Параллакс

Просто переждать? Что именно переждать? Непогоду? Опять животных, хотя соляные равнины не могут похвастаться большим обилием живности. Да, тут еще живет совсем небольшое количество людей, но вряд ли нас отправили куда-то поближе к ним.

- ... ваш противник на этом контуре окажется значительно ближе, чем вы привыкли думать, - камера начинает медленно подниматься вверх. - И в этот раз будет одно важное правило - снимать ретранслятор с головы запрещено. Сделаете - будете дисквалифицированы. А теперь... удачи вам, игроки.

Связь обрывается, а камера зависает на привычном расстоянии сверху, чтобы я её ничем не сбила. Да и тут нечем это сделать. Рукой не дотянусь, а никаких палок, веток или камней - нет.

Раздается протяжный звуковой сигнал, означающий о начале игры.

Я все еще не двигаюсь, не начинаю бежать или опять оглядываться, просто стою и жду. Чего? Не знаю. Наверное, того, что всё-таки что-то поменяется. Может быть, я услышу крики или ко мне выползут какие-нибудь насекомые.

Ничего. И никого.

Продолжаю стоять, напряженно вслушиваясь в окружающую тишину, но она остаётся совершенно неподвижной. Даже ветра нет, только бескрайняя белизна и солнце, что висит высоко над головой, беспощадно отражаясь от соляной корки. Свет идёт не только сверху, он поднимается ещё и снизу, от земли, заставляя постоянно щуриться. Из-за того, что воздух дрожит над поверхностью тонкими прозрачными волнами, он превращает горизонт в размытое марево.

Открытые участки кожи начинает припекать.

Да, костюм продолжает выполнять свою работу, постепенно выравнивая температуру, поэтому жара не пробирается дальше ткани, но вот шея, кисти рук и лицо остаются без защиты. Солнце почти сразу начинает неприятно обжигать кожу.

- Что ж... стоит пройтись, - тихо произношу себе под нос.

Оставаться неподвижной под таким солнцем кажется не самой разумной идеей.

Я выбираю направление практически наугад. Прямо.

Других ориентиров всё равно нет.

Первый шаг сопровождается сухим хрустом.

Соляная корка оказывается крепче, чем выглядит со стороны. Под подошвами остаются едва заметные следы, которые ветер почти сразу начинает заносить белой пылью.

Ещё шаг. И ещё.

Я беру размеренный темп, не торопясь расходовать силы, которые, вероятно, могут понадобиться. Вряд ли контур будет заключаться в том, чтобы переждать здесь какое-то время и не умереть от жажды или солнечного удара. А от солнечного удара вообще можно умереть? Проверять как-то не хочется.

Вскоре я останавливаюсь, так как все ещё думаю об этом, и делаю, возможно, не самую логичную вещь. На всякий случай. Вновь отрываю кусок ткани от одежды и повязываю его на голову, чтобы хоть как-то её прикрыть.

Теперь другое дело. Двигаюсь дальше.

Пейзаж почти не меняется. Та же белая поверхность, те же трещины, расходящиеся в разные стороны причудливыми линиями.

Иногда попадаются небольшие бугорки соли, похожие на застывшие волны, иногда совсем ровные участки, настолько гладкие, что начинают отражать небо.

Минут через тридцать такой прогулки мне впервые встречается хоть какая-то совсем небольшая жизнь.

Возле одной из глубоких трещин что-то быстро шевелится.

Я инстинктивно останавливаюсь, опускаясь на корточки.

Из-под соляной корки торопливо выбирается крошечный жук с плотным серовато-белым панцирем. Его окраска почти полностью сливается с окружающей поверхностью, благодаря чему заметить насекомое удаётся только тогда, когда оно начинает двигаться.

Мозг подкидывает картинки того белого паука. Теперь я с осторожностью буду относиться к подобным маленьким существам белого цвета, вдруг этот тоже меня цапнуть захочет. Но похоже, у жука свои проблемы и страхи, так как он несколько раз замирает, шевеля длинными усиками, после чего исчезает в другой трещине. Испугался. Что ж... это почти взаимно.

Продолжаю путь, правда, вскоре опять замечаю впереди несколько мелких существ, стремительно перебегающих между растрескавшимися пластами соли. Это небольшие солончаковые кузнечики с почти прозрачными крыльями. Они мгновенно отпрыгивают в стороны, стоит мне приблизиться, и снова замирают, полностью растворяясь среди белых кристаллов.

