Ревизор

Грегор замер в руках Хольгера. Его рот открывался и закрывался беззвучно, как у рыбы, выброшенной на берег.

Хольгер, впервые за всё время, выглядел по-настоящему потрясённым. Его рука, сжимавшая жезл, дрогнула.

А Кси, парящий рядом со мной, смотрел на всё это с довольным видом кота, который только что сожрал хозяйскую сметану.

— Ну вот, — сказал он буднично. — Другое дело. А то собрался тут умирать, даже не спросив разрешения... Некрасиво, мальчик. Очень некрасиво.

Я хотел ответить, но вместо этого почувствовал, как внутри меня закипает ярость.

Это было новое чувство. Я никогда не испытывал ничего подобного. Холодная, кристально чистая, абсолютная злость, которая не имела ничего общего с обычной человеческой вспышкой гнева. Эта ярость была застарелой... Она текла по моим жилам вместе с кровью, вместе с этим серебристым туманом, вместе с жизнью, которую Кси только что вернул мне...

Я поднял глаза на Фрица.

Эта тварь... КАК ОН ПОСМЕЛ?!

Я увидел, как он отшатнулся.

Впервые за всё время, что я его знал, этот безумный шут, этот убийца с детской улыбкой, отшатнулся. Потому что в моих глазах ещё плескалась та бездна, из которой я только что вернулся. Та самая, в которой живут такие, как Кси. Та, которая не прощает предательства.

— Фриц, — сказал я, и мой голос снова звучал с тем двойным эхом, но теперь в нём не было ничего призрачного. — Ты...

Вокруг меня начал кружиться пепел.

Серый, лёгкий, он возникал из ниоткуда, и закручивался в воронку, которая росла, ширилась, заполняла коридор. Он не обжигал, не душил — он просто был. Частью меня. Частью той силы, которую Кси только что в меня вдохнул.

Фриц отскочил назад. В одно мгновение он преодолел расстояние в десяток метров, и его лицо — теперь уже без улыбки — исказилось в напряжённой гримасе.

— Интересно, — сказал он, и в голосе его прозвучали новые нотки. Уважение? Страх? И то, и другое сразу. — Очень интересно, Канцлер. Кажется, я тебя недооценил...

Хольгер, наконец, отпустил Грегора. Тот рванул ко мне, но я остановил его жестом. Взгляд моего телохранителя метался от моей груди — уже затянувшейся, лишь с розовым шрамом на месте раны — к моим глазам.

— Господин... — выдохнул он.

— Потом, Грегор. — Я не отрывал взгляда от Фрица. — Сначала разберёмся с нашим... другом.

Хольгер медленно, очень медленно, достал свой жезл. Тот засветился тусклым багровым светом, и маг занял позицию, перекрывая нам путь к Фрицу.

Сам же худощавый маг оглядел нас всех — меня, окружённого пеплом, Кси, парящего над моим плечом, Хольгера с готовым к бою жезлом, Грегора, сжимающего меч с такой яростью, что, казалось, клинок вот-вот переломится. И улыбнулся.

Но это была уже не детская улыбка. Это была улыбка хищника, который понял, что охота пошла не по плану, но отступать не намерен.

— Что ж, — сказал он, и его рука снова начала трансформироваться, возвращаюсь к своему обычному облику. Спустя пару секунд он стоял, миролюбиво подняв руки. — Господин, канцлер, я бы хотел объясниться.

— Уж извольте это сделать, Фриц, — согласился я, и пепел вокруг меня закрутился быстрее.

Кси хмыкнул у меня в голове:

— А слушай, мне нравится мне этот парень. Он весёлый!

— Помолчи, — мысленно огрызнулся я. — Дай сосредоточиться.

— Как скажешь, парень. Но если что — я рядом. Контракт, знаешь ли, обязывает.

Я шагнул вперёд.

Пепел взметнулся вверх, закрывая обзор, и коридор наполнился тишиной, в которой отчётливо слышалось только одно — биение моего собственного сердца, воскресшего, яростного, ещё живого...

