Брошенная жена. Искра генерала-дракона

Никакую подпись, разумеется, я ставить не собираюсь. Пока в груди полыхает от ярости, глубоко вдыхаю и выдыхаю несколько раз. Воздух вокруг становится таким давящим, что я прохожу вперёд и упираюсь руками о столешницу.

Горькое разочарование накрывает меня с головой, злость на себя и неверие, что это в самом деле происходит, смешиваются в гремучий коктейль.

Если Роланд теперь единственный наследник всего, то Омар, прогнав меня, останется в лучшем положении, даже не имея титула первого генерала. У отца на складах большой запас драгоценных металлов, что были выкуплены им для работы, но так и не использованы. Дорогая, редкая мебель, украшения, но главное — это камни, которые он купил у богатейшего дракона-генерала Эльмор, чтобы использовать в новых изделиях, эскизы которых тоже хранятся там как не менее ценное.

Я не рассчитывала на это всё.

Берегла.

Закрывала долги только выручкой из мастерской, потому что твёрдо знала, что однажды его мастерская снова заработает. К тому же всё это было скоплено отцом не для того, чтобы бесцельно растратить на безродную любовницу, которую теперь Омар будет баловать.

— Ничего не изменилось! — Рявкает над моим ухом Омар и хватает за руку. Силой разворачивает и обжигает полным ярости взглядом. Пока я тонула в своих мыслях, гость Омара покинул нас. — То, что ты ничего не подписала. Это уже ничего для тебя не изменит, — добавляет, а я осматриваю его так, словно вижу впервые. Неужели я так ошибалась. Неужели дракон, с которым прожила столько лет и которому подарила сына, вот так будет топтаться по мне, наслаждаясь унижениями.

— Зачем ты так поступаешь?

— Каждый мой поступок имеет свою цель. Тебе не понять. Ты всего лишь баба. Пришлая. Кто ты вообще? Ты же ничего этого не заслужила. Явилась непонятно откуда и, пожалуйста, тебе и фамилия, и положение. Ты никто, ничего из этого тебе не принадлежит, так что же ты страдаешь?

— А за поместье отца я и не борюсь, — хрипло произношу, потому что горло словно в тисках. Всё тело напряглось так, что мне больно. — Только за сына. Может, мне всё это в самом деле не принадлежит, но Роланд...

Да, я иномирянка, пришлая, и пусть ничего из того, что у меня есть, не заслуживаю, но кем бы я ни была, Роланда выносила и родила именно я.

Это мой сын.

— Всегда смотрел на Вотерфора и думал, ну для чего-то ведь баба нужна, раз он так борется за неё. А теперь на тебя смотрю и думаю. Разве что разочароваться.

— Он не просто так лишился всего и потерял своё место? Ты стал первым генералом нечестно? Верно? — Спрашиваю, и Омар усмехается.

— Честно или нет — это всё субъективные оценки, Лети. У меня есть цели, и я к ним иду.

— Значит, ты через меня пошёл к своим целям? Что ты хотел получить, унижая меня там при всех? Никогда меня не любил, да? — Не знаю, зачем спрашиваю. Наверное, чтобы ещё больше разочароваться. Хотя можно ли дальше.

— Любил, — отвечает Омар и шумно выдыхает. — Худшее, что случилось со мной. И на это, Летиция, я больше никогда не пойду. Не смотри на меня, будто я твой враг. Ты в жестоком мире. Может, наконец, прочувствуешь, каково это — быть постоянно униженным. Я почти десять лет нахожусь под этим чёртовым прессом.

— Но разве я в том виновата?

— Виновата! — орёт Омар, и я вздрагиваю. В шкафу звенят стеклянные полки. Его начинает трясти, и он краснеет. — Виновата, дрянь! Виновата. Я столько лет был для этих заносчивых драконов мужем Летиции Вондерс. Мужем. Летиции. Вондерс, — снова орёт и наклоняется так, что его горячее дыхание обжигает мне щеку, хватает за волосы и заставляет запрокинуть голову, чтобы посмотрела на него. — Не ты, дрянь, была моей женой. Я под тобой и твоей фамилией ходил. Вот и почувствуй, каково это.

