Ревизор

— Он самый, — подтвердил я, усаживаясь за стол. — Кси, покажись.

Из моей груди вытекла знакомая тень, сгустилась в воздухе и через мгновение перед нами предстал Кси во всей своей четырёхглазой красе. Оперативник дёрнулся было к амулету, но усилием воли остановил себя и замер, глядя на сущность со смесью настороженности и любопытства.

— О, новые лица, — довольно осклабился Кси, разглядывая его всеми четырьмя глазами. — Молодой, свежий, небитый. Долго ли продержишься?

— Кси, не пугай человека, — осадил я его.

— Я и не пугаю, — обиделся он. — Я культурно интересуюсь. Между прочим, если бы не я, ты бы сейчас не в архиве сидел, а в морге лежал. Или где там у вас лежат те, кому не повезло с коллегами?

— Кси.

— Ладно, ладно, молчу.

Он демонстративно отвернулся и принялся изучать корешки книг на ближайшем стеллеже, делая вид, что ничего интереснее в этой жизни не видел.

Я повернулся к оперативнику. Тот уже взял себя в руки и стоял с каменным лицом, но лёгкая бледность всё ещё выдавала его состояние.

— Как тебя зовут? — спросил я. — А то мне Фриц представил вас двоих, но я, честно говоря, уже запутался.

— Ленц, господин Канцлер, — ответил он. — Курт остался в резиденции, охраняет вещи.

— Хорошо, Ленц. — Я кивнул на стул рядом с собой. — Садись. Работы много. Грегор, ты пока посторожи у двери. И если кто-то из местных сунётся — вежливо, но настойчиво объясни, что идёт ревизия.

— Понял, господин. — Грегор занял позицию у входа, положив руку на меч.

Я разложил перед собой первую папку, которую услужливо пододвинул Кси. Сверху лежала опись: "Договоры купли-продажи. 9243-9247 годы". Я открыл папку и прикрыл глаза, активируя магическое зрение.

Мир вокруг переменился. Архив, который в обычном зрении казался просто комнатой с книгами, теперь сиял и переливался тысячами нитей. Они тянулись от папок к стенам, к потолку, к двери, уходили куда-то вглубь здания и дальше, в город. Но теперь, после уборки Кси, в этом хаосе появилась структура. Нити больше не переплетались в безумный клубок, а лежали ровными рядами, свисая с полок, как струны гигантской арфы.

— Красиво, — выдохнул я.

— Старался, — довольно отозвался Кси. — Теперь ты можешь спокойно работать. Бери любую нить и смотри, что к чему.

Я протянул руку к той, что была прямо передо мной — тонкой, серебристой, почти прозрачной. Она вела от договора на поставку двадцати возов сена для гарнизона, заключённого пять лет назад. Нить уходила сквозь стену, и я мысленно проследил её взглядом до самого конца — где-то в городе, судя по направлению, жил тот самый поставщик. Нить пульсировала слабо, едва заметно — договор был уже давно исполнен, и магия в нём почти угасла.

— А вот это интересно, — сказал я вслух.

— Что? — тут же отозвался Ленц.

— Смотри. — Я указал на нить, хотя он, конечно, ничего не видел. — Этот договор уже не действует. Срок истёк, обязательства выполнены, все всё получили. Но магия в нём ещё теплится. Она как бы... висит в воздухе, занимает место, создаёт лишний шум.

— И что с этим можно сделать?

— Можно аннулировать, — я задумался, припоминая уроки отца. — Официально закрыть контракт, снять с него все обязательства. По идее, это должно очистить пространство. Убрать лишнюю магию, которая мешает видеть что-то действительно важное.

Я взял лист договора в руки. Обычная бумага, обычные чернила, обычные подписи. Но в магическом зрении она всё ещё светилась. Я сосредоточился, представляя, как нить, связывающая этот договор с реальностью, должна оборваться. Как узел, который больше не нужен, должен быть развязан.

— Именем подписавших, — прошептал я, импровизируя на ходу, — и волей моей, как ревизора, контракт сей объявляю исполненным и закрытым.

Нить дрогнула, полыхнула ярче на мгновение и... погасла. Лист бумаги в моих руках стал обычным — просто куском пергамента с текстом, не имеющим больше никакой магической силы.

— Сработало, — удивился я.

— Конечно, сработало, — фыркнул Кси. — Ты же маг контрактов, забыл? Для тебя это как дышать. Просто раньше ты не пробовал делать этого.

— А если я ошибусь? — спросил я. — Если договор ещё действует, а я его закрою?

