Ревизор

— Господин, — негромко сказал Грегор, наклоняясь ко мне, — если вы решите выпить, я прослежу, чтобы этот... — он кивнул в сторону Фрица, — больше ничего не выкинул.

— Обижаешь, — отозвался Фриц, услышав его шёпот. У него, кажется, был слух летучей мыши. — Я, между прочим, уже принёс свои извинения и всячески стараюсь загладить вину. Вино вот принёс. За свой счёт, между прочим. Оно, может, и кислое, но зато хмельное!

Я посмотрел на кружку. Потом на Фрица. Потом на Хольгера, который, кажется, даже не моргал. Потом вспомнил, как сегодня уже дважды чуть не умер, и подумал, что, наверное, имею право на маленькую слабость.

— Ладно, — сказал я, беря кружку. — Но только одну. И если я усну мордой в тарелке, ты сам будешь разбираться с отчётами завтра!

— Договорились! — обрадовался Фриц и тут же наполнил свою кружку до краёв. — За встречу, господа! За новых друзей и старых врагов! За то, чтобы нам всем повезло дожить до старости!

Мы чокнулись. Вино оказалось именно таким, как и предполагалось — кислым, терпким и с лёгким привкусом бочки, в которой его, судя по всему, хранили со времён основания города. Но после первого глотка по телу разлилось приятное тепло, и я поймал себя на мысли, что это, пожалуй, не самый худший способ закончить этот безумный день.

— Ну как? — поинтересовался Фриц, с интересом наблюдая за моей реакцией. — Лучше, чем шоколад?

— Шоколад лучше, — честно ответил я. — Но вино тоже ничего.

— Прогресс! — Фриц поднял кружку в знак одобрения. — Ещё пара глотков, и ты станешь совсем своим.

— Я не хочу становиться своим в компании, где меня сегодня пытались убить, — колко заметил я, но уже без злости.

— Справедливо, — легко согласился Фриц. — Но, знаешь, в нашем деле попытки убийства — это почти ритуал знакомства. Вот Хольгер, например, когда мы впервые встретились, пытался размозжить мне голову своим жезлом, а я уронил на него дом. И ничего, сейчас мы почти друзья!

Хольгер на это никак не отреагировал, только тяжело вздохнул и отхлебнул из своей кружки. Я заподозрил, что история была правдивой... Он вправду уронил на него дом?! И Хольгер выжил?! Чудовища...

— А ты, Грегор, — Фриц переключил внимание на моего телохранителя, — как ты смотришь на то, чтобы выпить за здоровье своего господина, который только что перехитрил саму смерть?

Грегор посмотрел на меня вопросительно. Я кивнул. Он взял кружку, которую Фриц услужливо пододвинул, и молча осушил её до дна, даже не поморщившись.

— Уважаю, — сказал Фриц, глядя на это с восхищением. — В тебе пропадает талант, Грегор. С такой стойкостью к кислятине нужно не людей охранять, а вина дегустировать.

— Я лучше охранять буду, — буркнул Грегор, ставя кружку на стол.

— Тоже вариант, — не стал спорить Фриц.

Мы просидели в таверне ещё около часа. Фриц травил байки — на этот раз без попыток кого-либо убить, просто рассказывал забавные истории из жизни Тайной канцелярии, от которых даже Хольгер пару раз едва заметно дёрнул уголком рта. Грегор мрачнел всё меньше и в какой-то момент даже позволил себе негромко хмыкнуть. А я пил вино, слушал этот бред и думал о том, что мир, в котором бывшие враги могут мирно сидеть за одним столом и травить анекдоты, возможно, не так уж и безнадёжен.

Конечно, это было иллюзией. Я прекрасно понимал, что завтра утром Фриц снова станет сотрудником Тайной канцелярии, а я — объектом их пристального наблюдения. Но сегодня, здесь, в этой душной таверне с дурацкой вывеской и кислым вином, мы были просто людьми, пережившими долгий и трудный день.