— Не забирай у меня сына, Омар, — произношу после длительного молчания, когда Омар небрежно отталкивает меня в сторону.

Столько хочу сказать, но не того для разговоров выбрала дракона.

Я столько лет была ему тылом, поддержкой и женой, а он за эти года сломался под натиском драконов высшей крови и возненавидел меня за это.

Что я ещё могу сказать?

Есть ли сила в мужчине, который винит в своих бедах женщину?

— Ради всего, что у нас было. Прошу тебя, не поступай так со мной.

Омар ничего не говорит.

Смотрит на меня сверху вниз. Будто испытывает, время тянет.

Осматривает внимательно моё лицо горящим ненавистью взглядом.

Будто мечтает задушить.

Словно, вдоволь насладившись моим унижением, он утолит тот голод мести, что кипел в нём долгие годы. И тогда, насытившись, он разом избавится от гнетущего чувства неполноценности и наконец-то возвысится.

Взгляд у Омара горящий, обжигающий, отчего там, где касается взглядом, моя кожа горит.

— Убирайся отсюда, — произносит он спокойно и твёрдо. — У тебя час для того, чтобы исчезнуть, — делает два шага назад, а затем достаёт из кармана мешочек с деньгами и протягивает перед собой.

Всего мгновение медлит, а затем он со звоном падает у моих ног.

— Это чтоб не голодала. Как-никак, ты мать моего сына.

Глава 5

Смотрю в лицо мужа какое-то время и будто вижу его впервые.

И этот лихорадочный блеск в глазах, и хищная улыбка, даже то, как ещё неделю назад при нашем взаимодействии чешуя пробегала по его лицу, стоило Омару испытать сильные эмоции, — сейчас кажется мне чуждым.

Словно передо мной совершенно другой дракон. Ничего ему не говорю. Между нами всё закончилось. Теперь я буду бороться только за своего сына.

Разворачиваюсь, чтобы покинуть кабинет, но Омар резко подаётся вперёд и рывком притягивает к себе. Место захвата вспыхивает болью, и я, не сдержавшись, морщусь.

— Я тебя отпускал? — рычит Омар, прижимаясь так близко, что я чувствую его дыхание на своей коже. Он с силой встряхивает меня. — Не отпускал! — бросает он, не ожидая и не требуя ответа. — Разговор не окончен. И уходишь ты отсюда не с пустыми руками. Я не на улицу тебя вышвыриваю. Приготовил для тебя местечко. Конечно, не поместье, — усмехается он, — но и ты не наследница высшей крови.

Всё так же удерживая меня, двигается к столу. Открывает ящик и протягивает мне какие-то бумаги.

Он впихивает мне в руки свёрнутые листы бумаги, его пальцы на мгновение сжимают мои с такой силой, что костяшки пальцев белеют.

— Это тебе от меня. Прощальный подарок. Советую добраться туда как можно скорее. Уже завтра все будут судачить о том, какая ты неблагодарная жена. Пока я проливал кровь на службе, охраняя королевство и покой его жителей, ты, от скуки и сытой жизни, спуталась с пустоголовым драконом из мастерской своего отца. — Он указывает на бумаги. — А там… там тебе будет тихо и спокойно. Потому что там наверняка никто не знает, кто ты. А теперь иди. Я с тобой закончил.

Он шумно выдыхает, его взгляд скользит по моему лицу в последний раз, будто ища и не находя ничего знакомого. Затем он резко разворачивается и садится за стол спиной ко мне.

Я не заставляю себя ждать и делаю, как велено.

Ухожу.

Как только покидаю кабинет, головная боль усиливается, коридор сужается, а каждый шаг отзывается в теле болью.

— Моя госпожа! — Лили хватает меня за руку, и я останавливаюсь. — Я приготовила вам успокаивающий чай и отнесла в вашу комнату. Если позволите, я помогу вам со сборами.

