Разминка

МИРОСЛАВА — НЕ ЗАБЫТЬ, ЧТО ОНА СЧИТАЕТ СЕБЯ ВАЖНЕЕ ВСЕГО.

— Что написал?

— Что ты прекрасный учитель.

Она подозрительно посмотрела.

— Врёшь.

— Очень быстро учишься.

К вечеру Александр устал сильнее, чем после хорошей тренировки.

Хотя физически почти ничего не делал.

Завтрак.

Разговор.

Мирослава.

Девять букв.

Небольшой обед.

Два коротких прохода по комнате.

И всё.

Тело требовало лечь.

Мозг — тоже.

Всеволод вернулся позднее обещанного.

Выглядел раздражённым.

— Орловы? — спросил Александр.

Дед остановился.

— Откуда знаешь?

— Я был здесь, когда пришёл ваш человек.

— Ах да.

Он снял пояс с мечом.

Положил на стул.

— И что им нужно?

— Не твоё дело.

Александр кивнул.

— Пока.

Всеволод посмотрел на него.

— Ты очень быстро привыкаешь к этому слову.

— Учусь у лучших.

Дед увидел листы.

— Это что?

— План обучения.

Всеволод подошёл.

Разобрать записи не мог, поэтому Александр перевёл.

Когда дошёл до раздела «род», дед поднял бровь.

— Доходы и расходы?

— Потом.

— Зачем тебе это?

— Если я наследник, наверное, придётся понимать, что именно я однажды унаследую.

— Не сейчас.

— Не сейчас.

Всеволод кивнул.

— Правильно.

Александр посмотрел на него.

— Я хочу предложить режим.

— Какой ещё режим?

— Мой.

Он показал другой лист.

— Утром проверяю пульс и состояние. Потом еда. Небольшая ходьба, если лекарь разрешит. После — обучение.

— Кто разрешил ходьбу?

— Пока никто.

— Значит, не разрешил.

— Завтра спрошу.

— Продолжай.

— Днём отдых. Потом письменность. Потом вы объясняете мне несколько вещей.

— Несколько?

— Да.

— Почему не всё сразу?

— Потому что через два часа я перестаю запоминать нормально.

Всеволод немного удивился.

— Ты это уже понял?

— Я всю жизнь работал с нагрузкой.

— Учёба — не нагрузка.

— Для мозга ещё какая.

Дед не стал спорить.

— Вечером ещё одна проверка состояния. Сон.

— А магия?

— Пока ничего.

— Почему?

Александр поднял бровь.

— Потому что лекарь запретил.

Теперь удивление стало сильнее.

— Я думал, ты начнёшь спорить.

— С чем?

— Ты весь день задаёшь вопросы про Источник.

— Я задаю вопросы. Это не значит, что я хочу умереть второй раз за неделю.

Всеволод замолчал.

Слово «второй» прозвучало тяжелее, чем Александр ожидал.

— Я не знаю, что со мной произошло, — продолжил он тише. — Поэтому сначала восстановление. Потом будем смотреть.

— Разумно.

— Иногда случается.

Всеволод уже собирался уходить.

— Дед.

Слово вырвалось раньше, чем Александр успел подумать.

Они оба замерли.

Всеволод медленно повернулся.

Александр почувствовал себя неожиданно неловко.

— Простите. Я…

— Не извиняйся.

Тихо.

— Хорошо.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Александр указал на карту.

— Завтра продолжим?

— Продолжим.

Всеволод взял меч.

Остановился у двери.

— И Александр.

— Да?

— Двадцать минут чтения.

— Что?

— Не больше.

— Почему?

— Потому что ты уже сидишь белый как стена.

Александр посмотрел на свои руки.

— Я и утром был белый.

— Двадцать минут.

— Тридцать.

— Двадцать.

— Двадцать пять.

Всеволод открыл дверь.

— Двадцать.

— У вас отвратительные способности к переговорам.

— Я переживу.

Дверь закрылась.

Перед сном Александр снова встал.

Последняя проверка.

Утром — четырнадцать шагов.

Днём он несколько раз ходил по комнате, но не считал: слишком много посторонних факторов.

Сейчас — конкретный тест.

От кровати до окна и обратно.