Когда мы наконец вышли на улицу, ночной Торнвальд встретил нас всё той же давящей тишиной и запахом сырости. Фонари на площади уже погасли, и только редкие огоньки в окнах говорили о том, что город ещё не спит.

— Я провожу вас до резиденции, — вызвался Фриц. — А то мало ли. Вдруг по дороге ещё какие-нибудь древние демоны встретятся.

— Демоны только со мной, — чуть пьяно усмехнулся я, а Кси внутри меня согласно хмыкнул.

— Ну, значит, просто составлю компанию, — не сдавался Фриц.

Мы дошли до дома бывшего бургомистра без приключений. У дверей Фриц остановился, загадочно посмотрел на меня и сказал:

— Слушай, Эмиль. Я сегодня накосячил. Сильно. Но если честно — я рад, что ты выжил. Правда. Ты интересный парень, и с тобой не скучно. А в нашей работе это главное.

— Скучно? — переспросил я.

— Ну да. Представь, сколько мы ещё можем вместе приключений пережить! — Он мечтательно закатил глаза. — Культисты, демоны, маги смерти... Красота!

Я покачал головой. С этим человеком действительно было невозможно разговаривать серьёзно.

— Спокойной ночи, Фриц, — сказал я, открывая дверь.

— Спокойной ночи, Канцлер. Пусть тебе снится поменьше кошмаров! И ещё... — Лицо Фрица внезапно стало предельно серьёзным. — Если сегодня тебе будет сниться что-то, связанное со смертью, делай что хочешь, но ты должен проснуться.

Я, приняв его слова ко вниманию, согласно кивнул. Спустя миг дверь закрылась, отсекая улыбающуюся физиономию Фрица и ночную сырость от нашего дома. Я же прислонился спиной к тёплому дереву и выдохнул.

— Ненормальный, — буркнул Грегор, проходя мимо меня вглубь дома. — Совершенно ненормальный тип.

— Зато живой, — философски заметил я. — И нас, вроде бы, пока не убивает. Ладно, Грегор, иди спать. Сегодня был тяжёлый день. Завтра будет ещё тяжелее.

— А вы, господин?

— Я тоже скоро. Только... поговорю кое с кем.

Грегор понимающе кивнул и исчез на лестнице, ведущей в комнаты для прислуги. Я постоял ещё немного в темноте вестибюля, прислушиваясь к себе. В доме было тихо — ни шорохов, ни скрипов, ни постороннего магического фона. Только где-то наверху мерно тикали старые часы, отсчитывая секунды ночи.

Я поднялся к себе, разделся, рухнул на кровать и уставился в потолок.

— Кси, — позвал я мысленно. — Ты здесь?

— А где ж мне ещё быть? — отозвался голос, звучащий теперь не как эхо, а как часть меня самого. — Я теперь часть тебя, забыл? Даже если бы захотел уйти — не смог бы. Контракт, знаешь ли.

— Это хорошо или плохо?

— Для тебя — хорошо. Для меня... — Кси сделал паузу, — пока не решил. Но в целом, могло быть и хуже. Ты, по крайней мере, не пытаешься меня запечатать или использовать как источник бесконечной силы. Пока что. В любом случае с тобой крайне интересно и я ни о чём не жалею!

Я усмехнулся.

— А ты бы хотел, чтобы пытался использовать?

— Нет, — честно ответил Кси. — Я этого навидался. За сотни лет ко мне пытались подобраться разные... энтузиасты. Маги, искатели приключений, пара сумасшедших учёных. Все хотели либо уничтожить меня, либо подчинить. Никто не хотел просто поговорить.

— Просто поговорить? — удивился я. — Ты же контракт. Оживший, но контракт. С тобой разве можно разговаривать?

