Брошенная жена. Искра генерала-дракона

В этот миг даже воздух становится колючим, а собственный дом — чужим.

Сколько раз я слышала, что Эльмор жесток, но не могла представить, что однажды прочувствую это на собственной шкуре.

— Через два дня документ о разводе будет готов. Станешь свободным. Мастерскую её отца можешь спалить — толку от неё всё равно нет с тех пор, как он погиб.

— Так точно, Ваше Величество. И благодарю! — чеканит Омар.

— Вместе с тем, кого она к своему телу допустила, можешь сжечь, — добавляет король и снова смотрит на меня. — А с девкой своей делай что пожелаешь. Я в этой ситуации целиком на твоей стороне.

Дорогие читатели, я приветствую вас в моей новой истории.

Я рада каждой из вас!

Желаю приятного чтения!

А также приглашаю вас подписаться на мой профиль, потому что впереди ещё не одна история про генерала дракона

https://litnet.com/shrt/PP4M

Глава 3

Резкий стук в дверь вырывает меня из горьких воспоминаний, возвращая в холодную реальность комнаты.

Праздник в честь повышения моего мужа давно окончен, и едва король с остальными гостями покинул наш дом, Омар запер меня здесь.

Щелчок замка отозывается в груди острой болью. Дверь со скрипом отворяется, и через мгновение в моей комнате стоит Лили.

Моей комнате… Хм.

Но это никакая не моя комната. Всего лишь неуютная, полупустая гостевая на первом этаже, вот уже третий день служащая мне темницей.

— Вы так ничего и не съели, — выдыхает она, и я чувствую, как прожигает взглядом. — Откуда же у вас возьмутся силы, чтобы бороться с такой несправедливостью, если Вы совсем ничего не едите.

— Не хочу, — отзываюсь я и перевожу на неё взгляд. Мне кусок в горло не лезет. Я ни есть, ни спать не могу оттого, как мой мир перевернулся. Да, у нас с Омаром были разногласия. Он то отдалялся, то снова уверял, что между нами всё хорошо.

Ни в каком страшном сне я и представить не могла, что меня ждёт.

Лили выглядит напуганной и взволнованной. Как только ставит поднос с новой порцией еды на стол, тут же направляется к окну и плотно его закрывает. За окном хозяйничает дождь, холодный ветер с запахом мокрой травы проникает в комнату. Вот только дрожу я вовсе не от холодного ветра. У меня всё тело в огне, а грудь сжимается от боли. Платье кажется жутко неудобным, каждый шов впивается в кожу, словно острый нож, а от отсутствия сна в глаза словно насыпали песка.

— Ты его видела, Лили? Боюсь представить, что с ним происходит, — спрашиваю я и смотрю на неё с надеждой.

Лили качает головой, и я закрываю глаза.

Роланда в доме нет.

Не думаю, что Лили стала бы мне лгать. Выходит, это Омар его куда-то забрал.

Сжимаю кулаки, сквозь зубы вырывается рык. Целых три дня! За это время он мог наговорить ему обо мне что угодно. Наврать, настроить так, что сын не захочет со мной не то что разговаривать — смотреть в мою сторону.

Когда только я оказалась здесь, меня так колотило, что зуб на зуб не попадал. С трудом смогла успокоиться и прийти в себя. Сейчас не время для истерик и выяснения отношений. Мне нельзя тратить на это силы. Всё, что мне нужно, — это найти способ выжить. Забрать своего ребёнка и затем отомстить.

Оказавшись в Эльмор, отец Лети рассказывал мне о драконах. Он говорил о них много страшного. А я не верила. Потому что он, будучи драконом, излучал такую теплоту. Даже в те первые дни, когда он горевал о погибшей дочери, он никогда не срывал на мне свою боль. А я чувствовала кожей, как ему мучительно было видеть меня и помнить, что её нет.

Он поначалу казался замкнутым, но всё равно просил помогать ему в его мастерской. Она нас и сблизила. Я с замиранием сердца смотрела, как он создаёт свои шедевры. Для каждого заказчика оружие было уникальным, словно отражало всю суть своего носителя. Отец это чувствовал. Оттого лучше него в столице не было оружейного мастера.

С тех пор, как мы стали особенно близки, отец окружил меня заботой, словно хрупкий цветок или настоящую принцессу. Я и представить не могла, что тот, кто клялся мне в любви перед ликом Богов-Покровителей и обещал оберегать меня, однажды станет источником моей боли.

Вот какие они, клятвы драконов.

