Ревизор

— Отлично! — Он хлопнул в ладоши — всеми четырьмя, отчего звук получился странный, нестройный. — Тогда приступим. Ритуал слияния — штука сложная, но я постараюсь сделать его для тебя максимально... комфортным.

Он поднялся из кресла, и я увидел, что его тело такое же нечеловеческое. Его ноги при ходьбе изгибались в обе стороны, от чего он походил на причудливую цаплю.

— Смотри внимательно, — сказал старик, и его голос теперь звучал отовсюду сразу. — Это твоя будущая душа. Вернее, часть её. Моя часть.

Фиолетовый туман начал вытекать из-под его мантии, собираясь в центре комнаты в плотное, пульсирующее облако. Оно росло, меняло форму, переливалось оттенками от нежно-сиреневого до густо-фиолетового, почти чёрного. В глубине его вспыхивали искры.

— Подойди, — велел голос.

Я шагнул вперёд, чувствуя, как воздух вокруг становится плотным. Туман коснулся моего лица — он оказался прохладным, чуть покалывающий, как слабый электрический разряд.

— Не сопротивляйся, — шепнул голос прямо мне в ухо. — Впусти меня.

Туман хлынул в меня.

Это было странное ощущение. Не боль, нет. Скорее... наполнение. Будто в пустой сосуд вдруг начала литься вода. Я почувствовал, как мои границы расширяются, как внутри появляется новое пространство, как новая комната, в которой кто-то поселился. Я видел, как фиолетовые нити обязательств вплетаются в мои собственные — серебряные. Они переплетались, срастались, становились единым целым.

А потом всё стихло.

Я стоял посреди той же странной комнаты, но теперь в ней не было никого, кроме меня. Кресла опустели, мантия старика бесформенной кучей валялась на полу. Вокруг было тихо и пусто.

— Ну как? — раздался голос у меня в голове. — Приём нормальный? Слышишь меня?

Я вздрогнул. Голос звучал отчётливо, но не снаружи, а где-то глубоко внутри меня.

— Слышу, — ответил я мысленно. — Ты... внутри?

— А где же ещё? — Голос усмехнулся. — Договор есть договор. Теперь я часть тебя. Твоя тень, твой советник, твой... как там это называется? Фамильяр. Да, пожалуй.

Я прислушался к себе. Ничего необычного не чувствовалось. Сердце билось ровно, дыхание было спокойным. Только где-то на периферии сознания будто поселился кто-то чужой — тёплый, живой, внимательно наблюдающий.

— Не бойся, — сказал голос. — Я не кусаюсь. Идаже советы даю только по запросу. Хочешь — общаемся, хочешь — молчу. Я просто наблюдатель.

— Наблюдатель, — повторил я. — А как мне тебя называть?

— Хм. — В голосе послышалась задумчивость. — Имя... У меня никогда не было имени. Маг смерти звал меня просто "контракт". Маг иллюзий — "шедевр". А вместе они обращались ко мне на "ты". Но для общения с тобой нужно что-то более... личное.

— Может, Кси? — предложил я. — Это коротко, звучно.

— Кси, — голос попробовал имя на вкус. — Кси... Переплетение, связь, узел... Мне нравится. Звучит загадочно. И с намёком на моё великое прошлое. Принимается.

— Тогда пошли, Кси, — сказал я, оглядывая комнату, которая уже начала таять, растворяться, возвращая меня в реальность архива. — У нас много работы.

— А вот это мне нравится, — довольно промурлыкал голос у меня в голове. — Работа. Приключения. Опасности. Я долго ждал чего-то подобного.

Вскоре реальность вернулась окончательно. Я стоял в архиве, на том же самом месте, где потерял сознание. В руке всё ещё был зажат старый пергамент, но теперь он выглядел иначе — тусклый, безжизненный, обычная старая бумага, лишённая всякой магии.