— Я возьму только самое необходимое. Какая тут помощь… — начинаю, но Лили перебивает и сильнее хватается за мою руку.

— Не оставляйте меня. Умоляю вас, позвольте поехать с вами. Куда… Да куда угодно поеду. По хозяйству помогу. Пожалуйста, госпожа.

— Да что же ты говоришь такое? — горько усмехаюсь я и бросаю быстрый взгляд на бумаги, что вручил мне Омар. — Я сама ещё не знаю, что меня там ждёт. Я должна придумать, как буду себя содержать, а ты предлагаешь ещё и тебя с собой потащить? Попроси расчёт и подыщи себе место поспокойнее.

— А я не хочу поспокойнее. Я хочу с вами. Не отвергайте, вам моя помощь пригодится, — наклоняется, чтобы поймать мой взгляд, а у самой такое лицо, что внутри сжимается. Не могу её в этом аду оставить. Знаю, что если расчёт попросит, то без хороших рекомендаций никто её к себе не возьмёт. А Омара её судьба совершенно не волнует. Может ещё отыграться на ней из-за злости на меня. А если Лили соберётся на рынок или куда подработать, сердце за неё сжимается от жалости. Она ведь пришла в наш дом ещё совсем девочкой, многого не знавшей и не умевшей. Отец когда-то забрал её из дома, спас от жестокости родного отца — и оставил при мне в служанках. Я ненадолго замолкаю, наблюдая, как в глазах Лили мелькают одна эмоция за другой. Мне и впрямь её ужасно жаль.

Даже не хочется с ней расставаться.

Ведь неизвестно, удастся ли ей благополучно покинуть этот дом. Что, если Омар, следуя примеру её отца, всё-таки захочет отправить её в дом Утех? Теперь я просто не имею понятия, чего от него ждать.

— Собирайся, — отвечаю, и она шумно выдыхает своё облегчение. На щеках появляется румянец. Глаза Лили сверкают довольным блеском. И я вдруг понимаю, что, возможно, мне и не стоит оставаться сейчас совершенно одной.

Уже у двери в нашу с Омаром спальню останавливаюсь. Сердце начинает бешено колотиться, и я даю себе немного времени, пока не слышу, как из комнаты доносится стук и шуршание.

Резко открываю дверь и застываю на месте.

Любовница моего мужа сидит на краю нашей с Омаром кровати в окружении моих разбросанных платьев. Сбоку от неё на покрывале рассыпано содержимое моей шкатулки с украшениями, держит чашку моего чая — того самого, что заварила для меня Лили.

— О, — произносит она, когда поднимает на меня взгляд, — ты за вещами? Я тебе помогу собраться.

Вхожу в комнату и чувствую, как боль от предательства мужа медленно вытесняет ярость. Клокочет во мне, заставляя гореть внутри.

Привёл в дом, пустил в мою комнату, открыл перед ней, что я иномирянка.

Как жаль, что Боги не одарили меня второй ипостасью, не то обратилась бы в дракона и залила огнём своей ярости всё это поместье. Спалила бы его дотла без сожаления.

То, как эта мерзавка сидит на моей кровати, как перекидывает ногу на ногу, склоняя голову, обдаёт меня полным презрительной жалости взглядом, заставляет сжать кулаки, чтобы не схватить её раньше времени и не вышвырнуть из своей комнаты.

Сначала узнаю у неё важную для меня информацию.

Однако бегло осмотревшись, понимаю, что эту комнату я теперь с трудом могу назвать своей.

Полки пусты, картины со стен пропали, и даже шторы теперь безвкусного бледного цвета. Всё наскоро заменено, видимо, с целью показать мне, что отныне я здесь никто и от моих трудов не осталось и следа.

Вот только как ни старайся, меняя шторы, ковры и полотенца, каждый уголок этого поместья пропитан мной. Ни той Лети, которая, по мнению мужа, является истинной наследницей всего состояния Роланда Вондерса.

А мной.