Помню, как отец мне сказал однажды, что в Эльмор ещё есть достойные драконы. Что многих из них он знает лично. Упоминал, правда, тогда о бывших генералах короля. О тех, кто в итоге короля и предали. Как и говорил, что я непременно встречу достойного из них, который за меня и в огонь, и в воду полезет и до смерти будет сражаться, а если понадобиться, за меня и умрёт.

Воспоминания об этом ударили с такой силой, что пришлось приложить ладонь к груди.

Я ведь, глупая, думала, что такого дракона и встретила.

Зажмуриваюсь и сжимаю кулаки до боли, когда вспоминаю тот вечер, где мой муж, мой дракон, тот, кто клялся мне в любви и говорил, что будет защищать, не просто наслаждался моими унижениями и опозорил на всю столицу.

Он… судорожно вдыхаю, будто снова ощущаю на своей спине его ногу.

Мне до этого проклятого праздника никогда не приходилось сталкиваться с подобным. Даже когда между нами были недомолвки, Омар меня не унижал. Наказывал молчанием, а после мы обязательно мирились.

— Вы собирайтесь, — вырывает меня из мыслей Лили, — господин Омар вас к себе в кабинет зовёт. Но прежде чем вы туда пойдёте, я хочу, чтобы вы были готовы к этой встрече, моя госпожа. Вам нужно быть к этому готовой, чтобы не сломаться. Я слышала, как наш генерал говорил… — она замирает, будто подбирая слова, — он о вас говорил как о плохой матери и прошение отправлял о том, чтобы… — её голос обрывается, когда я стискиваю зубы. — Он просил, чтобы вас лишили прав на сына.

Внутри всё болезненно сжимается, а глаза застилают слёзы.

Я ведь ожидала. Ожидала чего-то подобного от Омара с тех пор, как оказалась заперта здесь, а с тех пор как Лили сообщила мне об этом, то эта новость ударила с такой силой, что будто Омар отвесил мне пощёчину. Теперь мой муж первый генерал Его Величества с неограниченной властью.

Своё значение для короля он уже показал мне на празднике. До сих пор ощущаю на спине эту тяжесть и никогда не прощу.

И я хорошо поняла, что, даже будучи высокородной драконицей, приближённой к королю и имеющей крепкие связи среди других важных драконов, я больше не имею никаких возможностей противостоять Омару.

И это он продемонстрировал не только мне. Всем показал.

Закрываю руками лицо и качаю головой. Неужели ему было так важно указать на это через мои унижения? Неужели для поднятия своего положения в глазах важных драконов не нашёл иного способа?

Не любил меня, выходит, никогда?

Разве так поступают с любимым?

Разве топчут того, кто поддерживал?

Да, наш брак — мезальянс. На самой свадьбе многие драконы из окружения отца не стеснялись высказывать это вслух. Но я — никогда. Все эти годы я старалась не говорить лишнего, чтобы не доставлять Омару дискомфорт.

Нет, вовсе не потому, что я из другого мира и мне не дано понять всей значимости рода Лети. Дело в том, что я никогда не смотрела на него свысока. Для меня он всегда был опорой, главой нашей семьи, нашим защитником. Лелеяла его, контролировала каждое свое слово и жест, боясь ранить. Создавала уют, встречала со службы с любовью, и когда-то между нами появился первый холод, столько усилий приложила, чтобы вернуть расположение мужа. Да только напрасно старалась.

Дождавшись повышения, указал мне моё место. Опустил мою важность. Точнее, не мою. Настоящей Лети. Ведь это она была важной драконицей. Во мне сейчас ни дракона, ни магии, но мало кто знает, что я пришлая. Об этом Омар ещё никому не рассказал.

Что я все эти годы делала не так, чтобы заслужить эти унижения?

Поддерживала Омара насколько могла, верила в него слепо, безоговорочно верила, потому когда он сообщил мне о повышении, гордость испытала.

Видела, как он много работал и отдавал себя службе, пока Роланд был маленьким. Оттого мне казалось, что он совсем не уделял внимание сыну. Понимала, что уставал. Старался ради нас, сам ведь постоянно на это указывал. Принимала. Хоть в душе и скребло, что мальчишке, неважно, в каком бы он возрасте ни был, отцовского внимания не хватало.

— Вы ведь не бросите меня здесь? — вырывает меня из моих мыслей голос Лили, и я открываю глаза. Поднимаюсь и разглаживаю юбку руками. — Чтобы ни случилось, если решите покинуть поместье, заберёте меня с собой?