Глава 8. О ценности жизни и прочих мелочах

Пепел всё ещё кружился вокруг меня, медленно оседая на пол, на стены, на лица моих спутников. Я смотрел на Фрица и чувствовал, как внутри бурлит та самая холодная ярость, которая только что едва не выплеснулась наружу. Она никуда не делась — просто затаилась, свернулась клубком где-то под сердцем, ожидая своего часа.

А сердце теперь билось по-новому. Я отчётливо слышал каждый его удар — глухой, тяжёлый, с каким-то металлическим призвуком, будто внутри у меня работал хорошо отлаженный механизм. И между ударами — тишина. Та самая, из которой я только что вернулся.

— Ну так что, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, несмотря на дурацкое эхо, которое всё ещё сопровождало каждое моё слово, — я слушаю ваши объяснения, герр Фриц. И они должны быть очень, ОЧЕНЬ убедительными.

Фриц стоял, прислонившись к стене, и вид у него был такой, будто ничего особенного не произошло. Руки он держал на виду, медленно помахивая кистями из стороны в сторону, как бы демонстрируя, что они снова обычные, человеческие, без сюрпризов. На губах играла та самая детская улыбка, от которой у меня всегда бежали мурашки, но сейчас в ней чувствовалось что-то новое — виноватость? Смущение? С этим типом никогда нельзя было сказать наверняка.

— Господин Канцлер, — начал он, и голос его звучал на удивление мирно, — я бы хотел принести свои глубочайшие извинения. Честное слово, я не хотел вас убивать. Ну, то есть, хотел, конечно, но исключительно по долгу службы. Ничего личного.

— По долгу службы, — повторил я, и пепел вокруг меня качнулся, реагируя на моё состояние. — Ты проткнул меня насквозь по долгу службы?

— А что мне оставалось делать? — Фриц развёл руками, и жест этот был таким искренним, таким человеческим, что я на мгновение забыл, как всего минуту назад его рука превращалась в чёрное щупальце. — Ты же теперь... ну, понимаешь. Маг с силами смерти. А с вами, ребята, всегда столько хлопот.

Я почувствовал, как Кси внутри меня напрягся. Буквально — его присутствие, до этого тёплое и немного ленивое, вдруг стало холодным и острым, как лезвие ножа.

— Что значит «маг смерти»? — спросил я, не сводя глаз с Фрица.

— А ты не знаешь? — Фриц удивился так искренне, что даже брови поползли вверх. — Твой новый дружок, — он кивнул на Кси, который парил в воздухе с каменным лицом, — он же создан магом смерти и магом иллюзий. И теперь, когда вы... объединились, ты унаследовал часть их сил. И в первую очередь, судя по всему — силу смерти.

— Я не боевой маг, — возразил я. — Я счетовод. И вижу лишь контракты.

— Вот именно, — Фриц щёлкнул пальцами. — А что такое смерть, как не самый главный контракт в жизни каждого существа? Рождение — подписание, смерть — исполнение. Ты теперь видишь не просто долговые расписки и договоры поставки. Ты видишь саму суть. Границу между жизнью и небытием. И, как выяснилось, можешь эту границу пересекать...

Он замолчал, давая мне время переварить сказанное. И я, чёрт возьми, переваривал. Плохо, с трудом, но переваривал.

— И что, — медленно проговорил я, — теперь меня нельзя убить?

— О, убить тебя можно, — Фриц усмехнулся. — Ещё как можно. Вопрос в том, что будет потом. Ты же только что вернулся с того света. И не просто вернулся, а... — он покрутил пальцами в воздухе, подбирая слово, — забрал часть ТОЙ СТОРОНЫ с собой. Понимаешь? Ты теперь связан со смертью напрямую. И чем больше таких возвращений будет, тем сильнее эта связь станет.

Грегор, до этого стоявший молча, вдруг подал голос:

— Ты хочешь сказать, что мой господин теперь... бессмертный?

