты миров, осады и бунты, войны, творящийся прямо сейчас беспредел был чем-то столь же невероятным, как пришествие бога битв ради того, чтобы испечь блинчиков своему жрецу (впрочем даже это зрелище было бы для Кси менее ошеломляющим, ведь маг иллюзий, создавший его, видел подобное во время одной из войн за захват нового юного мира, но это уже совсем другая история).

— ДА КАКОГО...?!

— Да вы не напрягайтесь так, ваше благородие! — Тут же еще совсем недавно насупившиеся старики подбежали к демону, насильно усадили его в не пойми откуда взявшееся кресло, вручили кружку самого лучшего Эля и начали прожигать восторженными глазами.

Повисла пауза, во время которой Кси отчаянно пытался понять, когда и как именно он ступил в странствующий портал, очевидно связанный с доменом хаоса.

— Вещайте, ваше благородие. — Мягко, но настойчиво обратился к демону один из ветеранов.

Кси, сломленный, униженный и раздавленный собственным бессилием и пониманием того, что он сам того не ведая угодил в некий безумный мир, заторможенно отпил эля из кружки, обвёл глядящих на него людей пустым взглядом и, устремив глаза в собственные колени, произнёс:

— Предлагаю всем вам служить моему господину Эмилю фон Канцлеру и стать основой гвардии его будущего рода...

Тут же зал притих, а люди, ещё мгновение назад воодушевлённые и радостные, вдруг затихли.

— Рода?

— Гвардии?

— У АРИСТОКРАТА?!

Кси, снова осмотрев всех вокруг очень грустным взглядом, лишь тихо сказал:

— Да.

В этот день древнему демону пришлось подписать сразу 185 магических контрактов.

Глава 10: Допрос у Штиля

Утро началось не с кофе. И не с привычного стука Грегора, приносившего свежую прессу и сводки от Шумахера. Утро началось с того, что я, ещё не успев толком продрать глаза, услышал в голове сдавленный, полный невысказанной экзистенциальной муки стон.

— Парень... — голос Кси звучал так, будто его обладатель только что пережил крушение всех основ мироздания — я подписал сто восемьдесят пять контрактов...

Я замер с рубашкой в руках.

— Чего ты сделал?

— Сто восемьдесят пять, Эмиль. — В его тоне слышалось что-то среднее между отчаянием и затаённой гордостью. — Я пришёл их запугать. Запугать, понимаешь?! Чтобы они трепетали! Чтобы умоляли меня! Чтобы осознали ничтожество своего бытия перед ликом древней силы! А они... они набросились на меня с вопросами о зарплате и условиях проживания. Они решили, что я — их шанс...

Я медленно опустился на край кровати, переваривая услышанное и отчаянно желая, чтобы происходящее было плодом сонном разума...

— Кси... ты завербовал почти две сотни человек?

— Они сами завербовались! — Тут же взвился демон. — Я даже не успел толком произнести твоё имя, а они уже требовали контракты! Что с этими людьми не так?! Где их страх?! Где инстинкт самосохранения?!

— Так, погоди... Ты пришёл в таверну, полную отставных ветеранов, которые годами ждали хоть какого-то шанса... — медленно произнёс я, чувствуя, как уголки губ помимо воли ползут вверх. — а после предложил им работу?! Они не боятся смерти, Кси! Да они уже бояться просто бессмысленной жизни! А ты дал им этот смысл на свою голову!

Повисла пауза...

— Я тебя ненавижу, — наконец произнёс Кси почти буднично.

— Я тебя тоже. Но сейчас мне нужны подробности. Кто эти люди? На каких условиях они подписали контракты? Где они будут жить и чем их, блин, кормить?

— Ну... — демон замялся, что было для него совершенно нехарактерно. — Среди них есть бывшие сержанты, стрелки, один даже маг-недоучка из Академии, отчисленный за дуэль. Контракт стандартный: жалование, кров, питание... Без ментального воздействия, клянусь Смертью. Только магическая присяга о неразглашении и верности роду. Я... я использовал твои наработки. Те, что ты оставлял в столе для будущей гвардии.