Ничего ей не отвечаю. Потому что понятия не имею, что меня ждёт впереди, и только когда оказываюсь в гостиной, понимаю, зачем Лили начала этот разговор.

От моего дома здесь ничего не осталось.

Всё, что я годами создавала, было вероломно разрушено за те три дня, что я провела в заточении, а любовница моего мужа за это время уничтожила всё, что я создавала годами.

Она и сейчас стояла посреди комнаты и что-то указывала двум своим служанкам, небрежно размахивая руками. Пространство с её приходом заметно опустело: со стен были сорваны картины, подаренные ещё моему отцу, а с комодов и шкафов бесследно исчезли все подсвечники, статуэтки и вазы.

Она даже сменила шторы и ковры.

— Шевелитесь! — рявкает она и мажет по мне колючим взглядом. — Я кому сказала? Я хочу как можно скорее навести порядок в моём доме.

«В моём доме».

Она только что назвала своим домом поместье моих родителей.

Дом, где родилась и выросла Лети (пусть это была и не я), но после того, как оказалась в её теле, кое-какие воспоминания мне всё же достались. Грели меня первые дни, пока сама здесь не освоилась. А после этот дом стал моим.

Конечно, за время нашей совместной жизни с Омаром здесь многое изменилось.

Я поменяла мебель, перекрасила стены, но неизменным остались вещи, которые рука так и не поднималась убрать или переместить. Они хранили память об отце, и сейчас сердце так больно лупит в груди, что я задыхаюсь.

Сжимаю руки в кулаках и несколько раз глубоко вдыхаю, пытаясь унять вспыхнувшую ярость. Клокочет, бурлит и растекается по телу огненной лавой.

— Омар ждёт тебя в своём кабинете, — бросает мне любовница мужа и осматривает, задерживаясь на лице. Оценивает, кривится, а затем переводит взгляд на Лили. — А ты чего встала? Или у тебя работы мало? Пошла на кухню!

— Нет, — произношу я, и любовница мужа резко переводит взгляд на меня. — В моём доме только я отдаю распоряжение. К тому же Лили МОЯ служанка и уж точно не заслужила подобного обращения.

— А ты здесь больше никто, чтобы открывать свой рот. Теперь я здесь хозяйка! — заявляет она, и я наблюдаю за тем, как её лицо багровеет. Разочаровываюсь в выборе Омара.

— Ты здесь вообще больше никто! Я скоро стану женой Омара! Я вознесусь в Эльмор высокородной драконицей и буду важной для Омара.

— Разница между тобой и мной в том, что брак с Омаром не сделает тебя высокородной. Никогда. И уж тем более — значимой для него или для Эльмор. Ни один дракон не способен даровать тебе это. Тот факт, что ты здесь командуешь, ещё не делает тебя хозяйкой поместья. И уж точно не способен придать тебе настоящей значимости.

Драконица передо мной с силой сжимает челюсти, и из её ноздрей вырывается громкий, шипящий выдох.

— Что бы ни случилось между мной и Омаром, как бы он ни пытался меня унизить, я останусь той, кем была всегда. Моё положение неизменно. Как неизменно моё воспитание и уважение к моему дому и тем, кто в нём обитает. А то, что ты возомнила себя здесь хозяйкой, не возвысит тебя до моего уровня. Ибо настоящая хозяйка поместья, драконица крови, не станет разговаривать в таком тоне с теми, кто содержит её дом в чистоте. Не стоит обижать того, кто готовит тебе еду, — усмехаюсь я. — Моя бабушка всегда говорила: «Не забывай об уважении, будь перед тобой служанка, садовник или кухарка. Каждый, кто живёт и трудится в этих стенах, создаёт ту атмосферу и уют, в которых мы живём. Чтобы в доме царил покой, в нём должны царить уважительные отношения». Позволю себе предположить, что ещё недавно ты сама была одной из тех, кто лишь мечтал носить дорогие украшения и отдавать приказы…

— Да как ты смеешь! — верещит она и замахивается, намереваясь меня ударить, но я перехватываю её руку и сжимаю. Сжимаю что есть сил, вкладывая в захват всю ярость, так, что белеют костяшки. Она с силой выдёргивает кисть, отшатываясь прочь, и тут же начинает растирать покрасневшую кожу и бросает полный ярости взгляд. А её зрачки вертикально вытягиваются.