— Прощай, старая оболочка, — театрально вздохнул Кси. — Ты служила мне верой и правдой долгие годы. Но новая жизнь, знаешь ли, требует новых форм!

— Ты сейчас серьёзно? — спросил я, глядя на безобидный с виду листок.

— Абсолютно. — В голосе послышалась усмешка. — Между прочим, я мог бы сейчас заставить тебя петь оперные арии или плясать канкан. Но не буду. Потому что мы договорились.

— Утешил, — буркнул я, пряча опустевший пергамент в карман.

Я сделал шаг к выходу из архива и вдруг понял, что мир вокруг изменился. Нет, он остался тем же — те же стеллажи, те же груды бумаг, та же пыль. Но я теперь видел их иначе. Магическое зрение, которое раньше приходилось включать усилием воли, теперь работало само, на периферии, не отвлекая, но давая полную картину.

— Это я, — довольно сказал Кси. — Немного подстроил твоё восприятие. Теперь ты видишь мир контрактов всегда, но можешь контролировать, насколько глубоко в него погружаться. Удобно, правда?

— Удобно, — согласился я, пробираясь между завалами. — А тратить силы на это буду меньше?

— Гораздо меньше. Я же говорил — я помогу тебе контролировать магию. Тратить её эффективно. Не разбрасываться ей по мелочам.

— Спасибо.

— Не за что. Это входит в условия контракта. Кстати, — голос Кси стал заговорщицким, — а что это за милашка в розовом платье, которая постоянно появляется в твоих мыслях?

Я споткнулся о груду книг и едва не упал.

— Ты... ты читаешь мои мысли?!

— Ну, я же внутри тебя, — резонно заметил Кси. — Сложно не заметить, что ты думаешь о какой-то девушке каждые пять минут. Особенно когда пытаешься сосредоточиться на работе. Лиза, кажется?

— Это... не твоё дело, — выдавил я, чувствуя, как краска заливает щёки. — И вообще, она просто служанка.

— Просто служанка, — протянул Кси с интонацией, не оставляющей никаких сомнений в том, что он мне не верит. — Ну-ну. Буду иметь в виду.

— Ничего не имей в виду!

— Ладно, ладно, — примирительно сказал он. — Молчу. Но когда мы с ней познакомимся, я ей расскажу, как ты покраснел, когда я спросил...

— Только попробуй!

В голове раздался раскатистый смех — тот самый, басовитый, которым Кси смеялся в иллюзии. Но сейчас он звучал почти по-дружески, без той ледяной жути, что была вначале.

— Расслабься, мальчик. Я шучу. Тайны сердца — это святое. Даже для древнего демона вроде меня. Но... — он сделал паузу, — она тебе действительно дорога. Я это чувствую. Береги её. Такие люди редко встречаются.

Я промолчал, но внутри потеплело. Кажется, мой новый незваный гость был не таким уж и чудовищем.

— Господин! — донеслось от дверей. — Господин, всё хорошо?!

Грегор. Я узнал его голос — встревоженный, готовый в любой момент вышибить дверь и ворваться внутрь.

— Всё в порядке, Грегор! — крикнул я, ускоряя шаг. — Уже иду!

— Жив, — облегчённо выдохнули за дверью. — Слава богам. А то я ору уже минуты три, а вы всё не отвечаете.

Я выбрался из архива в коридор. Грегор стоял у двери, сжимая меч так, что костяшки побелели. Хольгер за его спиной лениво облокотился на стену и смотрел куда-то вглубь коридора.

Хоть здесь ничего не менялось...

Глава 7. Серебряный туман и знакомство со смертушкой

— Господин! — выдохнул Грегор, окидывая меня быстрым оценивающим взглядом. — С вами точно всё в порядке? Вы там были... ну... очень долго. И тихо. А оттуда такая магия перла, что у Хольгера амулеты нагрелись.

— Всё хорошо, Грегор, — ответил я и тут же понял, что голос мой звучит... странно.