— Ты рылся в моих бумагах?

— Это ты просто оставляешь их на виду!

Я потёр виски. Ситуация явно выходила... Да что там выходила? Она УЖЕ вышла из-под контроля! Но — странное дело — не вызывала тревоги. Наоборот. Где-то в глубине души я чувствовал удовлетворение. Сто восемьдесят пять человек, пусть и ветеранов-калек — это не шайка наёмников. Это костяк. Основа. Основа, которая мне очень пригодится в будущем.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Разберёмся. Но позже. Сейчас у меня допрос в КИТН, и если я его провалю, кормить твою армию будет нечем.

— Не провалишь, — буркнул Кси. — Ты же у нас счетовод, так что уж с какими-то там бумажками справишься...

Я усмехнулся и потянулся за рубашкой. День обещал быть долгим.

Повестка пришла, как и предупреждали, ровно в девять утра. Посыльный из Канцелярии Имперского Трудового Надзора — подтянутый молодой человек в тёмно-синем мундире ведомства — вручил мне запечатанный конверт, дождался подписи в книге учёта и удалился, чеканя шаг.

Я вскрыл конверт тут же, в прихожей. Официальный бланк, гербовая печать, подпись следователя Штиля. «Фрайгерру Эмилю фон Канцлеру надлежит явиться... для дачи объяснений... сегодня, в три часа пополудни».

— Однако они не тянут... — Пробормотал я, передавая повестку подошедшему Хагену.

Старый юрист водрузил на нос очки, пробежал документ глазами и хмыкнул — тем самым хмыком, который означал одновременно «я ожидал чего-то подобного» и «ну-с, приступим».

— Штиль — это серьёзно, Эмиль. Я слышал о нём. Педантичен, дотошен, неподкупен. Лет десять назад он вёл дело о нарушениях на текстильной мануфактуре Гольдштейнов — тех самых, с герцогским покровительством. Так вот, он довёл расследование до конца, несмотря на три предупреждения сверху и одно анонимное покушение. — Хаген вернул повестку. — Но он не злой. Просто хорошо делает свою работу. Я пойду с тобой и помогу, если что.

— Я и рассчитывал на это.

Мы начали готовиться немедленно. Хаген достал из своего архива папку с защитным досье — тем самым, которое он начал собирать сразу после разговора об отчёте. Свидетельства рабочих, заверенные у нотариуса. Медицинские заключения — сравнительные таблицы состояния здоровья до и после подписания контракта. Копия регистрации контракта в Гильдии магии — с предварительным разрешением на активацию. Выписки из «Дела Ремесленной Гильдии Краснодеревщиков против Империи» — того самого прецедента сорокатрёхлетней давности, где магическая система мониторинга была признана законной.

— Возьми ещё это. — Хаген протянул мне тонкую брошюру. — Уложение о Нормировании Магических Воздействий в Ремесле. Параграфы с семнадцатого по двадцать четвёртый. Там ключевые определения. Если Штиль спросит о классификации — сошлёшься на параграф девятнадцатый: «физиологическая индикация, не подавляющая волю, не является ментальным воздействием».

Я пролистал брошюру. Сухие строки, юридическая казуистика — но за ними стояла моя свобода.

— Спасибо, Хаген.

— Не благодари раньше времени. Штиль найдёт, к чему придраться. Он всегда находит. Вопрос лишь в том, насколько серьёзным будет это «что-то».

Оставшиеся часы до допроса я провёл, перечитывая документы и репетируя ответы. Лиза, заглянувшая в кабинет с подносом (чай и булочки с корицей — она помнила, что в дни стресса я забываю поесть), застала меня бормочущим под нос параграфы Уложения.

— Ты похож на студента перед экзаменом, — сказала она, ставя поднос на свободный угол стола.