Иду дальше, все чаще поднимая взгляд к горизонту, остающемуся таким же пустым, из-за чего он начинает казаться ненастоящим.

На предыдущих контурах, когда что-то должно было произойти, то появлялись камеры или если они уже были, то начинали себя странно вести, к примеру, приближаться или отдаляться. Сейчас же она с тихим жужжанием продолжает спокойно следовать за мной. Это, наверное, хороший знак, то, что в ближайшее время ничего не должно произойти.

Глава 5

Я специально засекла время с момента, как начался контур, и уже проходит два часа, а ничего так и не меняется. Только появляется жажда.

Губы пересыхают, и я машинально провожу по ним языком, делая хуже. Солёный привкус, который уже давно витает в воздухе, будто оседает во рту, сколько бы я ни пыталась от него избавиться.

Я снова сглатываю.

Напрасно.

Слюны почти не остается.

Неприятное ощущение только усиливается.

Взгляд сам по себе начинает скользить по равнине, как будто где-то среди бесконечной белизны действительно может оказаться вода.

Да, здесь встречаются небольшие озёра, особенно после сезона дождей. На расстоянии они могут казаться самым настоящим спасением, отражая небо почти как зеркало. Вот только пить из них нельзя.

Вода в таких местах настолько насыщена солью и минералами, что вместо облегчения принесет организму еще большее обезвоживание. Несколько глотков, и жажда станет только сильнее. Если выпить достаточно много, можно заработать серьёзное отравление.

Поэтому подобные озёра здесь считаются скорее ловушкой, чем спасением.

Я невольно усмехаюсь. Это своеобразное издевательство природы. Представить только... целое озеро и без возможности сделать хотя бы пару глотков, которые утолили бы жажду.

А еще меня раздражает эта штука на голове. Ретранслятор. Да, как и говорила Лианна, он не доставляет почти никакого дискомфорта, но меня напрягает сам факт его существования и прикрепления к голове. Жаль, его нельзя снять, поэтому просто приходится терпеть.

Вскоре пейзаж впервые за долгое время начинает меняться.

Впереди появляется что-то тёмное, и сначала принимаю это за очередной мираж, возникающий из-за раскалённого воздуха, однако, чем ближе подхожу, тем отчётливее становятся очертания.

Озеро. Как раз то, о чем недавно думала.

Должна заметить, достаточно большое, гладкая поверхность которого почти не колышется, отражая голубое небо так идеально, что первое мгновение трудно понять, где заканчивается вода и начинается горизонт.

Я невольно замедляюсь.

Воздух рядом кажется чуть прохладнее или мне хочется так думать.

Подхожу ещё ближе.

На поверхности местами выступают белёсые разводы соли, а вдоль берега лежит плотная кристаллическая корка, блестящая под солнцем.

Красиво настолько, что становится почти обидно.

Во рту тут же скапливается слюна. Организм реагирует раньше разума.

Я смотрю на воду и ловлю себя на совершенно глупой мысли.

Всего один глоток…

Дерьмо. Это так и работает. Жаль, мозг не может обмануть организм и заглушить жажду. Если бы Кейн только внушил мне что-то такое перед началом контура, было бы проще.

Последняя мысль вызывает раздражение. Я не собираюсь быть слабой, но именно такой себя и чувствую, потому что банально не могу пройти контур без помощи, которая была ранее.

Чёрт бы побрал собственные мысли.

Я прекрасно знаю, чем закончится подобная слабость, поэтому вместо того, чтобы приблизиться ещё, наоборот меняю направление и начинаю обходить озеро по широкой дуге, шаг за шагом все дальше отдаляясь. И чем дальше иду, тем сильнее становится желание оглянуться. Посмотреть ещё раз, чтобы убедиться, что вода действительно существует.

Какое навязчивое ощущение.

Приходится несколько раз одергивать себя и продолжать смотреть только вперед.

Пять минут.

Семь...

Девять.

Одиннадцать.

Усталость постепенно берет свое. Ноги становятся тяжелее, и я бы отдохнула, только вот здесь негде. Садиться на землю нет желания. Не знаю, какую максимальную температуру способен выдержать костюм, так как уверена, что поверхность подо мной достаточно горячая.