— И ты туда же! Да не совсем всё так, — Фриц почесал затылок. — Скорее, его очень сложно добить окончательно. Каждая смерть делает его сильнее. Парадокс, да? Убиваешь мага смерти — а он становится лишь могущественнее. И в конце концов приходит за тобой.

— Именно поэтому, — раздался тяжёлый голос Хольгера, — магов смерти в мире почти не осталось.

Я обернулся к нему. Маг стоял, прислонившись к стене, сложив руки на груди, и лицо его было мрачнее тучи.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я.

Хольгер переглянулся с Фрицем. Тот кивнул, разрешая говорить.

— Маги смерти — это проблема, господин Канцлер, — начал Хольгер, тщательно подбирая слова. — Проблема для всех государств, для всех существующих орденов, и для всех живых существ. Их нельзя убить. В прямом смысле — нельзя. Каждая попытка убийства делает их сильнее, приближает к той грани, за которой они становятся уже не людьми, а чем-то иным.

— Чем-то, что само решает, кому жить, а кому умирать, — вставил Фриц, и в его голосе впервые не было обычной игривости.

— Поэтому, — продолжил Хольгер, — единственный способ справиться с магом смерти — это запечатать его. Изолировать так, чтобы он не мог получать силу от смертей вокруг. Замуровать в саркофаг, сковать цепями с особыми рунами, окружить артефактами, блокирующими магию.

— И следить, — добавил Фриц. — Следить десятилетиями. Не допускать, чтобы рядом кто-то умирал. Чтобы даже муха не дохла в радиусе ста шагов. Чтобы цепи не проржавели, артефакты не разрядились, руны не стёрлись. Это, знаешь ли, адский труд.

Я представил себе эту картину. Каменный мешок где-то под землёй, века тишины, вечный мрак, и существо внутри, которое не может умереть, но и жить по-настоящему тоже не может. Жуть.

— И много таких... запечатанных?

— Достаточно, — Хольгер пожал плечами. — В империи — трое, насколько мне известно. Один под столицей, двое на границах. В других странах — везде по-разному. Но появление нового, неподконтрольного мага смерти...

— Это такая боль-дырка-задница для тайной канцелярии, — перебил его Фриц, возвращаясь к своему обычному тону, — что от него проще избавиться сразу. Как бы он ни был полезен в прошлом. И как бы ни были к нему расположены мы лично.

Он посмотрел мне прямо в глаза. Улыбка исчезла с его лица, и впервые я увидел Фрица без этой дурацкой маски. Передо мной стоял уставший, очень уставший человек, который делал свою работу.

— Эмиль, — сказал он тихо, без обычных штучек и прибауток, — я правда прошу прощения. За удар. За то, что не предупредил. За всё. Но пойми — это работа. Когда я увидел, что ты связался с этим, — он кивнул на Кси, — у меня сработал рефлекс. Маг смерти — приговор. Для всех. Для меня, для Хольгера, для тайной канцелярии, для твоей Лизы в конце концов. Я должен был хотя бы попытаться тебя убрать, пока ты не стал угрозой.

— А теперь? — спросил я жёстко.

— А теперь ты показал, что можешь контролировать эту силу. — Фриц развёл руками. — Вернулся. Не превратился в чудовище. Не начал убивать всех подряд. Значит, есть шанс, что ты справишься. Или что твой дружок, — он снова кивнул на Кси, — тебя научит.

— Или ты просто боишься, что следующая попытка тебя убьёт, — усмехнулся я.

— И это тоже, — легко согласился Фриц. — Честность — лучшая политика, особенно когда имеешь дело с тем, кто только что вернулся с того света.

Я смотрел на него и чувствовал, как ярость внутри понемногу утихает. Не исчезает, нет — просто перестаёт быть слепой, обретает форму. Ярость — плохой советчик. Отец всегда это говорил. Гнев застилает глаза, мешает видеть истину, мешает просчитывать последствия.