— Потому что это и есть экзамен. Только ставка — не оценка, а моя репутация и будущее мануфактуры!

Она подошла ближе и положила ладонь мне на плечо.

— Ты справишься, милый. Ты всегда справляешься.

Я накрыл её ладонь своей. Тёплые пальцы, чуть шершавые после мытья посуды — она до сих пор иногда помогала Герте на кухне, несмотря на протесты экономки.

— Спасибо.

Ровно в два часа пополудни мы с Хагеном вышли из особняка. Грегор вызвался сопровождать нас, но я отказался — лишняя демонстрация силы у здания КИТН могла быть воспринята превратно.

Канцелярия Имперского Трудового Надзора располагалась в добротном трёхэтажном здании на пересечении Судейской и Почтовой улиц. Никакой помпезности — ни мраморных колонн, ни золочёных шпилей, ни статуй древних законодателей. Обычное административное строение из серого камня, с аккуратными окнами и тяжёлой дубовой дверью, над которой висел герб ведомства: весы, уравновешенные раскрытой книгой.

Внутри пахло бумагой, сургучом и едва уловимо — магическими чернилами. Чисто, тихо, только где-то в глубине коридора монотонно гудел чей-то голос, диктующий протокол.

На посту охраны нас встретил сухопарый стражник с бляхой дежурного. Стандартная проверка документов — моё удостоверение фрайгерра, адвокатский патент Хагена. Затем магический досмотр: амулет-сканер, настроенный на выявление боевых артефактов, тихо загудел, ощупывая нас невидимыми лучами.

— Чисто — констатировал стражник. — Следователь Штиль ожидает вас. Третий этаж, кабинет триста четвёртый. Лестница направо.

Мы поднялись. Коридор третьего этажа был застелен тёмно-зелёной ковровой дорожкой, приглушавшей шаги. На стенах — таблицы со схемами классификации трудовых взаимоотношений, приказы о регламенте проверок, выцветший портрет Императора в простой льняной одежде — где он выглядел не как самодержец, а как усталый чиновник, заглянувший на службу после бессонной ночи.

Дверь с табличкой «304. Следователь Г. Штиль» была приоткрыта. Из-за неё доносился методичный скрип пера — кто-то быстро что-то писал...

Хаген постучал костяшками пальцев по косяку.

— Войдите — раздался вдруг ровный, безэмоциональный голос.

Кабинет Штиля оказался под стать зданию — маленький, без излишеств. Два стеллажа с папками, уходящие под потолок. Массивный письменный стол, заваленный бумагами в идеальном, почти противоестественном порядке. Два стула для посетителей — жёстких, с прямыми спинками. На стене — очередной портрет, но теперь уже прадеда нынешнего императора.

Сам следователь Штиль сидел за столом, и его внешность полностью соответствовала описаниям Хагена. Худощавый мужчина лет сорока, с аккуратно подстриженными усами, в простых круглых очках без оправы. Одет в форменный сюртук КИТН — тёмно-синий, с серебряными пуговицами, застёгнутый на все пуговицы, несмотря на то что в кабинете было довольно тепло, даже жарко. Никаких перстней, никаких украшений, только обручальное кольцо на левой руке — такое же простое, серебряное.

— Фрайгерр фон Канцлер, — он поднялся, обозначая приветствие, но руки не подал. — Господин фон Хаген. Прошу, садитесь.

Мы заняли стулья для посетителей. Штиль опустился обратно в своё кресло и раскрыл лежавшую перед ним папку — пухлую, с множеством вкладок и пометок.

— Благодарю вас, что явились в назначенное время. — Он поправил очки. — Итак, начнём. В Канцелярию Имперского Трудового Надзора поступило обращение от представителя ремесленного сообщества, пожелавшего остаться неизвестным. В обращении выражена обеспокоенность резким ростом производительности на вашей стекольной мануфактуре. Я изучил предоставленные данные и действительно: снижение брака на сорок два процента, снижение травматизма на шестьдесят процентов, рост общей производительности на двадцать один процент. — Он поднял глаза от бумаг. — Фрайгерр фон Канцлер, вы связываете эти результаты с внедрением магической системы, которую вы назвали, — он заглянул в документ, — «Системой мониторинга безопасности и контроля проведения работ»?