Солнце всё так же давит сверху. Воздух продолжает дрожать над солью.

Я уже начинаю думать, что очередное движение сбоку всего лишь игра света, правда, через секунду замечаю ещё одно. И... еще.

Возле одной из широких трещин нечто длинное медленно поднимается над поверхностью.

Я тут же резко останавливаюсь, когда из раскола показывается крупная белёсая змея. За ней - вторая и следом третья.

Их тела почти полностью сливаются с окружающей солью, одни только редкие серые полосы вдоль спин позволяют различить очертания. Они неторопливо выползают наружу, приподнимая головы и пробуя воздух длинными раздвоенными языками.

Похоже, они действительно настоящие!

Вот же... чертовы змеи. Серьезно?!

По спине пробегает долгожданный холодок, только от него не становится легче.

Я машинально делаю шаг назад, почему-то только сейчас понимая, что оружия нет. Даже палки вокруг не найти или камня. Да и как от змей отбиваться камнем? Я плохо себе это представляю.

Не думаю, что они быстрые. Это же рептилии, а многие из них достаточно медленные.

Не раздумывая больше ни секунды, резко разворачиваюсь и бросаюсь бежать в противоположную сторону.

Сердце мгновенно ускоряет ритм.

Это имел ввиду ведущий? Змей?! Не знаю, кого я теперь ненавижу больше - пауков или змей. Да лучше бы мне встретился тот паук, чем эти ползучие твари.

Оборачиваюсь, чтобы убедиться, что они если и ползут за мной, то медленно, как понимаю... нет! Они буквально скользят по этой неровной поверхности, как по какому-нибудь маслу с нереальной скоростью.

Дерьмо, дерьмо... и да, чёртово дерьмо!!!

Не паниковать. Им все равно меня не догнать.

Я уже почти успеваю решить, что всё получилось… как впереди из других трещин начинают подниматься новые змеи. Сразу десятками, перекрывая путь в ту сторону.

Резко торможу, едва не теряя равновесие.

Чёрт…

Память судорожно перебирает всё, что я когда-либо слышала о местной фауне. Какие из них ядовитые? Все? Только часть?

Не помню. И проверять совершенно не хочется.

Позади раздается тихое шуршание.

Обернувшись лишь на мгновение, понимаю, что первые змеи уже движутся ко мне значительно быстрее, чем несколько секунд назад.

Паника сдавливает грудь. Я быстро осматриваюсь по сторонам. Справа - змеи. Слева - тоже. Впереди - ещё больше.

Остается только одно направление. Назад, к озеру.

Моментально разворачиваюсь и срываюсь с места, снова чувствуя, как под ногами с сухим хрустом ломается соляная корка. Только теперь этот звук почти полностью тонет в нарастающем шипении за моей спиной.

Откуда их здесь столько? Может, я набрела на какое-то логово? Как было тогда с гиенами. Даже если и так, это мне ничего сейчас не даст.

В моменте по бокам от меня из трещин появляются новые змеи, и я сосредотачиваюсь на озере впереди, понимая, что это мой единственный выход. Правда... я знаю, что почти все змеи прекрасно плавают.

Может, они не полезут в воду?

Соляные озёра все же отличаются от обычных. Возможно, концентрация соли слишком высокая даже для местной живности.

Это слабая и вместе с тем единственная надежда.

Каждый вдох начинает царапать горло, а во рту остается только неприятная сухость. Кажется, язык превратился в наждачную бумагу. Я уже почти не чувствую вкуса, только постоянное желание сделать хотя бы один глоток.

Озеро стремительно приближается.

Ещё несколько футов!

Резко торможу у самой кромки воды так, что брызги соли разлетаются из-под подошв.

Несколько мгновений просто стою. Глупо ли то, что я собираюсь сделать? Вероятно. Но я хочу жить.

Я знаю, что нельзя пить эту воду. Не знаю, что скрывается под её поверхностью. И совершенно не уверена, что она окажется безопаснее змей.

Обернувшись, вижу, как белые тела быстро скользят по соли, почти полностью сливаясь с ней.

Ладно… придется рассчитывать на банальную удачу, поэтому делаю шаг вперёд.

Вода сразу же накрывает ботинки. Не снимаю их, даже не задумываясь. Они почти ничего не весят, их подошва достаточно тонкая, а босиком можно легко распороть ноги о кристаллы соли или то, что скрывается под ними.

