Брошенная жена. Искра генерала-дракона

— Как он поймёт, если останется с Омаром? — хрипло произношу и вытираю мокрые от слёз щёки. Наблюдаю за тем, как Тарион подходит к своему столу и разливает чай. Чувствую, как терпкий аромат трав разбавляет тяжёлый воздух в кабинете.

— Он не останется с Омаром, — кривит губы Тарион. — Распоряжением первого генерала Его Величества Роланд здесь очень надолго. Мы уже готовим соответствующие документы. Если Роланд не проявит то, чего от него ждёт отец, то через два с половиной месяца Роланд Ортедес лишится своей фамилии, получит фамилию бастарда королевства Эльмор и станет полной сиротой, — последние слова произносит едва слышно и берёт в руки чашку. Делает глоток и жестом приглашает меня к столу, а я не могу пошевелиться.

Ноги и руки будто налились свинцом.

— Ему нужно убедиться, что Роланд не владеет силой моего отца? А после просто выбросит из своей жизни? — не знаю, зачем я об этом спрашиваю. Из его слов всё и так ясно.

Но Тарион мне не отвечает. Молча наблюдает за тем, как я медленно растворяюсь в нахлынувших разом эмоциях. Даёт мне время прожить каждую, медленно выдохнуть и отпустить. Потому что я ничего не могу изменить. Я. Ничего. Не могу. Изменить.

Не сейчас.

— Скорее всего, мальчик останется в пансионате до своего совершеннолетия, но я бы не загадывал так далеко. Боюсь, уже очень скоро Эльмор накроют перемены. Потому и предлагаю тебе покинуть королевство.

— Я не уйду отсюда без сына. Любит он меня или ненавидит, но я не стану оставлять его здесь.

— Если собираешься остаться в Эльмор, куда отправишься тогда?

— Омар определил меня в дом своей матери на границе с орчими землями. Но я туда не пойду. Отправлюсь в мастерскую отца, чтобы забрать его эскизы и некоторые сбережения. Они помогут мне. На первое время мне хватит, чтобы найти жильё. У моей служанки Лили есть какие-то родственники. Может отправимся к ним.

— С мастерской твоего отца есть проблема. Её больше нет. Омар сжёг, обратившись в дракона. Говорят, там же спалил того, с кем ты была ему неверна.

Стоит только Тариону об этом сказать, как мне кажется, что в воздухе густо повисает запах дыма.

Режет глаза, забивает лёгкие.

Поверить не могу, что моим бедам нет конца. Кажется, ещё чуть-чуть, и я точно не выдержу. Сломаюсь. Даже мысли о том, что нужна сыну, ускользают в вязком тумане разочарования.

Как я преодолею всю эту несправедливость?

Закрываю глаза и качаю головой.

Перед глазами мелькают воспоминания о папиных заготовках, его эскизы, чертежи. Как сидел ночами над своими рисунками и бывало, что морщинка между бровей не разглаживалась неделями. Сердце сжимается, когда вспоминаю, как над некоторыми из них он не одну неделю работал.

Столько трудов, что хочется схватиться за голову и закричать. Годы работы моего родного и близкого человека, точнее, дракона, и всё ради чего?

— Кого они сожгли, выдавая за моего любовника?

Тарион молчит. Несколько раз моргает, а затем поджимает губы. Вижу, что знает ответ на мой вопрос, но отвечать не собирается.

— Незачем тебе это знать. Ты и так не в безопасности, — шумно выдыхает и двигается ко мне. Аккуратно берёт за руку и тянет к столу. Помогает устроиться на стуле и протягивает чашку чая. Меня трясёт, когда делаю глоток и тёплая жидкость растекается по горлу.

— Значит, ты не хочешь покинуть Эльмор? — спрашивает он и присаживается напротив спустя некоторое время.

Так благодарна, что не говорит со мной, не задаёт вопросы, а просто позволяет принять свою новую реальность.

—Я не уйду без сына, — отвечаю и ставлю пустую чашку на стол. Её звон заполняет между нами пустоту. — Обязательно что-нибудь придумаю.

— Не сомневаюсь, — кивает Тарион и прищуривает правый глаз. Закидывает ногу на ногу и осматривает меня ещё раз. На этот раз задерживает взгляд на запястьях, где краснеют места яростной хватки Омара.

Если бы у меня была магия, а уже убрала бы эти следы. Но Боги Эльмор не одарили меня даже каплей бытовой магии.