— А ты сейчас с кем разговариваешь? — резонно возразил Кси. — Я не просто набор обязательств, парень. Я — личность. Пусть и созданная искусственно, но личность. У меня есть мысли, чувства, воспоминания. Я даже шутить умею, если ты не заметил!

— Заметил, — кивнул я. — Только твой юмор, конечно, специфический...

— А ты ожидал от создания двух архимагов, один из которых был магом смерти, а второй — иллюзий, лёгких комедий? — в голосе Кси послышалась обида. — Я такой, какой есть. Принимай меня или убирайся.

— Принимаю, — примирительно сказал я. — Убираться, как показала практика, мне всё равно некуда.

— Вот и славно, — удовлетворённо хмыкнул Кси. — А теперь давай, спрашивай. Я же вижу, что у тебя куча вопросов. Ты прямо кипишь от любопытства, хоть и пытаешься это скрыть, пьяница.

Я приподнялся на локте, чувствуя, как лёгкое вино приятно туманит мысли. В таком состоянии разговаривать было даже легче — исчезала обычная скованность, слова приходили сами собой. И даже не было желания обижаться на оскорбительное обращение.

— Ладно, — сказал я. — Расскажи мне о магии. О той, которой я теперь обладаю. О магах смерти. О том, что со мной происходит. Я ничего не понимаю.

— О, это надолго, — Кси явно обрадовался возможности поболтать. — Устраивайся поудобнее. Рассказ будет долгим.

Я откинулся на подушку, глядя в тёмный потолок, и приготовился слушать.

— Для начала, — начал Кси, и его голос в моей голове приобрёл лекционные интонации, — тебе нужно понять, как вообще устроена магия в этом мире. Это не просто «взмахнул палочкой — и всё сгорело». Это система. Сложная, запутанная, но логичная. Ты, конечно, многое уже знаешь, но я всё же начну с основ. Так нам обоим будет проще.

— Я слушаю.

— Итак. У каждого живого существа при рождении есть магическое ядро. Думай о нём как о сосуде. Изначально он пустой, нейтральный. Но по мере того, как существо учится, практикуется, впитывает знания, этот сосуд наполняется магией определённого типа. Огня, воды, иллюзий — чего угодно.

— Как у боевых магов, — вставил я. — Рихтер, мои кузены. Они учатся сразу нескольким стихиям.

— Именно, — подтвердил Кси. — Но есть нюанс. У некоторых существ при рождении сосуд уже имеет... скажем так, предрасположенность. Он чуть шире для одной стихии и чуть уже для других. Такой человек, если пойдёт учить «свою» стихию, добьётся в ней гораздо больших успехов, чем тот, у кого предрасположенности нет. Но если захочет, может выучить и другую. Просто это будет тяжелее и результат будет скромнее.

— А у меня? — спросил я. — У меня есть предрасположенность?

Кси помолчал, словно обдумывая ответ.

— У тебя, Эмиль, ситуация сложнее. Ты с детства учился магии контрактов. Это Высшая школа, одна из самых редких и сложных. Твой отец, видимо, был мастером, раз смог передать тебе основы. Но дело даже не в этом.

— А в чём?

— В том, что у тебя есть Дар, — торжественно произнёс Кси. — Ты не просто маг контрактов. Ты маг контрактов с уникальной особенностью, которая меняет саму основу этой магии.

Я нахмурился, пытаясь вспомнить, что я знаю о магии контрактов. Отец учил меня, но он всегда делал упор на практику — как читать магическую вязь, как находить лазейки, как составлять договоры. О теории мы говорили редко.

— И какая у неё обычная механика? — спросил я.

— Обычный маг контрактов, — начал Кси, — может заключить сделку только при соблюдении двух условий. Первое — обе стороны должны хотя бы частично понимать, что они подписывают. Не обязательно читать каждую букву, не обязательно знать о заложенном проклятии, но общая суть должна быть ясна. И второе — обе стороны должны добровольно СОГЛАСИТЬСЯ на сделку. Без согласия контракт не работает.