Словно я говорил не один. Словно кто-то невидимый стоял у меня за спиной и повторял каждое слово с небольшой задержкой, создавая лёгкое, призрачное эхо. Глубокое, чуть гулкое, оно накладывалось на мои собственные интонации, делая голос чужим и немного пугающим.

Грегор это тоже услышал. Его глаза расширились, и рука на мече дёрнулась, готовая выхватить клинок.

— Господин? — переспросил он осторожно. — Это... вы сейчас говорили?

— Я, — кивнул я, и эхо снова повторило за мной, растекаясь по коридору.

Хольгер, до этого безучастно стоявший у стены, вдруг выпрямился. Его массивная фигура напряглась, а рука потянулась к жезлу на поясе. Глаза мага — тёмные, глубокие, обычно совершенно непроницаемые — сейчас впились в меня с таким вниманием, будто я был загадочным артефактом неизвестного происхождения.

— Что случилось? — спросил он коротко, и в его голосе прозвучала та стальная нотка, которая бывает только у людей, привыкших мгновенно оценивать угрозу.

Я вздохнул. Объяснять придётся долго. И лучше сделать это здесь, в коридоре, где нас никто не подслушивает — местные жучки снаружи, а внутри, кажется, чисто.

— Мне нужно вам кое-что показать, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, несмотря на дурацкое эхо. — Только, пожалуйста, без резких движений. Ситуация под контролем. Надеюсь.

— Что показать? — насторожился Грегор.

— Познакомьтесь с моим новым... спутником.

Я закрыл глаза и мысленно позвал:

— Кси. Выходи. Только аккуратно, не напугай их до смерти.

— А если я хочу их напугать? — тут же отозвался довольный голос у меня в голове. — Они такие забавные. Особенно этот, с мечом. Грегор, кажется?

— Кси.

— Ладно, ладно. Буду паинькой.

Я почувствовал, как внутри меня что-то шевельнулось. Словно огромный зверь, лежавший на дне глубокого озера, вдруг решил подняться к поверхности, чтобы глотнуть воздуха. По телу пробежала холодная дрожь, воздух вокруг меня стал холоднее, и...

Из моей груди шагнула тень.

Иного слова я подобрать не мог. Она просто отделилась от меня, как отделяется отражение от человека, когда отходишь от зеркала. Серая, полупрозрачная, она собралась в воздухе в причудливую фигуру, которая быстро росла, обретала плоть, становилась плотнее.

А через мгновение перед нами стоял он.

Кси.

Фигура его была зыбкой, постоянно меняющейся. То он казался высоким стариком в развевающихся одеждах, то вдруг становился приземистым и коренастым, с неестественно длинными руками. Черты лица плыли, как отражение в мутной воде — только что это было лицо мудреца с окладистой бородой, а через секунду уже острый, хищный профиль молодого аристократа. Но глаза — четыре глаза, расположенных в странном, нечеловеческом порядке — оставались неизменными. Они светились в полумраке холодным белым огнём и смотрели на моих спутников с весёлым, чуть насмешливым любопытством.

От фигуры веяло ледяным холодом. Не тем, что бывает зимой на улице, а другим — глубинным, могильным, пронизывающим до костей. Воздух вокруг Кси заиндевел, и на полу под ним начали появляться тонкие узоры инея.

— О, а здесь мило, — произнёс Кси, оглядывая коридор. Голос его звучал отовсюду сразу, словно эхо в лесу. — Грязновато, правда, но для смертных — вполне прилично.

Грегор испуганно попятился.

Я увидел, как побледнело его лицо, как задрожали губы, как рука, сжимавшая меч, предательски дёрнулась. Мой бесстрашный телохранитель, наёмник, прошедший десятки схваток, смотревший смерти в лицо — сейчас был в ужасе. Настоящем, животном ужасе, который невозможно контролировать.

— Что... — прохрипел он, пятясь к стене. — Что это такое, господин?

— Кси, — ответил я. — Мой новый... фамильяр, если хочешь.