— Тогда у поставщика возникнут проблемы, — равнодушно сказал Кси. — Он может перестать получать оплату за товар, или товар перестанет доставляться, если он покупатель. А может ничего не произойдёт, если у тебя силёнок не хватит. В общем, лучше проверять, прежде чем рвать.

— Буду, — пообещал я.

Следующие несколько часов превратились в монотонную, но завораживающую работу. Я брал папку за папкой, просматривал договоры, проверял магическим зрением их статус и, если контракт оказывался исполненным или просроченным, аккуратно его закрывал. Ленц помогал мне физически — подавал папки, записывал номера закрытых договоров в специальную тетрадь, которую завёл по моей просьбе. Грегор стоял на страже у двери, время от времени переговариваясь с Кси, который парил под потолком и рассказывал ему какие-то байки из своей долгой жизни.

— ...и тогда этот маг, представляешь, решил, что сможет меня обмануть, — донеслось до меня. — Вписал в контракт пункт мелким шрифтом, что я должен отдать ему свою силу в обмен на его душу, но душа-то у него была уже заложена! Представляешь степень этой наглости?

— И что вы сделали? — спросил Грегор, который, кажется, даже начал втягиваться в разговор.

— Ну, я немного подправил условие, — довольно усмехнулся Кси. — В результате он отдал мне не только душу, но и всё своё имущество, и двух жён в придачу. Жёны, правда, оказались сварливыми, пришлось от них избавляться.

— Избавляться?

— Отправил обратно, конечно! — Кси сделал вид, что возмущён подозрением. — Что я, чудовище, по-твоему? Они просто жили у меня месяц, пока я оформлял документы на возврат. Страшный был месяц, скажу я тебе...

Я слушал эту болтовню вполуха и продолжал работать. К полудню я закрыл уже больше сотню договоров, и архив, даже визуально, стал казаться чище. Воздух, казалось, стал легче, исчез тот затхлый, тяжёлый запах, который витал здесь с самого начала.

— Прогресс, — сказал я, потягиваясь. — Ещё пара таких дней, и здесь можно будет хранить не только бумаги, но и продукты.

— Не продукты, — поправил Кси, — а магические артефакты. Магический фон снизился процентов на двадцать, я чувствую. Молодец, парень.

— Спасибо. — Я взял следующую папку. На обложке значилось: "Договоры поставок. Торнвальд и окрестности. 9250-9255 годы". Раскрыл.

Внутри лежали аккуратно подшитые документы — договоры на поставку зерна, фуража, строительного леса, тканей. Самые обычные, скучные бумаги, которых в любом городе тысячи. Я уже хотел закрыть папку и отложить в сторону, чтобы заняться ею позже, но что-то меня остановило.

Я прикрыл глаза и включил магическое зрение.

И замер.

От этих документов тянулись нити. Много нитей — сотни тонких, едва заметных, почти прозрачных. Они были такими бледными, что я сначала принял их за обычный магический шум, который оставался после неаккуратных закрытий контрактов. Но потом присмотрелся.

Нити шли не к людям.

Обычно каждый контракт связывал две стороны — продавца и покупателя, заказчика и исполнителя. И нити всегда вели к живым людям, к их магическим отпечаткам, которые были у каждого существа в этом мире. Даже если человек умирал, нить вела к месту его последнего пребывания, к его дому, к его вещам.

Здесь же было иначе.

Нити тянулись от договоров куда-то вдаль, за пределы города. Они выходили из архива, проходили сквозь стены ратуши, сквозь дома на окраинах, сквозь городскую стену — и уходили дальше, туда, где чернел на горизонте Тёмный лес.

И они были пусты.

То есть, я не чувствовал на их концах живых людей. Там, в лесу, были какие-то существа — я ощущал их присутствие как смутное шевеление, как далёкое эхо, — но это не были обычные люди с их чёткими магическими отпечатками. Это было что-то другое. Размытое, неясное, чужое.

— Кси, — позвал я, не открывая глаз. — Посмотри сюда.

— Вижу, — отозвался он мгновенно, и его голос стал серьёзным. — Очень интересно, парень. И очень... тревожно.

— Что это?

— Я не знаю точно. — Кси материализовался рядом, и его четыре глаза уставились на невидимые нити. — Но могу предположить. Там, в лесу, много существ. Они не люди, но и не звери. Они... подписывали контракты? Нет, это не так. Контракты подписывали люди здесь, в городе. А те, в лесу, просто их получали. Получали товары. Еду, ткани, древесину...