Потому как именно я старалась и вкладывала в этот дом силы и душу на протяжении многих лет.

Морщусь, когда двигаюсь вперёд и в нос ударяет приторно-сладкий цветочный запах любовницы мужа, что, кажется, насквозь пропитал здесь всё.

— Думаю, это тебе ни к чему, — произносит она где-то сбоку. Говорит что-то ещё, но я не слышу слов. — Наряжаться и ходить будет некуда. Скорее всего, потонешь в какой-нибудь работе, — болтает она.

Пробегаю взглядом по разбросанным платьям, и меня ощутимо передёргивает, когда её пальцы скользят по вышитому камнями лифу одного из моих платьев, сшитых на заказ.

Вспыхивает внутри так, что если бы наверняка не знала, что не обладаю второй ипостасью, решила бы, что моя драконица вдруг подняла голову.

Оттого что её пальцы касались не только моих платьев, но и мебели, что я сама выбирала когда-то, заставляет меня всё увидеть в красном.

Замечаю, что эта дрянь похозяйничала не только в моём шкафу, но и не раз побывала за моим туалетным столиком, где стоят духи, крема и памятные вещи, что связаны с отцом и рождением Роланда.

Стискиваю зубы, и меня начинает ощутимо трясти от ярости, когда шкатулки моих драгоценных воспоминаний оказываются вывернуты и осквернены её касаниями. А в них, между прочим, нет ни одного украшения из дорогих камней.

— Не нравится, что я касалась твоих вещей? Так они и не твои, — заявляет она, и я перевожу на неё свой взгляд, должно быть, он о многом говорит, потому что улыбка пропадает и она неуклюже поднимается, а затем делает шаг назад, будто мой взгляд обжигает её.

Замечаю на её шее кулон, подаренный когда-то отцом. Я просто не носила, но хранила как памятную вещь. Признаюсь, что даже забыла о нём, пока эта мерзавка не залезла в мои вещи и не присвоила.

— Омар поведал, что ты иномирянка. Так что всё, что здесь есть, — не твоё. И трясёшься ты явно не за своё добро.

— Заткнись! — вкладываю в слова всю ненависть, сжимая кулаки. — На тебе сейчас моя вещь. Снимай!

— Здесь ничего твоего нет! — парирует она. — Радуйся, что имя своё при себе оставила. И не на меня тебе злиться. Я не виновата, что Омар в тебе не нашёл того, что нашёл во мне. Рядом с тобой он чах, а со мной — расцвёл. Поэтому теперь здесь хозяйка я, а ты скоро будешь мыкаться по улицам. Долго ли проживёт брошенная драконица без магии? Стоило получше держать мужа, — обучает меня та, что влезла в мою семью.

— О, ну и как давно ты делаешь счастливым моего мужа? — спрашиваю я.

Признаюсь, что ни при каких обстоятельствах не желала бы услышать ответ. Просто мне необходимо начать хоть какую-то беседу, чтобы эта новая леди Ортедес не поняла, что я пытаюсь у неё разузнать.

— Пять лет, — произносит она и широко улыбается. Расправляет плечи и выпячивает грудь. Будто гордится собой, а я кривлю губы.

Гордится тем, что пять лет принимала у себя женатого мужчину?

Вот уж поистине достойный повод для гордости.

И она сейчас стоит здесь, среди моих вещей, свято веря, что Омар, который пять лет меня предавал, с ней одной поступит иначе?

— Твоё время вышло. Ты своё упустила, — её голос вырывает меня из размышлений.

Ткань платья вдруг кажется наждачной, каждый шов впивается в кожу, причиняя боль.

— Со мной он будет счастлив. Я стану лучшей хозяйкой в этом доме.

— И матерью моего сына тоже планируешь стать? — спрашиваю я удивительно ровно, и только Богам известно, что творится у меня внутри. Словно бомба разорвалась в груди, разметав всё былое доброе в клочья.

— Конечно, нет. У нас с Омаром будут свои дети. А твоего мы определили туда, где ему и место.