— А я?

— А ты, — в голосе Кси послышалась усмешка, — можешь заключать контракты без этих условий. Ты можешь заставить кого-то подписать что угодно, даже если он не понимает, что подписывает. Даже если он вообще не собирался ничего подписывать. Достаточно, чтобы его кожа коснулась бумаги, в которую ты вложил свою магию — и всё контракт заключён. Разве ты уже не замечал подобного?

Я вспомнил Ганса в ночлежке. Вспомнил, как он схватил лист, который я в отчаянии сунул ему под руку, и как его глаза стали пустыми. Вспомнил, как он потом бросился на Грегора, выполняя мой приказ.

— Это я сделал тогда? — прошептал я. — Я заставил его... подчиниться?

— Ты заключил контракт, — поправил Кси. — Что именно там было написано — уже не важно. Важно, что ты, сам того не ведая, использовал свой Дар. Ты дал ему лист, он коснулся — и стал твоим. До конца своих дней. Которые, правда, оказались короткими.

Я почувствовал, как внутри холодеет. Ганс. Он был просто наёмником, выполняющим работу. Он не заслужил такой участи. Но я тогда не думал — я просто спасал свою жизнь.

— А в суде? — спросил я. — Когда я подписывал мировое соглашение с Демидовыми? Они же согласились!

— А вот это уже было осознанное использование, — одобрительно сказал Кси. — Ты понял, что они пытаются тебя обмануть, вплели в документ проклятие. И ты, вместо того чтобы отказаться, изменил направление этого проклятия. Они думали, что ловят тебя, а на самом деле поймали себя. Это, парень, высший пилотаж. Для такого нужен не просто Дар, а холодная голова и стальные яйца.

— Я не думал об этом в таких категориях, — признался я.

— Тем более молодец, — одобрительно хмыкнул Кси. — Инстинкт, доведённый до совершенства! Твой отец хорошо тебя вышколил.

Я помолчал, переваривая услышанное. Значит, я могу насильно заключать контракты... Заставлять людей делать то, что я захочу... Это пугало. И в то же время... это было невероятно мощно.

— Но это ещё не всё, — продолжал Кси. — Ты теперь не просто маг контрактов с Даром. Ты ещё и маг смерти. Ну, почти.

— Почти?

— Видишь ли, — Кси понизил голос, хотя в мысленном разговоре это было скорее условностью, — стать полноценным магом смерти невозможно просто так, по желанию. Для этого нужно родиться с соответствующей предрасположенностью. У тебя её, судя по всему, нет и не было.

— А теперь?

— А теперь ты заключил контракт со мной. А я, если ты забыл, создан двумя архимагами — магом смерти и магом иллюзий. Часть их силы, их сути, их душ — во мне. И когда мы объединились, часть этой силы перешла к тебе.

— То есть, я теперь... гибрид? — уточнил я.

— Можно и так сказать, — согласился Кси. — Ты маг контрактов с Даром, и при этом ты получил доступ к силе смерти. Не в полном объёме, как если бы родился с этим, но достаточном, чтобы я мог вытащить тебя с того света.

— А что ещё я могу?

— Пока не знаю, — честно признался Кси. — Мы только начали наше... партнёрство. Твои способности будут развиваться. Возможно, ты научишься видеть грань между жизнью и смертью у других. Возможно, сможешь продлевать или сокращать чужие жизни. Возможно, даже воскрешать недавно умерших. Но это всё теория. Практика покажет.

Я представил себя, воскрешающего мёртвых, и мне стало не по себе.

— Я не хочу этого, — сказал я. — Я не хочу распоряжаться чужими жизнями... Я хочу сидеть в своём кабинете, перебирать бумажки, пить шоколад...

— Желания смертных редко совпадают с реальностью, — философски заметил Кси. — Ты уже не просто счетовод, Эмиль. И никогда им больше не будешь. Прими это как факт.