— Фамильяр? — переспросил Хольгер. В отличие от Грегора, он не пятился. Он стоял на месте, сжимая жезл, и его лицо стало ещё мрачнее обычного. Я видел, как напряглись мышцы на его шее, как мелко задрожали пальцы, сжимающие оружие. — Такие фамильяры, господин Канцлер, бывают только у архимагов. И то не у всех. И обычно они выглядят... попроще.

— Я не простой, — с достоинством заявил Кси, поправляя полупрозрачный воротник. — Я уникальный. Эксклюзивный! Можно сказать, штучный товар.

— Помолчи пока, — попросил я мысленно.

— Как скажешь, хозяин, — отозвался он, но в голосе явственно слышалась усмешка.

— Он... оно... безопасно? — спросил Грегор, всё ещё не приближаясь.

— Я старая, мудрая и совершенно безопасная сущность, — обиженно произнёс Кси. — Меня даже дети не боялись. Когда они были живые. И разумные. И вообще, это было сто лет назад!

— Кси! — рявкнул я вслух, забывшись.

— Всё-всё, молчу, — он примирительно поднял четыре руки, и это зрелище заставило Грегора вжаться в стену ещё сильнее.

Я повернулся к своим спутникам. Хольгер смотрел на меня тяжёлым, оценивающим взглядом. Грегор — с ужасом и недоверием. Нужно было срочно переводить разговор в практическое русло, пока они не наделали глупостей.

— Кси, — сказал я, указывая на дверь архива, — будь добр, прибери там. А то нам ещё работать с этими документами, а в таком бардаке ничего не найдёшь.

— Что? — Четыре глаза Кси синхронно расширились. — Ты хочешь, чтобы Я! Великое и ужасное создание двух архимагов, занимался уборкой?

— Да. Именно. Ты же теперь часть моей команды. А в команде все помогают друг другу.

— Я тебе не уборщик, — надулся он, и от этого зрелища — надувшейся полупрозрачной фигуры с четырьмя глазами и постоянно меняющимся лицом — мне самому стало не по себе.

— Ты мой фамильяр, — напомнил я. — И мы заключили контракт. Если я правильно помню, там был пункт о «всестороннем содействии». Или я ошибаюсь?

Кси замер. Его глаза — все четыре — сузились, и в них мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Хорошо сыграно, мальчик, — сказал он после паузы. — Ладно. Сделаю. Но только потому, что мне самому надоело сидеть в этой куче мусора.

Он щёлкнул пальцами.

Звук был странный — сухой, резкий, он разнёсся по коридору и, кажется, проник сквозь стены, потому что где-то вдалеке что-то жалобно звякнуло и затихло.

Из открытой двери архива донёсся гул. Сначала тихий, едва слышный, он быстро нарастал, превращаясь в мощный рокот, от которого задрожали стены. Мы все инстинктивно отшатнулись, а Грегор даже пригнулся, закрывая голову руками.

А потом из двери хлынули бумаги.

Вернее, они не хлынули — они вылетали стройными рядами, аккуратными стопками, которые сами собой складывались одна на другую, поднимались к потолку и... исчезали. Я заглянул внутрь и увидел, как груды многовекового хлама, которые ещё час назад громоздились до самого потолка, рассортировываются с невероятной скоростью. Договоры летели к договорам, свитки к свиткам, книги выстраивались на полках по алфавиту и годам. Пыль, поднятая этим движением, собиралась в плотные серые шары и оседала в углах, не смея приближаться к чистым стопкам.

Это продолжалось минуты две. А потом всё стихло.

Я шагнул в архив и замер.

Помещение было неузнаваемо. Высокие стеллажи, раньше едва видневшиеся под завалами, теперь стояли ровными рядами, плотно заставленные аккуратно подписанными папками. Стол в центре, который я с трудом откопал, теперь сиял чистотой, а на нём ровными стопками лежали документы, рассортированные по темам. Даже пол был подметён — ни соринки, ни клочка бумаги.