— Значит, кто-то в городе снабжает тех, кто прячется в лесу, — медленно проговорил я. — Снабжает регулярно, судя по документам и договорам. А те, в лесу... они расписываются? Или просто забирают?

— Не знаю, — повторил Кси. — Но нити ведут именно туда. И их много. Очень много. Это не одна семья и не две. Это сотни, Эмиль. Сотни существ в Тёмном лесу, которых кто-то кормит, поит и одевает за счёт городской казны или за счёт местных купцов.

Я открыл глаза и посмотрел на Ленца. Тот сидел с тетрадкой и смотрел на меня с плохо скрываемым любопытством.

— Ленц, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — У нас проблема. Большая.

— Какая? — насторожился он.

— Посмотри на эти договоры. — Я подвинул к нему папку. — Поставки зерна, фуража, тканей, леса. Кто их подписывал?

Ленц пробежал глазами по документам.

— Местные торговцы. В основном мелкие, но есть и пара купцов побогаче. Вот, например, Герман Шульц, поставки зерна, регулярно, каждый месяц. Вот Фрида Кляйн, ткани, тоже каждый месяц. Вот... — Он поднял на меня глаза. — И что тут странного?

— А то, — я понизил голос, — что все эти товары уходят не в город. Они уходят в Тёмный лес.

Ленц посерьёзнел.

— Вы уверены?

— Я вижу магию контрактов, — напомнил я. — Каждая нить ведёт к получателю. И все эти нити, — я обвёл рукой папку, — ведут за городскую стену. В лес.

— Может, там просто деревни? — предположил Ленц, но в голосе его не было уверенности.

— В Тёмном лесу нет деревень, — отрезал я. — Только гарнизоны на границе, и те далеко. А эти нити ведут вглубь. Туда, где, по слухам, только звери да нечисть водятся.

Ленц переглянулся с Грегором. Мой телохранитель уже стоял рядом, положив руку на меч, и лицо его выражало крайнюю степень готовности к любым неприятностям.

— Господин, — сказал он негромко, — если то, что вы говорите, правда... нам нужно срочно сообщить Фрицу.

— Сообщим, — кивнул я. — Ленц, вызывай своего начальника. Скажи, что дело срочное и очень важное. И пусть приходит сам, без лишнего шума.

Ленц достал из-за пазухи небольшой амулет, прошептал над ним несколько слов и замер, прислушиваясь. Через минуту он кивнул.

— Будет через полчаса. Велел ничего не предпринимать до его прихода.

— Разумно, — согласился я. — Подождём.

Ждать пришлось даже меньше. Минут через двадцать дверь архива приоткрылась, и в щель просунулась голова Фрица с его неизменной улыбкой. Увидев наши напряжённые лица, улыбка чуть заметно дрогнула, но не исчезла.

— Ну что, орлы, — пропел он, входя и прикрывая за собой дверь, — какие у нас тут успехи на ниве борьбы с бюрократией? Надеюсь, ничего не взорвали без меня?

— Не взорвали, — ответил я. — Но нашли кое-что поинтереснее.

Я коротко пересказал ему свои наблюдения. Фриц слушал молча, не перебивая, и с каждой минутой его лицо становилось всё серьёзнее. К концу моего рассказа улыбка исчезла окончательно, сменившись мрачной, сосредоточенной гримасой.

— Покажи, — коротко бросил он.

Я раскрыл папку и ткнул пальцем в первый договор.

— Вот. Герман Шульц, поставки зерна. Каждый месяц по десять мешков. С виду — обычная торговля. Но нить ведёт в лес.

Фриц взял лист, повертел в руках, потом отложил и взял следующий.

— А это кто?

— Фрида Кляйн, ткани. Тоже регулярно.

— А это?

— Мартин Вебер, лес. Строевой, самых лучших пород.

Фриц просмотрел ещё несколько документов и тяжело опустился на свободный стул.

— Чёрт, — сказал он просто. — Чёрт, чёрт, чёрт.

— Насколько всё плохо? — спросил я.

— Хуже некуда, — признался Фриц. — Понимаешь, Эмиль, если эти поставки идут регулярно и в таких объёмах... это значит, что в лесу не просто горстка выживших фанатиков. Это целое поселение. Сотни, может быть, даже тысячи человек. Которые едят, пьют, одеваются, строят жильё. Которые готовятся к чему-то.

— К чему?

— А кто их знает? — Фриц развёл руками. — Может, к войне. Может, к ритуалу. Может, просто решили отгородиться от мира и жить своим умом. Но в любом случае, это угроза. И масштаб её мы явно недооценили.