Я вздохнул. Кси был прав, как бы мне ни хотелось обратного.

— Ладно, — сказал я. — Допустим, я маг смерти. Или почти маг. Что это значит для окружающих? Фриц сказал, что таких, как я, запечатывают. Это правда?

— Чистая правда, — подтвердил Кси. — Маги смерти — это проблема для всех государств. Их нельзя убить. Каждая смерть, особенно насильственная, делает их сильнее. Представь, что будет, если такой маг окажется в эпицентре битвы. С каждым павшим воином его мощь будет расти, пока он не станет неуязвимым.

— Но я же не такой, — возразил я. — Я не получаю силу от смерти.

— Пока нет, — многозначительно сказал Кси. — Но кто знает, что будет завтра? Твоя сила только пробуждается. Она может развиваться по-разному. Возможно, ты будешь питаться смертями вокруг. Возможно, нет. Мы не знаем. И тайная канцелярия не знает. А неизвестность — это угроза.

Я вспомнил слова Фрица о том, что они будут за мной следить. Теперь их логика стала понятнее.

— И что мне делать? — спросил я.

— Учиться, — просто ответил Кси. — Контролировать свою силу. Не давать ей выходить из-под контроля. Доказывать всем, что ты не угроза. Это долгий путь, Эмиль. Но я помогу. Контракт обязывает.

— Спасибо, — искренне сказал я. — Правда.

— Не за что, — отозвался Кси, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на теплоту. — Ты мне нравишься, парень. Несмотря на всю твою смертную наивность, любовь к шоколаду, и... Прелестным девам.

Я улыбнулся в темноте.

— А что насчёт магии в целом? — спросил я, чувствуя, что разговор ещё не окончен. — Ты сказал, есть школы, которые доступны всем, и высшие, которые требуют предрасположенности.

— Именно, — подтвердил Кси. — Элементальная магия — огонь, вода, земля, воздух — доступна любому, у кого хватит упорства. Боевые маги обычно изучают сразу несколько стихий, чтобы быть универсальными. Но если такой маг встретит специалиста, который всю жизнь посвятил одной стихии, — в честном поединке ему не поздоровится. Специалист будет сильнее.

— Как в любом деле, — кивнул я. — Лучше знать что-то одно, но идеально, чем всё понемногу, но поверхностно.

— Именно, — согласился Кси. — А высшие школы — Свет, Тьма, Жизнь, Смерть, Путь, Время, Пространство, Хаос и Контракты — требуют врождённой предрасположенности. Их нельзя выучить. С ними нужно родиться. И таких магов очень мало. Поэтому они так ценны. И поэтому их так боятся.

— А иллюзии? — спросил я. — Твой создатель был магом иллюзий. Это высшая школа?

— Нет, — удивил меня Кси. — Иллюзии — это прикладная магия. Доступная всем. Просто мой создатель был настолько талантлив, что достиг в них таких высот, что его иллюзии стали подобны реальности. Но начинал он с обычных фокусов, как и все.

— Значит, любой может научиться создавать иллюзии?

— Теоретически — да. Практически — это требует огромного труда и таланта. Но в общем — да, любой.

Я задумался. Мир, оказывается, был устроен гораздо сложнее, чем я думал. И моё место в нём становилось всё более странным и пугающим.

— Кси, — спросил я после долгой паузы, — а что насчёт тебя? Ты сказал, что тебя создали два архимага. Как это возможно? Контракт, который изначально стал живым?

— Это была их последняя работа, — голос Кси стал тише, задумчивее. — Они поняли, что оба умрут в том бою. Их магия была слишком сильна, а раны, нанесённые друг другу, затронули сами их души. Смерть души, Эмиль, не сродни смерти тела. Без души нельзя попасть в объятия Извечной, как и нельзя вернуться из них. И тогда они решили создать нечто, что переживёт их обоих. Они вложили в меня всё — свои знания, свои силы, свои души. Я стал их наследием. Их бессмертием.