— Я… я… я скажу Омару! Он тебя накажет. Отхлестает тебя, дрянь. Прямо при мне отхлестает. И ты поползёшь на коленях, будешь вымаливать прощение за свои оскорбления! Хотя я вообще ничего не поняла из твоего бормотания! И извиняться за то, что посмела причинить мне боль!

— Что здесь происходит? — гремит голос Омара, и его любовница немедленно меняется в лице. От злости не остаётся и следа, нос краснеет, а глаза наполняются слезами.

Всё вокруг замирает, кажется, что даже служанки, которых эта девка притащила с собой, не шевелятся.

— Она меня оскорбила и ударила, — произносит она, не сводя с меня глаз, и прикладывает ладонь к своей щеке. Всхлипывает. Наблюдаю, как по её щеке медленно катится слеза. — И за руки хватала, встряхнуть пыталась, — поднимает руку, которой замахивалась на меня, и да, там как раз краснеет след моего захвата. Шаги мужа затихают где-то сбоку. Я не смотрю на него. Лишь разглядываю перед собой его новую девку. Чувство отвращения накрывает с головой, а к горлу подступает тошнота.

— Зачем ты с ней говорила? Я же сказал тебе, милая, просто игнорируй её. Эта иномирянка здесь больше ничего не решает. — произносит Омар, и я вскидываю на него взгляд.

Внутри всё обрывается. Окончательно и бесповоротно. Грудь разрывает от обиды, которая, смешиваясь с ненавистью к его девке, вот-вот сметёт бурным потоком всё хорошее, что было между нами.

Да, я иномирянка. Но это был мой секрет.

Секрет, которым я поделилась с ним в те годы, когда между нами, казалось, было всё: и любовь, и доверие. А он поклялся хранить её, ведь мне грозила опасность. Могли отнять поместья, ведь иномирянка в обличье Лети не вправе претендовать ни на наследство, ни на титул благородной драконицы.

Омар ловит мой взгляд, и уголки его губ приподнимаются. Зрачки медленно вертикально вытягиваются, а глаза становятся насыщенно-синего. В прошлом в такие моменты у меня по телу пробегали мурашки. Я замирала, восхищённая этой красотой. А сейчас — ненавижу. До дрожи в коленях, до сжимающей боли в груди и до жжения в каждой клетке ненавижу дракона перед собой.

Голова раскалывается, а на плечи сваливается тяжкий груз — подавляющая сила зверя моего мужа. Лишённая драконьей сущности и магии, я всегда с трудом выдерживала этот напор. А учитывая, что за всю нашу жизнь он позволял себе это лишь считанные разы — опыта противостоять подобному у меня не было.

Опускала голову и разрывала наш зрительный контакт. Но только не сейчас.

Ярость, кажется, давала мне столько сил, что я не просто не опустила взгляд, а даже вздёрнула подбородок и сжала губы, показывая всем своим видом, что больше ему подчиняться не буду.

Раньше никогда ему не противостояла. Не спорила, словами не обижала. Сдавалась. Может, он решил, что я себя защитить не смогу, а вот и нет. Смогу, просто он ведь моим мужем был, и когда мы в прошлом ссорились, я всегда пыталась недопонимания сгладить, потому как мы не воевали. Отношения выясняли, но продолжали быть семьёй. Я всегда думала, что в отношениях женщина может иногда уступить и промолчать. Всё ведь на благо семьи. А нужно было хоть раз с ним вступить в противостояние, чтобы увидеть, каким является мой муж на самом деле.

— Пусть она извинится, Омар, — сквозь шум в ушах прорывается визг любовницы Омара, и он улыбается. Будто эта идея ему ужасно понравилась. Он не сразу реагирует на неё, и она в отчаянии начинает трясти его за руку.

По спине пробегают ледяные мурашки, будто её окатили водой, едва в глазах мужа вспыхивает маниакальный блеск.

— Извинись, — произносит он и слегка наклоняет голову. На деле будто ударяет меня по лицу. Бегло осматривает меня с ног до головы и непростительно долго задерживается на губах, а затем снова смотрит в глаза, — извинись, Лети. Ты обидела новую хозяйку этого дома. Ты уже всё потеряла, это бесполезные волнения с твоей стороны. Потому не расстраивай мою будущую жену и извинись. Хотя, признаюсь, не думал, что ты вообще способна биться за своё, кричать и даже драться. Мне следовало привести в дом кого-то чуть раньше, чтобы разбудить в тебе этот огонь?

Застываю на мгновение, потому что ушам своим не верю.