— Интересно. И где же, по-твоему, место моего сына?

— Там, где и держат недодраконов. Неужели ты думала, Омар станет просить для него место в академии? Он — его позор.

Она продолжает болтать без умолку, но я уже не слушаю. Всё, что мне было нужно, я услышала.

— …уверена, ему там не будет сладко.

— Пошла вон! — обрываю я её, не вслушиваясь в слова.

В комнате на мгновение повисает тишина, а затем, с фырканьем, она швыряет чайную кружку на кровать, заваленную моими платьями.

Медленный выдох. И решение: сдерживаться больше нет смысла.

Резким движением я срываюсь с места, с силой хватаю эту дрянь за руку и тащу к выходу. Она визжит, пытается вырваться, сыпет угрозами, что Омар заставит меня извиняться и накажет. Но мне уже плевать. Главное — выбросить её прочь, чтобы получить минуту на раздумья.

У самой двери я сжимаю её запястье так, что кости хрустят, с силой, невесть откуда взявшейся, разворачиваю её к себе. Щёки её пылают, волосы растрёпаны, а во взгляде — непонятная мне смесь эмоций.

— Это моё, — говорю я и срываю с её шеи кулон. Затем силой выталкиваю в коридор и с размаху захлопываю дверь.

Её вопли доносятся сквозь дверь, когда я, прислонившись спиной, медленно сползаю на пол. Закрываю глаза. Слова, словно липкая грязь, пристали ко мне. Обхватываю голову руками и издаю сдавленный рык. В висках стучит: «Пять лет. Пять лет».

Память услужливо подкидывает яркие, жгучие воспоминания: его возвращения, его жадные прикосновения, поцелуи в шею, слова о любви, что сейчас режут, как лезвие. Кожа горит — везде, где касался этот предатель, вернувшийся от другой. Хочется содрать её вместе с этим ощущением.

Открываю глаза, встряхиваю головой. Поднимаясь, чувствую боль в ладони — цепочка кулона впилась в кожу.

Громко выдыхаю и окидываю взглядом комнату. Остаётся надеяться, что Омар не успел обыскать её и забрать даже самые дешёвые украшения, которые можно было бы продать в дороге.

— Можно войти? — раздаётся тихий голос.

Лили робко выглядывает из-за двери, её взгляд скользит по комнате, задерживаясь на перевёрнутой кровати.

— Входи, — киваю я и замечаю, как она сжимает губы, взглянув на мой опустошённый туалетный столик.

— Нам стоит поторопиться… — больше она ничего не говорит, но я и так понимаю. Приглушённые крики любовницы ещё долетают сюда.

Меня не тревожит мысль о новой схватке с бывшим мужем. В кабинете он всё расставил по местам.

Подхожу к шкафу, нахожу в самом низу дорожную сумку. С Омаром я никуда не выезжала, а с отцом путешествовала даже за пределы Эльмор. На автомате кладу внутрь лишь практичные платья, блокнот и одну-единственную шкатулку — с тем, что дорого сердцу.

Спиной чувствую тяжёлый взгляд Лили, пока обыскиваю туалетный столик. Внутри всё сжимается от ярости: нет ни одной вещицы, даже самой дешёвой. Всё вычищено. Шкаф, где хранились подаренные отцом украшения, — пуст. Исчезли и кошельки с монетами, отложенными на долги мастерской и закупку провизии. Каждый угол нашей спальни выверен дочиста. Омар не оставил мне ни единого шанса, кроме одного — вернуться к нему на коленях.

— Куда же мы отправимся? — Лили поднимает с пола бумаги, выданные мне Омаром. — Тут упоминается некий дом… даже с садом. Владелица… — она замолкает. — Миранда Ортедес. Никак не пойму, где это место? — она листает документы в поисках адреса.

— Сейчас это не имеет значения, Лили, — говорю я, застёгивая сумку. Пульс стучит в висках, щёки горят. Я ловлю взгляд служанки. — Сейчас мы идём за моим сыном.