— Ты говорила, что собираешься отправиться к родственникам своей служанки? Где это? — спрашивает и кладёт руку на своё колено.

— Небольшой домик… — замолкаю и делаю вид, что обдумываю. — Да, в общем-то, и не знаю. Не расспрашивала Лили, — лгу я.

Знаю и где этот дом, и что на границе с соседним королевством Люминель, где обитают сильнейшие маги. Вот только решаю, что не хочу открываться перед Тарионом. То, как он сидит напротив и как теперь осматривает меня, заставляет на мгновение задуматься, что мы в любой момент можем оказаться по разные стороны.

Если Омар снова начнёт угрожать пансионату и его подопечным, что будет тогда?

Тарион ничего не говорит, и между нами повисает давящая тишина. Сквозь приоткрытое окно я улавливаю звуки со двора пансионата и даже едва уловимый запах выпечки.

— Ну, понятно, — выдыхает Тарион и опускает ногу. Ударяет ладонями по коленям и поднимается. Наблюдаю, как проходит к своему столу и какое-то время копается в столе.

Когда возвращается ко мне, будто бы невзначай бросает рядом со мной на край стола небольшой мешочек монет, а сам протягивает ладонь, в которой лежит портальный камень.

— Раз уж не хочешь говорить, куда отправишься, просто возьми камень, он тебе пригодится.

Поднимаюсь и протягиваю руку, а Тарион тут же сжимает камень в ладони. Какое-то время мы молча смотрим друг другу в глаза, а затем я прочищаю горло и произношу:

— Спасибо. Но я доберусь своими силами.

— Твоё право, Лети, — кивает Тарион и бросает быстрый взгляд на край стола.

Разворачиваюсь, беру мешочек с деньгами со стола и прячу его в карман плаща, который так и не сняла, когда вошла в кабинет. Должно быть, была слишком сильно расстроена.

— Моя помощница за дверью, она проводит тебя к твоей служанке. Желаю удачи и хорошей дороги своими силами, — произносит Тарион и усаживается за стол. А я покидаю его кабинет.

Глава 7

Дорога до моего нового дома далась мне непросто.

Как только мы с Лили оказываемся в карете, меня накрывает волна пережитых эмоций. Я не слышу ни стука колёс, ни голоса моей служанки. В ушах стучит кровь, корсет больно сдавливает грудь, а сиденья кажутся слишком жёсткими.

Я не хотела вспоминать, как муж при всех обхаживал любовницу, как позволил ей разорить наш уютный дом, который я с заботой и любовью создавала на протяжении многих лет. Как унижал меня при всех, а потом отобрал любовь и доверие сына.

Закрываю глаза и качаю головой.

Нахождение в карете заставляет меня вспомнить о том дне, когда я в последний раз была рядом с отцом.

Мы возвращались домой, знали уже, что где-то рядом со столицей случился прорыв, но и подумать не могли, что на середине пути окажемся в самом его эпицентре.

Сначала нас встряхнуло так, что я повалилась вперёд и разбила бровь, а затем в нос ударил сильный запах дыма и металла.

Крики, лязганье мечей словно по щелчку заполнили всё пространство вокруг.

Я знала, что у отца был портальный камень и мы немедленно могли отсюда уйти, но как только он ко мне потянулся, ко мне в нашу карету сунулся орк.

Я кричала от боли, когда он вытащил меня за волосы и бросил в середине пепелища, подзывая своих товарищей. Затылок горел от боли, от удара в глазах всё ещё мелькали чёрные точки, а звуки я слышала, как сквозь толщу воды. Видела, как отец бросился меня защищать, видела, как начался хаос, а после стали мелькать и солдаты Его Величества.

Полноценно защищаться я не умела, лишь дать отпор и броситься бежать. Бежать отсюда было некуда, но я всё равно отбивалась. Вскрикнула, когда меня снова схватили за волосы, левую руку и плечо прострелила боль, но я, стиснув зубы, принялась отбиваться. Попала тому, кто меня тащил, в живот, и, как только ослабла хватка, бросилась прочь, пока меня не схватил другой. Залепил мне звонкую пощёчину, от которой на мгновение замер мир вокруг и я повалилась. А потом достал меч и замахнулся.

Я даже не зажмурилась, несмотря на то, что меня колотило от страха и судорогами сводило от ужаса.

Просто хотела показать ему, что не стану прятать глаза.