Пульс перед началом — около девяноста.

Александр записал.

Встал.

Подождал.

Никакого головокружения.

Пошёл.

Один.

Два.

Три.

Шаги маленькие.

Спокойные.

Не ускоряться.

Семь — окно.

Он развернулся.

Восемь.

Девять.

На одиннадцатом появилась тяжесть.

На четырнадцатом он дошёл до кровати.

Но не сел.

Постоял.

Сердце билось часто.

Дыхание учащённое, но терпимое.

Александр посмотрел на окно.

Ещё раз?

Нет.

Сегодня достаточно.

Потом вспомнил собственную формулировку.

Цель №2: спокойно ходить по комнате.

Четырнадцать шагов — не спокойно.

Он отдохнул стоя.

Минута.

Дыхание восстановилось.

Пошёл снова.

На этот раз не до окна.

До стола.

Шесть шагов.

Обратно.

Ещё шесть.

В сумме двадцать шесть.

Последние два дались плохо.

Когда Александр сел, ноги дрожали.

Но голова не кружилась.

Он ждал.

Дыхание.

Пульс.

Через несколько минут стало легче.

Александр взял лист.

Вчера:

12 шагов — выраженная слабость, головокружение.

Сегодня утром:

14 — без головокружения.

Вечером:

26 суммарно с коротким отдыхом. 14 непрерывно. Восстановление быстрее.

Он перечитал.

Технически цель «двадцать четыре без остановки» ещё не выполнена.

И хорошо.

Не надо подгонять результат.

Он уже почти написал вывод:

Состояние улучшается.

Остановился.

Слишком уверенно.

Переформулировал:

Вероятное улучшение состояния. Нужны повторные измерения.

Так правильно.

Александр отложил перо.

На столе лежало несколько списков.

Девять выученных знаков.

Карта, которую он пока не мог прочитать.

Несколько имён.

Родовой знак.

Два вопроса про погибших родителей.

Источник, о котором он почти ничего не знал.

Тело, которое не выдерживало обычной ходьбы.

И восьмилетняя девочка, которая решила заново научить его быть её братом.

В старой жизни хороший день измерялся совсем другими числами.

Весами.

Килограммами.

Рабочими подходами.

Доходом зала.

Количество заявок.

Сегодня достижением были девять букв и четырнадцать шагов без головокружения.

Смешно.

Но Александр знал одну неприятную вещь о любом большом результате.

Если исходная точка находится достаточно низко, сначала приходится радоваться мелочам.

Он лёг.

Погасить свет самостоятельно здесь было невозможно — потому что свет давал небольшой матовый камень в металлической чаше на стене.

Александр посмотрел на него.

Ещё одна вещь, о которой нужно спросить завтра.

Список рос быстрее, чем ответы.

Он закрыл глаза.

В голове снова всплыло:

220 × 4.

Вчерашняя жизнь.

Потом:

14 шагов.

Сегодняшняя.

Разница выглядела издевательством.

Александр усмехнулся.

Ничего.

Неважно, откуда начинаешь.

Важно знать исходную точку.

А завтра проверить ещё раз.

Глава 3. Исходная точка

Утро началось с разочарования.

Вчера вечером Александр прошёл четырнадцать шагов без остановки.

Сегодня — тоже четырнадцать.

На пятнадцатом ноги начали наливаться тяжестью, а пульс ускорился настолько, что продолжать только ради красивого числа показалось глупостью.

Он вернулся к кровати и сел.

Подождал.

Посчитал удары.

Девяносто четыре.

Ещё через две минуты — восемьдесят восемь.

Александр записал оба значения.

Потом некоторое время смотрел на строку.

Хотелось увидеть рост.

Пусть маленький.

Шестнадцать шагов.

Восемнадцать.

Хотя бы пятнадцать.

Вместо этого получилось то же самое, что вчера.

И это почему-то раздражало сильнее, чем должно было.

Он отложил перо.

— Ну конечно.

Организм, в отличие от клиентов, не интересовался мотивационными речами.

Нельзя было объяснить мышцам, что по плану сегодня должен быть прогресс.

Не получилось — значит, не получилось.

Более того, вчера он несколько раз ходил по комнате, учил буквы, разговаривал почти весь день и к вечеру устал.