Глава 6

Полумрак коридора разбавляет слабый свет от свечей. Звуки наших шагов отскакивают от стен и разбавляют давящую тишину, пока мы преодолеваем расстояние до кабинета директора пансионата.

От прохладного воздуха вокруг по телу пробегает дрожь, а сердце больно колотится в районе горла. Чем ближе мы подходим к кабинету, тем сильнее ощущается моё волнение, кажется, что даже стены сужаются.

Хотя я бывала здесь бесчисленное количество раз, сегодня холодные кирпичные стены и массивная железная дверь предстали передо мной будто впервые.

Девушка, что встретила нас у массивных железных ворот, сообщила, что меня уже ждут.

И это нехорошо.

И она же, проводив нас до кабинета директора, жестом пригласила внутрь.

В пансионат пустых драконов, что находится на краю столицы, мы с Лили прибыли с помощью портального камня, который я нашла в своих шкатулках.

Мой.

Держала его у себя на случай, если мне срочно понадобится, и кто бы знал, что этот день наступит.

Смутило только то, что Омар оставил его. Теперь понимаю: хотел, чтобы я здесь оказалась.

А значит, меня не ждёт ничего хорошего.

— Добро пожаловать, Летиция, — приветствует меня директор Тарион, одаривав полуулыбкой, когда мы оказываемся в его кабинете. В тусклом свете его глаза кажутся тёмными — пугающими, будто зрачки поглотили радужную оболочку, и от этого по спине пробегают мурашки. Он всё такой же высокий, широкоплечий. Лишь на лице тенью легли щетина и усталость.

В его кабинете всё осталось без изменений с нашей последней встречи, но я всё равно чувствую себя нехорошо. Пансионат был построен благодаря финансовой поддержке моего отца ещё до моего появления в Эльмор. А после я часто бывала здесь вместе с отцом.

Тарион скользит по мне тяжёлым взглядом, отчего по позвоночнику пробегают колючие мурашки. Говорят, что его дракон был серьёзно ранен, но каким-то образом он избежал смерти. Однако в дракона обращаться Тарион больше не может. Потому и заведует этим пансионатом.

Хорошо понимает и чувствует каждого его обитателя.

Вот только мой сын — дракон.

— Принеси для меня и Летиции мятный чай и проводи эту девушку в зал ожидания, — распоряжается он и, когда дверь закрывается, снова смотрит на меня.

Словно ощупывает взглядом, особенно долго задерживаясь на шее. В прошлом он близко дружил с моим отцом. Должно быть, поэтому смотрит на меня сейчас со смесью жалости и сочувствия.

Подходит ко мне и кладёт руку на плечо, наклоняется, чтобы заглянуть в лицо.

— Я тебя ждал, но так надеялся, что ты не придёшь, — произносит и по-отечески сжимает несколько раз. Ободряюще. — Видят Боги-Покровители, не желал, чтобы этот момент произошёл. Я хотел бы быть последним, кто причинит тебе боль. Но ты не увидишь сына, Лети. Даже не могу позволить тебе с ним поговорить. Он в раздрае, его дисбаланс сводит мальчишку с ума. Дракон так полноценно и не прорвался, но это не мешает ему рвать мальчишку изнутри. Роланду нужна помощь сильного дракона. А таковых в этом месте нет. Мне действительно жаль, что всё обернулось вот так. Отправляйся в Равенхейм, пока ещё можешь.

— Я никуда не поеду без сына! — вскрикиваю, и Тарион понимающе кивает мне. Отпускает и делает шаг назад.

— Но если не уедешь сейчас, окажешься в большой беде. Как только Омар поймёт, что среди имущества и вещей твоего отца нет того, что он ищет, то примется за тебя.

— Я не понимаю.

— Если знаешь, куда твой отец спрятал искру — скажи и отправляйся в Равенхейм. Пока Роланд в этих стенах, я буду его защищать.

— Я ничего не знаю ни о какой искре, и ты ничего не сможешь сделать, когда Омар за ним придёт! — всхлипываю я, когда Тарион молчит.