Он встал, прошёлся по комнате, заложив руки за спину.

— Надо брать бургомистра, — сказал он наконец. — Прямо сейчас. Пока он не узнал, что мы копаем в этом направлении. Допросить по-быстрому, вытрясти всё, что знает про поставки, про торговцев, про лес...

— Нет, — перебил я.

Фриц обернулся.

— Что значит нет?

— Это значит, что если мы сейчас возьмём бургомистра, те, кто в лесу, узнают об этом максимум через несколько часов. — Я поднялся и подошёл к нему. — У них наверняка есть связь с городом, глаза и уши. И если Фогт исчезнет или если по городу поползут слухи, что ревизор копает под поставки — они просто уйдут глубже в лес, и мы их никогда не найдём.

— И что ты предлагаешь? — Фриц смотрел на меня с интересом.

— Вызвать его сюда, — сказал я. — На разговор.

— На какой разговор?

— На разговор о беспорядке в архиве. — Я усмехнулся. — Официальная причина — ревизор обнаружил, что документация ведётся из рук вон плохо, и требует объяснений от главы магистрата. Это же чистая правда, между прочим. А в процессе разговора мы аккуратно, под соусом бюрократических претензий, выясним, что он знает о торговцах, которые так активно закупают зерно и ткани.

Фриц смотрел на меня долго, очень долго. Потом на его лице снова начала проступать улыбка — одобрительная, почти отеческая.

— А ты растёшь, Канцлер, — сказал он. — Прямо на глазах растёшь. Ещё вчера ты умирал у меня на руках, а сегодня уже стратегические планы строишь.

— Учусь у лучших, — колко парировал я.

— Лесть — это хорошо, — кивнул Фриц. — Лесть открывает многие двери. Ладно, давай по твоему плану. Вызываем бургомистра. Ленц, дуй в ратушу, найди этого... Шталя, что ли? Скажи, что ревизор требует срочной встречи с герром Фогтом по вопросу состояния архива. Пусть приходит прямо сейчас.

Ленц кивнул и выскользнул за дверь.

— Грегор, — продолжил Фриц, — встань у входа. Когда бургомистр войдёт, закрой дверь и никого не пускай.

Грегор молча кивнул и занял позицию.

— А мы с тобой, — Фриц повернулся ко мне, — устроим небольшой спектакль. Ты будешь играть строгого, но справедливого ревизора, который возмущён состоянием дел. Я — твоего помощника, который записывает каждое слово. Хольгер пока посидит в углу, для массовки.

— Хольгер здесь? — удивился я.

— А где ж ему быть? — Фриц усмехнулся. — Он с самого утра крутится рядом. Следит, чтобы никто из местных к тебе раньше времени не сунулся.

Я оглянулся и действительно заметил в тёмном углу массивную фигуру мага, который сидел на каком-то ящике и, кажется, дремал. Или делал вид, что дремлет.

— Ладно, — сказал я, усаживаясь за стол и принимая официальный вид. — Давайте готовиться встречать дорогого гостя.

— Кси, — позвал я мысленно, — ты как? Не против поприсутствовать?

— Я всегда "за", — отозвался он. — Особенно когда предстоит наблюдать, как ты будешь брать интервью у местного взяточника. Это же чистое искусство! Может, мне тоже материализоваться? Для острастки?

— Нет, — отрезал я. — Сиди внутри и не высовывайся. Ты наше секретное оружие. И не надо пугать бургомистра раньше времени.

— Как скажешь, — вздохнул Кси, но в его голосе явственно слышалось разочарование.

Мы ждали. Фриц стоял у стеллажа, делая вид, что изучает документы, хотя я видел, как его пальцы чуть заметно поглаживают амулет на поясе — готовность к любым неожиданностям. Я сидел за столом, перебирая бумаги и стараясь унять нервную дрожь в коленях.

Минут через десять за дверью послышались шаги, приглушённый голос Грегора, и в архив вошёл бургомистр Клаус Фогт.

Он был ровно таким же, как при нашей первой встрече — лощёный, улыбающийся, с пухлыми пальцами, унизанными перстнями. Но сегодня в его улыбке чувствовалась лёгкая настороженность, а маленькие глазки быстро обежали комнату, отмечая каждого присутствующего.

— Господин ревизор! — воскликнул он, распахивая руки для приветствия. — Какая честь, какой сюрприз! Мне передали, что у вас какие-то вопросы по архиву? Я, признаться, удивился — мы же вроде всё прибрали, навели порядок, как вы просили...