А последствия были просты.

Фриц прав. Воевать с тайной канцелярией — самоубийство. Даже с новыми силами, даже с Кси внутри. У них ресурсы, у них опыт, у них тысячи способов сделать так, чтобы ты исчез бесследно. И если они решат, что я угроза, меня запечатают в такой же каменный мешок, и никто — ни Лиза, ни Грегор, ни даже Кси — мне не помогут.

— Я тебя прощаю, — сказал я наконец. — Но если ты ещё раз поднимешь на меня руку...

— Я понял, — перебил Фриц, и его улыбка вернулась на место, став чуть шире. — Обещаю, в следующий раз я просто убегу. Или притворюсь мёртвым. Или скажу, что это был не я, а мой злой близнец. Вариантов много, если так подумать.

— Фриц, — предостерегающе произнёс Хольгер.

— Ладно-ладно, — отмахнулся тот. — Шучу. Всё серьёзно, всё чин-чинарём. Прощения попросил, обещание дал. Живём дальше.

Он сделал паузу, внимательно глядя на меня. И вдруг выдал:

— Слушай, Эмиль, раз уж мы всё выяснили и ты такой молодец, что не стал убивать меня прямо здесь и сейчас... может, согласишься стать членом канцелярии?

Я опешил. Настолько, что даже пепел вокруг меня замер на мгновение.

— Что?

— Ну, официально, — Фриц заговорил быстрее, чувствуя, что тема скользкая, — с документиками, с жалованьем, со всеми привилегиями. Ты же теперь ценнейший кадр! Маг смерти, который умеет видеть контракты, который не сошёл с ума и не начал убивать всех подряд. Да за такое нам в Канцелярии руки оторвут, если мы тебя упустим!

— Нет, — ответил я коротко и жёстко.

— Но по...

—Нет.

— Ты даже не выслушал условия! — Фриц всплеснул руками. — А вдруг там бесплатный шоколад по пятницам? Или служебное жильё? Или...

— Фриц, — перебил я, — я счетовод. У меня свои мануфактуры, свой дом, свои люди. Я не хочу быть частью организации, где коллеги убивают друг друга при первой же возможности.

— Обидно слышать, — надулся Фриц, но в глазах его плясали смешинки. — Мы, между прочим, очень дружный коллектив. Хольгер, подтверди.

Хольгер промолчал, тяжело вздохнув.

— Вот видишь, — Фриц ткнул пальцем в сторону мага. — Молчание — знак согласия. Лучшее подтверждение — это молчание. Золотые слова!

— Я сказал нет, — отрезал я. — И это окончательное моё решение.

В этот момент в моей голове раздался ржач Кси. Громкий, раскатистый, полный искреннего, почти детского восхищения.

— Обалдеть, — сказал Кси. — Просто обалдеть.

— Ты о чём? — мысленно спросил я.

— О нём, — Кси ментально ткнул в сторону Фрица. — О козле этом. Слышь, парень, я на своём веку много чего повидал. Архимага, сотни лет существования, тысячи контрактов, миллионы судеб. Но таких наглых, непрошибаемых тварей, как этот твой Фриц, я встречал от силы раза три. И все они давно мертвы. А этот — живёт. И не просто живёт, а ещё и работает, и шутит, и предложения делает после того, как только что пытался тебя убить. Это... это вызывает уважение! Профессиональное такое, циничное, но уважение!

— Рад, что тебе есть кого уважать, — буркнул я мысленно.

— Да ты тоже молодец, — утешил Кси. — Не убил его, хотя мог бы — пепел Предвечной ещё не рассеялся. Гнев контролируешь. Это важно для мага смерти. Гнев — плохой советчик, он...

— Я знаю, — перебил я. — Отец учил.

— Умный у тебя отец был, — одобрительно заметил Кси. — Ладно, давай смотреть, что этот клоун дальше делать будет! Мне жуть как интересно!

А Фриц тем временем, не обращая ни малейшего внимания на мой отказ, перевёл взгляд на Кси. И улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой.