Это действительно говорит мой муж?

Похоже, я понятия не имела, с кем жила все эти годы.

Становится мерзко настолько, что до боли сводит скулы, а на языке появляется привкус горечи.

— Я сказал, извинись! — рявкает он и подаётся вперёд. Силой хватает меня за волосы, стягивает и заставляет запрокинуть голову, а сам нависает. Его глаза полыхают обжигающей яростью из-за моего неподчинения, а тело бьёт дрожь. Запах дыма становится настолько сильным, что начинает щипать глаза. Острая боль стягивает затылок, но Омар сжимает кулак сильнее, будто наслаждаясь тем, что причиняет мне боль. Наклоняется так, что наши носы соприкасаются, и снова рычит:

— Извинись перед ней, Лети, или я тебя заставлю!

Глава 4

— Хватит! — Воздух встряхивает рык со стороны, и Омар немедленно отпускает меня и отступает.

Даже я от неожиданности отшатываюсь. Прикладываю руку к груди и поворачиваюсь. Не сразу понимаю, что произошло, потому что меня трясёт от злости и несправедливости происходящего.

— Я здесь не для того, чтобы на это смотреть. Чего ты добиваешься? Все мои инстинкты зверя кричат о том, чтобы я бросился защищать от тебя высокородную драконицу, — рычит он и глубоко вдыхает и выдыхает через нос, а по щекам рябью ползёт чешуя.

Дракона, прервавшего Омара, я прежде видела несколько раз. Правда, не помню его имени. Лично я с ним не контактировала, зато несколько раз замечала его в мастерской отца, куда он наведывался, а также в свите короля.

Одет он в свободную белую рубашку, жилет и широкие штаны тёмного цвета. Его волосы стянуты в тугой хвост, однако несколько непослушных прядей выбивались на лоб.

— Бросишься на меня из-за какой-то иномирянки?

— Передо мной Летиция Вондерс. Высокородная драконица, дочь дракона, которого я уважаю, — произносит он, сжимая кулаки. В его руке я замечаю свёрнутые документы. Тело его начинает заметно дрожать от напряжения. — Мой разум понимает, что она не та самая... Но инстинкты кричат, что ты, солдат, должен сидеть у её ног.

— Я теперь первый генерал Его Величества! — орёт Омар и бьёт себя в грудь. — Ты хочешь проблем со мной?

— Я ведь уже сказал, что я ведом инстинктами защищать важную драконицу. Мой зверь чувствует сильную кровь, — произносит и переводит взгляд на меня, отчего мой муж снова издаёт рык, стискивает зубы и, кажется, что сейчас от напряжения перемелет зубы. — Десять лет для дракона слишком маленький срок, чтобы я забыл, кто такая Летиция Вондерс. Я не чувствую, что она твоя пара, а значит, ты оскорбляешь женщину, на которую ты должен только облизываться.

— Ты... Проблем хочешь? — Едва слышно повторяет Омар. Его тело сковала ярость, а лицо исказилось настолько, что я впервые за наш брак почувствовала перед ним животный страх.

Что со мной будет, когда этот дракон покинет наш дом?

— Ты провоцируешь, Омар. Полагаю, до своего повышения ты редко общался с высшими драконами, раз не знаком с такими тонкостями. Мы чувствуем зов сильной крови.

— Это всего лишь женщина. Баба. И пока ещё моя.

Тот, кто остановил Омара, поднимает правую руку, в которой держит какие-то бумаги, и трясёт ими.

— По документам уже вроде как нет. Ты можешь делать со своей иномирянкой всё, что пожелаешь. Мне на это, откровенно говоря, плевать. Но будь добр, делай это, когда я уйду. Ты пригласил меня, и я трачу своё время. И ещё… — Замолкает он и бросает на меня быстрый взгляд. — Если ты хочешь обижать женщину с сильной кровью, то твоя кровь при этом должна быть сильнее. Я осознаю и прекрасно вижу, как теперь изменилось твоё положение, давай просто не будем искушать судьбу. Где твой кабинет?

— Иди за мной, — глухо произносит Омар и силой хватает меня за руку. Вся ярость, что должна быть адресована тому, кто его остановил, простреливает меня, словно тысячи острых иголок. Муж сжимает с такой силой, будто мечтает сломать мне руку.

Морщусь и пытаюсь выдернуть руку из его хватки, но Омар только сильнее сжимает, отчего на глазах появляются слёзы. Несколько раз спотыкаюсь. Ногу стягивает тупая боль, и я едва успеваю за Омаром. Его раздражение накрывает, словно колючим плечом, давит на плечи.