— У меня есть рекомендация от первого генерала Его Величества, Летиция. Ты не увидишь сына и тем более не заберёшь. Даже король Равенхейма тебе не поможет и не спасёт от наказания, потому как у тебя на Роланда нет никаких прав. Беги, пока не стало поздно. Новый правитель Равенхейма примет тебя. Здесь я не смогу тебя защитить, как бы ни относился к твоему отцу. Если Омар захочет узнать о силе твоего отца, то никто не запретит ему тебя мучить, пока ты не расскажешь то, что знаешь.

— Да я понятия не имею, о чём ты говоришь.

— Твой отец был носителем не только высшей драконьей крови, но и сильнейшей магии. Искра. Это то, что так жаждет получить Омар Ортедес. Думаю, он убеждён в том, что искра среди имущества твоего отца, однако я знаю его давно и очень хорошо и уверен, что силу свою старый ящер запрятал хитро. Ни в твоём сыне, ни в тебе этой магии нет, тогда вопрос остаётся открытым. Куда твой отец подевал свою силу перед смертью?

То, что у отца была какая-то особенная сила, я, признаюсь, слышу впервые, потому и смотрю на Тариона с широко раскрытыми глазами.

— Возьми немного денег. На дорогу и на первое время. Я знаю, ты сможешь заработать и выжить в Равенхейме. Я попрошу привести сюда твою служанку и дам тебе портальный камень. Когда генерал Ортедес поймёт, что ты в Равенхейме, будет слишком поздно. Проси защиты и помощи у Айрона Вотерфор и никому не говори об искре и силе своего отца.

— Позволь мне забрать сына и уйти вместе с ним?

— Боюсь, это невозможно. Король Киллиан дважды спрашивал у мальчика, с кем он хочет остаться после вашего развода, и оба раза Роланд выбирал отца. А ещё, Лети, Роланд винит тебя во всём, что на него обрушилось. С подачи своего отца убеждён, что ты выбрала другого дракона. Ничего не ест и не пьёт. Даже если бы я мог что-то сделать, он просто не захочет тебя видеть. Мне очень жаль.

Я даже не могу описать то, что сейчас чувствую. Так в груди сдавливает от боли, будто бомба взорвалась и осколки разметались. Не могу дышать, а Тарион расплывается в пелене слёз.

На какое-то время мир вокруг меня замирает, ничего вокруг не слышу и не ощущаю.

Мой сын заперт в месте для неполноценных драконов, страдает, его рвёт изнутри внутренний зверь, а он думает, что никому не нужен.

Но самое страшное, что я здесь, рядом, и не могу никак ему помочь.

Воздух в кабинете становится колючим, а корсет будто кто-то затянул ещё туже.

Меня ведёт в сторону, словно бетонной плитой придавливают навалившиеся события. Это слишком много.

— Тебе и Роланду нужно время. Ваш разрыв с Омаром ударил по нему, мальчишка в растерянности.

— Я должна с ним поговорить. Я ему всё объясню. Он поймёт. Скажу, что нет никакого другого мужчины и что Роланд для меня самое дорогое, — сбивчиво произношу, и рука Тариона снова оказывается на моём плече. — Если я с ним поговорю, ему станет легче, пожалуйста.

— Это невозможно, — спокойно произносит он, — я не могу позволить вам увидеться. Я очень рискую не только своим покоем. В опасности мои ученики и весь пансионат. От нынешнего первого генерала Его Величества неизвестно чего можно ожидать. А безнаказанность этого дракона пропитала каждый угол королевства. Я бы сказал, что Омар действует необдуманно, но это не так. То, как слепо верит ему наш правитель, пугает меня. И ты должна бояться, Лети. Ты жила столько лет с очень опасным драконом. Если вы с Роландом увидитесь сейчас, ты сломаешься от его слов. Всё, что он произнесёт, будет словами Омара, но он твой сын, и это ранит тебя, потому что его слова будут бить чётко по целям. Пусть пройдёт немного времени, и он обязательно всё поймёт.