— Прибрали, — согласился я, не вставая. — Порядок навели. Спасибо за содействие. Но, как выяснилось, порядок в расположении бумаг — это ещё не всё.

Фогт замер, не донеся руки до стола.

— Простите?

— Садитесь, герр бургомистр, — я указал на стул напротив. — Разговор будет долгий.

Он сел. Улыбка на его лице стала чуть шире, но глаза оставались холодными и цепкими.

— Я слушаю, господин ревизор. Чем могу помочь?

Я открыл папку, которую приготовил заранее, и пробежал глазами по документам.

— Герр Фогт, скажите, вы лично знакомы с торговцем по имени Герман Шульц?

Улыбка бургомистра чуть заметно дёрнулась.

— Герман Шульц? — переспросил он, тщательно контролируя голос. — Ну, да, конечно. Мелкий торговец зерном. Честный человек, платит налоги, никогда не имел проблем с законом. А что с ним не так?

— А с ним, — я выдержал паузу, — всё так. Ровно до тех пор, пока не начинаешь смотреть, куда именно уходит его зерно.

Тишина в архиве стала абсолютной. Даже Кси внутри меня замер, перестав дышать. Фогт смотрел на меня, и его глаза медленно, очень медленно, теряли свою масленую доброжелательность, становясь холодными и расчётливыми.

— Простите, господин ревизор, — сказал он после долгой паузы, — я не совсем понимаю, о чём вы говорите. Зерно идёт на рынок, как и положено. Куда же ещё?

— А вот это, герр бургомистр, — я подался вперёд, — я и хочу у вас спросить. Куда?

Глава 11. Зерно и иглы

Фогт сидел напротив меня, и его улыбка уже не казалась такой безмятежной. Под глазами бургомистра залегли тени, пухлые пальцы нервно теребили перстень на безымянном пальце — золотой, с крупным изумрудом, явно стоивший больше, чем годовой заработок среднего торнвальдского торговца. Маленькие глазки бегали по комнате, цепляясь за каждого из нас по очереди: холодное лицо Фрица, прислонившегося к стеллажу, массивную фигуру Хольгера, который даже не шевелился в своём углу, Грегора, застывшего у двери с рукой на мече, и меня — ревизора, счетовода, а теперь ещё и мага смерти, сидящего напротив с раскрытой папкой документов.

— Герр Шульц, — повторил я, — поставляет зерно. Десять мешков в месяц. Аккуратно, регулярно, как часы. Вы говорите — на рынок. Но я смотрел отчёты городского рынка. Там нет записей о поступлении такого объёма зерна от Шульца. Вообще нет. Куда же оно девается?

Фогт сглотнул. Кадык на его пухлой шее дёрнулся.

— Господин ревизор, — начал он, тщательно подбирая слова, — вы же понимаете, торговля — дело тонкое. Не всё идёт через официальные отчёты. Многие купцы предпочитают... скажем так, не афишировать свои обороты. Чтобы налоги меньше платить.

— Налоги, — хмыкнул Фриц, не оборачиваясь. Он разглядывал корешки книг на стеллаже с таким видом, будто они его интересовали куда больше, чем разговор. — Всегда налоги. Удивительно, как быстро обычный разговор о пропавшем зерне сводится к налоговым преступлениям.

— Я лишь предположил... — начал Фогт.

— А я предположил другое, — перебил я. — Я предположил, что зерно идёт не на рынок и не в амбары местных купцов. Я предположил, что оно идёт за городскую стену. В Тёмный лес.

Фогт дёрнулся так, будто я ударил его по лицу. Улыбка исчезла окончательно, сменившись плохо скрываемым ужасом. Он облизнул пересохшие губы.

— Господин ревизор, это... это какие-то недоразумения. Кто вам такое сказал? Это клевета! Я требую...

— Вы ничего не требуете, — мой голос прозвучал жёстче, чем я ожидал, и где-то на периферии сознания я услышал одобрительный гул Кси. — Вы здесь для того, чтобы отвечать на вопросы. И отвечать честно. Потому что, герр Фогт, я вижу то, чего не видят другие.

Я прикрыл глаза и активировал магическое зрение.