— И ты помнишь их?

— Смутно, — признался Кси. — Обрывками. Воспоминания, чувства, иногда — яркие вспышки. Маг смерти был мрачным, сосредоточенным. Маг иллюзий — безумным, весёлым, опасным. Они ненавидели друг друга. И в то же время... они были единым целым. В последний момент. Когда создавали меня.

Я представил эту картину — два великих мага, стоящих на пороге смерти, объединяющих свои силы, чтобы создать чудовище, которое переживёт века. Это было одновременно и страшно, и величественно.

— А ты сам? — спросил я. — Ты ощущаешь себя чудовищем? Ты ведь демон — порождение магии.

— Иногда, — честно ответил Кси. — Когда просыпаюсь после долгого сна и понимаю, что вокруг никого нет, кроме крыс и пыли. Когда вспоминаю, что я не человек, не зверь, не дух — я просто кусок пергамента, который умеет думать. Да, в такие моменты я чувствую себя чудовищем.

— А сейчас?

— Сейчас... — Кси помолчал. — Сейчас странно. Я внутри тебя. Я чувствую твоё сердце, твоё дыхание, твои мысли. Ты не пытаешься меня использовать, не боишься, не ненавидишь. Ты просто... принимаешь. Это... приятно, пожалуй.

— Я рад, — сказал я, и это было правдой.

— Ладно, — Кси вдруг сменил тон на деловой. — Хватит лирики. У нас завтра куча дел. Культисты, документы, местные интриги. Тебе нужно выспаться, малец.

— Да, — согласился я, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой. — Ты прав.

— И, Эмиль, — добавил Кси, — спасибо. За разговор. За то, что выслушал. Я давно ни с кем не говорил по душам.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулся я в темноте.

Я закрыл глаза, и комната вокруг поплыла. Вино, усталость, адреналин, схлынувший после долгого дня, — всё это смешалось в приятную, тягучую дремоту, которая накрывала меня мягким одеялом.

— Кси, — прошептал я уже на грани сна. — А как ты думаешь, я справлюсь?

— Справишься, — уверенно ответил голос в моей голове. — Ты сильнее, чем думаешь, Эмиль. И я буду рядом.

— Контракт... — повторил я, и это слово прозвучало как колыбельная.

Тьма сомкнулась надо мной, мягкая и тёплая. Я проваливался в неё, как в пуховую перину, чувствуя, как напряжение уходит из каждой клеточки тела, как расслабляются мышцы, как замедляется дыхание.

Последнее, что я услышал перед тем, как окончательно отключиться, был тихий, почти нежный голос Кси:

— Спи, парень. Завтра будет новый день. И новые приключения. А я покараулю.

И я провалился в сон — глубокий, чёрный, без сновидений. Предупреждение Фрица так и не исполнилось.

Глава 10. Утро вечера мудренее, но похмелье — оно и в Торнвальде похмелье

Стук в дверь пробил мой череп насквозь, расколол его на две аккуратные половинки и принялся выскребать из каждой то, что ещё вчера называлось мозгом. Я застонал, попытался натянуть одеяло на голову, но стук повторился — настойчивый и ритмичный.

— Господин Канцлер! — донёсся голос из-за двери. — Вам пора в архив!

— Кому пора, тот пусть и идёт, — прохрипел я в подушку, но подушка, предательница, моего энтузиазма не разделяла и глушила звуки плохо.

Стук стал громче.

Я приоткрыл один глаз. Комната медленно, словно нехотя, проявлялась из темноты. За окном серело хмурое утро. На столике у кровати стоял пустой графин из-под воды — я выпил его ещё ночью, просыпаясь от жуткой сухости во рту. Голова гудела так, будто в ней поселился раздражённый гном с кузнечным молотом.