Лучше так.

Шаг.

Второй.

Вода кажется почти горячей после раскаленной поверхности, и от неё действительно поднимается едва заметный пар, растворяющийся в дрожащем воздухе. Запах соли становится настолько сильным, что начинает щипать нос.

Я уже не медлю, отталкиваясь ногами от дна, и начинаю быстро плыть.

Грести в плотной воде оказывается значительно тяжелее, чем в пресной. Это мой первый опыт плавания в подобном месте. Надеюсь, и последний.

Каждое движение требует чуть больше усилий, однако тело всё ещё слушается. Главным сейчас является увеличить расстояние.

Нельзя останавливаться или думать, нельзя...

Я всё-таки оборачиваюсь и почти сразу ругаюсь сквозь зубы.

- Да чтоб вас…

Первая змея без каких-либо колебаний соскальзывает в воду, за ней вторая и последующие.

Никакая соль их не останавливает!

Они уверенно скользят по поверхности длинными извивающимися телами и начинают быстро сокращать расстояние.

Я сильнее работаю руками, заставляя себя плыть быстрее.

Мышцы уже начинают ныть, а грудь горит от нехватки воздуха.

Как долго они так смогут плыть? А я?

До середины озера ещё далеко.

Делаю очередной гребок… и в следующее мгновение что-то резко смыкается вокруг моей правой лодыжки.

Крик застревает где-то в горле и не выходит наружу.

Что-то одним рывком дёргает меня вниз, вода захлёстывает лицо, забиваясь в нос и глаза.

Я инстинктивно пытаюсь вырвать ногу, ударить другой свободной, ухватиться хоть за что-нибудь, но пальцы хватают лишь плотную солёную воду.

Меня тянут глубже.

Открываю глаза под водой и тут же жалею об этом, так как ощущение такое, будто их разъедает солью. Правда, все равно сквозь пелену вижу... здоровенную змею, именно она обвилась вокруг моей ноги и тянет вниз.

В последний момент, когда глаза уже не получается держать открытыми, я с усилием и всей той силой, на которую способна, бью ногой по её скользкому туловищу.

Зажмуриваюсь, ощущая, как хватка слабеет, и делаю резкий гребок руками, рассекая поверхность.

Лучше суша. Да, это паническая мысль, потому что больше никакой другой не приходит.

Мне некуда деться.

Здесь я точно утону и задохнусь, а там... меня сожрут змеи. Похоже, я всё-таки мазохистка, потому что выбираю второй вариант, то есть более болезненный способ, чтобы умереть. И я говорила, что не планирую умирать сегодня?

Я все ещё не планирую. Это так... просто хреновые мысли.

Выныриваю так резко, что воздух буквально врезается в лёгкие.

Первый вдох получается судорожным. Второй ещё хуже.

Солёная вода, которой я наглоталась, обжигает горло, заставляя закашляться прямо на ходу, но я не позволяю себе остановиться. Вместо этого вновь выбрасываю руки вперёд, стараясь как можно быстрее увеличить расстояние между собой и тем, что осталось под поверхностью.

Выбираю участок берега, где пока не вижу движения. Если змеи окружат озеро полностью, то хотя бы там их меньше или мне только хочется в это верить. Безумно ли это? О, да, ещё как.

Я сознательно возвращаюсь туда, откуда только что пыталась сбежать.

Может, эти змеи вообще не кусаются? Может, они просто душат добычу? В последнем случае я им не по зубам.

Неважно.

До берега остается футов пятнадцать.

... Девять.

... Шесть...

Именно тогда приходит первое странное ощущение.

Правая нога вдруг начинает двигаться тяжелее.

Я сначала списываю это на усталость, пытаясь сильнее согнуть пальцы внутри обуви, и меньше чем через секунду понимаю, что не в этом дело.

Стопа словно перестает принадлежать мне, онемение медленно поднимается выше к лодыжке, икре...

Именно за эту ногу меня схватила змея. Укусила? Но я ничего не почувствовала. Ни боли, ни даже какого-то прокола! От укуса паука и то были хоть какие-то ощущения!

Я сильнее работаю руками, стараясь не обращать внимания.

Осталось совсем немного. Ещё буквально несколько гребков!