— Слышь, красавчик, — обратился он к парящей сущности, — а ты не хочешь со мной контракт заключить?

Кси, который до этого парил с независимым видом, чуть не рухнул на пол от этих слов. Его четыре глаза синхронно расширились, а лицо застыло в одной маске — смеси отвращения и искреннего изумления.

— Что? — переспросил он, решив, что ослышался.

— Контракт, говорю, давай заключим, — повторил Фриц, и в его голосе не было ни капли иронии. — Ты же у нас спец по этой части? Я тебе — душу, или что там обычно просят, а ты мне — силу там всякую, бессмертие, ну и чтобы девушки любили. Идёт?

Кси медленно, очень медленно, повернулся ко мне. В его четырёх глазах читалось: Ты это видишь? Ты это слышишь? Он серьёзно? — Но спустя миг мой фамильяр перевёл взгляд обратно.

— Я с подобной тварью, — произнёс Кси с расстановкой, выделяя каждое слово, — контракт заключать не намерен. Ни сейчас, ни через тысячу лет, ни через вечность. Даже если ты будешь последним живым существом во вселенной и предложишь мне все сокровища мира.

— Обижаешь, — вздохнул Фриц, но как-то беззлобно. — Я, между прочим, хороший вариант. Надёжный, весёлый, никогда не скучно...

— В том-то и дело, — отрезал Кси. — Ты СЛИШКОМ хороший вариант. И мне это не нравится.

— Ну и зря, — Фриц пожал плечами и, кажется, ничуть не расстроился. — Ладно, ваше право.

Я переводил взгляд с одного на другого и чувствовал, что упускаю что-то важное.

— Кси, — спросил я мысленно, — что ты имел в виду под "подобной тварью"? Он же человек. Вроде бы. Ну, или... не совсем человек.

Кси не ответил. Я почувствовал, как его присутствие внутри меня стало каким-то... осторожным.

— Кси?

— Не сейчас, парень, — буркнул он. — Потом. Если понадобится.

Я хотел надавить, но в этот момент Фриц, стоявший напротив, вдруг поднёс палец к губам в выразительном жесте "тсс". И подмигнул.

— Не лезь, Эмиль, — сказал он мягко. — Есть вещи, которые лучше не знать. Особенно таким хорошим мальчикам, как ты. Поверь моему опыту.

— Какому опыту? — не отставал я. — Ты только что пытался меня убить, а теперь советуешь, во что мне не лезть?

— Ну да, — легко согласился Фриц. — Я же плохой. А плохие всегда дают плохие советы. Но этот совет — хороший. Парадокс, да?

Я посмотрел на Хольгера. Тот стоял с каменным лицом, не выказывая ни одной эмоции. На Грегора — тот всё ещё сжимал меч, но уже без прежней ярости, скорее по привычке. На Кси — сущность демонстративно отвернулась и делала вид, что рассматривает стеллажи.

— Ладно, — сказал я, чувствуя, что в этой игре мне пока не выиграть, да и не стоит играть. — Чёрт с вами. Но когда всё закончится...

— Когда всё закончится, — философски заметил Фриц, — правда уже будет не нужна. Потому что ничего не закончится. Никогда. Это жизнь, товарищ мой, и она имеет привычку продолжаться, несмотря ни на что.

Он потянулся, хрустнул суставами и вдруг стал совершенно обычным:

— Слушайте, а есть кто хочет? Я, например, жутко проголодался. Все эти драки, убийства, воскрешения — жутко аппетит нагуливают. В городе есть таверна, я заприметил её, когда шёл сюда. "Три весёлых селёдки" называется. Вывеска дурацкая, но пахнет оттуда прилично.

— Ты серьёзно? — Грегор наконец убрал меч в ножны, но голос его звучал так, будто он до сих пор не верил происходящему. — Сейчас? После всего?

— А что такого? — Фриц удивился. — Вечер, все живы, Эмиль вообще бессмертный почти. Надо отметить. И поужинать. Организм требует калорий!