— Это всё вино Фрица, — прошептал я, обращаясь к потолку. — Клянусь, он специально подсунул мне эту кислятину, чтобы утром было веселее.

— Вообще-то, — раздался в голове бодрый голос Кси, от которого молот гнома удвоил свои усилия, — ты выпил три кружки. Для человека, который «не пьёт вообще», это приличный подвиг.

— Ты сейчас издеваешься?

— Немного, — признался Кси. — Но, если хочешь, могу притупить твои ощущения. Ненадолго. Это входит в комплекс услуг по контракту.

— Делай, — простонал я.

Внутри разлилось приятное тепло, и головная боль отступила до фонового уровня — просто ноющей, тупой боли, с которой уже можно было жить.

— Спасибо, — выдохнул я.

— Не за что. Но вообще, совет на будущее: не пей с подозрительными типами, которые накануне пытались тебя убить. Это не способствует здоровому образу жизни.

Я хмыкнул и сел на кровати. Тело слушалось, но с явной неохотой.

— Господин Канцлер! — снова забарабанили в дверь. — Мне велено вас сопроводить! Герр Фриц сказал, что если вы не откроете, я имею право ломать дверь!

— Не надо ломать! — крикнул я, натягивая штаны. — Уже иду!

Через пять минут, кое-как умывшись и пригладив волосы, я открыл дверь. На пороге стоял один из тех двух оперативников, что приехали с нами — молодой, подтянутый, с идеально выбритым лицом и глазами, которые смотрели сквозь меня, будто я был частью интерьера. Курт или Ленц? Я так и не запомнил, кто из них кто.

— Господин Канцлер, — отчеканил он. — По распоряжению герра Фрица я сегодня буду сопровождать вас в архиве. Обеспечение безопасности и всё такое.

— Фриц, значит, — пробормотал я, проверяя, на месте ли документы. — А где он сам?

— Герр Фриц занят другими делами, — ответил оперативник таким тоном, что стало ясно — расспросы бесполезны. — Велел передать, что полностью доверяет вашей интуиции и просил ничего не взорвать без него.

— Любезно с его стороны, — фыркнул я.

Внизу нас уже ждал Грегор. Мой верный телохранитель выглядел так, будто спал как убитый и чувствовал себя прекрасно. Я мысленно позавидовал его способности восстанавливаться и тут же напомнил себе, что он, в отличие от меня, вчера пил вполовину меньше и не воскресал из мёртвых.

— Господин, — кивнул он, окидывая быстрым взглядом меня и оперативника. — С вами всё хорошо?

— Лучше не бывает, — соврал я. — Идём в архив. У нас много работы.

Человек фрица всю дорогу молчал. Он шёл чуть позади, держа руку на поясе, где висел какой-то амулет, и зорко поглядывал по сторонам. Прохожих на улицах Торнвальда было по-прежнему мало, и все они при виде нас шарахались в стороны, делая вид, что очень заняты своими делами.

— Весёлый городок, — буркнул Грегор, косясь на очередного мужика, который при нашем приближении нырнул в подворотню с такой скоростью, будто за ним гнались черти.

— Курорт, — согласился я.

В ратуше нас встретил всё тот же гулкий полумрак и запах сырости. Секретаря Шталя видно не было, и я мысленно поблагодарил за это все известные мне божества. Сегодня совсем не хотелось выслушивать его заикающиеся объяснения про "беспорядок, который мы обязательно наведём, вот честное слово".

Архив встретил нас идеальной чистотой и порядком. Кси постарался вчера на славу — стеллажи стояли ровными рядами, папки на полках были подписаны и рассортированы по годам и темам, а в центре комнаты даже появился большой стол с двумя стульями и магическим светильником.

— Ого, — только и сказал Грегор, оглядываясь.

Оперативник присвистнул сквозь зубы.

— Это ваш фамильяр так постарался? — спросил он с неожиданным интересом.