Под ногами наконец появляется твёрдая поверхность.

Вода теперь доходит лишь до пояса, потом до колен.

Я буквально вываливаюсь на берег, не обращая внимания на то, как острые кристаллы соли впиваются в тело сквозь ткань одежды.

Позади слышится плеск. Несколько змей так и находятся в воде, некоторые продолжают плыть следом, тогда как другие уже выбираются на берег.

Вот же... настойчивые твари. Что им от меня вообще надо?!

- ... давай ж... - речь выходит такой, словно я вмиг опьянела, вероятно, из-за того, что и собственный язык перестает слушаться.

Я пытаюсь подняться.

Не получается.

Правая нога почти не слушается. Я чувствую вес собственного тела, чувствую напряжение в левом бедре, которое начинает принимать на себя всю нагрузку.

Значит...

...

Меня всё-таки…

... укусили?

Сердце колотится ещё быстрее. Дыхание невольно учащается.

Онемение не останавливается, наоборот, медленно расползается дальше, словно кто-то постепенно выключает мое тело по частям.

Я предпринимаю очередную попытку подняться.

Колени подгибаются почти сразу. Ладони срываются с соляной корки. Крупные кристаллы больно царапают кожу, впиваясь в неё острыми гранями, но я почти не чувствую этой боли. Пальцы уже не слушаются так, как должны, предательски легко разжимаются, не удерживая меня.

Я падаю набок, а затем непроизвольно переворачиваюсь на спину. Из груди с шумом вырывается воздух.

Небо мгновенно занимает всё поле зрения. Такое яркое… свет неприятно режет глаза, из-за чего они начинают слезиться. Камера приближается и зависает прямо надо мной. Конечно. Им нельзя пропустить такой момент!

Каждый вдох требует всё больше усилий.

Отчаянно пытаюсь сжать кулак, мысленно отдавая одну и ту же команду снова и снова. Вместо этого получается лишь едва заметное движение. Большой палец дёргается, указательный сгибается совсем немного, а остальные почти не реагируют.

Если Кейн сейчас видит через камеру это, то, может быть, он...

Нет. Он ничего не сделает, пока меня снимает другая камера.

Губы даже не могут дернуться в усмешке. Глупая надежда.

Совсем рядом раздается знакомое шуршание.

Змеи уже здесь.

Я больше не могу пошевелиться, лишь получается опустить взгляд и наблюдать за тем, как одна из них медленно и неотвратно скользит по соли, подползая все ближе.

Её холодное тело касается моего ботинка, следом голени. Я инстинктивно пытаюсь дёрнуть ногой, то есть ощущение такое, будто мозг посылает импульс телу, но отдачи никакой нет.

Змея плавно обвивается вокруг моей лодыжки. Следом появляется вторая, скользящая уже по бедру и неторопливо оплетая его кольцом. Третья подбирается к левой руке. Ещё одна... к талии.

Их становится всё больше.

Белые тела медленно ложатся поверх одежды, переплетаются между собой, холодными кольцами охватывая мои ноги, руки и бока.

На удивление - я прекрасно чувствую их вес, как они медленно продолжают двигаться, меняя положение, касаясь кожи даже сквозь ткань костюма.

Перестаю понимать, где заканчивается одна и начинается следующая. Их тела переплетаются между собой, накладываются друг на друга, постепенно превращаясь в живой белый кокон.

Грудной клетке становится тяжелее подниматься.

Я ощущаю, как одна из змей медленно ложится поперёк груди, ещё две фиксируют руки вдоль тела, тогда как сразу несколько других переплетаются вокруг ног, окончательно лишая меня даже призрачной возможности пошевелиться.

Остаются свободными только шея и голова.

Солнце продолжает светить прямо в лицо.

Я перевожу взгляд выше, туда, где по-прежнему висит камера, всё так же безразлично наблюдающая сверху.

Интересно… Что сейчас видят люди? Очередную участницу, которая вот-вот умрёт? Или они уже поняли правила этого контура раньше меня?

Паника, ещё несколько секунд назад стучавшая в висках, начинает отдаляться. Это происходит незаметно, поэтому сначала я даже не обращаю внимания.

Страх почему-то перестаёт цепляться за сознание. Мысли становятся… вязкими и размеренными, будто кто-то медленно приглушает все чувства одно за другим.