Сегодня эта усталость вполне могла остаться.

Нормально.

Один день вообще ничего не значил.

Александр перечитал запись.

Утро. Пульс лёжа: 86–90.

14 шагов непрерывно. На 15-м выраженное ощущение тяжести в ногах. Головокружения нет.

Ниже добавил:

Прогресса по дистанции нет. Пульс немного ниже. Слишком мало данных.

Так честнее.

В дверь постучали.

— Войдите.

Матвей принёс завтрак.

На этот раз сладкой выпечки не было.

Александр посмотрел на поднос.

Потом на Матвея.

— Это вы?

— Что именно?

— Убрали булочки.

Матвей чуть приподнял бровь.

— Я передал на кухню, что молодой господин вчера почти не притронулся к сладкому.

— И повар сразу решил изменить рацион наследника?

— Повар решил, что вы больны.

— Справедливо.

Матвей поставил поднос.

Сегодня были яйца, мягкий сыр, хлеб, запечённая птица и какая-то тёмная каша с орехами.

— А это обычно едят?

— Что?

— Всё.

— Да.

— Не только больные?

Матвей посмотрел на него почти с жалостью.

— Молодой господин, каша не лекарство.

— Уже хорошо.

Александр сел за стол.

— Матвей.

— Да?

— Я раньше тренировался?

Мужчина замер.

Совсем ненадолго.

Но теперь Александр уже знал, что такие паузы иногда полезнее ответа.

— Занимался.

— Часто?

— Когда позволяли.

— Кто позволял?

— Господин лекарь. Ваш дед. Наставник.

— И как долго?

Матвей задумался.

— По-разному.

— Месяц? Год?

— Несколько недель. Иногда месяц или два.

— Потом?

— Вам становилось хуже.

Александр перестал есть.

— Что значит хуже?

— Слабость.

— Это я уже слышал.

Матвей явно не привык обсуждать здоровье хозяина так подробно.

— Иногда лихорадка. Иногда вы по несколько дней почти не вставали.

— После занятий?

— Бывало после занятий.

— А бывало без них?

— Конечно.

Хорошо.

Никаких удобных выводов.

— Фехтование?

— В основном.

— Что ещё?

— Верховая езда. Иногда упражнения с наставником.

— Какие упражнения?

Матвей беспомощно развёл руками.

— Обычные.

Александр чуть не спросил, что такое «обычные», но остановился.

Для Матвея это действительно было обычным.

— Спасибо.

Тот поклонился.

— Лекарь придёт после завтрака.

— Отлично.

Лекарь появился вместе с Всеволодом.

Александр уже начинал подозревать, что дед просто пользуется любым поводом, чтобы присутствовать при осмотрах.

— Доброе утро, — сказал лекарь.

— Доброе.

— Лежите?

— Иногда.

Всеволод закрыл глаза.

Лекарь посмотрел на него.

— Я предупреждал.

— Я тоже.

— И?

— Он не слушает.

Александр поднял палец.

— Я слушаю. Я просто не всегда соглашаюсь.

— Ещё хуже.

Лекарь поставил свой ящик на стол.

— Что делали утром?

— Встал.

— Уже плохо.

— Прошёл четырнадцать шагов.

— Ещё хуже.

— Вернулся в кровать.

— Единственное разумное действие.

Александр вздохнул.

— Давайте договоримся. Вы сначала посмотрите показатели, а потом ругайтесь.

Лекарь внимательно посмотрел на него.

— Какие показатели?

Александр развернул лист.

— Пульс утром. До вставания. После ходьбы. Время восстановления примерно. Количество шагов.

Лекарь посмотрел на русские записи.

Разумеется, ничего не понял.

— Переведите.

Александр перевёл.

Лекарь нахмурился.

— Зачем?

— Чтобы видеть изменения.

— Я и так вижу изменения.

— Какие?

— Вы сегодня выглядите лучше.

— Насколько?

Всеволод кашлянул.

Лекарь медленно повернулся к нему.

— Не надо.

— Я ничего.

— Вы смеётесь.

— Нет.

— Я двадцать лет вас знаю.

— Тогда должен знать, что я умею держать лицо.