— Я бы поел, — неожиданно подал голос Хольгер. — И подумать надо. Спокойно, за столом.

— Вот! — Фриц ткнул в него пальцем. — Хольгер — умный человек. Он понимает. Еда — это святое. За едой и разговоры лучше ведутся, и мысли благие приходят, и вообще...

Я посмотрел на Кси. Тот пожал плечами — всеми четырьмя — и растворился в воздухе, возвращаясь в моё сознание. Внутри стало тепло и немного тесно, будто там поселился огромный ленивый кот.

— Идём, — сказал я, принимая решение. — Мне и в самом деле надо подумать. И поесть. Я сегодня уже дважды чуть не умер...

— Золотые слова! — обрадовался Фриц и, развернувшись, бодро зашагал по коридору.

Мы двинулись за ним. Грегор шёл рядом, то и дело косясь на мою грудь, где под рубашкой уже почти затянулся розовый шрам.

— Господин, — тихо спросил он, — как вы? Честно?

— Честно? — Я прислушался к себе. — Странно. Будто внутри что-то поменялось. Не плохо, не хорошо — просто иначе. Как будто я раньше не замечал, что мир... ну, звучит громче, что ли?

— Это смерть, — раздался в голове голос Кси. — Ты теперь её слышишь. Всегда. Это не страшно, просто к этому надо привыкнуть. Как к шуму воды или ветра.

— Привыкну, — ответил я мысленно. — Наверное.

— Привыкнешь, — уверенно сказал Кси. — Куда ты денешься.

Таверна "Три весёлых селёдки" располагалась на углу центральной площади и какой-то кривой улочки, уходящей в сторону реки. Вывеска действительно была дурацкой — три синих рыбины, сложенных в пирамиду, с выпученными глазами и глупыми улыбками. Но внутри оказалось чисто, тепло и пахло так, что у меня желудок свело голодной судорогой.

Хозяин — круглый, красномордый мужик с роскошными усами — при нашем появлении заметно напрягся. Ещё бы — четверо вооружённых типов (Грегор с мечом, Хольгер с жезлом, я с подозрительным шрамом на груди и разорванной рубахой, да Фриц со своей безумной улыбкой) вваливаются в таверну поздним вечером. Но Фриц мгновенно его очаровал, заказав сразу два кувшина лучшего вина и потребовав "всего самого жирного, жареного и побольше".

— И селёдки, — добавил он, кивая на вывеску. — Три штуки. Для символизма.

Мы уселись за дальний стол, подальше от немногочисленных посетителей, которые при нашем появлении предпочли быстро допить своё пиво и ретироваться. Фриц же разливал вино по кружкам с таким видом, будто ничего необычного не произошло.

— Ну, за знакомство, — провозгласил он, поднимая кружку. — За новые лица в нашем старом мире. За магов смерти, которые не хотят убивать всех подряд. И за то, чтобы нам всем повезло.

— За то, чтобы повезло, — эхом отозвался Хольгер и сделал большой глоток.

Я пить не стал. Просто сидел, смотрел на огонь в камине и пытался осмыслить всё, что случилось за этот день.

— Не пьёшь? — Фриц пододвинул ко мне кружку. — Обижаешь.

— Не хочу, — ответил я коротко.

— А зря. — Он отхлебнул из своей. — Вино здесь паршивое, конечно, по столичным меркам, но для провинции — божественный нектар. Расслабляет.

— Я не хочу расслабляться, — сказал я. — Я хочу понять.

— Что именно?

— Всё. — Я обвёл рукой стол. — Почему ты это сделал. Что теперь будет. Как мне жить с этим, — я коснулся груди, — внутри. Почему Кси назвал тебя тварью. Всё.

Фриц поставил кружку на стол и посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом. Улыбка его стала тише, спокойнее, почти человеческой.