— Ну как? — раздался довольный голос у меня за спиной. Кси стоял в дверях, скрестив на груди все четыре руки, и его лицо выражало крайнюю степень самодовольства. — Нравится?

— Кси... — выдохнул я. — Это... невероятно.

— Пустяки, — отмахнулся он, но было видно, что комплимент ему приятен. — Для меня это как пальцами щёлкнуть. Буквально. — Он многозначительно посмотрел на свои пальцы.

Грегор, осмелевший после того, как апокалипсис закончился, заглянул в архив и застыл с открытым ртом.

— Быть того не может, — прошептал он. — Там же было... ну, вы сами видели... А тут...

— Магия, — коротко бросил Хольгер, проходя мимо него внутрь. Он медленно обошёл помещение, касаясь стеллажей, заглядывая в папки, и его лицо с каждой минутой становилось всё мрачнее. — Сильная магия. Очень сильная. Такое даже нашему штатному магу не под силу.

— Я не маг, — поправил Кси, материализуясь рядом с Хольгером. Тот дёрнулся, но удержался и не выхватил жезл. — Я нечто большее! Побольше уважения, господин канцелярский. Я ведь не называю вас тем... Что вы есть.

— Ты контракт, — уточнил я. — Оживший древний контракт.

— Ну, если так грубо, то да, — обиделся Кси.

Хольгер медленно повернулся ко мне. В его глазах читалась сложная гамма чувств — от недоверия до мрачного принятия.

— Господин Канцлер, — сказал он тихо. — Вы понимаете, что вы сейчас сделали? Вы привязали к своей душе существо, которому несколько сотен лет. Которое создано двумя архимагами — магом смерти и магом иллюзий. Это...

— Я знаю, — перебил я. — Это риск. Но у меня не было выбора. Либо так, либо смерть.

— Выбор есть всегда, — возразил Хольгер. — Просто не всегда он очевиден.

— Вот и я о том же, — усмехнулся Кси, подходя к стеллажу и с интересом разглядывая корешки книг. — Мальчик сделал правильный выбор. Поверьте мне, я знаю толк в правильных выборах. Я сам — результат одного такого выбора.

— Кси, иди сюда, — позвал я, и сущность неохотно оторвалась от книг. — Нам нужно поговорить. Всем вместе.

Мы вышли в коридор. Я оглядел своих спутников — бледного, но уже приходящего в себя Грегора, мрачного, как туча, Хольгера и полупрозрачную фигуру Кси, которая парила в воздухе, не касаясь пола.

— Ситуация следующая, — начал я. — У меня теперь есть фамильяр. Очень старый, очень сильный и, надеюсь, очень полезный. Он будет со мной всё время. Вопросы?

— У меня есть вопрос, — раздался голос из конца коридора.

Мы все обернулись.

Там стоял Фриц...

Как он здесь оказался? Я не слышал шагов. Хольгер позвал его? Зачем?

Фриц же просто стоял в полумраке, прислонившись плечом к стене, и улыбался своей обычной улыбкой — детской, невинной, от которой у меня всегда пробегали мурашки.

Но сегодня улыбка была другой. Сегодня в ней чувствовалось что-то... новое. Холодное. Изучающее...

— Фриц, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ты как здесь оказался?

— Птичка нашептала кое-что интересное, — пожал он плечами. — Решил проверить. А тут у вас такое веселье... — Он перевёл взгляд на Кси, и его глаза чуть заметно сузились. — А что это за чудо, господин Канцлер?

— Кси, — осторожно ответил я. — Мой фамильяр. Точнее, древний контракт, который теперь живёт во мне.

— Контра-а-акт? — Фриц отделился от стены и медленно, очень медленно и плавно,раскачиваясь из стороны в сторону, начал приближаться. — Интересно... Очень интересно. А откуда он взялся?

— Из архива, — я кивнул на дверь, отступая на шаг. Что-то во Фрице прямо вопило о опасности. — Лежал там в груде бумаг. Я его случайно пробудил.