— Именно поэтому и видно.

Александр не выдержал улыбки.

Лекарь вернулся к нему.

— Хорошо. Пульс.

Проверил.

Долго.

— Около девяноста.

— Совпадает.

— Это не делает твой способ необходимым.

— Но и не делает бесполезным.

— Посмотрим.

Лекарь проверил глаза, дыхание, температуру ладонью у лба.

Потом снова силу ног.

На этот раз Александр продержался чуть дольше.

Не намного.

Лекарь убрал руку.

— Лучше.

— Насколько?

— Молодой господин…

— Хорошо, хорошо.

Александр опустил ногу.

— Теперь я хочу задать вопросы.

Всеволод сразу перестал улыбаться.

Лекарь тоже стал серьёзнее.

— Что именно?

— Мое здоровье до инициации.

— Зачем?

— Потому что я не хочу повторять то, что делали раньше, не понимая, почему это не работало.

Лекарь посмотрел на Всеволода.

Дед едва заметно кивнул.

— Спрашивайте.

Александр приготовил лист.

— Слабость с детства?

— Да.

— Постоянная?

— Разной степени.

— Лихорадка?

— Несколько раз в год.

— После нагрузки?

— Иногда.

— Только после нагрузки?

— Нет.

— Источник в такие периоды менялся?

Лекарь помолчал.

— Иногда становился менее устойчивым.

Александр поднял глаза.

— Что это означает?

— Энергия хуже удерживалась.

— Она уходила?

— Скорее рассеивалась.

— Быстрее обычного?

— Да.

— А после отдыха?

— Восстанавливалась.

— Полностью?

Ещё одна пауза.

— Обычно почти полностью.

— «Почти»?

— Источник никогда не был сильным.

Александр записал.

— Что именно происходило после тренировок?

— Смотря после каких.

— Начнём с фехтования.

Лекарь поморщился.

— Занимался долго.

— Сколько?

— Первые годы регулярно.

— И?

— Уставал быстрее сверстников.

— Это само по себе не болезнь.

— Через несколько недель интенсивных занятий начинал хуже спать, терял аппетит, становился раздражительным.

Александр остановился.

— Подождите.

Лекарь тоже остановился.

— Что?

— Вы сейчас описали несколько классических признаков перегрузки.

— Чего?

— Слишком большой нагрузки относительно восстановления.

— Я понимаю слова.

— Хорошо. Что делали после этого?

— Отменяли занятия.

— Полностью?

— Конечно.

— На сколько?

— Пока не восстанавливался.

— Неделя?

— Иногда две. Иногда месяц.

— Потом?

— Возвращали занятия.

— С той же нагрузки?

Лекарь задумался.

— Наставник решал.

— Вы знаете как?

— Обычно начинали легче.

— Насколько легче?

— Ярослав, — вмешался Всеволод.

Он повернулся.

— Что?

— Ты допрашиваешь человека о занятиях шестилетней давности так, будто он должен помнить каждое движение.

— А мне как раз хотелось бы, чтобы кто-нибудь их помнил.

— Зачем?

— Потому что «тренировался, потом заболел» недостаточно.

Всеволод нахмурился.

Александр продолжил:

— Если после месяца тренировок человек плохо спит, теряет аппетит и становится слабее, причин может быть много. Слишком большая нагрузка. Слишком частая. Плохое питание. Недостаток восстановления. Болезнь. Источник. Всё вместе.

Лекарь слушал внимательно.

— И что это меняет?

— Пока ничего.

— Тогда зачем?

— Чтобы не решить раньше времени, что физическая нагрузка сама по себе вредна.

В комнате стало тихо.

Лекарь медленно выпрямился.

— Она вредила.

— Возможно.

— Я видел это своими глазами.

— Я не говорю, что вы врёте.

— Тогда о чём спор?

Александр поставил перо.

— Если человек трижды обжигается, можно решить, что огонь вреден.

Лекарь нахмурился.

— Он вреден.

— Если сунуть руку в печь — да. Если согреть дом — полезен.

Всеволод перевёл взгляд с одного на другого.

Лекарь ответил не сразу.

— Ты сравниваешь упражнения с огнём?

— Я сравниваю дозировку.