Вот только удара его меча не почувствовала.

Стоило ему оскалиться и замахнуться, как он тут же повалился на землю под весом солдата-дракона.

Я только успевала с широко раскрытыми глазами следить за ходом их боя, молясь про себя, чтобы орк был повержен.

Солдат передо мной действовал быстро, чётко. В каждом его движении чувствовалась уверенность в себе и сила. Он нападал первым, не давая возможности орку атаковать, только отбиваться. Его сила окутала меня словно мягким пледом, и даже дрожь в теле ослабла.

— Идём со мной, — произнёс он и подхватил на руки. А я осматривалась в поисках отца. О нём и сообщила солдату. Попросила отнести меня к отцу, но в таком хаосе его найти казалось нереальным. — Меня зовут Омар. Давай для начала спасём тебя из этого кошмара, а после я подумаю о твоём отце, — он поставил меня рядом, убедился, что могу стоять, и только потом заглянул в лицо. — Всё будет хорошо. Веришь мне? Я не позволю тебе навредить, — в его голосе, каждом движении и полуулыбке была такая уверенность, что я действительно поверила. Кивнула, потому что не доверяла своему голосу. На мгновение утонула в потрясающих синих глазах, никогда прежде такие не видела, а затем его зрачки вертикально вытянулись в тонкую иглу, и он, взяв меня за руку, толкнул за свою спину.

Тело ломило от боли, голова была словно в огне, когда меня снова начало колотить, а страх ледяными щупальцами стягивал по рукам и ногам.

Мы оказались окружёнными толпой орков. И если поначалу Омару удавалось хоть как-то отбиваться, держа меня за спиной, то потом это оказалось нереальным. Их стало слишком много.

— Будь рядом, я тебя защищу, — бросил он мне через плечо, а затем принялся оборачиваться в дракона. Как раз в тот момент, когда орки принялись атаковать нас стрелами. Одна из стрел со свистом пролетела рядом, резанув меня по плечу, а затем меня укрыли мощные крылья дракона. Обняла себя руками просто потому, что понятия не имела, что делать дальше, а когда Омар отбился от лучников, его яростный рык встряхнул воздух, и он, взмыв в небо вместе с остальными обращёнными драконами, принялся заливать орков огнём.

С отцом я увиделась гораздо позже, когда меня уже осмотрел и перевязал лекарь.

Его разместили в большой, просторной палате. Отец лежал на широкой кровати белый как полотно и, когда увидел меня, просиял. Я уже знала, что он не выберется, знала, что рана, которую нанесли ему орки, смертельна.

Они поняли главную слабость дракона, били тем, что смертельно ранит внутреннего зверя. Ни один дракон не сможет выжить после гибели своего зверя.

Я старалась не плакать, давилась рыданиями и слезами, когда присела рядом с ним на кровать. Хотела выть раненым зверем, только бы не признавать, что единственный, кому я была нужна в этом жестоком мире, не выживет. Проклинала, внутри себя возненавидела орков и мечтала, чтобы ад обрушился на их поганое королевство.

— Чтобы ни случилось после моего ухода, всегда помни: даже если ты пришла сюда из другого мира, ты всё равно находишься там, где и должна быть. Я потерял одну дочь, но Боги даровали мне другую. Помни, Лети, ты гораздо сильнее, чем думаешь.

— Моя госпожа, — вырывает меня из воспоминаний голос Лили, а затем я чувствую её прикосновение. — Мы приехали, моя госпожа. Нам пора выходить.

Когда выбираюсь из кареты, меня встречает влажный вечерний воздух. Аромат скошенной травы и мокрой земли, а ещё едва уловимый запах краски. Перед нами небольшой кирпичный домик с покосившимся забором и небо, затянутое тёмно-синими тучами.

— Глазам не верю! — вскрикивает женщина в коричневом платье и потёртом белом фартуке, когда появляется перед нами. — Лили! Моя малышка, и как же это у меня? — бросается её обнимать и даже всхлипывает. В её неразборчивых причитаниях я улавливаю что-то про отца-негодяя и желание забрать себе.

Ничего не говорю и не вмешиваюсь, даю им возможность насладиться моментом.

Помню, как отец рассказывал, что после смерти матери Лили, её отец совсем сдал и погряз в долгах. Однако отдать Лили на воспитание сестре своей жены не планировал. Хотел за её счёт избавиться от своих неприятностей, но тут вмешался мой отец.