Оказавшись в кабинете, он небрежно толкает меня вперёд и проходит уверенными шагами хозяина этого места к столу. Вместо того чтобы сесть за стол, присаживается на край стола и глубоко вдыхает. Прищуривается и окатывает меня кинжально-острым взглядом.

Потираю место его захвата и передёргиваю плечами, чтобы сбросить его эмоции и давящую энергию.

— Нам нужна твоя подпись, Лети, — бросает он мне. — Сделай это и будешь свободна.

— Я сначала хочу прочитать то, что мне предстоит подписать.

Омар усмехается и кривится. Смотрит с таким пренебрежением, что мне становится не по себе.

— Ваше право, — говорит дракон принесший документы, подходя к столу. Он бросает на Омара странный взгляд, раскладывает несколько бумаг и жестом подзывает меня. — Ваш развод с генералом Ортедесом уже утверждён Его Величеством. Ваша подпись здесь не требуется. Это свершившийся факт. Вы разведены. А вот здесь вам надлежит подписать, что Его Величество, по прошению Вашего бывшего супруга, признаёт вас иномирянкой. Отныне Вы не вправе претендовать на защиту дворца, своей семьи, а также на поместье, оружейную мастерскую, склады Вашего отца и его привилегию прямого обращения к Его Величеству. Эти полномочия переходят к Вашему сыну, поскольку отныне он является единственным наследником всего вышеперечисленного имущества Вондерс. — Он окидывает меня колючим, полным жалости взглядом. — Вот здесь, — указывает на узкую строку, — имеется пункт о том, что, несмотря на всё вышесказанное, Вы сохраняете право оставить прежние имя и фамилию, что носили в девичестве.

— Как такое возможно? Это было первое, о чём я просил, — соскакивает Омар и, сжимая кулаки, упирается тяжёлым взглядом в своего гостя.

— Это моя инициатива. Я не мог остаться в стороне и, движимый уважением к покойному Роланду Вондерсу, отцу Летиции, счёл необходимым вмешаться. Он принял иномирянку как родную дочь. Хотя и был приближен к Его Величеству, но ничего ему не сообщил. Именно я настоял на том, чтобы Летиция сохранила своё имя. И вам я рекомендую, генерал, оставить этот вопрос, — произносит он, и на какое-то время драконы борются взглядами.

Воздух вокруг тяжелеет, едва не трескается от напряжения, — но первым не выдерживает и отводит взгляд Омар.

— И последнее, — он снова смотрит на меня и указывает на третий документ. — Здесь подписанное королём — лишение вас прав на девятилетнего Роланда Ортедеса, и… — Замолкает он, а моё сердце пропускает удар, зная, что ничего хорошего ждать не стоит. — Запрет на ваше общение. Бессрочный. Иными словами, Вы больше никогда не увидите своего сына, Летиция.

Я вся словно обратилась в камень. Не пошевелиться какое-то время не могла, не вдохнуть. Я ведь не ослышалась?

Одно дело — отобрать у меня имя, возможность просить защиту у короля и даже поместье. Но совершенно другое дело — не просто лишить прав на ребёнка.

Не позволить мне больше видеться с ним!

Закрываю глаза и едва не падаю. От шока меня ведёт в сторону. Не могу поверить, что человек, с которым я делила свою жизнь долгих десять лет, оказался таким жестоким.

— Это из-за наследства? — спрашиваю я, когда открываю глаза и Омар осматривает с презрением. — С самого начала всё было из-за наследства? — Вскрикиваю и начинаю лихорадочно срывать с себя украшения. Серьги, цепочку, кольца. Швыряю всё это на стол перед Омаром, и одно из колец с тонким звоном скатывается на пол.

— Так если всё дело в наследстве, в деньгах и драгоценностях, так ты забери. Забирай! Всё забирай, мне ничего не нужно! — Произношу, и голос срывается. Меня начинает колотить оттого, что я оказалась в положении, из которого не вижу ни единого выхода.

Я в самом деле больше никогда не увижу своего сына.

— Всё забирай, но позволь мне общаться с сыном. Как ты можешь так со мной поступать?

— Замолчи! — бросает сквозь зубы Омар и поднимается. Поправляет рубашку, прячет руки в карманы и бросает взгляд на своего гостя. — Подпиши, наконец, эти бумаги, и мы после поговорим. Не надо истерик при посторонних.