Я продолжаю смотреть в объектив камеры.

Моргаю.

Один раз.

Второй.

Шипение змей исчезает или это я просто перестаю его слышать.

Мир вокруг постепенно теряет чёткость. И все просто... замирает. Кажется, я так и не закрываю больше глаза.

Глава 6

- Эй, Денард, проснись! - резкий и болезненный удар по голове заставляет распахнуть глаза и дернуться.

Моргаю несколько раз и не сразу понимаю, где именно нахожусь.

Первое, что вижу - парту, на которой, по всей видимости, и уснула. Стоит оторвать от нее взгляд, как я тут же сталкиваюсь с другим. С Милли, что кривит губы, стоя рядом со мной.

Я же ощущаю, как по моему виску что-то стекает, поэтому провожу в том месте пальцами и вижу... кровь.

- Вот же черт, - произносит Джек, подходящий к Милли, - ты ударила слишком сильно, Милс. У неё кровь идет.

- И что? - на губах Милли появляется улыбка. - Мне ничего не будет, Джек. Сам знаешь, что мистер Зальцман терпит её точно так же здесь, как и мы. Пусть скажет спасибо, что ещё не так сильно.

В груди появляется знакомое чувство, напоминающее злость, когда я вновь смотрю на алый след крови, странно поблескивающий при освещении в школе.

- Язык проглотила, Денард? Ты обычно более разговорчива.

Я отрываю взгляд от крови и поднимаю его на неё и Джека. Последний спешит отвернуться и сказать своей девушке:

- Пойдем лучше на улицу, подышим свежим воздухом.

Милли на его слова в очередной раз усмехается, когда к ней сзади подходят трое наших одноклассников. Грэгори, Джон и Майлз. В детстве мы с ними точно так же не могли найти общий язык, впрочем, как и сейчас, когда уже перешли в старшие классы.

- Хорошая идея, Джек, - как-то слишком радостно соглашается Милли, вешая свою сумку обратно на плечо. Именно пряжкой от неё она и нанесла удар. - И Денард прогуляется с нами.

- Нет, - тут же отзываюсь я.

- Как будто тебя кто-то будет спрашивать. Ты испортила мне настроение, поэтому заплатишь за это, - она посылает молчаливый кивок в сторону, и Майлз хватает меня за запястье, чтобы рывком поднять со стула.

- Черт, нет! Отпусти меня! - взрываюсь я, не заботясь о том, что нас услышат. Наоборот. Возможно, мистер Зальцман услышит и что-то сделает. Возможно. Иногда он или другие преподаватели просто делают вид, что не замечают или говорят что-то вроде "разборки устраивайте не на территории школы, а за её пределами". То есть им тоже плевать.

В следующее мгновение он без особых усилий подхватывает меня, перекидывая через плечо так резко, что воздух выбивает из лёгких.

Животом я ударяюсь о плечо парня, и боль мгновенно отдается в рёбра.

Кровь приливает к голове, из-за чего виски начинают пульсировать ещё сильнее. Там, где меня рассекла металлическая пряжка сумки, неприятно жжёт, и я чувствую, как тёплая струйка продолжает медленно стекать вдоль виска.

Я бью его кулаком по спине, пытаюсь лягнуть ногой.

Без толку.

Он лишь крепче перехватывает меня за ноги.

- Полегче, - бросает Грэгори с коротким смешком. - Ещё свалится.

- Пусть попробует, - отвечает Майлз.

Мы выходим из кабинета.

Коридор оказывается заполнен учениками, которые при нашем появлении расходятся в стороны, а разговоры постепенно стихают.

Кто-то лишь бросает быстрый взгляд и тут же делает вид, что ничего не происходит.

До меня долетают приглушённые шёпоты.

- ... это опять Денард…

- Милли снова…

- ... ты чего? Не вмешивайся.

- Пойдём быстрее…

Я закрываю глаза всего на секунду, так как за столько времени чужие взгляды уже надоели. Там всегда одно и то же.

Любопытство из-за происходящего, страх по той причине, чтобы "гнев" Милли и её дружков не переключился на кого-то из них и равнодушие по отношению ко мне вперемешку со взглядом, которому я могу дать лишь такое название: "так ей и надо". Последнее встречается чаще всего.

Люди предпочитают делать вид, что ничего не происходит, если беда касается кого-то другого.