— А кто это с тобой? — спрашивает она, когда отстраняется и неуклюже вытирает мокрые от слёз глаза и щёки.

— Это моя госпожа, — отвечает Лили. — Нам с ней пойти некуда, — тут же добавляет она и вжимает голову в плечи, когда смотрит на меня. — Примешь нас у себя. Моя госпожа очень деятельная и умная. Она может тебе помочь хозяйство наладить.

— Да вы-то проходите. А потом будем разбираться, кто что умеет, — произносит она и, склонив голову набок, принимается меня внимательно осматривать. В бледно-голубых глазах зажигается интерес. — Красивая у тебя госпожа, но такая несчастная, — добавляет и тут же прекращает улыбаться. — Твоя боль туманом вокруг тебя висит. Её отпустить надо, иначе она тебя задушит. Меня зовут Матильда, — представляется и, развернувшись, жестом указывает в дом. — Проходите, раз уж приехали. Будем обживаться.

Только когда Лили хватает свою тётку под руку и направляется в дом, я понимаю, что деньги, которые взяла у Тариона, так и лежат в кармане моего плаща. Должно быть, за всё заплатила Лили.

Оказавшись в доме, меня встречает запах цветов и сладкой выпечки. Дом небольшой, но уютный и чистый. Матильда сразу же зовёт меня следовать за ней и выделяет небольшую комнату в глубине коридора. Приносит новый комплект постельного белья и несколько белых подушек. Показывает, где я могу умыться и переодеться.

Матильда мне что-то говорит, но я в таком раздрае, что просто киваю ей, пропуская большую часть её слов мимо ушей.

Только когда остаюсь одна, подхожу к окну и снова смотрю перед собой на затянутое тёмными тучами небо.

Сквозь приоткрытое окно задувает холодный ветер, проникает под плащ, пробегает по спине колючими мурашками. Воздух тоже ощущался колючим, и весь этот дом чистый и уютный кажется каким-то холодным.

Стены будто сдавливали, воздух казался тяжёлым.

За окном начинается дождь, и капли его медленно сползают по стеклу.

Обнимаю себя руками и чувствую, как всё внутри меня болезненно сжимается.

Впервые за время, что я оказалась в этом мире, я почувствовала себя здесь чужой. Ненужной.

Упираюсь руками в оконную раму, закрываю глаза и впервые за долгие, мучительные дни позволяю своей боли меня покинуть.

До боли кусаю нижнюю губу и плачу.

От отчаяния, что накатило, от несправедливости, от ощущения, что тяжесть, свалившуюся мне на плечи, я просто не выдержу и повалюсь.

Даю себе эту маленькую слабость. Позволяю отпустить свою боль и обиду, чтобы завтра с новыми силами бороться за сына и новую жизнь.

Не знаю, как долго плачу, но даже не слышу, как в комнате появляется Лили. На этот раз она не зовёт меня. Аккуратно касается плеча и делает шаг назад, когда я поднимаю голову и смотрю на неё. Впервые за время, что она работает на меня, я плачу.

— Моя госпожа... — едва слышно произносит она, и в её удивительных глазах расцветает сочувствие.

— Не зови меня больше так. Называй меня Лети, — хрипло произношу и вытираю мокрые щёки.

Лили растерянно кивает. Уверена, ещё не раз предстоит её попросить об этом.

— Моя тётка знает способ, как бы Вы могли здесь заработать. Похоже, совсем скоро у вас получится вернуть Роланда.

— Идёмте, — повторяет Лили, когда я молча смотрю на неё. — вам поесть нужно. Заодно и тётка расскажет вам обо всём.

— Хорошо, — киваю несколько раз и шумно выдыхаю. — Дай мне немного времени. Я к вам присоединюсь, — произношу едва слышно и снова обращаю внимание на вид за окном.

Моя служанка ещё какое-то время задерживается рядом со мной, а затем бесшумно покидает. Даёт время собраться с мыслями и прийти в себя. Я впервые за прошедшие десять лет чувствую себя в таком раздрае. Сейчас кажется, что совсем нет никакого выхода, даже гул в ушах от переживаний.

Дождь за окном только усиливается, а я вместо того, чтобы прийти в себя, снова погружаюсь в воспоминания.

После смерти отца я два месяца провела в королевском дворце. Толком не ела и не спала, потому что никто так и не рассказал мне, что будет дальше.