— Нагрузка — не лекарство.

— А я не уверен.

Это прозвучало слишком резко.

Александр сразу поднял ладонь.

— Стоп. Не так.

Лекарь уже начал злиться.

— Я не знаю, как устроен Источник. Не знаю, почему болел. Не знаю, что произошло вчера. Поэтому я ничего не утверждаю.

Он постучал по листу.

— Я хочу только отделить факты от выводов.

Лекарь немного успокоился.

— Факт: после занятий иногда становилось хуже.

— Да.

— Факт: иногда становилось хуже и без занятий.

— Да.

— Факт: после отдыха было восстановление.

— Да.

— Факт: никто не записывал точный объём нагрузки, сон, питание и состояние Источника каждый день.

Лекарь нахмурился.

— Зачем было записывать каждый день?

— Вот это уже другой вопрос.

Александр улыбнулся.

— Но правильно ли я понимаю, что таких записей нет?

— Нет.

— Хорошо.

Он записал.

Всеволод подошёл ближе.

— Что ты задумал?

— Ничего опасного.

— После двух дней знакомства с тобой эта фраза совершенно не успокаивает.

— Я хочу сначала проверить тело.

— Его уже проверил лекарь.

— Не так.

Лекарь скрестил руки.

— А как?

Александр начал загибать пальцы.

— Рост.

— Зачем?

— Исходная точка.

— Вес.

— То же самое.

— Пульс утром.

— Ты уже считаешь.

— Пульс после движения.

— Тоже.

— Сколько могу пройти без выраженной усталости.

— Уже проверяешь.

— За сколько восстанавливается дыхание.

— И?

— Сколько могу простоять. Несколько простых движений. Насколько одинаково работают правая и левая стороны.

Лекарь смотрел с выражением человека, которому предложили пересчитать все камни во дворе.

— Для чего тебе всё это?

— Чтобы через неделю повторить.

Александр пожал плечами.

— И сравнить.

— И если станет лучше?

— Продолжить.

— А если хуже?

— Изменить программу или прекратить.

Лекарь замолчал.

Всеволод спросил:

— Какую программу?

Вот теперь начиналась сложная часть.

— Ходьба.

— Ты уже ходишь.

— Контролируемая.

— Чем отличается?

— Тем, что я заранее знаю, сколько, зачем и когда остановиться.

— Ещё?

— Простые движения суставов. Немного дыхательной работы. Позже — самые лёгкие упражнения.

Лекарь резко покачал головой.

— Нет.

— Я ещё не сказал какие.

— Неважно.

— Очень важно.

— Ярослав уже пытался заниматься.

— Именно поэтому я хочу делать иначе.

— Он едва не умер вчера.

— Поэтому я и не собираюсь фехтовать.

— Любая нагрузка заставляет Источник работать.

Александр замер.

— Любая?

— Практически.

Вот это было новое.

— Даже ходьба?

— Тело использует энергию постоянно.

— Магическую?

— И её тоже.

Александр посмотрел на Всеволода.

— Вы этого вчера не сказали.

— Ты не спрашивал.

— Я спрашивал, как энергия связана с телом.

— И получил ответ.

— «Со всем» не считается.

— Для меня считался.

Лекарь вздохнул.

— Чем тяжелее нагрузка, тем больше расход.

Александр медленно кивнул.

Вот теперь местная логика становилась гораздо понятнее.

Если Источник слабый, а нагрузка действительно увеличивает расход энергии, то врачи вполне естественно пришли к выводу: слабого человека надо беречь.

Особенно если видели, что после тяжёлых занятий состояние становилось хуже.

Это не глупость.

Совсем.

Наоборот.

На имеющихся данных решение выглядело разумным.

— Хорошо, — сказал Александр.

Лекарь явно ожидал спора.

— Что хорошо?

— Теперь понимаю, почему вы запрещаете нагрузки.

— И?

— И всё равно хочу ходить.

Всеволод закрыл лицо ладонью.

— Я знал.

— Выслушайте.

Лекарь хотел возразить.

Александр поднял руку.

— Если совсем не двигаться, тело станет ещё слабее.

— Источник восстановится.

— А тело?

— Потом.

— А если слабое тело дополнительно ухудшает восстановление?