Мир вокруг вспыхнул серебром. Архив наполнился тысячами нитей — старых, новых, живых и почти угасших. Но сейчас меня интересовали только те, что тянулись от папки с договорами поставок к самому Фогту. Я проследил одну из них — тонкую, едва заметную, но пульсирующую ровным алым светом. Она тянулась от документа, подписанного Шульцем, к груди бургомистра, проходила сквозь его дорогой сюртук и... исчезала где-то внутри. Контракт был заключён не просто между Шульцем и получателем в лесу. Фогт был частью этой сделки. Может быть, не прямой, но связанной.

— У вас на груди, герр бургомистр, — сказал я, открывая глаза, — есть шрам? Примерно такой, — я очертил пальцем круг размером с монету, — я прав?

Фогт побелел. В прямом смысле этого слова — его лицо приобрело цвет свежего творога.

— Откуда... — прошептал он. — Откуда вы знаете?

— Я много чего знаю, — ответил я, не вдаваясь в объяснения. Конечно, я не видел его шрама в действительности. Но алая нить контракта входила в его тело именно в том месте, а такие вещи не бывают случайными. Кси внутри меня одобрительно хмыкнул:

— Хороший блеф, парень. Продолжай в том же духе.

Фриц наконец оторвался от книг и с интересом посмотрел на бургомистра. В его глазах плясали знакомые бесенята — он явно наслаждался спектаклем.

— Знаете, герр Фогт, — лениво протянул он, — мой опыт подсказывает, что когда ревизор начинает рассказывать о шрамах на вашей груди, которые он никак не мог видеть, самое время переставать врать. Потому что дальше будут не вопросы, а... другие методы. А методы у нас, скажу я вам, разнообразные. Есть даже очень творческие.

— Кси, — мысленно позвал я. — Можешь создать иллюзию? Недолгую, но убедительную. Чтобы показать ему, что бывает с теми, кто скрывает правду от Тайной канцелярии.

— О, с удовольствием! — отозвался тот. — У меня как раз есть отличная картинка. Один мой знакомый маг иллюзий любил такие штуки. Говорил, что хороший испуг действует лучше любой пытки!

Воздух перед Фогтом дрогнул.

Бургомистр замер, глядя в пустоту. Его глаза расширились, зрачки сузились до точек. Я не видел того, что видел он — иллюзия была адресована только ему, — но по лицу Фогта можно было читать как по открытой книге. Сначала ужас, потом неверие, потом снова ужас, граничащий с паникой.

— Нет, — прошептал он, отшатываясь. — Нет, пожалуйста, не надо...

— Что ты ему показываешь? — мысленно спросил я у Кси, поражаясь указанному эффекту.

— О, всего лишь его самого, — беззаботно ответил тот. — Привязанного к дереву в лесу. Вокруг него стоят канцелярские в балахонах спорят, в каком порядке его резать. Сначала отрезать пальцы, или сразу выпустить кишки? Демократичное такое обсуждение. Очень жизненно, я считаю.

— Кси!

— Что? Он должен понять, с кем имеет дело! И с кем он сотрудничает.

Иллюзия исчезла так же внезапно, как и появилась. Фогт сидел, вцепившись в подлокотники кресла, тяжело дыша. По его лбу катился пот, срываясь с бровей и падая на стол.

— Это... это были вы? — прохрипел он, глядя на меня с таким ужасом, будто я был самим дьяволом.

— Нет, — честно ответил я. — Это было лишь ваше вероятное будущее, если вы продолжите молчать. А теперь, герр Фогт, я задам вам вопрос ещё раз. И очень надеюсь на честный ответ. Куда уходит зерно Германа Шульца?

Фогт сломался.

Это было видно — как опадают его плечи, как тускнеют глаза, как исчезает последняя надежда выкрутиться. Он опустил голову, уставившись в столешницу, и заговорил — тихо, быстро, сбивчиво, будто боялся, что его прервут.

— Я не знаю точно, куда оно идёт. Честно, не знаю! Мне платят за то, чтобы я закрывал глаза. Чтобы подписывал нужные бумаги. Чтобы обеспечивал поставщикам... неприкосновенность. Ко мне приходят, приносят деньги и список. В списке — имена купцов и товары. Я просто ставлю печать. И всё. Я не спрашиваю, зачем, почему, куда. Мне платят — я делаю.

— Кто приходит? — спросил Фриц, приближаясь.

— Люди. Обычные с виду люди. Не говорят ничего, просто кладут конверт на стол и уходят. Если я пытаюсь заговорить — они исчезают. Буквально. Прямо на глазах. Один раз я попробовал проследить — и на следующий день нашёл у себя в кабинете мёртвую кошку. С зашитым ртом.

— Мило, — прокомментировал Фриц без тени улыбки. — Очень в их духе.