— Летиция, Вы же промокли, — вырвал меня из мыслей голос Омара, а следом на плечи опустился тёплый плащ. Аромат кедра и дыма от костра накрыл меня, и я повернулась к солдату, который спас меня в день нападения. Теперь он был кем-то вроде моего охранника, — вам следует вернуться в комнату.

Вот только не было мне покоя ни в комнате, ни в библиотеке королевского дворца. Только выходя в сад, я могла отвлечься от нудной боли в груди и щемящего душу страха о своём будущем.

В саду могла хоть немного отвлечься, но на этот раз глубоко погрузилась в свои мысли и не заметила, как пошёл дождь. С каждым новым днём погода становилась хуже. Зима медленно спускалась с вечно заснеженных гор на столицу.

— Со мной всё будет хорошо, — хрипло произнесла и поёжилась, кутаясь в плащ Омара посильнее. И в самом деле не заметила, как вся промокла. Платье теперь неприятно липло к телу, а каждый шов больно впивался в бока.

Под пристальным взглядом глубоких синих глаз я иногда терялась. Вот и сейчас все движения давались с трудом. Руки и ноги были словно деревянными. В последнее время мне всё чаще становилось неловко в его присутствии.

Я смахнула со лба прилипшую прядь и с трудом убрала её за ухо, когда Омар протянул руку, чтобы коснуться меня, но замер. Простому солдату нельзя было касаться меня, и он прекрасно это знал.

Ему нельзя было говорить со мной, а иногда даже смотреть. Но король сделал исключение, пока решал мою судьбу.

Мы иногда беседовали, когда я почувствовала себя лучше, то приглашала Омара в библиотеку, и он принимался рассказывать о своём родном доме, о детстве. Иногда рассказывал весёлые истории, от которых я заливалась смехом, и хоть на мгновение, но меня отпускала боль от потери.

Я чувствовала, ощущала, что в последнее время в его глазах было не просто восхищение. В том, как он смотрел, как подавал мне руку, как отдавал распоряжение о горячем чае всякий раз, когда я мёрзла или как переносил меня спящую из библиотеки в спальню. Во всём этом я чувствовала гораздо больше, чем приказ короля меня охранять.

— Я услышал, что после тяжёлой болезни вы потеряли связь со своим зверем и лишились возможности обращаться в дракона, — произнёс он и убрал руку в карман. Заметила только, что вена на виске начала сильнее пульсировать, а по шее рябью пробежала чешуя. — Я хочу предложить вам полёт. Чтобы вы взбодрились и снова улыбались.

— Разве это позволено?

— Это я не могу вас касаться, — горько усмехнулся Омар, — А Вы можете не просто дотронуться. Даже забраться на моего дракона и снова увидеть столицу с высоты полёта. Соглашайтесь. Король поручил мне охранять вас и следить, чтобы вы были в порядке. С тех пор как вы порадовали меня своей улыбкой, я потерял покой.

Ничего ему не отвечала. Наблюдала за тем, как ветер треплет его светлые волосы, как капли дождя стекают по лицу, а рубашка на нём промокла. Ощущала на себе его энергию, и казалось, что чувствую дрожь, которая била его тело.

Застыла, будто прикованная тяжестью заинтересованного взгляда, который только и выдавал сдержанного и всегда хмурого солдата. В его взгляде расцветало восхищение, влюблённость, одержимость.

Я была уверена, что он, как и я, понимает: всё это бессмысленно.

Совсем скоро Его Величество определит мою судьбу, и я покину королевский дворец, а Омар останется служить королю драконов.

Потому я отказалась летать с Омаром, мы и так слишком сблизились за последние месяцы. Я видела, что он борется с собой до дрожи в руках, чтобы не коснуться меня, хоть и отчаянно этого желает. Видела, как гасит в себе одержимость мной. Как захлёбывается ревностью, когда я не обращаю на него внимание в компании одного из генералов короля. И видела его неконтролируемое волнение в тот день, когда король пригласил меня в свой кабинет.