— Эмиль, — сказал он, — я отвечу на всё, что смогу. Честно. Но сначала ты должен понять одну простую вещь. В этом мире нет чёрного и белого. Есть только оттенки серого. И тени. Очень много теней.

— Философствуешь?

— Пытаюсь. — Он вздохнул. — Насчёт моего поступка — я объяснил. Маг смерти — это угроза. Не потому, что ты плохой, а потому, что ты неподконтрольный. Тайная канцелярия терпит многое. Коррупцию, интриги, даже культистов, если они сидят тихо и не отсвечивают. Но неподконтрольный маг смерти — это красная тряпка. Мы обязаны реагировать.

— И ваша реакция — убивать?

— Ну, ты же жив. — Фриц улыбнулся. — И, судя по всему, живёшь даже лучше прежнего. Так что не убивать, а проверять на прочность. Ты прошёл проверку. Молодец.

— А если бы не прошёл?

— Тогда мы бы сейчас не разговаривали, — просто ответил он. — Я бы доложил начальству, что в Торнвальде объявился новый маг смерти, и сюда бы выслали отряд зачистки. Тебя бы запечатали в какой-нибудь подвал, и сидел бы ты там до скончания века, питаясь магией случайных смертей, если бы они до тебя долетали.

От его слов повеяло таким холодом, что я невольно поёжился.

— А теперь?

— А теперь ты — наш. — Фриц развёл руками. — Не официально, но по факту. Ты знаешь о нас, мы знаем о тебе. Ты не враг, ты не угроза. Ты просто... сложный случай. А со сложными случаями мы умеем работать.

— И что это значит?

— Это значит, — вмешался Хольгер, — что теперь вы, господин Канцлер, будете под колпаком. Не в плохом смысле — не подумайте. Мы просто будем следить, как развивается ваша сила, не выходит ли она из-под контроля. Если всё будет хорошо — вас никто не тронет. Если начнутся проблемы...

— Если начнутся проблемы, — перебил Фриц, — мы их решим. По-хорошему. По-тихому. Без запечатываний в подвалах. Ты же умный, Эмиль, ты справишься. А мы поможем.

— Поможете, — повторил я с сомнением. — Как сегодня помогли?

— Сегодня была проверка, — Фриц оставался невозмутим. — Жёсткая, но эффективная. Ты теперь знаешь, на что способен. И мы знаем. Все при деле.

Я покачал головой. Логика в его словах была, но какая-то... Не по-человечески это...

— Ладно, — сказал я, решив сменить тему. — А что там с культистами? С Хранителями? Мы зачем сюда ехали?

Фриц загадочно улыбнулся...

— А это, мой юный друг, давай обсудим уже завтра. Сегодня у нас с тобой пир! — С этими словами он вскинул кружку с вином к потолку и залпом осушил её. — Гуляй, народ!

Глава 9. Вино, тени и немного правды

— Ну же, Эмиль, не будь занудой! — Фриц смотрел на меня с таким неподдельным укором, будто я отказался спасать мир, а не просто пропустить кружку паршивого местного пойла. — Ты сегодня дважды погиб и один раз воскрес! Это, знаешь ли, требует обмывания! По всем законам жанра!

— Я не пью, — в который раз повторил я, отодвигая от себя глиняную кружку с тёмно-бордовой жидкостью, которая лишь отдалённо напоминала вино. — И вообще, мне завтра работать. Документы изучать, культистов ловить, с местными бюрократами разбираться...

— Работа никуда не денется, — философски заметил Фриц, пододвигая кружку обратно. — А вот возможность выпить с человеком, который только что вернулся с того света и притащил оттуда древнего демона, выпадает раз в жизни. Не выбрасывай такой момент моей жизни, Канцлер!

Хольгер, сидевший напротив, молча жевал кусок мяса и смотрел куда-то в сторону со своим обычным каменным выражением лица. Грегор, устроившийся рядом со мной, косился на Фрица с такой смесью подозрения и усталости, что мне даже стало жаль моего телохранителя. День у него выдался тот ещё.