— Случайно, — повторил Фриц, словно бы пробуя слово на вкус. — Ну надо же, как случайно всё бывает...

Он подошёл ближе. Кси, до этого паривший в воздухе с независимым видом, вдруг напрягся. Его четыре глаза уставились на Фрица с неожиданным вниманием, а полупрозрачное лицо перестало смеяться, застыв в одной маске.

— Кси, — позвал я мысленно. — Что случилось?

— Ничего, — ответил он, но в голосе не было обычной лёгкости. — Просто... интересный экземпляр. Очень интересный.

Фриц остановился в двух шагах от меня и с любопытством разглядывал Кси.

— И кто же тебя создал, красавчик? — спросил он, обращаясь к сущности.

— Архимаги, — ответил Кси с достоинством. — Маг смерти и маг иллюзий. Давно, очень давно. Они вложили в меня всё — свои силы, свои знания, даже свои души.

— Маг смерти, — медленно повторил Фриц, и его улыбка вдруг стала шире. — А с кем работал тот многоуважаемый маг? Уж не искал ли он... Вечной жизни?

— Не знаю, с кем он работал, — пожал плечами Кси. — Но вечную жизнь он искал. Мы все её искали. Только нашли по-разному.

— Да, — кивнул Фриц. — По-разному...

И в этот момент я заметил, что его глаза изменились.

Обычно глаза Фрица были просто глазами — серыми, чуть насмешливыми, но вполне обычными. Сейчас же в них загорелся огонь... Тот самый, который я видел у культистов на складе — холодный, безумный, нечеловеческий.

— Фриц? — позвал я осторожно. — Вы в порядке?

Он перевёл взгляд на меня. И улыбнулся.

— В полном, господин Канцлер. В полном. Просто... понимаешь...

Его рука внезапно дёрнулась вперёд так быстро, что я даже не успел моргнуть.

Его плоть потекла, как воск, перестраиваясь, трансформируясь, и через долю секунды вместо человеческой кисти у Фрица было нечто иное. Чёрное, блестящее, острое как бритва — щупальце, покрытое хитиновой броней и с хищным жалом на конце.

Я увидел, как оно летит в меня. Как преодолевает разделяющее нас расстояние. Как целится прямо в грудь.

И не успел ничего сделать.

Удар был чудовищным.

Я почувствовал, как острая боль взрывается в груди, как что-то чужое, холодное, скользкое внутри моего тела, разрывая плоть, ломая кости, проходя насквозь. Я опустил глаза и увидел руку Фрица — вернее, то, во что она превратилась — торчащую из моей груди. Чёрное щупальце, забрызганное алой кровью, медленно шевелилось, в такт моему затихающему сердцу.

— Вот так, — услышал я голос Фрица. Спокойный, почти ласковый. — Не ожидал, да, Канцлер? Или что то ты сейчас?

Я хотел ответить, но из горла вырвался только булькающий хрип. Лёгкие наполнялись чем-то тёплым и мокрым...

— Господин! — заорал Грегор где-то далеко-далеко.

Я видел, как он бросается вперёд, выхватывая меч. Видел, как его лицо искажается яростью и ужасом. Как клинок со свистом рассекает воздух, целясь во Фрица...

Но Хольгер оказался быстрее.

Массивная фигура мага метнулась наперерез, и его рука перехватила Грегора поперёк груди, останавливая на полпути.

— Пусти! — закричал Грегор, вырываясь. — Пусти, мразь! Он же... господин...!

— Стой, — голос Хольгера был каким-то глухим... — Не лезь. Уже поздно.

— Поздно?! — Грегор бился в его руках, как дикий зверь. — Да я...

Он не договорил. Хольгер просто сжал его крепче, и мой телохранитель, при всём своём боевом опыте, не мог вырваться из медвежьей хватки мага.

А я стоял и смотрел, как мир вокруг меня тускнеет.