— К сожалению, ты единственная наследница всего, что было у Роланда Вондерса, — произнёс король и перевёл взгляд на Омара, который неизменно ходил за мной. Даже не верится, что в тот день, после нападения, он не хотел меня охранять и, казалось, оскорбился, когда король отдал ему такой приказ. — Твой отец был очень важен мне, и я не могу не позаботиться о тебе после его ухода. Он обладал большой ценностью. Мы должны её оберегать, — усмехнулся король, глядя мне в глаза. И я тогда ещё до безобразия наивная решила, будто он говорит обо мне. Ничего ведь ни про какую искру не знала. — Чтобы дело Роланда не угасло, а его дочь оставалась в безопасности, я принял решение отдать тебя замуж, Летиция, — озвучил король, и я замерла. Сердце пропустило удар, а внутри похолодело. День, которого я боялась, настал.

— Ваше Величество, — неожиданно вмешался Омар. Меня даже повело в сторону, когда я увидела в его глазах решимость. — Я прошу вас позволить мне позаботиться о Летиции Вондерс. Позвольте, я женюсь на ней. Я в неё влюблён и буду защищать ценой своей жизни.

Тишина, что повисла после его слов, давила. Король молча изучал Омара, прежде чем продолжить, а затем усмехнулся и перевёл взгляд на меня.

— Я не удивлён, что Летиция произвела на тебя впечатление. Наблюдая за ней, я и сам отметил, что она отличается от большинства высокородных дракониц. Да, в ней после тяжёлой болезни нет больше никакой магии, и она потеряла связь со своим внутренним зверем, но, к сожалению, для тебя положения её это не изменило. Любовь — это слабость. Запомни. Браки не заключаются ради любви, по крайней мере, в том мире, в котором живёт драконица чистейшей крови и наследница высших сил. Я нашёл для Летиции достойного мужа. Ты свободен, Омар. Больше Летиция в тебе не нуждается. Сегодня она познакомится со своим драконом.

Дорогие читатели, мы с вами будем потихоньку погружаться в воспоминания Лети, я думаю, вам будет интересно узнать, как они с Омаром поженились и кого на самом начале король хотел видеть рядом с наследницей дома Вондерс.

А также я хочу пригласить вас в мой телеграм канал. Я там иногда провожу розыгрыши, делюсь отрывками, спойлерами и илюстрациями, а также моментами из моей жизни. Если вдруг вы хотите стать чуточку ближе, я буду вам рада. Найти можно по имени Александра Мауль| Автор или вот так aleksandramauldooks.

Глава 8

Нахожу в своей сумке кулон отца и надеваю. Накрываю рукой и закрываю глаза, вспоминая тот момент, когда впервые надела этот подарок. Не знаю, зачем после сняла.

Выхожу из комнаты и двигаюсь на приглушённый звук голосов, а когда появляюсь на кухне, Лили немедленно подскакивает, но я жестом её останавливаю.

Пусть привыкает, что она больше не моя служанка, а я ей не госпожа.

— Хорошо, что ты пришла, — произносит Матильда и тоже поднимается. Указывает мне на стул, и я присаживаюсь и наблюдаю за тем, как Матильда отходит к кухонному шкафчику и что-то оттуда достаёт.

Кухня небольшая, но уютная, пропитанная запахом испечённого хлеба, топлёного молока и мёда. Кажется, что даже моя внутренняя боль и тревога отступают.

Когда Матильда возвращается к столу, ставит передо мной тарелку с ягодами, а затем двигает и тарелку с бульоном. Только после этого замечаю, что стол буквально ломится от еды. Здесь и пирог с мясом, и овощи, и что-то вроде открытых пирожков. Громко глотаю, когда во рту скапливается слюна от аппетитных угощений.

Когда только успела всё это наготовить?

Лили всё же суетится и ставит рядом со мной кружку с дымящимся чаем. Запах его приятно щекочет нос, и я впервые за последние дни ощущаю голод.

— Ты сильно не спеши, — произносит Матильда и подаётся ближе ко мне, усаживаясь напротив. Внимательно осматривает и поправляет свои серебряные волосы, собранные в аккуратную причёску. — Ты бульон сначала поешь, а то выглядишь, будто неделю не кормили. Так может и плохо быть. У меня тесто масляное, жирное. Я не жалею, нет, просто тебя берегу. А если что, я завтра и новое могу испечь, и по запросу твоему что-нибудь. Я свою племянницу давно не видела, а она, благодаря твоему отцу, настоящей красавицей стала. И умной ещё, — добавляет она и косится на Лили, — Мне Лилька о тебе ничего не рассказала. О личном. Упомянула только, что ты переживаешь большое горе. Я в твои дела, конечно, лезть не буду, но если сама решишь рассказать, всегда выслушаю.