Я выдержал его взгляд. Глаза у Штиля были светло-серые, почти бесцветные — но не холодные, а скорее внимательные, как у естествоиспытателя, разглядывающего новый образец.

— Именно так, господин следователь. В основе системы лежит магический контракт, который я заключаю с каждым рабочим. Контракт создаёт физиологический индикатор — лёгкий звон в ушах — который предупреждает работника о возможной ошибке или опасности до того, как она станет реальной.

— Физиологический индикатор, — повторил Штиль, записывая. — Не ментальный приказ. Не подавление воли. Просто... сигнал? Так вы утверждаете?

— Именно. Аналогично тому, как звон колокольчика предупреждает о приближении экипажа. Разница лишь в том, что этот «колокольчик» звучит непосредственно в восприятии работника и настроен на конкретные производственные параметры.

Штиль отложил перо.

— Я хотел бы ознакомиться с текстом контракта.

Я достал из папки заверенную копию — с печатью Гильдии магии, с пометкой «Предварительное разрешение на активацию». Протянул через стол. Штиль принял документ и начал читать. Медленно. Внимательно. Шевеля губами на особенно сложных формулировках.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов на стене и шелестом страниц. Хаген сидел с невозмутимым видом, но я чувствовал его напряжение — пальцы, сжимавшие набалдашник трости, побелели.

Наконец Штиль дочитал. Снял очки, протёр их краем форменного платка и снова водрузил на нос.

— Я вижу, что контракт действительно не содержит формулировок, подпадающих под определение ментального воздействия. — Он открыл Уложение, лежавшее у него на столе, и зачитал: — «Параграф девятнадцатый: физиологическая индикация, не подавляющая волю объекта и не ограничивающая его способность к самостоятельному принятию решений, не является ментальным воздействием». У вас именно этот случай. Однако у меня есть несколько уточняющих вопросов.

Я приготовился. Вот оно!

— Каков именно физиологический индикатор? Опишите его подробно.

— Лёгкий звон в ушах, господин следователь. Не болезненный, не дезориентирующий. Сравнимый с тем, как если бы рядом с ухом провели маленьким серебряным колокольчиком. Рабочие описывают его как «напоминание».

— Интенсивность индикатора постоянна или варьируется?

— Она минимальна и не меняется. Мы намеренно отказались от градации — это создало бы дополнительную нагрузку на восприятие.

Штиль записал.

— Прекращается ли индикатор после исправления ошибки?

— Немедленно. В ту же секунду, как работник корректирует свои действия — например, проверяет температуру печи или поправляет захват инструмента — звон исчезает.

— Действует ли контракт в нерабочее время?

— Нет. Это ключевой пункт. Контракт активен только в часы, оговорённые трудовым распорядком, и только на территории мануфактуры. Когда рабочий выходит за ворота, система полностью отключается. Это зафиксировано в четвёртом разделе, параграф двенадцатый, если вы обратили внимание.

Штиль перелистнул страницы назад, нашёл указанный параграф и кивнул.

— Действительно. — Он сделал ещё одну пометку. — Теперь вопрос о прецедентах. Ваш контракт уникален?

Здесь в разговор вступил Хаген. Он подался вперёд, положив на стол заранее подготовленную выписку.

— Отнюдь, господин следователь. Позволю себе напомнить о деле «Ремесленной Гильдии Краснодеревщиков против Империи» сорокатрёхлетней давности. — Он раскрыл документ. — Тогда мастера-краснодеревщики внедрили систему магической индикации, предупреждавшей о перегреве клеевых составов. Индикатор — покалывание в пальцах. Конкуренты подали иск, обвинив их в ментальном воздействии. Арбитраж рассмотрел дело и постановил: индикация, не подавляющая волю, законна. Вот копия решения.