Лекарь нахмурился.

— С чего ты взял?

— Ни с чего.

Александр сразу ответил.

— Это гипотеза.

— Тогда зачем её вообще произносить?

— Потому что её можно проверить.

Лекарь молчал.

— Я не предлагаю тяжёлые занятия. Никакого фехтования. Никаких упражнений до усталости. Никакой магии.

Он указал на дверь.

— Несколько коротких прогулок в день. Прекращаем задолго до предела. Следим за самочувствием. Вы проверяете Источник.

— Каждый день?

— Если это безопасно.

— Нет.

— Через день?

Лекарь задумался.

— Можно.

— Если состояние Источника ухудшается — прекращаем.

— Сразу.

— Согласен.

Всеволод посмотрел на него.

— Так быстро?

— Что?

— Ты согласился.

— А зачем спорить с разумным условием?

Всеволод задумчиво произнёс:

— Чем дальше, тем меньше я понимаю, почему ты раздражаешь людей.

— Потому что до разумного условия мы обычно доходим после двадцати вопросов.

Лекарь неожиданно хмыкнул.

— Это правда.

Александр протянул руку.

— Значит, договорились?

Лекарь посмотрел на руку.

Потом на него.

— Ты собираешься заключить со мной договор рукопожатием?

— У нас так принято.

— Где «у нас»?

Опасно.

Всеволод сразу вмешался:

— В его прежней жизни.

Лекарь посмотрел на деда.

Пауза.

Александр почувствовал, как внутри всё напряглось.

Слишком свободно.

Слишком рано.

Всеволод спокойно продолжил:

— До потери памяти. Ярослав часто видел подобное у купцов из столицы.

Лекарь медленно кивнул.

Александр убрал руку.

Позже поговорит с дедом.

Такие ошибки могут стать дорогими.

— Хорошо, — сказал лекарь. — Три дня.

— Что три дня?

— Пробуем твою ходьбу.

— Сколько?

— Я думал, ты сам любишь числа.

— Поэтому спрашиваю вас.

Лекарь впервые задумался именно как специалист, а не как человек, которого замучили вопросами.

— Три раза в день. Не больше пяти минут.

— Пять минут пока слишком много.

— Тогда меньше.

— Останавливаюсь раньше выраженной слабости.

— Да.

— Если появляется головокружение, боль, тошнота или странные ощущения в Источнике — прекращаю.

— Да.

— Сон?

— Не меньше девяти часов.

Александр поднял бровь.

— Девяти?

— Ты восстанавливаешься после почти смертельного истощения.

— Принято.

— Еда — без ограничений.

Вот здесь Александр не согласился.

— Без ограничений — плохая формулировка.

— Что?

— Я не собираюсь голодать. Но есть бесконечно сладкое тоже не нужно.

Лекарь посмотрел на Всеволода.

— Он всегда спорит?

— Теперь — да.

Александр продолжил:

— Нормальная еда. Достаточно белка…

Лекарь нахмурился.

— Чего?

Александр остановился.

Современные термины.

Ошибка.

— Мяса, яиц, молочного. Каши. Овощей. Фруктов.

— Это обычная еда.

— Отлично. Тогда просто без прежнего количества сладкого.

Лекарь посмотрел на его живот.

Потом быстро отвёл глаза.

Александр заметил.

— Видели?

— Что?

— Ничего.

— Молодой господин…

— Всё, молчу.

Измерить рост оказалось легко.

Всеволод вызвал Матвея, тот принёс длинную мерную ленту, которой, как выяснилось, пользовались портные.

С местными единицами возникла проблема.

Пришлось сначала выяснить, чему примерно равна местная мера длины.

Александр чуть не начал переводить в сантиметры, потом остановился.

Зачем?

Если здесь он будет жить долго, удобнее использовать местную систему.

Главное — последовательность.

— Сто семьдесят восемь малых делений, — сказал Матвей.

Александр записал собственными знаками.

— Вес?

Тут было сложнее.

— Людей не взвешивают, — сказал лекарь.

— Почему?

— Зачем?

— Мы опять начинаем сначала.

Всеволод вмешался:

— На складе есть весы.

Лекарь посмотрел на него.