Боль медленно уходила. Это было странно — сначала я чувствовал её отчётливо, каждую вспышку... А потом она начала отступать, затухать, таять, уступая место чему-то другому. Пустоте, наверное. Холоду. Бесконечному, умиротворяющему спокойствию.

Я увидел, как Грегор кричит, вырывается, и как по его лицу текут слёзы — мой суровый наёмник, видавший виды, плакал... Увидел, как Хольгер держит его, не отпуская, и смотрит на меня с каким-то странным выражением — не жалости, не ужаса, а скорее... Безразличия. Как Фриц стоит надо мной, и его лицо — это уже не лицо шута, а маска холодного, ледяного безумия.

— Маг смерти, — прошептал Фриц, глядя на Кси, который застыл в воздухе, не в силах пошевелиться. — Опасную ты нашёл игрушку, парень...

Я хотел ответить, но голоса уже не было. Только тишина внутри и гул крови в ушах, который тоже постепенно стихал, угасал, превращаясь в ничто.

Перед глазами поплыли картинки. Лиза. Её улыбка, её тёплые руки, её голос, шепчущий: «Возвращайтесь скорее». Родовой особняк, кленовые листья за окном, уютное кресло у камина. Фон Хаген, ворчащий над старыми бумагами. Рихтер, который наконец-то начал меня уважать.

Я всё это терял. Прямо сейчас. Навсегда.

И почему-то это не вызывало во мне боли. Только лёгкую, светлую грусть, которая таяла вместе с уходящим сознанием.

Я падал. Вернее, не падал — проваливался. В бездонную, тёплую, уютную темноту, которая обнимала меня, убаюкивала, шептала: «Отдохни. Ты заслужил это. Просто закрой глаза и отдохни».

Это было так приятно. Так правильно. Так...

— Куда же ты, парень?

Голос прозвучал прямо в темноте. Резкий, насмешливый, до боли знакомый.

— Мы только начали...

Я почувствовал, как что-то схватило меня за шиворот. Сильно, грубо, бесцеремонно. Словно огромная рука ухватила за шкирку и потащила вверх, прочь из этого сладкого, уютного небытия.

— Кси... — прошептал я, не в силах даже удивиться.

— Я же говорил, — услышал я его голос, в котором смешались досада и гордость. — Контракт есть контракт. Ты обещал мне приключения, мальчик. И умирать тебе пока рано...

Вверх. Вверх. Сквозь тьму, которая вдруг стала враждебной, которая цеплялась за меня, не хотела отпускать. Но рука Кси была сильнее. Она тащила меня, прорывая слои реальности, возвращая туда, где...

Я вдохнул.

Это было не похоже на нормальный вдох. Это был хриплый, рваный, судорожный вздох утопленника, которого вытащили из воды в последнюю секунду. Воздух ворвался в лёгкие вместе с болью, вместе с ужасом и... вместе с жизнью.

Я закашлялся, выплёвывая что-то тёплое и солёное. Кровь. Целый поток крови, который хлынул изо рта, заливая подбородок, грудь, пол.

И открыл глаза.

Первое, что я увидел, — это лицо Фрица.

Он стоял в двух шагах, и его маска безумия впервые дала трещину. В глазах шута плескалось искреннее, неподдельное удивление.

— Да не может быть, — прошептал он.

Я перевёл взгляд вниз.

В моей груди зияла дыра. Огромная, рваная, сквозная — я видел сквозь неё стену за своей спиной. Там, где должно быть сердце, где должны быть лёгкие, где должна быть жизнь, — сейчас была пустота. И из этой пустоты, вместо крови, сочилось нечто иное...

Туман.

Густой, серебристый, переливающийся, он вытекал из раны медленными, тягучими струями, собирался в воздухе в причудливые фигуры и... втягивался обратно. Пульсируя, как живой организм, он заполнял пустоту внутри меня, ткал заново разорванные сосуды, восстанавливал мышцы, закрывал рану.