Штиль взял документ. Пробежал глазами. На его лице впервые за время допроса мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Вы хорошо подготовились, господин фон Хаген. Я читал это дело. Прецедент действительно значимый. — Он вернул выписку. — Более того, должен заметить, что формулировки вашего контракта, фрайгерр фон Канцлер, даже более... деликатны, чем у краснодеревщиков. У них было тепловое покалывание, которое при длительном воздействии могло вызывать дискомфорт. У вас же — звуковой сигнал, не имеющий физического носителя и исчезающий мгновенно.

Я позволил себе лёгкий выдох. Кажется, главная битва была выиграна.

И тут Штиль перевернул страницу.

— Однако, господа... — он провёл пальцем по какой-то строке, — я вижу здесь формальный недочёт.

Мы с Хагеном переглянулись.

— Вы активировали контракт, получив предварительное разрешение Гильдии магии. Это законно. Но — и здесь начинается проблема — вы массово активировали его до проведения плановой инспекции. Инспектор ещё не посетил вашу мануфактуру и не подтвердил соответствие реальной практики заявленным документам. Формально, — он подчеркнул это слово, — это нарушение процедуры, предусмотренной статьёй тридцать седьмой Уложения.

Я открыл было рот, но Хаген мягко коснулся моего локтя — мол, молчи.

— Мы признаём это упущение, господин следователь, — сказал старый юрист ровным тоном. — Обстоятельства требовали оперативного запуска системы — мануфактура нуждалась в срочной модернизации, конкуренты давили. Мы действовали в рамках предварительного разрешения, но, согласен, процедурный регламент был нарушен.

Штиль посмотрел на нас поверх очков. В его взгляде не было торжества — скорее, удовлетворение от того, что он нашёл ту самую зазубрину, которая подтверждала: идеально чистых дел не бывает.

— Я не буду требовать заморозки контракта, — произнёс он наконец. — Это нанесло бы неоправданный ущерб вашим рабочим, которые уже пользуются системой и чьё здоровье находится под её защитой. Однако я накладываю штраф за нарушение процедуры.

Он достал чистый бланк и начал заполнять его быстрым, убористым почерком.

— Сумма штрафа — тридцать имперских золотых. Согласно статье сорок первой, нарушение порядка активации магических трудовых систем без отягчающих обстоятельств. Кроме того, я переношу плановую инспекцию на ближайшую неделю. Инспектор посетит вашу мануфактуру — точную дату сообщат дополнительно. Если он найдёт полное соответствие реальности заявленным документам, вопрос будет закрыт окончательно. Если же обнаружатся расхождения... — Штиль сделал паузу — мы вернёмся к этому разговору. И тогда речь пойдёт уже не о штрафе.

Он протянул мне бланк. Я пробежал его глазами и поставил подпись. Тридцать золотых — сумма ощутимая, но не критическая. Гораздо важнее было то, что контракт продолжал действовать.

— Благодарю за сотрудничество, фрайгерр фон Канцлер. Господин фон Хаген. — Штиль поднялся, давая понять, что допрос окончен. — Не смею вас больше задерживать.

Мы встали. Уже у двери я обернулся.

— Господин Штиль, можно вопрос?

— Спрашивайте.

— Вы упомянули, что изучили данные. Брак — семь процентов, травмы — ноль. Эти цифры не заставили вас усомниться в законности контракта. Почему?

Штиль снял очки и устало потёр переносицу. В этом жесте было что-то человеческое, почти будничное.

— Потому что моя работа, фрайгерр фон Канцлер — не наказывать успешных. Моя работа — следить, чтобы успех не был достигнут ценой порабощения. Вы предоставили доказательства, что ваша система — это инструмент безопасности, а не подавления. Значит, оснований для обвинений нет. А высокая эффективность — это не преступление, это то, к чему и должна стремиться любая мануфактура Империи.